Про еду и человека

Насколько себя помню в этой, уже Орловской, жизни, ни один приём еды не прошёл без присутствия рядом одного или нескольких четырехлапых.
Проживание в Орле началось более четверти века назад в двушке на третьем этаже обычной городской панельки. Через месяц мы с Леночкой завели щенка, ещё через месяц подобрали уличного котёнка. По прошествии года малогабаритную кухню во время еды вместе с нами занимали уже два собакеля и трое мурлыкающих. Тесновато, но таки помещались все.
Наша с Еленой еда являлась и их питанием, помимо собственного собачачье-котячьего рациона, съедаемого четырехлапыми индивидуально. Испрашивание вкусняхи происходило столь артистично, что таки верилось — звери последний раз ели... никогда. Выразительность просьбы собачьей мордахи и трогающий душу котячий мяв автоматически вели руку с кусочком вкусноты к носу просителя.
За прошедшие годы ничего не изменилось.
Ранее утро сегодняшнего дня.
Дом ночью выдохнул накопленный за прошлый день кирпичный жар.
Тем не менее котики презрели маревный уют и распластались под молодыми ёлочками, где земля дышит сыростью и грибным духом.
Ввиду предстоящего дневного зноя и уже изрядного утреннего тепла Буся осталась во дворе, заранее заняв местечко с учётом предстоящего «очень жарко будет».
Старичок Муфаса сладко посапывал во сне, овеваемый струями воздуха разгоняемые вентилятором. Не стали будить пенсионера персонального значения.
К нашему с Еленой завтраку явилась только Пиппа. Состоялся завтрак на троих. Собачья девчонка угостилась частью булочки Елены и долопала мои мюсли.
Признаюсь: для меня еда в одну собственную рожицу вне компании четырехлапого не вкусна. Для аппетита прям таки необходимо выдать кусочек и погладить шерстяную мордасю.
Недавно мне подарили старинную фотографию, сделанную сто лет назад, на фоне хуторского дома Талвиков.
На пожелтевшие чёрно-белом снимке прадед Фридрих, его супруга Эмили, трое сыновей-подростков. Перед ними две собаки, а дед Рудольф, ещё мальчик, держит на руках кота.
Ловлю себя на мысли, что ладонь прадеда на холке пса лежит точь-в-точь так же, как моя сейчас ложится на голову Пиппы.
Могу предположить, что и еда у них происходила вместе; зверь, в их разумении, свой и равный, пусть и другой — инакий.
Они не "содержали животных", а просто делили кусок хлеба на всех, потому что иначе семья перестает быть семьей.
Всё просто: поделись едой, будь человеком...
@Олег Талвикъ