О Радуге в сердце

О «РАДУГЕ В СЕРДЦЕ», ЕГО ГЕРОИНЕ И АВТОРАХ

Я в очередной раз подхожу к книжным стеллажам моей домашней библиотеки и достаю с одной из полок недавно изданную и подаренную мне книгу в нежно-красочной цветной обложке – «Радуга в сердце». Это не просто новая книга современной добротной полиграфии с текстами и цветными иллюстрациями, коих немало. Это 253-страничный сборник с поэтическими и прозаическими произведениями, написанными в разные годы курскими писателями. И, что особо важно, с произведениями, посвященными коллеге по литературному цеху Марине Курцевой. Марина Геннадиевна, несмотря на непростые времена с их бурной событийностью, негативностью и поголовным беспамятством, не только бережно сохранила и собрала их под одной обложкой, но и изящно снабдила цветными рисунками с портретами авторов этих посвящений. Естественно, не обделила и себя собственными портретами с присущей только ей «фирменной» улыбкой чуть прищуренных, с веселыми искорками-бесенятами бирюзовых глаз, в которых нередко гостит и тонкая озорная ироничность. 
Достав «Радугу в сердце», с радостным предвкушением о свете и тепле понравившихся своей искренностью и образностью строк, наугад раскрываю на середине и читаю:
Так благодарна, так она чиста,
Когда при встрече дарит знак привета…

Читаю дальше стихи Александра Федоровича Костикова, художника, педагога и поэта, а в голове уже всплывают мысли о Золотом веке русской литературы, об укоренившейся в аристократической дворянской среде России традиции писать стихи в альбомы незамужних томных девиц и замужних дам. А еще и поэтические послания, но уже не в альбомы, а просто на память. И, конечно же, сами собой тут же пришли на память известные со школьной поры бессмертные строки А.С. Пушкина, посвященные Анне Петровне Керн:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты…

Биографы великого поэта, как, кстати, и биографы Анны Керн, постарались передать во многих красках историю появления этого стихотворения. По одной из версий опальный поэт, с 1824 года отбывавший ссылку в имении родителей Михайловском (Псковская губерния), чтобы не скучать, довольно часто посещал соседнее имение Троегорское (Тригорское), в котором проживала Прасковья Александровна Осипова с дочерями Анной и Евпраксией. Александр Пушкин, будучи уже не только известным поэтом, но и дамским угодником, и сердцеедом, уделял внимание как самой хозяйке Троегорского, так и ее юным дочерям. Это, в частности, следует из его письма, написанного в сентябре 1824 года Алексею Николаевичу Вульфу (1805–1881), сыну П.А. Осиповой, студенту Дерптского университета, в котором есть такие строки:
…Чудо – жизнь анахорета!
В Троегорском до ночи,
А в Михайловском до света
Дни любви посвящены,
Ночью царствуют стаканы,
Мы же – то смертельно пьяны,
То мертвецки влюблены.

А когда в июне 1825 года в Тригорское, к тетушке Прасковье Александровне (жене брата матери), приехала двадцатипятилетняя Анна Петровна Керн (в девичестве Полторацкая) (1800–1879), то Александр Сергеевич обратил свои пылкие взоры на нее. Но бдительная помещица П.А. Осипова, пресекая романтическое сближение поэта и замужней племянницы, поспешила в июле 1825 года увезти Керн и дочерей в Ригу, где служил нелюбимый или даже ненавистный, что вернее, муж Анны Петровны – генерал Ермолай Федорович Керн. Утром 19 июля, в день отъезда П.А. Осиповой, ее дочери Анны и Анны Керн в Ригу, Александр Сергеевич приехал в Тригорское (Троегорское) и подарил Анне Петровне экземпляр второй главы романа «Евгений Онегин» в неразрезанных листах. В подарке между неразрезанными листами лежал «вчетверо сложенный лист бумаги» с полным текстом стихотворения «Я помню чудное мгновенье…». На этом Поэт и его мимолетная Муза расстались на два года.
Такова вкратце история замечательного по лиричности, музыкальности и эмоциальной выразительности стихотворения, опубликованного А.П. Керн в 1827 году в альманахе «Северные цветы», редактируемом другом А.С. Пушкина Антоном Антоновичем Дельвигом (1798–1931).
Если история создания замечательного стихотворения «Я помню чудное мгновенье…» фактически завершилась 19 июля 1825 года, то история взаимоотношений поэта и Анны Керн имела свое продолжение. После того, как «гений чистой красоты с нежным голосом и небесными чертами» отбыла к мужу в Ригу, она там вскоре, по сведениям ее биографов, завела романтические отношения с юным Алексеем Николаевичем Вульфом, студентом Дерптского университета и племянником мужа, о котором упоминалось выше. И, по одной из версий, завела интрижку не по собственной воле, а при сводничестве супруга, говорившего с истинной солдафонской прямотой: «Всякого рода похождения простительны для женщины, если она молода, а муж стар; иметь любовников недопустимо только в том случае, когда супруг еще в добром здравии».
Что же касается опального поэта, то он в письмах к П.А. Осиповой сообщал, что у Анны Керн «гибкий ум», что «она легко все понимает, легко огорчается и также легко утешается», что «она застенчива в манерах, смела в поступках и чрезвычайно привлекательна». А в переписке с самой Анной Петровной называл ее «божественной» и не скрывал своей ревности: «Я бешусь, и я у ваших ног». Впрочем, через два года, добившись от «гения чистой красоты», изгнанной из светского общества, взаимности и близости, назовет ее «вавилонской блудницей». Что поделаешь, таковы существовали нравы в XIX веке в среде аристократической публики, когда даже гении могли проявить себя не с лучшей стороны, не по-рыцарски…
А отвергнутая светским обществом, проклятая отцом Анна Керн, овдовев в 1841 году, в 1842, отказавшись от генеральской пенсии по случаю потери мужа-кормильца, второй раз вышла замуж. Теперь, по-видимому, по любви, за троюродного брата Александра Маркова-Виноградского, который был на 20 лет моложе ее. Супруги жили в Лубнах. Жили скромно. Чтобы поддержать семью материально, Анна Петровна занималась переводами книг с французского на русский. А еще она написала и издала несколько «Воспоминаний». Среди них «Воспоминания о Пушкине» («Библиотека для чтения», 1859, № 4) и «Воспоминания о Пушкине, Дельвиге и Глинке» («Семейные вечера», 1864, № 10). И, как ни удивительно, все годы своей долгой жизни берегла письма А.С. Пушкина, которые постоянно носила с собой в дамской сумочке.
Была ли «дева Анна, дама Керн», как ее назвал А.А. Дельвиг в своем шутливом стихотворении, «гением чистой красоты» в реальности, а не являлась плодом поэтического воображения гениального поэта, трудно сказать. Особенно после того, что воображение Александра Сергеевича уже было «подогрето» воспоминаниями о первой прохладной встрече с А.П. Керн в 1819 году в Петербурге, когда юная дева не обратила на него внимание. А также после письма от 10 мая 1825 года из Лубна от его хорошего знакомого А.Г. Родзянки, влюбленного в Анну Керн и сообщающего, что она увлечена поэзией Александра Сергеевича. Кстати, на данное письмо последовал ответ поэта, начинающийся такими строками:
Ты обещал о романтизме,
О сем парнасском афеизме,
Потолковать еще со мной,
Полтавских муз поведать тайны,
А пишешь лишь о ней одной…

Определенную роль в этом плане мог сыграть и начавшийся шлейф светских сплетен, потянувшийся за Анной Керн сразу же после ее свадьбы в 1817 году, о якобы имевших место ее романтических связях с императором Александром I и неким гвардейским офицером. Вот и взыграло ретивое поэта, вот и появились на свет его нежно-воздушные, блистательные, сочные, неувядающие в веках строки…
По тем портретам «дамы Керн», которые ныне можно найти на просторах Интернета, «гений красоты» внешне имела вполне заурядное, с тенью легкой печали в карих глазах, лицо правильной мягкой овальной формы и простенькую прическу цвета спелых каштанов волос. По современным меркам – явно не красавица. Но, видимо, в сочетании ее внешности, образованности, начитанности, общей эрудиции и духовного состояния было что-то такое, что влекло к ней не только «солнце российской поэзии», но и многих других представителей сильного пола из высшего света. Среди поклонников Анны Керн биографы называют поэта А.А. Дельвига, Льва Сергеевича Пушкина – младшего брата А.С. Пушкина, поэта Д.В. Веневитинова, композитора М.И. Глинку, литератора О. Сомова, библиографа С.А. Соболевского, профессора и цензора А.В. Никитенко.   
«Однако оставим Анну Петровну Керн с ее непростой судьбой в покое, – прерываю я размышления о людях и событиях XIX века, начавшиеся с записей в дамские альбомы, – пора возвратиться к героине сборника «Радуга в сердце» Марине Курцевой и произведениям, посвященным ей. Посмотрим, какими эпитетами и метафорами, определяющими внешнее и внутреннее состояние героини, наградили Марину Геннадиевну авторы стихов и прозаических этюдов; и есть ли совпадения? А начнем, пожалуй, с поэтических произведений ее мужа Андрея Владимировича Курцева, открывающих сборник».
Подумано – и сделано.
На пятой странице, сразу же после цветного фотопортрета Марины и Андрея Курцевых на фоне памятника великому композитору-курянину Г.В. Свиридову, идет определяющее, ключевое, задающее тон сборника, его тематическое направление исповедальное стихотворение Андрея Владимировича «Марине». Каждая строфа, каждая строка стихотворения емка по мысли, по чувственному и философскому наполнению, искренна и содержательна. А итоговые строки:
Спасибо, Господи, что Ты ее мне дал –
Жену и дочь, любовницу и друга,
Ту, о которой даже не мечтал
При всех своих, казалось бы, заслугах, –
выражают главную суть не только произведения, но и глубину любви и обожания автора к героине произведения – Марине. Да и суть, чего уж кривить душой, многих наиважнейших ипостасей женщины в одном лице.
Отметим сразу: Андрей Владимирович Курцев не только поэт и прозаик, член Союза писателей России с 2008 года, обладатель юбилейной золотой медали «Память России» (2016), почетного знака Российского союза книголюбов «За вклад в сохранение русского языка и литературы» (2018), лауреат литературной премии имени Э. Володина «Имперская культура», но и самобытный художник, и замечательный философ (об этом лучше всего говорят его книги «Мой мир. Моя жизнь. Мои мысли» и «Две музы»). А еще он по основной профессиональной деятельности, приносящий доход в семейный бюджет (современное писательство провинциальных поэтов и прозаиков не кормит), является медицинским работником с ученой степенью кандидата медицинских наук.  (Некогда А.В. Курцев окончил Курский государственный медицинский институт с отличием, то есть с красным дипломом, затем работал в областной детской больнице № 2 Курска врачом-ординатором и детским неврологом. Позже возглавлял отделение детской неврологии, впервые организованное в Курской области. Одновременно с работой в детской больнице обучался в заочной аспирантуре в городе Москве и там же защитил кандидатскую диссертацию. После аспирантуры и получения ученой степени кандидата медицинских наук продолжал работать заведующим отделением детской неврологии во второй детской больнице города Курска, в том числе главным врачом. В 2000 году за достижения в области детского здравоохранения был удостоен высокого профессионального звания «Заслуженный врач Российской Федерации». А с 2007 года – директор территориального фонда обязательного медицинского страхования (ТФОМС) Курской области. Он также почетный работник здравоохранения Курской области с 2016 года.) Поэтому, кому, как ни Андрею Владимировичу, с учетом всего вышесказанного о нем, иметь самые глубокие и широкие познания не только в области физического строения человека, его нервной системы, но и душевного, эмоционального состояния личности. Следовательно, иметь все основания быть экспертом в области человековедения. Отсюда, сказанное им о Марине Геннадьевне, ее внешнем облике, внутреннем мире, бытийном, хозяйственном, семейном и общественном  поведении принимается за аксиому, не требующую дополнительных доказательств.
Из написанных А.В. Курцевым в период с 2022 по 2025 год поэтических произведений, посвященных Марине Геннадьевне – «жене и дочери, любовнице и другу», – в сборник «Радуга в сердце» вошли 19 стихотворений и многостраничная «Поэма для любимой жены». Сразу же оговоримся: все произведения блистательны сочетанием их содержания (мысли) и эмоциональности (чувственности), что весьма ценно в поэзии. А еще они искренны и исповедальны, что говорит об авторском отношении к лирической героине – объекту его обожания – и самому произведению. В определенной же мере – о характере, эстетических, нравственных и духовных качествах самого автора.
Среди эпитетов, метафор, антитез, оксюморонов и прочих поэтических обозначений, форм и норм, дающих художественно-эмоциональную характеристику героини, А.В. Курцев во втором стихотворении использовал такое определение, как «подруга всей жизни моей». Она же – «скромна и стройна, молчалива, но слово умеет сказать». А еще она – «уживчива и не сварлива, но может свой взгляд отстоять». В этом же стихотворении Марина – «подарок», с которым «по жизни шагаем мы рядом / и воздухом дышим одним, / и видим единым все взглядом, / и думаем мозгом одним». В третьем стихотворении сборника Марина для него – «воплощение света, / добра любви, терпения, желанья, / житейской мудрости». А в стихотворении, датированном 21 марта 2024 года, образ героини и любимой супруги описан так удивительно емко и интимно, что без цитирования целых строф не обойтись:
Сопит во сне, она – ребенок,
Вихры со сна – как домовенок.
С коллегами она – редактор:
И это несомненный фактор!
Хлопочем по дому – хозяйка.
Решает квесты как всезнайка.
За карточным столом – бриджистка.
Для мужа – супермассажистка!
В ночной постели как Венера…

