Когда исчезла мать

В фейсбуке часто печатают очень интересные рассказы. К сожалению, всегда без конца. Вот один из таких рассказов,в котором развитие сюжета и окончание я предлагаю читателю:
               
Роман Мельников сидел на напряжённом деловом совещании, когда на экране телефона появился незнакомый номер. Он едва не отклонил вызов, решив, что это очередная реклама. Позже эта секунда колебания будет возвращаться к нему снова и снова — последняя обычная секунда его прежней жизни.

Он ответил, не отрывая взгляда от презентации.— Алло? В трубке зашипели помехи, послышалась какая-то возня, а потом — тихий, измученный детский голос.— Папа?..
Роман резко отодвинул кресло.
— Миша? Почему ты звонишь с чужого номера? Что случилось? Мальчик всхлипнул, изо всех сил стараясь не заплакать, словно слишком долго был вынужден изображать взрослого.

— Папа… Лиза не просыпается. Она всё время спит и очень горячая. Мамы нет… И еды у нас больше нет. Совещание перестало существовать.
Роман вскочил, схватил ключи и выбежал из кабинета, не объясняя коллегам ни слова. Уже в лифте он набрал бывшую жену Марину. Сразу голосовая почта.
Он набрал снова. То же самое.

Несколько дней назад Марина спокойно сказала, что на всю неделю с детьми собирается отвезти их в домик у озера, где почти не ловит связь. Их договорённость после развода в последнее время работала без серьёзных срывов, поэтому Роман поверил ей.

Теперь голос голодного сына звучал у него в голове громче автомобильных сигналов.
Через полчаса он затормозил у  домика Марины.
Во дворе не было детских велосипедов. За задёрнутыми шторами не работал телевизор. Дом казался вымершим.

Роман взлетел на крыльцо и забарабанил в дверь. — Миша! Это папа! Открой!
Никто не ответил. Он нажал на ручку. Дверь оказалась незапертой.
Внутри стоял тяжёлый затхлый воздух. И тогда Роман увидел сына.

Миша сидел на полу в гостиной, прижимая к груди диванную подушку, словно щит. Волосы спутались, на бледных щеках засохли грязь и следы слёз. Но страшнее всего было то, как неподвижно он сидел — будто уже выплакал всё, что мог.
Миша поднял глаза.

— Я думал, ты не придёшь. Роман в два шага оказался рядом и опустился перед ним на колени. — Я здесь. Я приехал. Где сестра? Миша дрожащей рукой показал на диван. Под тонким пледом там лежала Лиза.

Лицо девочки пылало от жара, губы потрескались, дыхание было слишком поверхностным и неровным. Роман приложил ладонь ко лбу и тут же отдёрнул её, словно от испуга.Таким лоб был горячим.

Он поднял дочь на руки. Её голова безвольно упала ему на плечо.
— Мы уезжаем. Сейчас. Миша, надевай обувь и не отходи от меня ни на шаг.
Мальчик вскочил, едва удержавшись на ногах. — Пап, она просто спит?
Роман заставил себя говорить спокойно.

— Она заболела. Мы едем туда, где ей помогут.
Уже направляясь к двери, он посмотрел на кухню — и остановился.
На столешнице лежала пустая коробка из-под хлопьев. Раковина была забита грязной посудой. Роман распахнул холодильник. Почти пусто. Только начатая бутылка кетчупа.

Ни молока. Ни фруктов. Ничего, чем шестилетний мальчик мог бы нормально накормить себя и больную младшую сестру. Роман захлопнул дверцу холодильника, усадил детей в машину и помчался в детскую больницу. Одной рукой он держал руль, второй постоянно тянулся назад, словно ему было необходимо чувствовать, что оба ребёнка всё ещё рядом.

С заднего сиденья донёсся голос Миши. — Мама будет сердиться?
Пальцы Романа сжались на руле. — Нет. Сейчас ты слушаешь только меня. Я с вами. И больше вас не оставлю.

Миша долго молчал, а потом тихо заплакал.
— Я пытался дать Лизе крекеры… но она не могла глотать. У Романа, наконец, потекли слёзы.

— Ты всё сделал правильно. Ты спас сестру. В приёмном отделении районной детской больницы Лизу сразу увезли за двери, а Мишу посадили рядом с отцом и начали осматривать. Роман всё ещё безуспешно звонил Марине, когда сын неожиданно потянул его за рукав.

— Пап… мама сказала, что вернётся утром. Но это было не сегодня.
Роман замер. — Когда она это сказала? Миша посмотрел на свои руки и начал считать дни по пальцам. Ответ заставил Романа медленно опустить телефон.
Марина оставила детей одних не несколько часов. Прошло почти трое суток.

А через несколько минут врач вышел к Роману с результатами первых анализов и задал один вопрос, после которого история о «домике у озера» окончательно рассыпалась. Скажите, сколько дней Лиза не кушала? Роман словно проглотил язык. Миша показал 3 пальчика – три дня. Теперь всё понятно. Сказал врач.
 
Доктор, вы её  вылечите? Непременно, но где их мать? Почему дети голодные? Мы вынуждены поставить в известность полицию. Конечно, это ваше право, сказал Роман. Я не знаю, что произошло с матерью детей. Еще четыре дня назад она была на связи, сказала, что едет с детьми в свой домик у озера на неделю. И теперь не отвечает на вызовы. Буду обращаться в полицию. Может, что – то случилось?

