Нити судеб людских

НИТИ СУДЕБ ЛЮДСКИХ

Самым горьким, самым тягостным и мучительным воспоминанием моего детства было то, что случилось с семьёй моего дяди Андрея. Я смутно помню его дочь, Людочку, мою ровесницу… Было это в Сибири, стояли предновогодние морозные дни. Глупая, никчёмная размолвка между взрослыми – и мать Людочки, уезжает в другое село, к родственникам. Девочка, оставшись с любимым отцом, желает примирить родителей, настаивает на поздней поездке к матери. И вот машина движется. Кругом – суровое безмолвие, снег. Над замёрзшей речкой – мост (в народе это место называют «Чёртово ущелье»). Где-то на середине дяде Андрею становится плохо с сердцем, он теряет сознание, падает грудью на руль…

Как он пришёл в себя, выскочил ли мгновенно из кабины или мучительно заставлял себя сделать это, боясь того, что увидит, - не знаю. Он никогда не говорил на эту тему. Люда погибла. От удара она вылетела через лобовое стекло и попала под колёса… О чём или о ком думала она в последние секунды своей девятилетней жизни? Успела ли понять, что произошло? Проклиная своё слишком хорошо развитое воображение, я мысленно вновь и вновь прокручивала этот момент. Но ещё страшнее то, что было с её отцом. Оставшиеся километры пути он проделал пешком с мёртвым ребёнком на руках… Как пережить это?! Навсегда остались в моей памяти поникшие, будто сломленные, плечи его и нелепая, будто застывшая на губах улыбка матери, обвинённой всеми соседями в холодности, неумении как следует «обвыть» по-бабьи своё горе…

Вновь пережить эту боль, тоску, безнадёжность потери мне пришлось, как только открылись передо мною первые страницы «Матери человеческой». Кто она, простая женщина по имени Мария? Потерявшая мужа, дитя, утратившая все координаты смысла жизни? Была ли она на самом деле? Или образ её собран по крупицам, по слезинке от страданий миллионов женщин – жён, сестёр, матерей? Не знаю, да это, наверно, и неважно. Отчётливо видны лишь те изменения, которые происходят с ней на протяжении нескольких месяцев. Посмотрим, на неё с первых же страниц… «Сиротинкой» называет Мария умирающую девочку Саню (это при живых-то отце и матери!). Думаю, себя она так чувствует, о себе говорит, обращаясь к девочке: «Не умирай, не оставляй меня одну!» Поняла уже, почувствовала Мария, что ей досталась участь ещё более страшная, чем смерть – глухое одиночество наедине со своим горем и общей бедой. Наблюдая за этим её преодолением себя как скромной единицы человеческой, простой женщины, убитой горем матери и жены, я всё больше задумываюсь о таком, казалось бы, далёком от нас (из самой античности идущем!) и очень книжном понятии - «катарсис». Трагическое очищение или очищение, возвышение духом через страдание, со-страдание. Образ Марии – суть этого понятия. Стать над своей бедой, выше своего личного несчастья, понять трагедию всего народа и попытаться внести в эту борьбу со злом свою малую толику – это подвиг…

Немало удивило меня неоднозначное отношение автора к Богу, религии, обрядам. Образ Девы Марии создан нарочито грубым, вульгарным: раскрашенное лицо, кукольные глаза, - не вызывает ни религиозных, ни эстетических чувств. Но само произведение во многом очень близко к религиозному по своим нравственным утверждениям: «Она (Мария) укрепилась в мысли, что самое главное в жизни человека – делать добро людям». И противопоставление живой, страдающей Марии и Матери Божьей, на мой взгляд, не удалось, не состоялось: обе – обречены страдать и сознают это, обе не очерствели душой, способны простить и пожалеть даже врага, обе рожают сыновей (и обе в необычном месте!), дарят новую жизнь, надежду. Всё это подчёркивает святость материнства в каждой женщине! Вообще же, на мой взгляд, Мария у Закруткина – это своеобразный Ной, только в женском обличье. Судите сами: она – зачинатель новой жизни, единственная уцелевшая жительница хутора (для неё – всего мира). Символично «смыкание» животных вокруг Марии – сначала собаки и коровы, затем голуби, овцы, куры, кони и даже пчёлы! Мария очищает колодец, который «питается» чистейшим подземным источником, возделывает почву, чувствует себя частью мира природы…Только людей, кроме неё, в этом мире нет. Даже мальчик-немец, раскаявшийся враг, не успевший совершить дурного, не имеет права продолжать жить здесь; горько осознаёт это и сама Мария: «А что из тебя получилось бы, если бы ты не был убит? Бог знает! Может и лучше …– остался чистым». Спастись любовью этой необыкновенной женщины смогли только …дети, неиспорченные злом и завистью, нуждающиеся в любви, заботе и ласке…

Все люди – это дети, от того как их растили, любили, оберегали, зависит то, какими они  стали. Образ Матери и образ Родины у автора сливаются в одно нераздельное целое: «Марии показалось, что она родила их всех, беззащитных, рассеянных войной …малых людей, от которых она их мать, должна отвести смерть…» И только руки Матери способны распутать все нити судеб людских…