В других стихотворениях, например, «Порожденное страстью», Андрей Владимирович сравнивает жену Марину с древнегреческими мифологическими богинями и героинями эпоса – Афродитой, Галатеей и Парвати. А в «Поэме для любимой жены» вновь отмечает ее «гордый нрав и дивный стан», а также «доброту и нежный взгляд из-под бровей, то хитрый, то наивный, то пленительный и призывный, то томный, то стыдливо-чинный». Здесь же есть и интимные, известные только одному мужу-автору характеристики: ее прикосновения – «чистый бархат» и поцелуи – «нежный шелк».
Строки поэмы: «С тобой я полюбил поездки, / хоть был приличный домосед», – прямо указывают на то, что Марина Геннадиевна любит путешествия и, следовательно, сопутствующие этому проживания в гостиницах, посещение театров и музеев, а также иных примечательных мест. Кстати, о путешествиях четы Курцевых по городам и весям страны довольно много говорится и в стихах Андрея Владимировича, датированных 2023–2025 годами. Здесь упоминаются реки Волга и Великая, населенные пункты Песчаное, Валаам, усадьба «Ольшаное», Псков, Москва и прочие. 
Таким образом, поэтическими произведениями А.В. Курцева задан не только программный тон всему сборнику, но и представлены изумительные по красоте характеризующие образ героини сравнения, эпитеты и метафоры, в объективности которых не стоит сомневаться. Они (за исключением интимных подробностей в характеристике героини) будут подтверждены словами других авторов.
Так, известная и уважаемая в соловьином крае поэтесса, член СП СССР и России с 1984 года, лауреат престижных литературных премий имени Валентина Овечкина, имени Константина Воробьева и имени Евгения Носова, Валентина Михайловна Коркина, некогда многие годы работавшая корреспондентом в «Курской правде», в небольшом, всего в две строфы, стихотворении «Улыбка» отмечает одну из главных особенностей героини, бросающихся в глаза и запоминающуюся сразу и навсегда, – «Маринину улыбку». И образно сравнивает эту улыбку, которая всегда с ней, с солнечной картиной голландского живописца, видного представителя постимпрессионизма, Ван Гога (1853–1890) «Подсолнухи», которые «зимой в душе цветут». Подмечено и передано читателю изумительно верно. Сразу же чувствуется рука и душа профессионала.
Профессиональный педагог Золотухинского района с многолетним стажем, учитель русского языка и литературы в средней школе, член Союза писателей России с 2024 года, Анна Михайловна Алферова в прозаическом этюде наделяет Марину Курцеву такими свойствами характера, как «особенная, ответственная, исполнительная, требовательная к себе и к окружающим, окрыленная и озаренная высокими сердечными порывами». Здесь же, делясь с читателем своими впечатлениями о Марине, отмечая ее трудовую доблесть, она пишет: «Такие, как Марина, – огромная удача для любого департамента, для любого министерства». Она же дает Марине имя «Радость», и тут же уточняет: «Радость, огромная Радость, ростом с Девятый вал!» (Здесь, по-видимому, скрытая отсылка к знаменитой картине русского художника-мариниста Ивана Константиновича Айвазовского (1817–1900) – «Девятый вал».) Не забывает и о глазах Марины, которые, по ее мнению, «светились», а «радость озаряла лицо».
В стихотворении, следующем за прозаическим этюдом, А.М. Алферова не желает сравнивать Марину Курцеву ни с Моной Лизой, ни с Мадонной, но констатирует вновь, что в ее «глазах – сияющий рассвет, а в душе – небесный свод бездонный». Она же величает героиню «ангелом, но только говорящим» и в очередной раз возвращается к ее улыбке, в которой есть «Солнце, Радость, Красота!» (Ох, уж эти глаза – зеркало души, особенно глаза женщин – бездонные и озорные… Кто их только не воспевал в стихах и прозе, в живописи и кино… Главное, чтобы воспевалось искренно. У Анны Михайловны Алферовой, зная ее характер и высокую нравственность, они воспеты искренне, от чистоты ее души и сердца.) И совсем уж пафосно, что свойственно часто только поэтам, чеканит: «Ты – лучшее из всех земных творений!»
За посвящениями А.М. Алферовой в сборнике «Радуга в сердце» следует большая подборка стихотворений известнейшего в Курском крае и России поэта из поколения «детей войны» Юрий Петровича Першина, одного из ближайших учеников и друзей самого Мастера – Евгения Иванович Носова (1925–2002). Но на ней пока останавливаться не станем, о стихах Ю.П. Першина, посвященных Марине Геннадиевне, поговорим позже и основательно. И сам автор, и его произведения этого стоят.
Следуем по страницам сборника дальше и читаем стихотворение известного льговский композитора и поэта, члена СП России с 2007 года, Александра Васильевича Селезнева «Хозяйке Дома литератора». Подчеркивая доброту и гостеприимство Марины Геннадиевны, ее организаторские и профессиональные способности, он некогда посвятил ей данное стихотворение с четким и ясным названием. В нем автор интеллигентно и уважительно величает лирическую героиню Мариной Геннадьевной и называет ее «хозяйкой», создавшей в литературной организации атмосферу «домашне-домашевскую» и «светлый литературный уют». Этим он, скажем откровенно, проводит тонкие ассоциативные линии между девичьей фамилией Марины – Домашева, и ее литературной деятельностью. А следом он величает Марину Геннадьевну «мастером верстки», «первым и главным читателем» и желает ей здоровья и успехов на многие-многие годы. В итоге: даны новые определения, характеризующие общественную и трудовую стороны деятельности лирической героини и новые яркие краски к ее образу и портрету.
А идущее дальше в сборнике небольшое, всего в восемь коротких строк, но емкое и весьма образное стихотворение курчатовского поэта и прозаика, члена Союза писателей СССР и России с 1985 года, Ивана Федотовича Зиборова несколько удивляет. Автор определяет героиню произведения «до последней буковки русской» и, как и А.М. Алферова, называет ее «одной-единственной» из всех Марин в Курске. Оценка высока, поэтическое мастерство вне сомнений, но почему одно лишь произведение?.. Ведь И.Ф. Зиборов, в прошлом педагог и журналист, человек, входивший в ближайшее окружение Евгения Ивановича Носова, автор более трех десятков персональных сборников, лауреат Носовской премии, в частных беседах всегда отзывался о Марине Геннадиевне восторженно. Искренне называл ее и волшебницей, и душой литературного сообщества, и прекрасной хозяюшкой, и труженицей, не ведающей устали и отдыха. А тут – всего лишь одно стихотворение. Хотя и замечательное, но одно. Совсем не похоже на поэта-лирика из Курчатова, всегда тонко чувствовавшего как природу родного края, так и невидимые струны человеческих душ… Впрочем, Бог с ним. Возможно, еще наверстает упущенный момент, внесет коррективы и устранит досадный пробел…
Много доброго о Марине Геннадиевне, правда, в общих чертах, зато с философской подсветкой, сказали московские супруги-поэты, имевшие курские корни, члены СП СССР и России Светлана Васильевна Вьюгина и Иван Алексеевич Тертычный (1953–2017). В период с 2010 по 2017 год они не раз приезжали в Курск, чтобы принять участие в литературных мероприятиях – презентациях книг, Фетовских и Носовских чтениях, литературных конкурсах, отчетных собраниях и съездах. Нередко именно они, будучи членами Секретариата и Правления СП, вручали курянам членские билеты Союза писателей России. А первой в Доме литератора теплым словом и лучезарной улыбкой их встречала Марина. И она же поила их чаем или же кофе (возможно, чем-то более крепким), а также отвечала за их обустройство в курских гостиницах и общий уют. Словом, создавала атмосферу гостеприимства и доброжелательности. А в ответ получила стихи, написанные в разные годы.
С философскими размышлениями о женских судьбах в разные исторические эпохи и предназначении женщины – матери, невесты, жены и дочери – стихотворение Марине посвятил москвич с курскими корнями Геннадий Иванович Правоторов – художник, скульптор, педагог, член Союза художников СССР и России с 1974 года, член Союза писателей России с 1997 года, поэт и прозаик. А еще он – народный художник РФ, академик Российской академии художеств и лауреат двух десятков всевозможных премий в области скульптурной и литературной деятельности. Кроме того, судя по его поэтическим и прозаическим произведениям, большой ценитель женской красоты и индивидуальности. Вот и в стихотворении, посвященном Марине Геннадиевне, ведя речь о женской красоте, он пишет:
А красота – в самой их природе –
В голосе, взгляде, дыханье, движенье…
И эта краса неизбывна в народе –
Видеть и чувствовать – вот наслажденье!
И наша Марина – тому подтвержденье:
Улыбка ее – всех нас ободряет.
Статна и умна. Ее появленье
Радует нас и теплом наполняет!

Что тут скажешь… Художник – он и есть художник, который видит и чувствует малейшие оттенки движения человеческого тела, лица, души. Мало того, что видит и чувствует, он их еще фиксирует и передает другим людям. А сочетание художника и поэта – вообще гремучая смесь чувств и мыслей. Поэтому и стихи написаны так, словно уверенными и размеренными мазками кисти, а не пером, прошелся автор по листу бумаги, отрывисто и четко. Отрывистыми, рубленными фразами, передающими не только динамику сюжета произведения, но и чувства автора, и краски, и образы.
Другой художник-педагог с многолетним стажем, самобытный поэт, член Союза курских литераторов с 2011 года, коренной курянин Александр Федорович Костиков, со стихотворных строк которого было начато данное обозрение сборника «Радуга в сердце», посвятил Марине Геннадиевне шесть поэтических произведений, в том числе четыре сонета. (Сонет – стихотворение в 14 строк, из двух четверостиший и двух трехстиший.) Как и предыдущий автор (Г.И. Правоторов), он в стихотворениях проявляется больше как художник, отмечающий каждый оттенок мимика лица, движения тела и души. Поэтому у него героиня стихотворения, «улыбку возбуждая неспроста, / сердечной благодарностью одета, / идет она, и кажется, что это / сердечный сон, небесная мечта». Еще он называет героиню «божественной», а ее очи такими магическими, что не дают видевшим их хоть раз заснуть. Но самое главное, как видится, в сонете от 21 марта 2015 года сказано в заключительной строке: «И к вам у всех любовь живет». Хотя и обобщенно, но автор говорит о любви к обожаемому им объекту вдохновения в лице Марины, у которой из другого стихотворения «в глазах не видно дна и мраморные плечи». Ох, уж эти художники и поэты в одном лице!..
И вот здесь, когда речь зашла о любви, по-видимому, самое время возвратиться к поэтическим произведениям Юрия Петровича Першина, посвященным героине сборника «Радуга в сердце», незамужней еще Марине Домашевой, юной сотруднице Дома литератора. Произведений Ю.П. Першина в сборнике 24, и почти все они о любви поэта к деве Марине. Да, так уж случилось, что одним из первых, кто попал под природное обаяние Марины Геннадиевны, стал бывший врач «Скорой помощи», а в настоящем член Союза писателей СССР и России с 1978 года, автор несколько сотен стихотворений, шести больших поэм, десятка поэтических и прозаических сборников, лауреат Носовской и других литературных премий. И произошло это сладостное, сосущее сердце, ум и душу наваждение, с которым Юрий Петрович был бессилен бороться, где-то на стыке 2011 и 2012 годов. В это время ведущий курский поэт, будучи одним из секретарей Курского регионального отделения Союза писателей России (КРО СПР) и Союза курских литераторов (СКЛ), занимался редактированием коллективных и персональных сборников курских авторов, работой с молодыми (начинающими) поэтами, а потому почти весь день находился в Домлите. Юрий Петрович недавно овдовел, и идти домой, где его никто не ждал, ему, по его же признанию, в том числе в стихах, посвященных Марине, совсем не хотелось. А тут, фактически по соседству с ним, только в другом кабинете, находилась обаятельная, опрятно и модно одетая, улыбчивая, заразительно смеющаяся над остротами и шутками писательской братии и при этом всегда тактичная «хозяйка» храма литераторов. К тому же она, как и сам поэт, была трудоголиком и день-деньской без устали трудилась за компьютером, порхая, словно бабочка, изящными пальчиками по агатовым кнопкам клавиатуры. Ну, как тут не залюбоваться, не заинтересоваться юной соседкой-красавицей, а затем и… влюбиться?!
Как известно, влюбленность – главный помощник и поставщик вдохновения творческим людям, а поэтам – в первую очередь. Вот и полились нескончаемым потоком стихи. А в них признание в любви и боль от понимания бесплодности и бесперспективности этой любви. Надежд на взаимность не предвиделось. Ведь поэту давно перевалило за 70 лет, а объекту его воздыханий – чуть больше 25 лет. Дедушка и внучка. Он это понимал, он этого стеснялся, но… продолжал любить.
Марина Геннадиевна Домашева, естественно знала о чувствах поэта, о его влюбленности и сердечных муках, но проявляя тактичность, ни одним резким словом не добавила душевных ран и обид поэту. И со временем любовь Ю.П. Першина обрела формы платонической, духовной, что удовлетворило всех – поэта, персону его обожания и восхищения, коллег по писательскому сообществу, глубоко переживавших за Першина с его любовной драмой. Юрий Першин и Марина Домашева остались друзьями. Причем хорошими друзьями, что, в частности, следует из строк одного стихотворения, в котором поэт называет Марину «светлым ангелом» и заверяет:
Хоть на радость, хоть беду
Позови – и я приду!
 
А стихи, посвященные поэтом Марине, в 2014 году вместе с другими произведениями были опубликованы в книге «Поздние цветы». Кстати, версткой этой книги занималась М.Г. Домашева. Стоит отметить, что тематическая направленность книги было широкой – здесь были стихи о любви, о женщине, о природе, о быте и бытии, об истории Отечества. Среди стихов с «женской» тематикой были посвящения покойной жене Маргарите Константиновне, поэтессам Т. Кравец, В. Ткачевой и Л. Ракитской, а в разделе о любви находилось стихотворение, в котором были такие строки:
Любил красивых,
Любил неверных,
Любил счастливых,
Стервозных, смелых.

Как знать, возможно, в этих строках и заключалось основная суть влюбленности поэта в прекрасный пол?..
Теперь же стихи Ю.П. Першина, посвященные Марине Геннадиевне, благодаря умным, а где-то и прагматичным действиям составителя, в полном составе «перекочевали» из «Поздних цветов» в сборник «Радуга в сердце», став его поэтическим украшением.
Однако продолжим листать страницы сборника «Радуга в сердце» и читать поэтические и прозаические произведения новых авторов, оказавшихся под воздействием чар Марины Геннадиевны, неизменной музы Дома литератора и писательского сообщества КРО СПР и СКЛ. Ведь каждое стихотворение, каждый прозаический этюд – не только очередная жемчужина в драгоценное ожерелье сборника, но и в корону героин. Причем со своими неповторимыми образами, яркими красками, чудесными эпитетами и незатасканными метафорами…
Поэт из города Смоленска Юрий Евгеньевич Кекшин, родившийся некогда в Хомутовке Курской области, в большом стихотворении, посвященном Марине, отметил не только ее организаторские и деловые способности во время проведения очередных ежегодных Карповских чтений в Хомутовке, но и красоту, молодость, талантливость, миловидность.
«Скажу без лести и притворства, / со всей душевной прямотой – пишет далее этот друг хомутовского прозаика Николая Аверьяновича Шатохина и постоянный участник Карповских чтений, – что ты богата благородством, / сердечностью и добротой». А завершает же свое произведение н такими строками:
Я рад, что в Курске соловьином, –
Пусть это знают все вокруг, –
Живет и здравствует Марина –
Мой добрый, мой хороший друг.

Поэтическое мастерство, многогранная образность, умение подчеркнуть природные достоинства персонажа произведения и неподдельная искренность украшают это стихотворение, поэтому, надо полагать, оно доставляет настоящую радость не только героине сборника, но и читателю.
Не покривлю душой, если скажу, что читателю понравятся мастерски написанные стихи курских поэтов, посвященные Марине Геннадиевне. Например, стихотворение «Видна душа до донышка…» известнейшего поэта в Соловьином крае, продолжателя поэтической династии Корнеевых, члена Союза писателей России с 1995 года, лауреата литературного конкурса, посвященного 200-оетию со дня рождения А.С. Пушкина, лауреата Всероссийской литературной премии «Прохоровское поле (2005) м премии губернатора Курской области «Курская битва» (2018), автора слов гимна города Курска, Вадима Николаевича Корнеева. В этом стихотворении Вадим Николаевич, человек сдержанный и требовательный в работе с поэтическим словом, кратко, сжато, емко и образно подчеркнул основные черты внешности и характера лирической героини, ее такт, природное обаяние и трудолюбие:
Видна душа до донышка,
Высок ее полет,
Осветит, словно солнышко,
Лишь в комнату войдет.
Нарядна в меру. Собрана.
И слава ей и честь:
Ко всем есть слово доброе,
Ко всем улыбка есть.
Разумная и смелая
Поймет, что мы творим,
И за день столько сделает,
Что хватит пятерым…

Примером может быть и стихотворение «Домлиту и Марине» члена Союза писателей России с 2001 года Геннадия Николаевича Александрова, ранее проживавшего в Железногорске, а ныне живущего в Петербурге. В нем директор Домлита и ответственный секретарь Курского регионального отделения Союза писателей России Марина Курцева показана как «мягкая натура», у которой «сестра – Литература».  Замечательный поэт-лирик, член Союза писателей России с 2016 года, а в прошлом – ведущий инженер Курского электроаппаратного завода, Владимир Николаевич Рябинин в акростихе от 21 марта 2015 года в шутливой форме «признается» героине стихотворения в любви, которой не может случиться из-за его внуков. Ученый, общественный деятель, кандидат исторических наук, поэт и прозаик, член Союза писателей с 2019 года, Александр Алексеевич Грачев о внешних достоинствах Марины Геннадьевны выразился с точностью представителя ученого сообщества:
Голос – вкрадчивый и нежный, –
Как ручей в лесу.
Взгляд – ласкающий, мятежный –
Солнца луч в грозу.
Нрав – приветливый и легкий
Топит грусть и гнев…
 
Профессиональный педагог, отменный чтец, солист народного хора, музыкант, поэт, член Союза писателей России с 2017 года, автор двух десятков поэтических сборников, лауреат нескольких литературных премий, Вадим Михайлович Шеховцов нашел собственную тему в поэтическом посвящении. В стихотворении «Про имя, связанное с морем» он, любитель шуток и юмора, нарисовал словесный потрет Марины Геннадиевны:
Марина, твой портрет не может быть иным.
Он подтверждаем именем твоим,
Ведь с морем связан. В солнечной дали
Там брови и глаза – большие корабли.
Конечно же, заметим мы утес:
Насмешливый, слегка курносый нос,
И губ атолл очерченный овал
На этом «море» я бы рисовал.
А подбородка мягкий окоем
Лагуной вижу на лице твоем. 

Такой замечательный «портрет» не пожжет не вызывать улыбки как у его обладательницы, так и у читателей сборника. Вадим Шеховцов славно потрудился над созданием поэтического портрета, до краев наполненного юмором. Но он один из немногих связал имя героини – Марина – с морской темой. Многие авторы употребляли в своих произведениях это имя, иногда производные от него в уменьшительно-0ласкательной форме – Маринка, Маришка, Мариночка, – но морскую тему увидели не все, хотя имя «Марина», перебравшееся в русский обиход из латинского языка, в переводе означает «морская». И, если верить исследователем кода имен, – оказывается, что есть и такие специалисты, то в данном имени заключены такие положительные черты характера, как привлекательность, честность, увлеченность, творческая одаренность, прямота, отвага. Марина – объект поклонения, знает себе цену, способна подчинять себе людей. Естественно, у носителей этого имени есть и отрицательные черты характера, но мы их оставим за скобками данной работы. В целом же, все перечисленные положительные черты характера имени присущи Марине Геннадиевне Курцевой, они словно с нее списаны автором-составителем книги «Все о русских именах» Л.С. Коневой (Минск, 2003).
Но возвращаемся к продолжению обзора сборника «Радуга в сердце». А в нем, кроме чудесных и неповторимых поэтических посвящений представителей мужского пола – здравствующих ныне поэтов, членов Союза курских литераторов, Дмитрия Александровича Сухочева, Михаила Дмитриевича Разаева, Владимира Александровича Екимова, Леонида Алексеевича Полунина, Ивана Арсентьевича Зарецкого, Ивана Михайловича Афанасьева – и ушедших в мир иной – Бориса Леонидовича Останкова (1935–2021), Владимира Алексеевича Носова (1936–2021), Алексея Ивановича Тимонова (1945–2016), члена СП России с 2012 года, Сергея Георгиевича Князева (1955–2025), Александра Петровича Филимонова (1960–2022), – есть еще стихи представительниц прекрасного женского пола.
Так, восторженная и красивая блондинка, патриот России, поэт и прозаик-натуралист, в недалеком прошлом – замечательный педагог, в настоящем – автор десятка книг, лауреат многих литературных премий, в том числе премии КРО СПР имени А.П. Гайдара (2014), обладатель почетного знака «За труды и Отечество», юбилейных медалей Курской области и медали СП России «Сказителю Руси – за заслуги», член Союза писателей России с 2014 года, Валентина Ивановна Ткачева в стихотворении «Мадам Афродита», или Афродита из Домлита» 21 марта 2021 года, ведя речь  о Марине Геннадиевне, преподнесла ее в образе мифической древнегреческой богини любви и красоты, возникшей из морской пены:
Свежа и прекрасна,
Зарею умыта,
Творит в Домелита
Сама Афродита.
   