Пока врачи выхаживали дочь, Роман накормил сына в буфете больницы, давая ему всего понемногу. Пришли дознаватели, женщина и мужчина в полицейской форме. Попросили Мишу и Романа подробно обо всём рассказать. Они спрашивали так доверительно, что Миша раскрылся, и рассказал, как они с мамой Мариной приехали на своей машине к домику у озера, как вечером мама, накормив их попкорном с молоком, уложила спать, а сама уехала куда -то до утра.

Утром она не приехала, а Лиза заболела. Миша пытался накормить её чипсами, но она не могла их жевать. Миша потрогал её головку, лоб был горячим. Просыпаясь, Лиза опять засыпала. И тогда Миша побежал к соседям и попросил телефон, позвонить папе. Его номер, ранее, папа написал у него на запястье. Хорошо, что папа услышал этот прерывающийся звонок.

Полицейские всё записали и, пообещав найти маму Марину, уехали. До позднего вечера Роман с сыном сидели в приёмной. Когда, наконец, из реанимационной палаты вышел доктор, оба встали. Доктор сообщил, что девочка сильно истощена и обезвожена.
И сейчас врачи делают всё для её выздоровления. Угрозы жизни у неё нет. Так что езжайте домой, а завтра к концу дня можете приехать и забрать дочь.
 
По дороге домой, вопреки запрету, Роман посадил сына рядом в кресло пассажира, всё время наблюдая за ним. Мальчик был здоров, но тоже обезвожен. Роман дал ему поллитровую бутылку с водой, и Миша нет, нет, понемногу отпивал из неё. Дома роман, искупав сына, уложил его в свою кровать, а сам долго сидел рядом, наблюдая как Миша спит, изредка подергиваясь. Видно, не прошли даром эти три дня для 6-летнего ребёнка.
 
Утром они проснулись бодрыми и сразу стали звонить в больницу, где лежала Лиза. Там ответили, что с ней всё хорошо и к вечеру можно будет её забрать.
Вместе с сыном они решили ехать в городок, где в больнице была Лиза и провести день там, рядом с ней. Гуляли по парку, обедали в кафе, даже зашли в кинотеатр, посмотрели мультфильмы.

Забирая Лизу, выслушали наставления врачей, пообещав никогда не оставлять детей одних. Дома Роман, уложив детей в их спальне, долго сидел за столом, размышляя, и вспоминая, как познакомились они с Мариной, как полюбили друг друга, как через год после свадьбы родился Мишка – сын, а еще через три года – дочь, Лиза. Казалось, они были счастливы.

Но что – то менялось со временем. Марина из счастливой матери и жены постепенно превращалась в сварливую бабу, вечно чем - то недовольную. Перестала за собой следить, часто ходила непричесанная, на замечания огрызалась. Говорила, не нравлюсь, разлюбил, давай разведёмся. А однажды, утром сообщила, в 12.00 встречаемся в суде, я подала на развод. Дети со мной, квартира у нас, а ты ищи себе жильё.
 
На детей плати, сколько можешь. У тебя ведь фирма. Я понял, что обратного пути нет, пришел в суд. Судья, немолодая женщина, услышав все доводы Марины, только и спросила, согласен ли я. Согласен. Со всеми доводами согласен.
 
И что дети с матерью, и что платить буду выше алиментов, и что квартира остаётся за ними. На том и порешили. И вот, не прошло и года, мать двух детей, оставив их одних, исчезает. Что делать, как быть. Его родители далеко, как быть с детьми?
 
Вспомнил про свою секретаршу, миловидную, незамужнюю женщину, оказывавшую ему знаки внимание на работе. Было еще не поздно, когда Роман позвонил ей. Даша, сказал он, сможешь приехать сейчас ко мне домой, есть срочное дело, надо обговорить. Такси я оплачиваю. Ну, что Вы Роман Алексеевич, собираюсь. Буду. Через 40 минут раздался звонок в дверь. На пороге Дарья. Помог снять пальто. Пригласил в зал. Садись Даша. Выслушай меня.

Рассказав обо всём, Роман спросил, что можешь предложить, как помочь в создавшейся ситуации? Дарья думала недолго. Думаю, выход у нас один, сказала она, это наш брак. Мы, как муж и жена. Я усыновляю твоих детей. Я люблю, и уже давно, тебя, Рома, а заодно, еще не видя, люблю и твоих детей. Буду стараться быть им хорошей матерью. Дашенька, я на всё согласен, я тоже давно к тебе неравнодушен. Завтра же подаём заявление в ЗАГС.

А сейчас пойдем, я покажу тебе моих сына и дочь. Даша долго любовалось спящими детьми при свете ночника. Какие они чудные. Я их уже люблю. Потерпи, утром познакомишься, а сейчас, если не возражаешь, идем спать в  мою спальню.
Конечно, не возражаю, я об этом мечтала столько лет.
 
Так разрешилась проблема. На другой день мы вместе с Дашей отвезли детей в садик и зашли в районный отдел ЗАГСА, где у Дарьи работала подруга. Она зарегистрировала наш брак и записав детей, поздравила нас. А мы Выйдя из ЗАГСА, зашли в ресторан и заказав шампанское, поздравили друг друга, поклявшись быть верными супругами до конца жизни.

Так в любви к детям, согласии и любви друг к другу потекла наша жизнь. А что касается Марины, она так и не объявилась. Дети стали Дарью называть мамой. Миша по-прежнему заботился о сестренке, защищал её в садике от назойливых мальчишек, пытавшихся подергать её за роскошные вьющиеся локоны.