А плодовитейший автор, поэтесса, член Союза курских литераторов и его руководитель, лауреат нескольких литературных премий, в том числе премии губернатора Курской области «Литератор года», Страхова Татьяна Ивановна посвятила Марине Геннадиевне стихотворную подборку из девяти произведений, в которой в частности она называет героиню «прекрасной Мариночкой-Мариной», которая «красой своей мужчин всех сводит» с ума. Татьяна Ивановна – дама возвышенных чувств и эмоций, натура увлеченная, взрывная, – отсюда в ее стихах вот такие строки:
Своей улыбкой украшая
Литературный курский мир,
Марина, умница большая,
Достойна музой быть для лир.

Если муза – понятное дело – в древнегреческой мифологии богиня какого-либо вида искусств, то, что такое лиры (слово во множественном числе) неясно: то ли древнегреческие музыкальные инструменты, то ли старинные музыкальные инструменты белорусских, русских и украинских певцов старых времен, то ли денежные единицы в Ватикане, Италии и Турции. Кстати, у А.С. Пушкина была одна лира – поэтическая, воображаемая. Впрочем, возможно, у Татьяны Ивановны это сокращенный вариант слов «лирика», «лиризм»? И вообще, чего не скажешь в запале чувств и мыслей… Порой сам так заямбишь, что позже охореваешь. Главное, что все искренно, без лукавства. К тому же этот досадный пустячок стократно нивелируют метафоры: «душа стиха с душой Марины схожи», «Марина, ты как ангел для поэтов» «ты как свет в домлитовском окошке» и так далее.
Светлые, добрые, теплые стихи хозяйке Домлита посвятили Людмила Александровна Коломиец и Нина Владимировна Хрусталева, лауреаты литературной премии «Литератор года». Тихой музыкой наполнены строки стихотворения Ларисы Львовны Березы, музыканта и педагога. А поэтическое посвящение Лидии Васильевны Ракитской, в прошлом – прекрасного педагога, состоящее, в основном, из существительных с небольшим вкрапление местоимений, наречий и прилагательных, сразу же напоминает знаменитое фетовское творение «Шёпот сердца», созданное великим лириком из одних существительных:
Шёпот сердца, уст дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья…

Впрочем, чтобы не быть голословным, процитируем небольшое, но емкое по содержанию, образности и чувствам стихотворение Л.В. Ракитской полностью:
Ты – Ясно Солнышко всея Союза,
Немножко Золушка, немножко Муза!
Во всем помощница, во всем опора,
Оплот сообщества без разговоров,
Всегда приветлива и вся – вниманье,
Сама ответственность, само старанье.
Красою русскою цветешь на диво,
Но сверх наружности душой красива.
Марина – Фрезия не для букета,
Сама Поэзия! Мечта Поэта!

Неподдельное восхищение вызывают и стихи Галины Анатольевны Парманиной, еще одного бывшего педагога и музыканта. В одном из ее посвящений «символу и хозяйке Дома литератора» такие строки:
Для всех, кто встретится с Мариною,
Она, словно песнь соловьиная,
Как яркого солнца оранжевый луч
Пробьется на землю сквозь полчища туч.

В этом же стихотворении есть сравнение Марины с весной, а другом имеются пожелания героини «всегда быть нежной и любимой, / красивой, яркой молодой».
На этих добрых пожеланиях, по-видимому, стоит завершить данную часть обозрения сборника «Радуга в сердце». Но перед тем, как приступить к следующей части обзора, не могу не заострить внимание читателей на таком моменте, как женская ревность к соперницам в любви, в творчестве, в умении одеваться и даже в бытовых вопросах. С особой остротой и бесцеремонность. Порой с долей коварства и изощренности это проявляется у представительниц творческих профессии – балерин, актрис, писательниц. Но, к счастью, у курских поэтесс и прозаиков в отношении к коллеге по писательскому цеху Марине Курцевой такого не случилось. Все о ней писали искренно, от чистого сердца, по зову души и независимо друг от друга. 
Выше шел обзор произведений поэтов, как представителей мужского пола, так и женского, однако в сборнике есть и прозаические произведения. Их не много, но они есть. И в них немало сказано добрых слов о Марине Геннадиевне, подчеркивающих ее внешние черты, черты характера, душевную теплоту, обаяние и трудовые качества.
Среди первых прозаических работ в сборнике стоит очерк публициста, члена Союза журналистов СССР и России с 1971 года, члена Союза писателей России с 2013 года, собкора «Известий» (1967–1993), автора десятка книг прозы, Владимира Васильевича Кулагина. Очерк называется «Испытание любовью», и в нем речь идет о глубоких отношениях супругов Курцевых – Андрея Владимировича и Марины Геннадиевны. Владимир Васильевич – большой знаток и ценитель поэзии отечественных и курских авторов, в том числе таких, как А.Ф. Шитиков, Ю.Н. Асмолов, В.Н. Золоторев. Поэтому, открыв для себя поэта А.В. Курцева, которого раньше знал как замечательного прозаика, Владимир Васильевич проводит анализ его стихотворений, посвященных супруге Марине Геннадиевне. И, естественно, делает это на фоне большой и взаимной любви героев очерка. «Безусловно, подкупает искренность героев», – делится он с читателем своими впечатлениями от проникновенных стихотворений А.В. Курцева. И приводит образный ряд, в котором «блеск лазоревой волны», «нежаркий летний день, омытый брызгами дождя ночного», «хоровод звезд», «и легкий бриз волны играет бирюзой» и «шелест листьев в темноте звучит сонетом». Несколько ниже он, оценивая поэтическое мастерство А.В. Курцева, пишет: «Поэт готов охватить все краски жизни, готов воспарить на крыльях любви в небесные выси, раскрыть секреты гармонии человека и природы, вобрать в себя необозримые «милой родины просторы». Эти он как бы еще раз подчеркивает глубину чувств героя очерка к своей избраннице, к объекту обожания и любви. А о самом объекте любви, Марине Геннадиевне, отталкиваясь от поэтических слов и образов Андрея Владимировича, сообщает в ярких красках, достойных поэта, следующее: «Марина Курцева умеет ценить не просто каждый день, но и каждый час жизни – и семейной, и общественной, и духовной. Мало сказать, что она любит литературу, она – чисто русское творение. По складу ума, верности семейным ценностям, народной традиции». И в таком духе, в таком стиле, весьма похожем на верлибр, 11 страниц блистательного по содержанию, мысли, эмоциональному накалу и способу изложения очерка.
Председатель правления КРОО Союза писателей России (параллельно – председатель Курского историко-родословного общества), прозаик, краевед, автор десятка книг разной жанровой направленности, Евгений Семенович Карпук, некогда прибывший в Курск из холодного и заснеженного в зимнее время Норильска, для сборника «Радуга в сердце» написал очерк «Человек на своем месте». В нем он, с присущим ему юмором и самоиронией сказал немало теплых слов в адрес коллеги, ответственного секретаря и первого помощника Марины Геннадиевны Курцевой.
Ведя речь о первом знакомстве с Мариной, Евгений Семенович образно сравнивает ее личико с «весенним лучиком в полумраке ноября за окном». А несколько ниже добавляет, что от «девушки шел некий свет надежды и поддержки» в отличие от сумрачности и суровости ее старших коллег-писателей.
Относительно же профессиональных качеств М.Г. Курцевой он вообще не скупится на хвалебные слова и представляет ее читателю так: «Марина Геннадиевна – грамотный исполнитель, инициативный работник, надежный соратник, именно тот человек, о котором говорят: на него можно положиться. Не подведет, не обманет, не предаст. Ответственная, собранная и всегда отзывчивая, на ней висела вся «бумажная» работа Домлита, от составления протоколов условий конкурса и ответов в различные административные инстанции (а бюрократия у нас развивается по нарастающей) до верстки изданий, организации мероприятий и выполнения «непрофильных поручений, к примеру, в оперативном порядке собрать стол на двадцать персон». Завершает же очерк Е.С. Карпук следующими словами: «Я не знаю, откуда Николай Иванович Гребнев в свое время извлек ее, но с уверенностью могу сказать, что Марина Геннадиевна Курцева – лучшее приобретение Дома литератора за все его правление и остается им до сих пор. Тот редкий случай, когда не место красит человека, а человек – место».
Небольшую заметку представил для сборника известный в литературных кругах России, прозаик, член Союза писателей СССР и России с 1984 года, бессменный член правления КРОО СПР Борис Петрович Агеев. Он предложил героине очерка Марине Курцевой найти свой воображаемый остров жизни и обойти его вокруг, чтобы внутренним зрением увидеть «картины прекрасного мира, овеваемые крылом пролетающей чайки». Возможно, стоит прислушаться к словам ведущего прозаика Соловьиного края. Только Марина – «морская» – уже имеет целый континент, имя которому – Литература. И на этом континенте, как дружно пишут ее коллеги в стихах и прозе, она царствует, а не прозябает. А если у континента будут острова, то и их не стоит оставлять без внимания.
Поэтесса и прозаик, член Союза курских литераторов, Юлия Таратина в очерке о Марине Геннадиевне, с которой несколько лет трудилась в Доме литераторов, пишет так: «Наша Марина была правой рукой Николая Ивановича Гребнева, председателя правления Курского регионального отделений Союза писателей России; на русский язык это можно перевести так: ангел-хранитель местечкового масштаба». А ниже дополняет; «По сути. Марина – хранитель гнезда курской литературной школу, у истоков которой стояли прозаик-фронтовик Евгений Носов и поэт-фронтовик Николай Корнеев, а также их литературные преемники – Алексей Шитиков, Юрий Першин. Валентина Коркина, Леонид Звягинцев и другие замечательные мастера художественного слова». Определив Домлит сердцем Курска, она констатирует: «Если Марина на месте, то и сердце бьется». И с этим не поспоришь.
В двухстраничном очерке нашел собственные краски для описания деятельности Марины Геннадиевны Курцевой талантливый журналист, публицист, кандидат социологических наук, издатель, член Союза писателей России с 2019 года, Михаил Викторович Изотов. Среди «подсмотренных» им поведенческих черт, характеризующих хозяйку Домлита, доброта и внимательное отношение. «Знаю, что своего рода паролем на приветствие будет удивительно красивая улыбка Марины, которая на несколько минут оторвется от клавиатуры компьютера, предложит чашку чая и легко включится в обсуждение тех проблем, с которыми пришел ты. <…> Она – тот человек, кто с головой окунается в мысли каждого, что изложены на страничках, написанных от руки или отпечатанных на принтере. Будь то стихи или проза». Он также отмечает, что «хозяюшка» Домлита не только встречает и провожает гостей, не только активно участвует в обсуждении все нарастающих проблем, но и проводит массу всевозможных мероприятий, связанных с литературной деятельностью писательской организации. «Вот такая она – Марина Курцева», – ставит заключительную точку в  очерке М.В. Изотов.
И, несомненно, наилучшим прозаическим украшением сборника «Радуга в сердце» стал романтический рассказ «Любимый цвет морской волны» журналиста, публициста, прозаика, члена Союза журналистов СССР и России с 1975 года, члена Союза писателей СССР и России с 1991 года, автора десятка книг отменной художественной прозы, Александра Дмитриевича Балашова из Курчатова. Если кратно, то на 45 страницах, в 9 частях рассказа с теплом и нежностью повествуется о первой любви автора – Марины Огородниковой до последней черточки лица, общей внешности, характера и душевного обаяния похожей на сотрудницу Домлита, члена Союза писателей России Марину Домашеву-Курцеву. Две фабулы знакомства автора с Маринами естественным образом заключены в одном сюжете рассказа и скреплены его композиционным единством. А красной нитью через весь рассказ проходят способность обеих Марин бескорыстно, по зову сердца творить добро людям, приходить к ним на помощь в самые трудные минуты их жизни. Что может быть лучше данной характеристики человеку? Пожалуй, ничего. Особенно в наше суровое, неспокойное время, страдающее повсеместной хронической бездуховностью, эгоцентризмом и потребительством.
Завершают сборник подборка стихотворений безымянных членов Союза курских литераторов, своеобразным коллективным творчеством и светлым стихотворением сотрудников Издательского дом «Славянка», некогда славного детища Николая Ивановича Гребнева (1944–2020), прекратившего своё существование вслед за его кончиной. В этих произведениях образ героини также ярок и прекрасен, как в произведениях маститых авторов.
Подводя итог обзора произведений сборника «Радуга в сердце», стоит отметить, что высокий эмоциональный уровень произведений, заданный А.В. Курцевым в начале сборника, был сохранён до последней страницы. Также хочется обратить внимание читателя на то, что география проживания авторов произведений довольно широка, что сами авторы имеют разный возраст, разный жизненный опыт, разный характер и разное профессиональное мастерство, что они, не сговариваясь, основные черты внешности и характера героини описали довольно схоже. И при этом – искренне и честно, что, несомненно, делает сборник привлекательным и интересным. Будем полагать, что именно эти обстоятельства сделают сборник востребованным на многие десятилетия в широких читательских кругах и у профессиональных литературных критиков и литературоведов.
Кроме того, хочется сказать большое спасибо художнику-оформителю сборника В.А. Федяеву, оживившему, охудожествившему простые цветные фотографии, сделав их своеобразными небольшими носителями изящного искусства. Но огромное спасибо необходимо сказать героине сборника и его составительнице – Марине Курцевой, многие годы кропотливо собиравшей все посвящения и не побоявшейся представить их на суд общественности, несмотря на наличие в них некоторых интимных моментов личной и семейной жизни. Спасибо ей и за то что «не забыла» Николая Ивановича Гребнева, журналиста, писателя-прозаика, издателя, члена СП России с 2000 года, поместив его фотографию с небольшим собственным пояснением на месте привычного предисловия, то есть на первых страницах сборника. (Н.И. Гребнев талантливо руководил писательским сообществом с сентября 2009 по сентябрь 2020 года), ибо главная ценность этого издания заключается не только в том, что в нем отражена некоторая часть литературной жизни курян второй половины первой четверти XXI века, но и наша память об этом. И Марина Курцева вместе с авторами произведений, посвященных ей, это изящно отследила и ярко показала. Убежден, что по истечении нескольких десятилетий сборник станет документальным источником в области истории развития литературы в Курском крае. А еще уверен в том, что сборник «Радуга в сердце» станет стартовой площадкой Марине Геннадиевне для цикла ее воспоминаний о коллегах по КРОО СПР и о деятельности самой организации. Все условия для этого у героини сборника «Радуга в сердце» имеются.
На этом, пожалуй, можно было бы поставить точку, но…
Но хочется поведать не только о сотруднике Домлита и КРОО СПР, умнице, красавице и замужней даме Марине Геннадиевне, но и о других её биографических данных – месте рождения, детстве и учёбе в школе и вузах; попытаться рассказать о формировании личности с большим сердцем, гибким умом, беспримерным трудолюбием и открытой душой.
Итак, родилась Марина Геннадиевна Домашева в небольшом селе Глебово Курского района Курской области 21 марта 1986 года, в день весеннего равноденствия, когда свет дня побеждает мрак ночи, когда холода под напором весны отступают, а на смену им приходит целительное, оживляющее природу тепло. А еще в день рождения Марины ныне отмечается Всемирный лень поэзии. И это все в совокупности, как ни рассматривай, весьма символично и торжественно.
А вот год рождения, 1986, благополучным не назовешь. Дело в том, что в апреле этого года произошел взрыв реактора на Чернобыльской атомной электростанции, расположенной на территории Украинской Советской Социалистической Республики (УССР). Причина банальна – руководство ЧАЭС жаждало славы и звезд Героев Социалистического Труда, вот и превысила допустимые нормы эксплуатации ядерного реактора, чтобы на несколько десятков киловатт поднять его мощность. В результате бездумных, если не безумных действий руководства атомной электростанции реактор вышел из под контроля и бабахнул, разрушив целый железобетонный блок ЧАЭС. Радиоактивные облака не только накрыли Украину и часть Белоруссии, но и дотянулись до Курской области РСФСР, введя взрослое население в тревожное состояние. А еще в этот год руководитель страны – Союза Советских Социалистических Республик – приснопамятный Генеральный секретарь ЦК КАСС Михаил Сергеевич Горбачев (1931–2022) начал антиалкогольную компанию и получил у народа, обозленного многочасовыми выстаиваниями в бесконечных очередях за спиртным у спецмагазинов, прозвище «минеральный секретарь». Впрочем, в биографии Марины Домашевой этот год был всего лишь годом ее рождения, самым обыкновенным, без какого-либо социального и политического сора.
Как нет дерева и даже малой травинки без корней, так нет и человека без родословной. Появление Марины на белый свет произошло в семье сельских жителей: механизатора Геннадия Викторовича Домашева (03.11.1958–17.09.2024) и бухгалтера Елены Ивановны Домашевой, в девичестве Чаплыгиной, 16.06.1957 года рождения. Из ближайших родственников по отцовской линии были дедушка Виктор Алексеевич Домашев и бабушка Александра. Но они жили отдельно от родителей Марины. Встречались больше по праздникам, когда навещали друг друга с гостевыми визитами. И обязательно одаривали незатейливыми подарками. А вот бабушка по материнской линии – Матрёна Федоровна Чаплыгина (?–2006) – жила вместе с ними. И именно она занималась воспитанием Марины и её старшей сестры Оксаны (род. 20.12.1982 г.) – таково предназначение всех бабушек.
Так вкратце выглядят ближайшие родственные связи Марины Домашевой. Что же касается более глубоких во времени её родословных корнях, то их рассмотрение предстоит через призму истории места рождения нашей героини – села Глебово – и соседней деревни Чаплыгино, откуда родом была её мама.
Село Глебово, в котором довелось родиться будущему члену Союза писателей России, своим появлением на свет уходит, как минимум, в XII век, когда эти земли входили в территорию Курского удельного княжества, образованного в конце XI века. После монголо-татарского нашествия, случившегося в конце 30-х годов XIII века, Курск и его округа были опустошены. (Местность, где ныне находится Глебово, принадлежала ближайшей округе Курска.) Причем настолько опустошены и обезлюжены, что попали в текст истории обретения Курской Коренной иконы Божией Матери «Знамение»: «Сторона Курская пришла от татар в конечное запустение и заросла лесами, обильна стала птицами и зверьми, на промысел которых часто приезжали жители Рыльска. Один из них, ходя по лесу при реке Тускарь, обрел на корне образ Знамения Богоматери, лежачий ниц к земле…».
Но на этом беды Курского края не закончились. В конце 50-х – начале 60-х годов XIV века (1355–1362) территория бывшего Курского княжества подпала под власть Литвы, и о Курске с его ближайшей округой конкретных сведений не было. А если Курск иногда и упоминался в некоторых документа того времени, то весьма кратко и бегло как город Литовского княжества. И только с 1507 года, как пишут историки и краеведы, Курск с округой вышел из польско-литовской зависимости и вошел в состав Московского княжества, став порубежным городом-крепостью и опорой русского государства.
Было ли в это время селение Глебово или какое иное на данном месте, трудно сказать. Но даже если и было, то в годы Великого смутного времени конца XVI – начала XVII века оно могло вновь исчезнуть из-за бесконечных походов по землям Курщины враждебных центральной власти и друг другу отрядов и разбойных шаек Лжедмитрия, Ивана Болотникова, «царевича Петра» – терского казака Ильи Горчакова, поляков, литовцев и запорожских казаков. И только со времен начала царствования Михаила Федоровича Романова (1596–1645), то есть с 1613 года, территория Посеймья начала вновь заселяться.
Из учебников отечественной истории советского времени сложилось впечатление, что до отмены крепостного права в 1861 году на территории Курского края, как, кстати, и по всей России, были помещики-землевладельцы, злобные эксплуататоры, и подневольные им крепостные крестьяне. Еще небольшое количество городских жителей-мещан, представителей духовенства и купечества. Но на самом деле все обстояло совсем не так, даже далеко не так.
После завершения активной стадии Смутного времени и воцарения в 1613 году Михаила Федоровича Романова действительно начался очередной этап активного заселения Курского края русскими людьми. Причем основной костяк поселенцев составляли служилые люди «по отечеству» – дети боярские и дворяне и служилые «по прибору» или по найму – стрельцы, пушкари, затинщики, казаки, рейтары, драгуны и прочие мелкие воинские сошки. Все они обязывались государством нести воинскую службу по защите порубежья от врагов – орд крымских и ногайских татар, а также польско-литовских завоевателей и союзных им запорожских казаков, называемых на Руси черкесами.
За опасную воинскую службу все служивые люди получали денежные оклады и земельные наделы. Но денег в государственной казне во все времена всегда глобально не хватало, поэтому чаще всего вознаграждение за ратный труд служилым людям определялось земельными наделами. Государству от этого двойная выгода: во-первых, владельцы земли и их потомки, обрабатывая землю, сами себя кормили; во-вторых, они с удвоенной отвагой защищали свои семьи, свой край и все порубежье; в-третьих, жаждая новых земель, они неумолимо продвигались вглубь Дикого поля. А оно, Дикое поле простиралось от Курского Посеймья до берегов Азовского и Черного морей на юге и Нижнего Приднестровья на западе. Продвигались, осваивая новые территории и присоединяя их к Русскому государству. Так, кстати, в состав Русского государства вошли земли, где ныне города Сумы, Ахтырка, Харьков, Чугуев, Купянск, Изюм, Луганск, Донецк,  Мариуполь, Бердянск и другие.
А чтобы защита порубежья, как, впрочем, и всего государства, была более надежной, то возводились защитные засечные линии или черты. Наиболее известной является Белгородская засечная черта, возведенная служилыми людьми в XVII веке. Если вначале главными опорными городами Белгородской засечной черты были Рязань, Тула, Одоев и Мценск, то к концу 1630-х годов первенство перешло к Белгороду и Белгородскому разрядному полку.
В 1645 году после смерти царя Михаила Федоровича на престол Русского государства по воле умершего родителя взошел его сын Алексей Михайлович Романов (1629–1676), который продолжил строительство Белгородской засечной черты. К началу 1650-х годов общая длина этого оборонительного комплекса составляла 800 километров. Она, встав на пути основных нападений татар – Муравский, Изюмский, Бакаев, Ногайский,  Пахнуцкий, Кальмиусский, Свиной шляхи (сакмы) – проходила по территории современных Сумской (Украина), Белгородской, Воронежской, Липецкой и Тамбовской областей России, от реки Ворсклы, где тогда находилась граница Русского царства и Речи Посполитой, до реки Челновая (Тамбовская область).
Белгородская засечная черта делилась на 25 участков – Олешнинский, Вольновский, Хотмыжский, Карповский, Болховецкий, Белгородский, Нежегольский, Короченский, Яблоновский, Новооскольский, Верхососенский, Усердский, Ольшанский, Острогожский, Коротоякский, Борщевский (монастырский), Костенский, Воронежский, Орловский, Усманский, Белоколодский, Романовский (укрепленная вотчина бояр Романовых), Сокольский, Добровский, Козловский, – названных так по городам-крепостям или местности.
Непосредственно на самой Белгородской черте находились следующие крепости и остроги (в скобках указаны годы их основания): Козлов (1635), Добрый (1647), Сокольск (1647), Романов (1614), Белоколодск (1663), Усмань (1646), Орлов (1645), Воронеж (1586), Костенск (1644), Борщев монастырь (1615), Урыв (1646), Коротояк (1648), Острогожск (1652), Усерд (1637), Верхососенск (1637), Царев-Алексеев (1637), Яблонов (1637), Короча (1638), Нежегольск (1654), Белгород (1593), Болховец (1646), Карпов (1646), Хотмыжск (1640), Вольный курган (1640), Ахтырка (1654) и Тамбов (1636).
Кроме того, для «усиления» Белгородской засечной черты между Белгородской и Тульской чертами были реконструированы существующие и дополнительно построены следующие крепости и остроги: Михайлов (1551), Ряжск (1572), Пронск (1536), Белев (1572), Епифань (1571), Данилов (1554), Мценск (1147), Новосидб (1157), Орел (1564), Карачев (1146), Кромы (1596), Новгород-Северский (1125), Путивль (1126), Рыльск (1142), Курск (1032, 1596), Ливны (1586), Елец (1592), Донков (1570), Старый Оскол (1593), Ефремов (1638), Чернавск (1638), Землянск (1657), Демшинск (1683), Белогорье (1672), Суджа (1664), Сумы (1652), Недригайлов (1668) и Гадяч (1634).
Южнее Белгородской черты по реке Ворскла была построена и вошла в ее состав крепость Рублевка (1675). По реке Оскол и ее притокам возведены следующие крепости и остроги: Валуйки (1593), Двуречная (1661), Купянка (1655), Сенков (1674), Горохватка (1680), Царев-Борисов (1600). По реке Северский Донец и ее притокам построены или реконструированы: Золочев (1680), Чугуев (1657), Змиев (1656), Перекоп (1696), Балаклея (1654), Изюм (1680), Тор (1645), Маяцкий городок (1663), Старый Бельск (1655). А на реке Дон поставлен Кагальник (1668).
Как писал воронежский историк В.П. Загоровский (кстати, сын курского педагога и литератора Павла Леонидовича Загоровского), Белгородская черта проявила себя как эффективный способ борьбы с крымско-ногайскими набегами и послужила образцом для сооружения схожих оборонительных линий к югу от неё. Согласно Загоровскому, Белгородская черта являлась основой будущего окончательного успеха России в борьбе с Крымским ханством.
На полученных землях служилые люди строили поместья и дворы. Как правило, поместья возводили служилые по отечеству – дети боярские и дворяне, дворы или однодворки строили служилые «по прибору» (по найму). Впрочем, как в любом большом деле, были и исключения. Но общим было то, что и те, и другие на своих землях имели право селить крепостных крестьян. Однако данным правом чаще всего  пользовались служилые по отечеству, привилегированные владельцы поместий, из которых образовался класс помещиков. При этом дворянство не было единым: те, что были похитрей да пооборотистей, прикупая земли, становились богатыми да знатными. А те, кто был посовестливее, продавали наделы и переходили в разряд мелкопоместных и безземельных дворян. Из служивых же «по прибору» и их потомком, а также из части небогатых, неродовитых  детей боярских и дворян образовалось такое сословие, как однодворцы.
Со временем вокруг поместий и однодворок служилых людей образовывались поселения, получившие названия по именам, фамилиям и прозвищам своих первых владельцев – села Анненково, Зорино, Волково, Машкино, деревни Чаплыгина, Пахомова и Воробьевка, и так далее. Селами назывались те поселения, в которых имелись церкви, остальные числились деревнями. Кроме сел и деревень на Курщине еще были хутора, сельца, починки. При смене владельца название поселения могло остаться прежним, но и могло измениться и именоваться по фамилии нового владельца.
А чтобы никто из служилых не мог «затеряться» и уклониться от воинской службы (находились и такие), царскими чиновниками велся учет, который письменно оформлялся в писцовые, межевые, даточные, отказные и прочие книги. Кроме того, время от времени проводился смотр служилых людей по территориальному признаку. При письменном оформлении он получил название десятни. К концу XIX века частично сохранились списки Курской, Рыльской, Путивльской, Обоянской и некоторых других десятен, дающих нам представление как о служилых людях нашего края, так и о населенных пунктах, получивших названия по их фамилиям и именам.
Такова вкратце история заселения Курского края в начале XVII века.
Важнейшим источником поиска предков для курян, на взгляд автора очерка, является книга «Историческая летопись курского дворянства» курского педагога, журналиста, писателя, общественного деятеля, члена Императорского С.-Петербургского Археологического института Анатолия Алексеевича Танкова (1856–1930), изданная в 1913 году в Москве. В этой книге приводятся данные писцовых книг и списки десятен XVII века с перечнем служилых людей, являвшихся первыми поселенцами края.
Но были ли среди первых поселенцев края служилые люди по фамилии Домашевы, установить не удалось, хотя в «Русском биографическом словаре» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, имеется справка о дворянском роде Домашевых, восходящем к XVII веку и внесенном в VI части родословной книги Курской губернии. Зато о дворянском роде Чаплыгиных сказано не только в VI части родословной книги Курской губернии, но и «Исторической летописи курского дворянства» А.А. Танкова. Первое упоминание служилых людей, детей боярских Чаплыгиных здесь приводятся в списочном составе Курской десятни за 1636 год.
В оригинале это выглядит так: «Л;та 7144 марта въ 10-й день [1] по Государеву Цареву и Великаго Князя Михаила ;еодоровича всея Русiи указу, стольникъ и воивода Данило Семеновичъ Яковлевъ въ Курску по списку смотр;лъ дворянъ и д;тей боярскихъ вс;хъ на лицо и окладчиковъ про нихъ разспрашивалъ, хто каковъ на Государев; служб; живетъ коненъ и оруженъ и люденъ, хто въ головахъ и въ сотникахъ и въ губныхъ старостахъ и у всякихъ д;лъ и хто именемъ д;ти боярскiя и всякiе служилые и жилецкiе у;здные люди во Р;М и во РМ;А и во РМ;В и во РМ;Г и въ нын;шнемъ во РМ;Д году и при которомъ воивод; въ татарскiе приходы взяты въ полонъ и побиты, и хто убитъ на бою или на бою же въ полонъ хто взятъ, и сторожи и станицы и въ город;хъ в;стовщики въ ту пору были, и хто имена въ Курску передъ стольникомъ и воиводою передъ Даниломъ Семеновичемъ Яковлевымъ Курчаня дворяня и д;ти боярскiя у смотру объявились конныи и оружны и людны, и иные п;ши, хто въ головахъ и сотникахъ и въ губныхъ старостахъ и у всякихъ д;лъ и хто имена дворяня и д;ти боярскiя и всякiя служилые и жилецкiе люди и у;здные во 140 и во 141 и во 142 и во 143 и въ нын;шнемъ во РМ;Дгоду и при которомъ воивод; во тотарскiе приходы взяты въ полонъ и хто убиты на бою или на бою же въ полонъ хто взяты, и то писано въ сей книг;».
Среди поверстанных в Курске новиков с земельным окладом в 200 чет числятся Григорий Прокофьев сын Чаплыгин, Михайло Васильев сын Чаплыгин и Кондрат Мартынов сын Чаплыгин. А среди неслужилых новиков с окладом в 100 чет записан Микула Трофимов сын Чаплыгин.
А по данным писцовой и межевой книгам Курского уезда за 1685 год речь уже идет о дворянах Чаплыгиных. Впрочем, обратимся снова к «Исторической летописи курского дворянства» А.А. Танкова и процитируем небольшую часть текста, предоставляющую возможность прикоснуться к далекому прошлому непосредственно и почувствовать прелесть старорусского литературного языка.
Итак: «Списокъ съ писцовой и межевой книги пом;стныхъ и вотчинныхъ земель въ у;зд; письма и межеванья писцовъ – князя Якова Осиповича Щетинина и подъячаго Тимофея Друковцева 1685 года.
Л;та 7193 апр;ля въ 3 день по указу Великихъ Государей Царей и Великихъ Князей Iоанна Алекс;евича и Петра Алекс;евича всея Великiя и Малыя и Б;лыя Россiи Самодержцевъ и по наказу изъ пом;стнаго приказу за приписью дьяка Анисима Нетужина, писцы князь Яковъ Петровичъ Щетининъ да подъячiй Тимофей Друковцевъ, при;хавъ въ Курскiй у;здъ, въ стан;хъ и волостяхъ монастырскiя и церковныя земли, за стряпчими и за дворяны московскими и за городовыми дворяны и д;тьми боярскими, и за вдовами и за д;вками и за недорослями, и всякихъ чиновъ за пом;щики и за вотчинники пом;стныя и вотчинныя земли, села и деревни и починки и пустоши и селища и займища, въ нихъ крестьянскiе и бобыльскiе дворы и въ двор;хъ людей по имяномъ, и м;ста дворовыя и оброчныя и бортныя и порозжiя земли, и дикiя поля и всякiя угодьи межеванныя и немежеванныя и посадскихъ людей земли, писали и м;рили и межевали по наказу и по кр;постямъ, а за к;мъ имяны пом;стья и вотчины и всякiя земли писаны и по какимъ кр;постямъ, писано въ сихъ книгахъ подлинно".
Село Зорино. Въ сел; церковь Святаго Великомученика Димитрiя деревянная клецки, а въ двор; церковное строенiе, а у церкви на церковной земли попъ Симонъ Климовъ. Пашни паханыя добрыя земли 20 четей въ пол;, а въ дву потому жъ, с;на по дикому полю по конецъ Поль 40 копенъ, л;су большого по берегу р;ки Семи съ озера вопче съ пом;щики противъ дачъ, а пашни пахать и с;но косить и всякими угодьи влад;ть вопче съ пом;щики села Зорина черезъ десятину.
Въ томъ сел; жеребьи пом;щиковъ:
Семенъ да Дмитрей Ивановы д;ти ;омины.
Василей Ивановъ сынъ Мишустинъ.
Онфиногенъ да Ларiонъ Ерем;евы д;ти Чаплыгины.
Иванъ да ;едосъ Григорьевы д;ти Чеплыгины.
Иванъ Даниловъ сынъ Чеплыгинъ.
Петръ Трофимовъ сынъ Шатовъ.
Максимъ Елис;евъ сынъ Кобызевъ да племянникъ его Серг;й Козминъ сынъ Кобызевъ».
Как видим, одними из первых поселенцев Курского края были дети боярские Чаплыгины, ставшие в конце XVII века уже дворянами и помещиками и жившие в селе Зорино по соседству с дворянами Мишустиными, возможными предками нынешнего председателя Правительства Российской Федерации. Есть в Курском районе Курской области и деревня Чаплыгина, основанная, по всей вероятности, первыми служилыми людьми с данной фамилией. И находится она на берегах речки Обмети, правом притоке реки Тускари, на расстоянии восьми километров к северу от города Курска.
Кстати, Глебово и Чаплыгина, расположенные на речке Обмети – близкие соседи. Расстояние между ними, судя по карте, не более 2-3 километров. И ничего необычного в том, что часть потомков Чаплыгиных, по всей видимости, ставших уже однодворцами, переселилась из Чаплыгина в Глебово, основанное в первой половине XVII века служилыми людьми по фамилии Глебовы, нет. Так на Курской земле происходило сплошь и рядом.
Впрочем, вновь обратимся к замечательному труду Анатолия Алексеевича Танкова «Историческая летопись курского дворянства» и уже цитируемому списку детей боярских и дворян Курской десятни. Согласно этому списку, с земельным окладом в 200 чет значился служилый сын боярский Остап Миленов сын Глебов, а с окладом в 150 чет – Влас Миленов сын Глебов. Таким образом, возможно, от них или их родителя Глебова Милена и появилось село Глебово в Курской округе. Кстати, села с подобным названием имеются в Фатежском и Медвенском районах Курской области, что говорит о многочисленности потомков служилого рода Глебовых. 
Село Глебово, о котором идет речь, согласно данным Рувики, находится в центральной части Курской области, в пределах южной части Среднерусской возвышенности, в лесостепной зоне, на правом берегу речки Обмети (правый приток Тускари), на расстоянии 6 километров (по прямой) к северу от города Курска, административного центра района и области.
К сожалению, данными об истории села Рувики не располагает. Из других источников, например, «Описания Курского наместничества» прокурора Верхней расправы этого наместничества Сергея Ивановича Ларионова (?¬ – после 1803), изданной в 1786 году в Москве, следует, что к этому времени там имелась деревянная церковь Покрова, построенная в 1777 году. А из «Списка населенных мест Курской губернии», изданного в Петербурге в 1868 году по сведениям 1862 года, то есть через год после отмены крепостного права, известно, что Глебово уже называется селом, входящим в 4-й стан Курского уезда Курской губернии и находящимся на дороге «между Курском и Старомосковским трактом». В нем имелись церковь и 10 дворов, в которых проживали казенные крестьяне – 41 человек мужского пола и 44 – женского.
Само определение населения села как «казенные крестьяне» говорит о том, что село было основано служилыми людьми, которые впоследствии стали именоваться однодворцами. Со времен правления Петра I однодворцы, не подтвердившие свое дворянство, были обязаны платить государству пошлины (налоги), как крестьяне, но при этом они обладали личной свободой, как дворяне, и никогда не были крепостными. До времен Екатерины II служили в ландмилиции и охраняли порубежье государства. После 12 лет службы могли получить офицерский чин и личное дворянство. И только по реформам 1840-х и 1850-х годов статус однодворцев был упразднен, и все бывшие сельские однодворцы в официальных документах стали именоваться казенными крестьянами. (Городские однодворцы перешли в сословие городских обывателей и мещан, или же выбились в купечество.)
Интересные сведения о взаимодействии однодворцев с дворянами даны в произведениях писателей-курян Н.А. Полевого «Рассказы русского солдата», В.Л. Маркова «Домашний учитель», «Однодворцы» и Е.Л. Маркова «Черноземные поля», «Разбойница Орлиха». Писал об однодворцах и И.С. Тургенев, часто бывавший в сельце Семеновском Щигровском уезде Курской губернии у брата Николая. В качестве примера можно назвать его рассказ «Однодворец Овсянников». Впрочем, данная информация для любителей отечественной истории и литературы.
Наличие церкви в небольшом, всего в десять дворов, селе косвенно говорит о том, что жили глебовцы довольно зажиточно, раз смогли построить себе православный храм. Церкви в те времена строили, как правило, либо купцы, либо богатые помещики, либо прихожане нескольких деревень и других поселений объединенными силами и финансами.   
Сколько населения проживало в Глебово ко времени рождения в нем Марины Домашевой, неизвестно, но по данным Всероссийской переписи населения 2002 года там числилось 62 человека, а по переписи 2010 года – только 45. И большинство из них – женщины. Следовательно, в селе Глебово проживало незначительное число людей, которые хорошо знали друг друга.
Что касается деревни Чаплыгина, то в таком источнике, как «Исторический и географический путеводитель по Курской губернии от Орловской границы до Харьковской», есть указание, что в ней проживало 635 душ. Данный документ составлен столичным чиновником В.Н. Левашевым в 1837 году по заказу курского губернатора М.Н. Муравьева-Велевского (1796–1866). А из «Списка населенных мест Курской губернии» следует, что в 1862 году здесь имелось 65 дворов, в которых проживало 343 души мужского пола и 295 душ женского. А до реформы 1861 года деревня значилась как казенная и владельческая, то есть в ней проживали как потомки однодворцев. Так и потомки крепостных крестьян. 
Поговорив о месте рождения Марины Домашевой, ее родном селе и ее же возможных предках, особенно по материнской линии, возвратимся к самой героини. И сразу же отметим, что ее раннее (дошкольное) детство проходило в небольшом родительском доме, стоявшем несколько на отшибе от других подобных жилых строений Глебова, не имевшего официальных улиц и нумерации домов, довольствуясь местными названиями улочек и переулков. О таких домиках в селениях среднерусской полосы, правда, более раннего периода, прекрасно сказано в стихотворном цикле земляка курян, поэта Николая Николаевича Асеева (1889–1963) «Курские края»:
Дом стоял у города на въезде,
окнами в метелицу и тьму;
близостью созвездий
думалось и бредилось ему.
……………………………………..
Он хотел крыльцом скрипучим дергать,
хлопать ставней, крышей грохотать;
дом хотел шататься от восторга,
что вокруг такая благодать.

Действительно, благодати хватало: огороды, сады, бескрайние поля за околицей, луга по берегам Обмети, пруд, темная кромка леса у границы деревенского окоема. Словом, смотри – и радуйся! Недаром же самый известный писатель нашего края в послевоенное время Евгений Иванович Носов, Мастер и Художник с большой буквы, посвятил Курщине несколько рассказов с описанием природных этюдов родного края. Именно ему принадлежат такие строки из очерка «Малая родина»: Тихая деревенская улица, отчий дом в ее ряду под неохватной ивой. Тесный магазинчик на выгоне, маняще пропахший мятными пряниками, ременной сбруей и бочковой селедкой…» И его же блистательное определение малой родины: «…малая родина – это окоем нашего детства».
Деревянный дом-пятистенок Домашевых послевоенной постройки имел выбеленные известью стены с проемами светлых окон, окаймленных деревянными крашеными наличниками и глазасто смотрящими на улицу, во двор и на огород, коридор с крылечком, шиферную крышу, над крышей – печную трубу. С улицы дом украшался палисадником, в котором росли цветы и кусты сирени. Тут же рядом был небольшой дворик, а за домом и двориком – сад и огород. Это снаружи. А внутри он состоял из трех комнат с деревянными полами – прихожей, детской и горницей. В горнице за грубкой, протапливаемой в зимние холодные вечера, находилась спальня родителей, отделенная ситцевыми цветастыми пологами, а в прихожей – русская печь, кухня (она же столовая) и кровать для Матрены Федоровны. В детской – кровать для детей. Столы и стулья – во всех комнатах. Без них, как и без кроватей, никак. На стенах прихожей и горницы – ковры, на полах – ковровые дорожки. В горнице – телевизор, ковры, хрустальная посуда, шифоньер с одеждой – дань времени и статус семейного достатка. (Во второй половине 1990-х годов, в связи с подведением газа и центрального отопления, родители Марины провели перепланировку внутренних помещений дома и убрали печку, ставшую ненужной, лишь занимавшей своей громоздкостью внутренне пространство.)
Детство Марины, вставшей на ноги и начавшей самостоятельно передвигаться по комнатам дома и по подворью, проходило под неусыпным надзором бабушки Матрёны Фёдоровны. Родителям из-за работы в колхозе с раннего утра и до позднего вечера заниматься детьми было некогда. Разве что вечером, когда они, уставшие, возвращались домой. Вот Оксана и Марина росли под надзором доброй няньки и главного воспитателя – бабушки.
Стоит заметить, что в отечественной литературе образ родных бабушек использовался довольно широко, но опоэтизирован он лучше всего опять же у Н.Н. Асеева:
Бабка радостною была,
бабка радугою цвела,
пирогами да поговорками
знаменита и весела.

Насколько данному поэтическому образу соответствовала Матрена Федоровна, трудно сказать – времена ведь иные. Но она, несмотря на свою малограмотность (окончила только начальную школу) и инвалидность, была женщиной бойкой и трудолюбивой. Не ведая устали целыми днями трудилась на огороде. И этому же учила внучек. «Глаза боятся, – часто повторяла она народную мудрость, – а руки делают». Не боись, Мариночка, работы, пусть она тебя боится. Да делай все так, чтобы самой было любо посмотреть на плоды рук своих, чтобы от соседей зазорно не было». Параллельно с этим учила опрятности, чистоте души и тела.
Родившаяся в советское время, до краев наполненное идеологическими догами и атеистическими воззрениями, Матрена Федоровна была искренне верующей женщиной, часто посещавшей церковь и знавшей десятки молитв. Приучала к молитвам и внучек. «Повторяй за мной, Мариночка, не ленись, – наставляла тихим ласковым голосом. – Детская да материнская молитва всегда до Бога доходит. А Бог в беде не оставит, всегда поможет».
Бабушка была теплой, уютной, и Марина любила усаживаться к ней на колени и, обняв за шею, слушать ее рассказы о прежнем житье-бытье. А оно, это житье-бытье, по словам бабушки, часто бывало неласковым, особенно в годы войны, да и в послевоенное время тоже. И мерзнуть приходилось, и голодать, и от страха за свою жизнь дрожать.
В декабре 1991 года, когда Марине было около пяти с половиной лет, не стало нашей большой единой страны Союза Советских Социалистических Республик (СССР, Советского Союза). А на территории РСФСР, с 1922 года входившей в СССР, стала Россия или Российская Федерация, сменившая социалистический путь развития и плановую экономику на капиталистический путь и рыночную экономику. Надо полагать, по малолетству Марина Домашева всей трагедии крушения СССР тогда не понимала. Осознание этого, как и у подавляющего большинства людей, пришло позже. А тогда она розовощекая, синеглазая светловолосая девочка, всегда опрятно одетая – за этим строго следили бабушка Матрена и мама – просто, без глубоких раздумий, пережила это политическое лихолетье и зиму.
В летнее время следующего года вместе с соседскими девчонками и мальчишками весело бегала по улице, играла в «классики», прятки и другие подвижные игры сельской детворы. Когда же образовывался кружок из одних девочек, то предпочитали играться с куклами «в мам и дочек». В жаркие дни, когда даже куры от нестерпимого зноя, плавившего воздух до дрожащего марева, раскрыв клювики, прятались в тенек, деревенские ребятишки веселой гурьбой, вприпрыжку бегали к речке Обмети, точнее, к пруду на ней, чтобы искупаться и позагорать. Иногда совершали восьмикилометровый поход – детские ноги усталости не знают – к более полноводной Тускари с теми же намерениями – искупаться. Откуда, случалось, возвращались домой еще более чумазые, чем до похода к реке. Виной тому были все тот же зной, вызывавший обильное потовыделение, и пыль деревенских дорог и их обочин. Дома же, под неодобрительные вздохи бабушки, встревоженной наседкой хлопотавшей возле внучек, приходилось умываться, чтобы привести себя, по словам бабушки, в божеский вид.
Такой же разномастной, говорливой, шумливой компанией, похожей на стайку шустрых воробышков, ходили в недалекое от села безымянное лесное урочище – сначала за щавелем, затем, когда приспевала пора, – по ягоды и грибы. И Марина во время таких походов, следовавшая за старшей сестрой, как ниточка за иголкой, очень радовалась, когда ей удавалось собрать ягод или грибов немного больше Оксаны – гены соревновательности в ней проснулись очень рано. Хотя и младшая, но ни в чем не хотела уступать старшей сестре.
С этого времени, как и все сельские мальчишки и девчонки, вместе со старшей сестрой Оксаной помогала родителям по домашнему хозяйству – за птицей приглядеть, чтобы коршун не унес, полить на приусадебном участке грядки с луком, помидорами, огурцами, капустой, редиской. Участвовала в прополке и окучивании картофеля. Помня бабушкин наказ: глаза боятся, а руки делают, всякую работу исполняла с душой, без понукания. Поэтому все у нее получалось да ладилось. «Хорошая девчонка растет у Домашевых, – по-доброму судачили соседки, наблюдая такую картину. – Помощница». – »Что верно, то верно – помощница, – заметила та, что была постарше, взрослые дети которой уже жили в Курске собственными семьями. – Только оглянуться не успеешь, как эта помощница сизокрылой голубкой упорхнет в другие края… вить собственное гнездышко». – «Ничего не поделаешь – бабья доля такая», – согласились остальные.
Село не город, в селе все у всех на виду – и с хорошим, и с плохим, – в общей пестрой массе не спрячешься. А под понятием «хорошая» по душевной бесхитростной простоте селян подразумевалось многое – и красивая, и умная, и трудолюбивая, и послушная, и отзывчивая.
За детскими играми, походами и посильным домашним трудом подошло время, когда Марине, глядя на старшую сестру, бегло читающую и считающую, захотелось идти в школу. «Мама, – решительно и твердо заявила она, – хочу в школу. Оксана давно уже ходит, и я хочу! Я уже большая, – приподнималась на цыпочки, чтобы увеличить свой рост. – С Оксаной все буковки выучила, читать умею». – «Конечно, большая, – улыбнувшись детской наивности, не стала оспаривать просьбу дочери Елена Ивановна. – Но для учебы в школе тебе, Мариночка, рановато. Там принимают только с семи лет, а тебе лишь шесть. Придется тебе, егоза, подождать годок. А он пролетит – моргнуть не успеешь».
Маму поддержали в этом отец и бабушка. И Марина, современный толстовский Филипок из села Глебово, только в платьице и с косичками, капризничать и кукситься не стала, согласилась с доводами мамы.
Год, действительно, пролетел почти незаметно. И в сентябре 1993 года Марина Домашева, нарядно одетая, светлоглазая и улыбчивая, с большим бантом в в русых волосах и огромным букетом цветов в руках, пошла в первый класс Глебовской средней школы.
Школа, расположенная на пригорке в окружении столетних деревьев, доставшихся ей еще от парка старой земской начальной школы, хотя и была одноэтажной, но отличалась размерами главного корпуса, его чистотой, большими светлыми окнами, приветливо встречавшими учеников солнечными бликами.
Первый школьный день запомнился Марине навсегда, ведь именно она (так ласково подмигнула ей судьба), находясь на плече большого и сильного мальчика-десятиклассника, звонком колокольчика открывала праздник Дня знаний. А придя из школы домой, по большому секрету сообщила маме, что влюбилась в мальчика, несшего ее на плече. «Любовь – не напасть, коли от любви не пропасть»,  – с едва заметной грустинкой в глазах улыбнулась мама. Умудренная жизненным опытом она знала, что говорила.
Пока Марина привыкала к новой обстановке, к новым друзьям, собравшимся со всей ближайшей округе, к учительнице, в столице Родины, Москве, взрослые, вроде бы умные дяди и тети учинили разборки между собой. Причем со стрельбой из танков по Белому дому, который вскоре стал черным от копоти и человеческой злобы. Соседи, обсуждая данные события, полушепотом ведали друг другу, что московские захребетники делят какую-то чертову власть. Это случилось в октябре, а в декабре в стране была принята Конституция, о которой много и малопонятно говорилось в школе.
Училась Марина Домашева прилежно и успешно. Обладая цепкой памятью, любила занятия по математике, легко производя вычисления в уме. В старших классах принимала участие в школьном хоре, в работе многочисленных кружков, в конкурсах и олимпиадах. После занятий в школе спешила домой, чтобы помочь родителям и бабушке по уходу за коровой и поросятами, за огородом. Весной участвовала в посадке картофеля и прочих овощей, осенью – в уборке выращенного урожая, помня, что «один осенний день весь год кормит». Как и многие сельские девчонки, бойкая Марина умело владела иголкой и нитками, тяпкой и граблями, лопатой и вилами. Она, благословляемая на труд бабушкой, не только могла завтрак и ужин приготовить, но уже знала, как поросят и кур покормить, как подойти к корове и подоить ее. А до того времени, пока в доме было печное отопление, участвовала в походе в лес за сушняком, используемом в качестве топлива. Так приноровилась к топору и ножовке – по сути, мужским инструментам в домашнем обиходе.
В Глебово имелась церковь, а клуба – главного очага культурной жизни на селе – не было. Как-то селяне не удосужились его построить. Поэтому вечерами приходилось быть дома, смотреть телевизор. Правда, раза два-три в году в школе силами учеников-старшеклассников и молодых педагогов устраивались дискотеки. И тогда мальчишки и девчонки отрывались на них по полной программе. Юная Марина, естественно, не отставала от подруг.
Когда Марина Домашева училась в восьмом классе, то произошла смена старого второго тысячелетия на новое – третье тысячелетие. В газетах и по телевизору на эту тему трескотни было много, едва ли не конец света предвещали. Особенно на Западе. Но произошло все до банального буднично: уснули 31 декабря 2000 года, а проснулись уже 1 января 2001 года. Это, если кто не встречал Новый год, а те, кто слушал поздравления президента Владимира Путина и бой курантов на Спасской башне в Москве, опорожнив бокалы с шампанским, отправились гулять по ночным улицам сел и городов.
В школьную пору как-то незаметно, исподволь детство перешло в юность, когда неудержимо тянет и себя показать в лучшем свете, и на других посмотреть. При этом частенько в девичьих взглядах на одноклассников-мальчишек проявлялся не просто интерес, а интерес с каким-то загадочным подтекстом, с лучистыми искорками, с веселыми и насмешливыми бесенятами. Но таких взглядов удосуживались не все мальчишки, а только избранные юным девичьим сердечком.
Как и многие ее сверстницы, Марина, учась в старших классах, познала радость и грусть первой любви, когда от одного соприкосновения рук юноши – жар по всему телу и сердце готово трепещущей птицей вылететь из грудной клетки. А от первого осторожного, неумелого поцелуя – на губах томная медовая сладость и щеки пунцово пылают, словно распустившиеся бордово-красные розы на школьной клумбе.
О юности и первой любви писали многие поэты и прозаики, в том числе отечественные. Но, надо полагать, ярче и искреннее это выразилось у поэтов женского пола, особенно у светозарных представительниц символизма и Серебряного века русской литературы Анны Андреевны Ахматовой–Горенко (1889–1966) и Марины Ивановны Цветаевой (1892–1941). Ибо, как ни им, наиболее чувственных и эмоциональным, чем все мужчины (юноши) мира, к тому же прошедшим через испытания первой любви, откровенней и правдивей рассказать о девичьих переживаниях.
У Анны Ахматовой в одном из ее ранних стихотворений есть такие строки:
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.
И от лености или от скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

А семнадцатилетняя Марина Цветаева, не имея еще достаточного жизненного опыта, но будучи весьма начитанной девицей начала ХХ века, в 1909  году философски заметила:
Святая ль ты, или нет тебе грешнее,
Вступаешь в жизнь, или путь твой позади, –
О, лишь люби, люби его нежнее!
Как мальчика баюкай на груди…

Правда, несколько позже она, потакая богемному настроению салонной литературной публики, напишет и свои знаменитые строки:
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной –
Распущенной – и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Но первая любовь, как известно, подобна утренней росе: выглянет солнышко – и алмазной росы не станет. Природа мудро позаботилась, чтобы первые чувства легко излечивались временем и, растворившись в пространстве, по возможности, приносили сторонам только теплые воспоминания, а слезы и печали оставили за бортом быстротекущей жизни. Вот и Марина Домашева исключением не стала. К тому же подошла пора завершения школьного обучения и поступления вслед за сестрой Оксаной, давно покинувшей родительский дом, в один из курских вузов. Тут, как говорится, не до сердечных дел и переживаний, тут надо серьезно готовиться к взрослой жизни.
Но вот школьные выпускные экзамены – одно из первых серьезных испытаний в жизни юношества – благополучно сданы. Следом отшумел, отшуршал шелком новых платьев, отзвучал напутственными речами педагогов, отзвенел оркестровой музыкой бал. У нового поколения птенцов подросли невидимые крылья, и им пришла пора покидать родительские гнезда и выбирать собственный путь.  По собственному ли выбору, или же по подсказке родителей Марине приглянулся Курский госуниверситет. Школьное образование не подвело – вузовские вступительные экзамены в Курский государственный университет (старейший курский вуз, ранее называвшийся Курским государственным педагогическим институтом) в 2003 году были благополучно сданы. Так Марина Домашева фактически, будучи еще несовершеннолетней, вступила во взрослую жизнь, став студенткой вечернего отделения факультета информатики и вычислительной техники.
Смена тихого села с его спокойной размеренной жизнью на шумный, разноголосый, шуршащий шинами тысяч автомобилей с их бесконечным урчанием, режущим слух скрипом тормозов, перекличкой резкими звуковыми сигналами, стуком трамвайных колес на стыках рельс, естественно придали импульс новизны чувствам, взглядам на жизнь. Вскоре появились и новые друзья, как из представителей разновозрастной студенческой среды, так и в бытовой повседневной жизни. 
Старинный город Курск, в котором в школьную пору, она побывала несколько раз с мамой, посещая магазины, кинотеатры и музей, ранее казавшийся праздничным, став обыденным местом жительства (жила на квартире у родственников), прежнюю детскую праздничность утерял, но не привлекательность. Он по-прежнему рос ввысь и вширь громадами новостроек, призывно сверкал большими окнами магазинов, зазывно манил ванильными запахами кафешек и прочих «забегаловок» на центральных улицах, ненавязчиво приглашал в тенистые скверы и кинотеатры.
 Как город выглядел в дни маминой юности или еще дальше во времени, студентка первого курса КГУ ясноглазая Марина Домашева, особо не интересовалась. Принимала таким, каким он ей достался в начале третьего тысячелетия: шумным и многолюдным, с вечно озабоченными и спешащими куда людьми. Куда больше ее интересовала проблема трудоустройства. При кафедре информатики и вычислительной техники существовало некое подобие канцелярии с небольшим персоналом технических работников, в том числе секретарей. Попыталась устроиться туда, но не взяли – несовершеннолетняя. «Хорошо. – сказала полнотелой женщине-кадровику МГУ первокурсница-заочница Марина, – буду пока работать неофициально и без зарплаты, чтобы не упустить вакансию. Стану волонтером. Волонтером, надеюсь, можно… Или и это запрещено?» – «Волонтерство не запрещено, оно ныне приветствуется, – небрежно отозвалась видавшая виды кадровичка. – Дело хозяйское».
Утреся некоторые вопросы о добровольном волонтерстве с руководством кафедры, юная, но бойкая и трудолюбивая – школа бабушки Матрены Федоровны не пропала даром – Марина Домашева с утра и до обеда трудилась в канцелярии кафедры, оставаясь порой, если требовало руководство, на работе и до вечера, а вечером спешила на лекции. И все у нее, как у сказочной Золушки, получалось: и учеба, благодаря цепкой памяти, подвижному уму, трудолюбию, внутренней дисциплине и ответственности, и работа – по тем же основаниям.  Преподаватели, видя старание студентки, поощрительно улыбались. Трудись, мол, красавица, смотришь – и в люди выбьешься, большим человеком станешь. Но вслух этого, конечно, не произносили, боясь сглазить.
Так продолжалось до 21 марта 2004 года, то есть до ее совершеннолетия. А с конца марта этого года она уже была оформлена техническим секретарем кафедры и теперь трудилась официально за небольшую зарплату, весело улыбаясь и звонкоголосо общаясь с друзьями по работе, студентами-непоседами, преподавателями кафедры. Словом, «и жить хорошо, и жизнь хороша», как сказал некогда один классик, а другой – повторил.
Общение со студентами и педагогами, среди которых находились как кандидаты, так и доктора наук – люди весьма интеллигентные и эрудированные, хорошо знающие историю университета – Марина пришла к выводу, что надо и самой заняться этим вопросом. К тому же на кафедре имелся кружок краеведов, который возглавлял один из уважаемых преподавателей.
В результате ряда проведенных поисково-исследовательских мероприятий установила, что история вуза неотрывна от истории Курской области. Они образованы соответствующими постановлениями Президиума ВЦИК и Совета Народных Комиссаров РСФСР в 1934 году. Только область – 13 июня, а пединститут – 22 июля.
Однако Курский педагогический институт возник не на пустом месте. Во-первых, до Октябрьской революции и установления Советской власти в Курске в здании, где обосновался институт, находилась Мариинская женская гимназия. Само же здание этой гимназии по проекту архитектора А.А. Баумиллерана было заложено 27 мая 1901 года улице Фроловской или Флоровский, получившей название по церкви святого Флора, а сдано в эксплуатацию в 1903 году. И учились в Мариинской женской гимназии дочки дворян, купцов, священников, разночинцев-служащих и мещан. Так продолжалось до 1917 года.
После революции улица Фроловская стала именоваться улицей Радищева, а гимназия в 1918 году была преобразована в учительский институт, который с 1919 года стал называться педагогическим. В начале 1920 года педагогический институт был преобразован в институт народного образования. В 1921 году он в очередной раз переименуется в Курский педагогический институт, а с 1923 года именовался Курским педагогическим техникумом.
Стоит отметить, что в канун Октябрьской революции в гимназии училась будущая советская поэтесса и детский писатель Елена Александровна Благинина (1903-1989), дочь железнодорожного служащего, которая продолжила свое обучение и в учительском, и педагогическом и в народном институте. А в период с 1920 по 1923 год была активным членом Курского Союза поэтов. Кстати, в Союзе поэтов членствовали преподаватели учительского (народного) института Илья Павлович Плотников (1880–1955) и Павел Леонидович Загорский (1892–1952), а также студенты Георгий Рейхберг и Евгения Станиславская – в будущем довольно известные деятели отечественной культуры и литературы.  (И.П. Плотников и П.Л. Загоровский в 1923 году переехали в Воронеж, где стали ведущими учеными Воронежского государственного университета; первый – профессором и руководителем кафедры психологии, второй – профессором, заведующим кафедрой русской литературы, проректором.)
В 1921 году в этом же здании, одном из лучших в городе, по соседству с учительским институтом разместился еще и Рабоче-крестьянский университет, готовивший на 6-месячных курсах партийных и советских работников. По-видимому, студентам двух институтов было тесновато находиться в одном здании. Однако в тесноте – не в обиде. К тому же студенты – народ веселый. Об этом даже в шуточной студенческой песенке поется, что «от сессии до сессии живут студенты весело, а сессии всего два раза в год». Позже Рабоче-крестьянский университет переименовали в губернскую совпартшколу, где в 1922 году учился молодой поэт Николай Мартынович Кооль (1902-1974), автор известной песни «Там вдали, за рекой». А в драмкружке актером, режиссером и сценаристом был Юрий Павлович Герман (1910-1967), будущий советский писатель, автор романов «Бедный Генрих», «Наши знакомые», «Подполковник медицинской службы», «Россия молодая», «Дело, которому ты служишь», «Дорогой мой человек» и других произведений, а также сценариев кинофильмов «Семеро смелых», «Дело Румянцева».
Когда в 1934 году постановлением Совнаркома РСФСР на базе Курского педагогического техникума открывается государственный педагогический институт, то в нем четырёхлетнее обучение первоначально велось на двух факультетах – истории, а также русского языка и литературы. Первым ректором (директором) стал Семен Абрамович Лодыженский (?–1937), деканом факультета истории ¬А.А. Лямзин, деканом факультета литературы и русского языка – В.С. Бондаренко, а первый набор студентов составил около 200 человек.
В том же 1934 году из Орла в КГПИ были переведены студенты Орловского учительского института во главе с директором В.А. Тимченко.
В период с 1935 по 1936 год в здании института (по проекту архитектора-художника К.Г. Петровского) были надстроены два этажа. И КГПИ стал четырехэтажным, что легко наблюдается визуально, но общего внешнего вида не портит. Архитектурная эстетика удачно сохранена. Число студентов в нем значительно увеличилось. В это же время, с 1936 по 1937 год, при институте существовал педрабфак – что-то подобное ФЗУ. Кроме того, в 1937 году в КГПИ открывается заочное отделение. Стране требовались учителя, и их подготовка шла ускоренным темпом.
Так как учебный процесс в КГПИ только начинался отстраиваться, то в период с 1935 по 1939 год чехарда в руководстве института была столь острой, что сменилось несколько ректоров. От некоторых сохранились фамилии – Пономарев. Жданов, Чечулин. – другие же остались вовсе безымянными. По-видимому, тут постарались годы сталинских репрессий, когда в одночасье бесследно исчезали и люди, и документы, связанные с их именами и фамилиями.
В период с 1940 по 1941 пединститутом руководил и. о. доцента Яков Васильевич Демещенко. При нем в 1940 году была учреждена аспирантура, начавшая подготовку собственных научных кадров. Одновременно с этим стала развиваться и научная деятельность: в 1941 году вышел первый том «Учёных записок», подготовленный профессорско-преподавательским составом института.
Среди преподавателей КГПИ второй половины 1930-х – начала 1940-х годов были Петр Бульбанюк, Александр Западов, Борис Ярхо и некоторые другие. Они, кроме педагогической деятельности, занимались еще и литературной – писали стихи, очерки, рецензии, рассказы. Публиковались в альманахе «Утро», издаваемом в Курском областном книжном издательстве, учрежденном в 1935 году, а также в «Ученых записках».
Но началась Великая Отечественная война с напавшими на Советский союз полчищами гитлеровской Германии и ее фашистских союзников из подавляющего большинства стран Европы. И уже в первые июньские дни войны большинство парней-студентов и мужчин-преподавателей добровольцами ушли на фронт защищать Отечество. Многие были награждены орденами и медалями, а студент исторического факультета А.Ф. Симоненко был удостоен звания Героя Советского Союза.
В 1941 году Курский пединститут вместе со студентами и преподавателями, не призванными в армию, эвакуируется в город Сарапул Удмуртской АССР. Это довольно большой город на реке Каме, имевший порт и железнодорожный узел. Город большой, но… не родной. Курский пединститут в нем – словно случайный человек в цыганском таборе. Хаос и неразбериха. Учебный процесс шел с огромными трудностями. Ректором института в это время был кандидат исторических наук, доцент Петр Дмитриевич Макаров.
Возвращение пединститута, его студентов, профессорско-преподавательского состава, административно-хозяйственного отдела в Курск, освобожденный от оккупантов 8 февраля 1945 года, происходит летом этого года. Накануне Курской битвы. Обязанности ректора (директора) исполняла профессор Ц.М. Нусинова. Тогда же в КГПИ открывается факультет географии, а также планируется создание физико-математического факультета и факультета иностранных языков.
Правда, прежде чем приступить к занятиям, требуются большие усилия по восстановлению и приведению в порядок главного учебного корпуса, разрушенного немцами при отступлении. Капитального ремонта ждут общежитие и другие помещения. И студенты вместе с преподавателями включаются в эту работу. Недоедая и недосыпая, впрочем, как и большинство курян, они к концу октября 1943 года привели в божеский вид все здания института, отремонтировали и оборудовали аудитории. Параллельно с этим принимали участие в городских субботниках и воскресниках по расчистке города, а также в закладке парков и скверов, уничтоженных во время оккупации.
В 1945 году во время ректорства Андрея Федоровича Елютина в КГПИ в дополнение к прежним факультетам открываются новые – физико-математический и иностранных языков с отделениями английского, немецкого и французского языков. А в 1953 году открыт факультет естествознания.
В 1957 году при ректоре, участнике Великой Отечественной войны, кавалере орденов Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды, кандидате исторических наук, доценте Якове Васильевиче Панфилове (1893–1963) Курский государственный педагогический институт получил статус вуза первой категории. А в 1960 году при ректоре Анатолии Николаевиче Литвиненко – кандидате исторических наук, доценте – в КГПИ открывается художественно-графический факультет, начавший готовить кадры для средних школ области, средних специальных учебных заведений и вузов.
С 1961 по 1969 год пединститут возглавляет кандидат исторических наук, доцент Илья Яковлевич Климов (1912–1996). До прибытия в Курск Климов окончил в 1938 году исторический факультет Ленинградского пединститута, а в 1941 году – ВПШ при ЦК ВКП(б). В Курске с 1951 по 1954 год заведовал кафедрой облпартшколы. Затем с 1954 по 1958 год являлся секретарем Курского горкома КПСС, с 1958 по 1961 год – заведующий кафедрой в Курском СХИ. Отсюда и перешел на должность ректора КГПИ – партия назначила.
В 1972 году при ректоре КГПИ, докторе исторических наук, профессоре, участнике Великой Отечественной войны, кавалере орденов Октябрьской Революции, Отечественной войны 1-й и 2-й степени. Красной Звезды, Трудового Красного Знамени Павле Ивановиче Кабанове (1920–1991) к главному корпусу института по проекту архитектора А.И. Лезина был пристроен пятиэтажный лабораторный корпус, где разместились два прежних факультета — физико-математический и естественно-географический, — а также столовая, два читальных зала, библиотека, книгохранилище, лаборатории, кабинеты и другие учебные помещения. При П.И. Кабанове Курский государственный педагогический институт в 1984 году за плодотворную работу по подготовке кадров для народного образования был награжден орденом «Знак Почета».
В послевоенные годы в КГПИ на разных факультетах и кафедрах работали многие известные преподаватели, которые, кроме научной деятельности, занимались и творческой, и общественной. Среди них участники Великой Отечественной войны Юрий Александрович Липкинг (1904–1983), Исаак Зельманович Баскевич (1918–1994), Иосиф Маркович Тойбин (1919–1988), а также Петр Иванович Бульбанюк (1904–1969), Юрий Иванович Юдин (1938–1995), Лидия Алексеевна Медведская (1923–1970), Андрей Ефимович Кедровский (1935–2002). Они отметились в литературной исторической, этнографической, краеведческой жизни края, поучаствовав своими произведениями в коллективных сборниках и издав персональные книги. Их произведениями зачитывались не только студенты, но и многие жители города Курска.
В 1986 году при ректоре, выпускнике КГПИ 1959 года, кандидате философских наук, доценте Борисе Павловиче Гоголеве в институте был открыт учебный телецентр: организована телевизионная студия, в коридорах, рекреациях и аудиториях размещены телевизоры. А в 1991 году при ректоре Василии Николаевиче Барсукове, кандидате исторических наук, профессоре, на углу улиц Радищева и Золотой по проекту архитектора И. Л. Брагина было выстроено 9-этажное здание нового корпуса института, где разместились факультет педагогики и психологии, а также дефектологический факультет.
В 1994 году вуз был переименован в Курский государственный педагогический университет, а в 2003 году – в государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Курский государственный университет». Первым ректором КГУ стал кандидат филологических наук, профессор Вячеслав Викторович Гвоздев, руководивший вузом с 1996 года. В 2003 году в холле главного учебного корпуса на гранитном постаменте была установлена бронзовая скульптура «Знание», выполненная курским скульптором В. И. Бартеневым.
Вот такую историю своего вуза узнала Марина Домашева в первые годы своей студенческой жизни. И тут стоит заметить, что с 2004 года она уже жила не на квартире у родственников, а в университетском общежитии, находясь в гуще всех вузовских событий. И, конечно, в полной мерой познала общаговское студенческое бытие – утренние очереди к газовой плите на кухне и в туалет, частые бессонные ночи под звон гитары и веселые студенческие песни.
Что же касается истории КГУ, то она теперь шла на глазах студентки-вечерницы и технического секретаря канцелярии кафедры информатики и вычислительной техники Марины Домашевой. При ней в 2006 году по проекту архитекторов В.Н. Михайлова  и И.П. Михайловой  на углу улиц Радищева и Кирова началось строительство многоэтажного здания нового корпуса университета. (В недалеком будущем в нем разместятся факультеты экономики и менеджмента, искусств, физической культуры и спорта, философии, социологии и культурологи, юридический факультет, библиотека и читальный зал, столовая, спортзал с трибунами, занимающий два этажа.) А в 2007 году во внутреннем дворике первоначального корпуса КГПИ/КГПУ/КГУ было окончено строительство университетского храма святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. 
Когда Марина Домашева окончила три курса обучения в КГУ, а это 2006 год, то, не прекращая учебы и работы на родной кафедре, заочно поступила в Юго-Западный государственный университет (ЮЗГУ). А еще в 2006 году в селе Глебово умерла бабушка Матрена Федоровна, заставив Маринино сердце печалиться и горевать. В 2008 году Марина Геннадиевна окончила КГУ, получив специальность математика-программиста. Но кафедру не оставила, продолжая работать техническим секретарем и параллельно с этим учиться в ЮЗГУ. В 2010 году Марина Геннадиевна Домашева завершила обучение в ЮЗГУ и получила второе высшее образование – юридическое. А еще она за годы работы на кафедре техническим секретарем приобрела навыки культурного и в то же время делового общения с людьми, аккуратного и внимательного отношения в работе с документами. Да и с персональным компьютером, без которого современная офисная жизни уже не мыслима, была на «ты».
В период, когда Марина Домашева училась и работала в КГУ,  старейший курский университет, включал в себя 15 факультетов, 50 кафедр, 9 научно-исследовательских институтов и центров, в том числе экономики и управления, непрерывного образования, социальных инноваций и технологий, институт культуры и искусств, 16 научно-исследовательских лабораторий, Численность студентов всех форм обучения в это время варьировалась от 10 до 10,5 тысяч человек. Общая численность работников вуза составляла около 1000 человека, из них педагогических работников было не менее  5оо человек. А ученую степень из всего преподавательского состава имели 45 докторов наук и профессоров и 259 кандидатов наук и доцентов. Университет также состоял из 11 учебных корпусов, в которых располагались специализированные лаборатории, художественные и производственные мастерские, астрономическая обсерватория, научная библиотека, бизнес-инкубатор, геологический и зоологический музеи. В университете действовало 18 творческих объединений, 5 молодежных театров, 14 спортивных секций, а также студенческий спортивный клуб.
Но жизнь Марины Домашевой заключалась не только в усердном освоении учебной программы и в работе техническим секретарем на кафедре, но, как и у всех людей, она была шире и богаче. Походы в кинотеатры, музеи, а их в Курске было уже два ¬– областной краеведческий и археологический, – драмтеатр, филармонию чередовались с походами в магазины и торговые центры. Не были забыты танцплощадки, в компании хороших друзей случались и посещения ресторанов. А увлечение краеведением привело к тому, что в значительной мере познала культурную историю края и города Курска, о котором, оказывается, не раз писали известные поэты и прозаики разных поколений. При этом у каждого Курск был свой. Например, поэт XIX века Михаил Аркадьевич Любимов видел город таким:
Все на Московской тихо стало.
Толпа слоняться перестала.
Свод неба сумрачен, и хор
Далеких звезд бросает взор
Свой равнодушный, тихий слабый
На курских мостовых ухабы,
На ряд печальных фонарей,
Всегда стоящих без огней…

А поэт XX века Николай Николаевич Асеев, в честь которого названа Курская областная научная библиотека, в которой не раз приходилось ей бывать, в конце 1920-х годов, основываясь на своих детско-юношеских воспоминаниях (с 1899 по 1909 год он жил в Курске и учился в реальном училище), писал:
Город Курск стоит на горе,
опоясавшись речкой Тускарь.
Хорошо к ней слететь в январе
на салазках с крутого спуска.
Хорошо, обгоняя всех,
свежей кожею щек зазяблых
ощущать разомлевший снег,
словно сок мороженых яблок.

Но чаще всего в студенческой среде бытовали строки из стихотворения Николая Николаевича Сидоренко «Давным-давно», вызывавшие гордость за свой город:
Куряне-воины стояли твердо
Во все набеги кочевой орды –
И врассыпную уходили орды,
Из речки Кур не зачерпнув воды!
А вдовьи очи тихо голубели.
Дозоры шли к сторожевому рву.
Еще Москва лежала в колыбели,
А Курск уже сражался за Москву.
 
После того, как было завершено второе высшее образование, перед Мариной Геннадиевной Домашевой встал вопрос: где и кем работать дальше. Попыталась найти работу в Курске по полученным в вузах специальностям, но вакансий нигде не было. Другая бы девушка, возможно, и запечалилась, но только не оптимистически настроенная Марина. От кого-то из знакомых она услышала, что частному издательству «Славянка», расположенному в ломе № 6 на Красной площади, требуется сотрудник с навыками офисной работы на компьютере. Взяв дипломы, отправилась по указанному адресу.
Так судьба свела ее с директором Издательского дома «Славянка» и председателем правления Курского регионального отделения Союза писателей России (КРО СПР) Николаем Ивановичем Гребневым и его сыном Евгением Николаевичем, непосредственно занимавшимся деятельностью издательства. Также среди ее новых знакомых оказались Татьяна Катунина, Елена Морозова, Юлия Стрелкова, Евгения Лесникова, Галина Гатилова-Янкова, Юлия Таратина и Виталий Федяев – сотрудники «Славянки». Местом же работы стал кабинет с большим окном во внутренний двор дома, смежный (через коридор) с кабинетом председателя правления. Кроме оргтехники, на столах кабинета стояли большой аппарат цветного копировального печатания и аппарат ламинирования или ламинации, а в небольшом подсобном помещении – станок для резки бумаги и картона – небольшая механическая гильотина. На них предстояло также работать. Но помня наставление Матрены Федоровны: «Глаза боятся, а руки делают» и пословицу, что «не боги горшки обжигают», – обладатель дипломов двух престижных вузов Курска Марина Домашева не смутилась: надо, так надо.
Стоит сказать, что учась в школе, а затем в КГУ и ЮЗГУ, М.Г. Домашева, естественно, изучала творчество отечественных писателей, но в рамках отведенной для этого соответствующей программы. Не понаслышке знала о существовании в Курске писательской организации, даже отдельные произведения Н.Н. Асеева и Е.И. Носова читала, но, увлеченная учебой и работой, в глубину этой темы не вникала. Как и большинство ее сверстников, да и курян в целом, обходилось той информацией, которую имела. Ведь никогда не думала, не гадала, что жизнь сведет ее с писательской средой. Только человек предполагает, а высшие силы располагают…
С момента поступления Марины Геннадиевны на работу в Издательский дом «Славянка», сразу же началось и ее знакомство с курскими поэтами и прозаиками – членами СП России и литераторами – теми же поэтами и прозаиками, но не состоящими в Союзе писателей. Первых было не менее пятидесяти человек, а вторых – около двух сотен. И жили они не только в Курске, но в районах области. Их предстояло обзванивать. И тут, чтобы не выглядеть белой вороной, пришлось наверстывать информацию о курских мастерах художественного слова, не дополученную ни в школе, ни в вузах. Перечитывала произведения Н.Н. Асеева, Е.И. Носова и К.Д. Воробьева, читала стихи Н.Ю. Корнева, Е.И. Полянского, Ю.П. Першина, А.Ф. Шитикова, И.Ф. Зиборова, В.М. Коркиной, В.Н. Корнеева, Ю.Н. Асмолова, В.М. Шеховцова и других. Вгрызалась в прозу Б.П. Агеева, И.З. Баскевича, Ю.А. Бугрова, Н.И. Гребнева,  В.П. Деткова, М.Н. Еськова, А.В. Курцева, Н.И. Шадрина и еще доброго десятка других прозаиков и публицистов.
Естественно, в скором времени это пригодилось.
В это время Н.И. Гребнев совместно с членами правления КРО СПР – Б.П. Агеевым, М.Н. Еськовым, Ю.П. Першиным и другими занимался вопросом создания союза литераторов, и М.Г. Домашевой приходилось печатать и перепечатывать десятки всевозможных документов, регламентирующих как деятельность писательской организации, так и будущего союза литераторов. А вскоре к обязанностям секретаря добавились обязанности директора и хозяйки Дома литератора (Домлита), оператора ПК, оператора копировальных и ламинирующего аппаратов, верстальщика, корректора, редактора, сотрудника по связям с общественностью и многое другое. Естественно, за одну небольшую зарплату. Но мизерность зарплаты с лихвой компенсировалось общением с поэтами и прозаиками, причем не только курскими, но и столичными, время от времени наезжавшими в Курск.
Кроме работы в Доме литература, она довольно часто умудрялась вечерами и по выходным дням помогать сестре Оксане, давно свившей собственное семейное гнездышко в Курске, в частном ресторане. И тоже не за весть какую зарплату и вопреки народной мудрости: «Работа не волк, в лес не убежит» или же «От работы лошади дохнут» и «Работа любит дураков». Возможно, руководствовалась она все же высказыванием древнегреческого философа и поэта Гесиода: «Нет никакого позора в работе, позорно безделье».
А писатели были разные по возрасту, творческой деятельности и характеру, но все с амбициями, с требованием внимательного отношения к их персонам. Взять хотя бы прозаика Александра Александровича Харитановского, старейшего писателя КРО СПР, автора двух десятков книг и четырехтомного собрания сочинений, возраст которого уже перевалил за 87 лет. Или взять амбициозного поэта Алексея Федосеевича Шитикова, выпускника литфака КГПИ 60-х годов прошлого века, автора десятка поэтических сборников, не приемлющего идею Н.И. Гребнева о создании Курского союза литераторов и часто спорящего с пим по данному вопросу. Да и Вадим Николаевич Корнеев, поэт и друг А.Ф. Шитикова, весьма гонорист и требователен. И тоже в контрах с Н.И. Гребневым из-за Курского союза литераторов. Но и к ним необходимо было подобрать ключик добрых уважительных отношений, каждого внимательно, не перебивая, выслушать и с каждым поддержать беседу, если они этого желают.
Впрочем, внимательному отношению к собеседникам Марину Геннадьевну учить не надо, она прошла данную науку еще в КГУ, общаясь с профессурой, поэтому тягостью непростое общение с писателями не считала. Старалась дать исчерпывающую и в то же время корректную информацию по заданным ей вопросам. Мало того, она познакомилась и с ближайшими родственниками писателей, как правило, их вторыми семейными половинами, обеспечивающими надежный тыл. И вскоре стала общей любимицей и уважаемой коллегой.
А жизнь в Домлите с весны 2011 года, после того, как по инициативе Н.И. Гребнева, неиссякаемого родника и генератора всевозможных идей, был создан областной Курский союз литераторов и образовано Курское городское отделение этого союза, бурлила и кипела. Не было ни одного дня, чтобы в Домлите не собирались группы вечно спорящих эмоциональных поэтов и краеведов. Да и солидные прозаики нет-нет, да сотворят что-нибудь этакое, веселое и смешное. Что-что, а посмеяться искренне, весело и задорно, как говорится, от души, Марина умела. Смеялась так заразительно, что, глядя на нее, солидные дяди и тети начинали хохотать, часто – до слез.
Познакомившись поближе с журналистом, поэтом, прозаиком, краеведом и ученым историком и издателем Юрием Александровичем Бугровым уроженцем пушкинских мест, автором нескольких книг, Марина Геннадьевна в научно-литературном журнале Курского областного краеведческого общества «Курский край» опубликовала в соавторстве с Юрием Бугровым несколько очерков краеведческой направленности. Среди них «Почетные граждане… Кто они?», «Кто же предотвратил гибель ЦЭС?», «…да в князья» – о курском губернаторе А.И. Нелидове. В соавторстве с ним она также издала книги «История поля битв», «Путешествие в прошлое» и «Митрополит Андрей Шептицкий». А несколько позже ее миниатюры-байки и очерки о курских писателях публиковались в альманахе «Курские перекрестки», сборниках «Современная поэзия и проза Соловьиного края» и журнале «VIP».
Осенью 2011 года в «Славянке» по заказу комитета по культуре Курской области был издан 260-сраничный, формата А-4, сборник произведений членов Курского союза литераторов («Толока» № 63) под редакцией члена СП России Б.П. Агеева. В сборнике приняли участие не менее 80 литераторов области – поэтов, прозаиков, публицистов, краеведов. Как отмечено в исходных данных сборника, составителем являлась Ю. Таратина, версткой занималась Е. Морозова, корректурой – Ю. Стрелкова. А вот то, что всех участников сборника обзванивала, причем не один раз, М.Г. Домашева, что она собирала присылаемые произведения на электронных и бумажных носителях, информации нет. Такова специфика полграфии и политика издательской практики. Но данный факт М.Г. Домашеву не расстраивал – для нее важнее было видеть итог дела рук своих, и она искренне радовалась появлению этого издания. А вот литераторы Курского городского отделения КСЛ труд Марины Геннадиевны оценили и в 2012 году, учитывая ее публикации в журнале «Курский край», приняли ее в Курский союз литераторов.
Что же касается сбора материалов для всех последующих литературных альманахов и коллективных сборников, то без непосредственного участия М.Г. Домашевой это дело никогда не происходило и не обходилось.
Как известно, 2012 год в стране реставрированного капитализма – России – проходил под знаком выборов президента. Истекали четыре года правления А.Д. Медведева, с 2008 года стоявшего у руля государства, и россиянам предстояло подумать об избрании нового. Среди «новых» по всем опросам рейтинговал старый президент, а пока что премьер-министр В.В. Путин.
А в Курске этот год по инициативе председателя правления КРО СПР Н.И. Гребнева, горячо поддержанной его первой помощницей М.Г. Домашевой, начался 15 января с митинга курских писателей, членов СПР и членов КСЛ, у памятника Е.И. Носова. Потом в Доме литератора были чествования лауреатов премий Михаила Николаевича Еськова  и Бориса Петровича Агеева. Первому на Алтае была вручена почитаемая в стране премия имени Василия Макаровича Шукшина. А второму – в Ульяновске вручена  Международная литературная премия имени Ивана Александровича Гончарова. Праздничный стол лауреатам и их друзьям готовила Марина Геннадиевна, проявившая незаурядные способности организатора подобных мероприятий.
Позже принимала активное участие в подготовке положений о литературных конкурсах КРО СПР – имени В.С. Алехина, имени А.П. Гайдара, имени П.Г. Сальникова, имени А.А. Фета, – учрежденных по инициативе Н.И. Гребнева. А также участвовала в подготовке конкурса для начинающих писателей «Дорога к дому», учрежденного М.Н. Еськовым на часть шукшинской премии.
4 августа 2012 года в Курске проходил первый съезд литераторов области, инициатором которого, естественно, был Н.И. Гребнев, а главным его помощником – М.Г. Домашева.  Именно на нее возлагались обязанности встречи гостей съезда – руководителей писательских организаций из Белгорода, Брянска и Орла – В. Молчанова, В. Сорочкина и Г. Попова – и писателей из Москвы – Н.И Дорошенко, И.А. Тертычного, С.В. Вьюгиной и С.И. Котькало. Их предстояло не просто встретить, а накормить и разместить в гостинице. На Марину Геннадьевну и сотрудниц Издательского дома «Славянка» возлагались обязанности регистрации участников съезда, вручения им подарков, ведение фотосъемки и, конечно же, подготовка и проведения фуршета. Со всеми этими обязанностями Марина и ее подруги справились блестяще. Возможно, именно с этого времени за Мариной Геннадиевной закрепилось звание «хозяйки Дома литератора», созвучное с «хозяйкой медной горы». Обе – волшебницы.
Стоит отметить также, что все удостоверения членов КСЛ, благодарственные письма, дипломы, вручаемые на съезде литераторам, подготовлены были М.Г. Домашевой, как, впрочем, и букеты цветов. Ею же и в 2011 году, и в 2012, и в последующие годы подготавливались необходимые документы для направления в Союз писателей России на курских кандидатов, претендующих на членство в этом союзе. А это не только заявления кандидатов и их книги, но и рекомендации писателей, выписки из протоколов собраний, характеристики.
В 2013–2014 годах М.Г. Домашева поучаствовала в сборе произведений курских литераторов для коллективного сборника о войне «Зарницы огненной дуги» и первого выпуска литературного альманаха «Современная поэзия и проза Соловьиного края», сменившего «Толоку». На 256 страницах альманаха, изданного тысячным тиражом в твердой цветной обложке формата А-4, находились произведения 55 членов КРО СПР и 8 членов СКЛ – лауреатов литературных премий, учрежденных в 2012 году. Эти издания увидели свет по заказу комитета по культуре Курской области, установившего сжатые сроки их выхода. В связи с этим Марине Геннадьевне приходилось по несколько раз напоминать авторам произведений, чтобы они побыстрее доставляли свои работы. Миссия неприятная, но без нее никак!
По заказу комитета по культуре области в эти годы были изданы 160-страничный сборник избранных стихотворений поэта Е.И. Полянского с предисловием В. Гордейчева, 160-страничный сборник избранных произведений Н.Н. Асеева с его же предисловием «Путь в поэзию», составителем и редактором которого стал Ю.П. Першин. Тысячным тиражом вышла документально-художественная книга Валерия Валентиновича Овечкина «Броском вперед!» о его отце-писателе В.В. Овечкине. Небольшими тиражами были изданы две книги поэта и прозаика Юрия Петровича Першина: сборник стихотворений «Поздние стихи» и сборник прозы «Кружевная перчатка». Но для их появления большую работу по сбору материалов проделала Марина Геннадиевна.
Но еще больше поработать ей пришлось над книгами, изданными  авторами-литераторами как за свой счет, так и на финансовую помощь немногих спонсоров. А иногда пожилые авторы приносили рукописные тексты, и М.Г. Домашевой приходилось оставаться после работы и печатать эти тексты., а затем вместе с авторами проверять верность напечатанного – почерки у ветеранов были аховские, без бутылки, как говорится, не разберешь. Это сборники стихотворений: «Избранное» В.Н. Корнеева, «Русское раздолье» А.Ф. Пехлецкой, «Заветный ларчик», «Слово о походах Александра Невского» и «Слава наша – Курская дуга» В.М. Шеховцова, «Золотой туман» А.А. Грачева, «Разноцветный серпантин» и «Арабески любви» Т.И.Страховой, «Под светом радуги» М.В. Каньшина, «Ликует душа» Р.В. Машниной, «Школьная тетрадь» Г.Н. Ураевой, «Лето» Л.В. Ракитской, «Стихами по роще звенит соловей» и «Тоска журавлиная» Р.Д. Герасимовой, «Прикосновение» Л.А. Гришиной, «Ты помнишь сад?..» Б.Л. Останкова, «Таинства любви» И.М. Афанасьева, «Синь родных небес» Н.Г. Абрамова, «Вижу красоту во всём» и «И каждый день в душе рождает…» А.Ф. Костикова.
Это сборники прозы ветеранов Великой Отечественной войны и почетных литераторов СКЛ: «Война, какой она была» и «Так воевали мы и жили» П.А. Михина, «В ту пору мы рано взрослели» В.С. Барышева, «На переднем крае» С.И. Чернышева, «Партизанские тропы» и «Какой он, край наш черноземный…» Н.А. Гальчуна. Это сборники прозы литераторов: «Поэтический образ, ритм и рифма» Б.Л. Останкова, «Разные судьбы» О. Соколова, «Детство, которого не было» Э.Ф. Филатовой. А также историческая повесть «Деяний Петровых сказитель» – о курянине Иване Ивановиче Голикове, исторический роман «Первый генералиссимус России» – о бывшем курском воеводе А.С. Шеине и сборник очерков «Ратная доблесть курян» автора данной работы. И три книги Н.И. Гребнева – «Домовой», «Нетореной дорогой» и «Сила неодолимая».
Что же касается учрежденных КРО СПР литературных конкурсов и премий, то в 2013 году были впервые проведены конкурсы имени А. Фета, А. Гайдара, П. Сальникова, В. Алехина. Лауреатом поэтического конкурса имени А. Фета стала Людмила Гришина (проживает в Германии) за книгу стихов  «Прикосновение». Лауреатом премии имени П.Г. Сальникова за активную работу с редактором при издании книг  «Старый дом», «Стихами по роще звенит соловей», «Тоска журавлиная» стали поэт-литератор Раиса Герасимова и член СПР, поэт и прозаик Юрий Першин. Лауреатом премии имени А. Гайдара стала детский писатель Ольга Аленкина из Железногорска. Лауреатом премии имени В. Алехина стала литератор из Рыльска Светлана Чулкова. Лауреатом премии «Дорога к дому» стала прозаик из Рыльска Анна Галанжина за книгу «У колодца вода пьется». А автор данного обзорного очерка (вслед за В.И. Давыдковым и В.М. Шеховцовым) стал лауреатом региональной премии имени К.Д. Воробьева.
И здесь опять проделана большая организационно-распорядительная работа Марины Геннадиевны Домашевой. Просто не все писатели это видели и осознали. Так уж устроен человек, что он с гордостью и даже самодовольством говорит о собственном копеечном труде, но не замечает сторублевый труд соседа.
Подведение итогов литературного конкурса имени А.А. Фета были приурочено к Фетовским чтениям, с 1986 года регулярно проводимым в Воробьевке на территории его усадьбы. Чтения предполагали широкий спектр культурно-массовых мероприятий, в том числе и торговлю книгами. В связи с этим на Марину Геннадиевну Домашеву, девушку незамужнюю и не обремененную семейными проблемами, в отличие от всех ее подруг по Издательскому дому «Славянка», в дополнение к прежним обязанностям председателем правления КРО СПР возлагались обязанности экспедитора книжно-журнального товара и продавца. И надо сказать, с этими должностями, довольно далекими от творческой деятельности, она справлялась отменно.  Подобное происходило и во время Карповских чтений, проходивших в Хомутовке.
В России же 2014 год ознаменовался президентским указом как Год культуры. А еще он был годом Олимпиады и порадовал достижениями российских спортсменов. Но еще большую радость курские писатели испытали после возвращения в родную гавань Крыма, не пожелавшего оставаться в онацистившейся и обандерившейся после государственного переворота Украине.
А в жизни КРО СПР этот год запомнился еще тем, что по инициативе Н.И. Гребнева был создан первый в Российской Федерации Литературный лицей, членами которого стали школьники, имеющие склонность к литературной деятельности – пробовали сочинять стихи, рассказы, миниатюры. И хотя общее руководство Литературным лицеем возлагалось на Галину Владимировну Гатилову-Янкову, некогда окончившую КГУ и имевшую высшее педагогическое образование, всю документацию, регламентирующую деятельности лицея, пришлось готовить М.Г. Домашевой.
Новый 2015 год в России был объявлен Годом литературы. А в Курске он проходил не только под этим девизом, но и под знаком 70-летия Великой Победы, и под призывом руководства СКЛ к проведению второго съезда литераторов области и чествованию писателей-юбиляров. А юбилярами этого года были М.М. Горбовцев, М.М. Обухов, Н.Ю. Корнеев, В.С. Алехин, Е.И. Носов, Р.Ф. Романов, М.Н. Еськов, А.И. Тимонов, Б.П. Агеев, А.А. Грачев и другие. Таким образом, все организационные вопросы вновь легли на плечи Марины Геннадиевны. Недаром же говорится, что «везёт тому, кто везёт» и что «взялся за гуж – не говори, что не дюж».   
В 2015 году М.Г. Домашевой пришлось поучаствовать во многих мероприятиях, проводимых КРО СПР: и в сборе материалов для литературного альманаха «Современная поэзия и проза Соловьиного края», и в подготовке к печатанию книг двух десятков литераторов, в том числе слушателей Литературного лицея, и в проведении литературных конкурсов и второго съезда литераторов. Но больше всего ей запомнилась поездка с Н.И. Гребневым и некоторыми сотрудниками «Славянки» в Москву для участия в празднике «Недели книги» на Красной площади, объявленном Президентом России В.В. Путиным.
Во время посещения этого мероприятия В.В. Путин, поздоровавшись с курянами словесно, Марине Геннадьевне в знак особого уважения пожал руку. Юная курянка так расчувствовалась, что немного прослезилась.
Праздник книги в Москве курской делегации, привезшей не только печатную продукцию, но и диски с записями трелей курского соловья, которые охотно покупали москвичи и гости столицы, настолько удался, что вызвал у Николая Гребнева бурный прилив эмоций, вылившихся в стихотворные строки, которые он тут же «по горячим следам» читал публике:
Время! Отсчет по минутам,
К бою курантов, на спор –
Звонким разбойным салютом
Трелей веселых аккорд.
Праздник на площади Красной.
Будто притих Мавзолей –
Диво: под Спасскою башней
Курский воспел соловей.

Что же касается книг, в подготовке которых к изданию принимала активное участие М.Г. Домашева, то в 2015 году в «Славянке» вышли «Храм Евгения Носова» М.Н. Еськова, «Узловые станции судьбы» В.В. Кулагина, «Проза не для сытых» Н.Д. Балабая, «На глубоком вдохе» Б.П. Агеева, «Свидание с морем» Р. Машниной, «Прозрение» И. Афанасьева, «Дети войны Е. Чертоляс, «Я – не философ» Т. Страховой,  «Слова с неба» Сергея Князя, «От Бога слова» и «От Бога любовь» Ирины Аникановой, «Афганские истории» и «Судьба офицера Волкова» В.В. Зайцева, «Горький хлеб культуры» Т.Н. Антипенко, «Князь Владимир и Лешачье царство» О.Н. Коноревой, «Судьбы черновик» Н.Н. Прокофьевой. Кроме того, были изданы книги лицеистов: «Совпадение. Случайность. Судьба» Дианы Смирновой, «На пути к удаче» Надежды Сальниковой, «Маг времени» Максима Воловикова, «Просто верить в чудо» Анастасии Гостевой, «Родины синее небо» Сергея Грешилова. Под редакцией Б.П. Агеева увидел свет 250-страничный сборник «Наследники Победы». 
При активном участии М.Г. Домашевой состоялись в этом году и литературные конкурсы, учрежденные КРО СПР, – имени В. Алехина, П. Карпова, А. Фета, П. Сальникова, А. Гайдара. Причем не сами по себе, а приуроченные к проведению Карповских чтений в Хомутовке, Фетовских чтений в Воробьевке Золотухинского района, Гайдаровских чтений в Курске, Алехинских чтений в Курске и Рыльске. А лауреатами только что учрежденного конкурса и литературной премии «Курская битва» стали литератор-фронтовик Савелий Ильич Чернышев за книгу воспоминаний и очерков «На переднем крае», поэт и прозаик Виктор Иванович Давыдков за книгу многолетних исследований «Анализ Курской битвы» и прозаик Николай Иванович Шадрин за документально-художественную повесть «Я – чайка!» о Герое Советского Союза Кате Зеленко. И тут Марина Геннадиевна искренне порадовалась за лауреатов – уж такой она родилась: трудолюбивой и восторженной, дисциплинированной и эмоциональной, самоотверженной и чувственной, совестливой и справедливой, а еще с чувством собственного достоинства. 
Незадолго до второго съезда литераторов М.Г. Домашева приняла участие в  празднике «Курской книги», проведенном на Театральной площади Курска, рядом с памятником А.С. Пушкину. Занималась организацией торговли книгами курских авторов, когда сами авторы или некоторые из них выступали на площадке с микрофоном, читали стихи собственного сочинения.
Естественно, второй съезд курских литераторов проходил при самом активном участии первого помощника в таких масштабных делах председателя правления КРО СПР М.Г. Домашевой. Как литературный герой Фигаро, она была и тут, и там, причем почти везде одновременно, поражая этим и гостей, прибывавших из Москвы, Белгорода, Брянска, Воронежа, Орла, и коллег из «Славянки» и СКЛ. 
Чтобы не повторяться, заметим сразу, во все последующие годы до 2018 года и далее Марина Геннадиевна – активный участник всех мероприятий, проводимых Курской писательской организацией и Союзом курских литераторов как в городе Курске, так и в районах Курской области. И немалая ее заслуга в том, что Курская региональная организация СП России в 2015, 2017 и 2018 годах была признана лучшей в Российской Федерации. Она – постоянный участник книжных ярмарок, празднований Дня литератора (с 2016 года), непременный составитель и член редакторского коллектива сборника «Современная поэзия и проза Соловьиного края» и некоторых других форм печатной продукции Издательского дома «Славянка». А еще автор персонального сборника иронических рассказов и миниатюр «Домлит: балабайки».
В 2018 году во время праздничных мероприятий, посвященных 60-летию Курской писательской организации, Марина Геннадиевна Домашева была принята в Союз писателей России. И в этом же году составила стостраничный иллюстрированный сборник статей и материалов «Писатели. Библиография», ставший настольной книгой у курских писателей и членов СКЛ.
С 2019 года – член правления и ответственный секретарь КРО СПР. И это справедливо, ибо никто из членов СП России и СКЛ, кроме, конечно, Н.И. Гребнева, не сделал больше для развития литературной жизни края. Фактически все литераторы были обязаны ей в появлении их произведений в альманахах и сборниках, в персональных книгах. Без устали, не считаясь со временем, Марина Геннадиевна вычитывала рукописи, проверяла присланные по электронке тексты, печатала, подготавливала к верстке или же сама верстала. А если обнаруживала в авторских работах неточности, неудачные выражения, шероховатости и нестыковки, то тут же звонила автору и корректно предлагала устранить эти недочеты. Отсюда и искренняя благодарность ей со стороны многих литераторов.   
Что же касается ее собственного литературного творчества этого периода времени, то в соавторстве с автором данной работы в 2019 году она издала небольшим тиражом 360-страничную книгу библиографических очерков о развитии литературы в Курском крае с древних времен и до конца 2-го десятилетия XXI века «Вехи пути: литературная нива Курского края».  А в 2020 году они завершили составление биобиблиографического справочника (в пяти книгах) «Писатели соловьиного края». И теперь этими книгами довольно часто пользуются сотрудники отдела краеведческой литературы Курской областной универсальной научной библиотеки имени Н.Н. Асеева при проведении мероприятий. Посвященных творчеству того или иного писателя Курщины.
В сентябре 2020 года не стало Николая Ивановича Гребнева, вдохновителя всех идей о развитии литературы края. Это стало страшным ударом по всей писательской организации. Его ценили и уважали. Потому у поэта В.М. Шеховцова и родились такие строки:
Из всех, что значат в жизни, вех –
Важней на выходе и входе.
Когда уходит человек,
То с ним Вселенная уходит.
 
А Марина Геннадиевна восприняла смерть своего наставника и руководителя как невосполнимую потерю близкого и дорогого ей родственника.
Но время, как известно, отменный врачеватель душевных ран. В апреле 2022 года Марина Геннадиевна брачными узами связала свою судьбу с судьбой писателя Андрея Владимировича Курцева. И теперь они рука об руку идут по жизненным и литературным путям-дорогам. А нам остается пожелать им счастья и успехов во всех их делах жизненно-бытийных и литературных.
Как и все порядочные люди России, Марина Геннадиевна Курцева переживала с курянами южных районов Курской области, особенно Суджанского, с 6 августа 2024 по 26 апреля 2025 года находившимся под оккупацией украинских нацистов и их друзей – наемников из стран новофашистской Европы, возмечтавших о реванше за поражение в войне с Советским Союзом 1941–1945 годов. А когда в 1925 года (да и в текущем 1926 году тоже) из министерства культуры Курской области в КРОО СПР не поступило и рубля, она не оставила своей работы в Домлите. Мало того, помогла писателю из города Курчатова И.Ф. Зиборову подготовить к изданию и сверстать 256-страничный сборник поэтических и прозаических произведений «По Носовским тропам русской словесности, не взяв с автора ни единого рубля за свой труд. Подобную помощь она оказала и многим другим курским литераторам.
Благодаря преданности М.Г. Курцевой литературному делу, это дело не скисло, не увяло от безденежья. А курские поэты, прозаики, публицисты и краеведы все также спешат в Дом литератора, зная, что им там всегда рады. Ибо:
Домлит непростой, он поэтам – страна,
Прозаикам он – не чужбина.
Но муза в Домлите всегда есть одна,
И имя той музы – Марина!   


Литература и источники:
Домашева Марина Геннадиевна. Биографическая справка в сборнике «Современная поэзия и проза Соловьиного края». – Курск, 2017 – С. 293.
Домашева Марина Геннадиевна // Писатели. Библиография. – Курск: Издательский дом «Славянка», 2018. – С. 41.
Курск. Краеведческий словарь-справочник. – Курск, 1997. – 496 с.
Курск: 980 дет. = Курск, 2012. – 180 с.
Курцев Андрей Владимирович // Писатели. Библиография. – Курск: Издательский дом «Славянка», 2018. – С. 51.
Курцев Андрей Владимирович // Курские медики в литературе. – Курск, 2021. – С. 87.
Ларионов С.И. Описание Курского наместничества из древних и новых разных о нем известий, вкратце собранное Сергеем Ларионовым, того наместничества Верхней Расправы Прокурором. – М.: Вольная типография Пономарева, 1786.
Левашев В.Н. Исторический и географический путеводитель по Курской губернии от Орловской границы до Харьковской на 241 ; верст» / Издание подготовлено А.И. Раздорским. – С.-Петербург, 2010. – 192 с.
Пахомов Н., Домашева М. Союз курских литераторов. КРО СПР во 2-м десятилетии XXI века [Текст] / Н. Пахомов, М. Домашева // Вехи пути. – Курск: Издательский дом «Славянка», 2019. – С. 286.
Пахомов Н.Д., Пенькова А.Н. Курск: вехи пути. Эволюция власти и общества за тысячу лет. Сборник очерков по истории Курского края в 3-х книгах. Кн. первая. – Курск: КРОО «Союз курских литераторов», 2021. – 458 с.
Пахомов Н.Д., Пенькова А.Н. Курск: вехи пути. Эволюция власти и общества за тысячу лет. Сборник очерков по истории Курского края в 3-х книгах. Кн. вторая. – Курск: КРОО «Союз курских литераторов», 2021. – 460 с.
Пахомов Н.Д., Пенькова А.Н. Курск: вехи пути. Эволюция власти и общества за тысячу лет. Сборник очерков по истории Курского края в 3-х книгах. Книга 3-я. – Курск: КРОО «Союз курских литераторов». – 488 с., ил.
Пахомов Н.Д., Пенькова А.Н.  Курские однодворцы: эволюционный путь от служивых людей XVI века до государственных крестьян XIX века. – Курск. 2025. – 238 с. 
Русском биографическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, – М.: Эксмо, 2007. – С. 332, 886.
Список населённых мест Курской губернии по данным 1862 года. – Центральный статистический комитет Министерства внутренних дел. – Санкт-Петербург, 1868. – 174 с.
Танков А.А. Историческая летопись курского дворянства. Том первый. – М. , 1913.