Из истории sacrum bellum sub cruces vexillo

+NNDNN+

Моим орденским братьям

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Много воды должно было утечь вниз по течению реки Белуса, неся в Средиземное море немало мертвых тел (преимущественно – христианских), прежде чем войско крестоносцев, которых мусульмане называли «латинянами» или «франками», твердо намеренных победоносно завершить «sacrum bellum sub cruces vexillo», сиречь священную войну под знаменем Креста, против неверных, смогло овладеть мусульманской (или, как тогда выражались христиане, магометанской) гаванью Акрой (ныне - Акко в Израиле), расположенной на средиземноморском побережье Палестины.
Военная удача, как известно, крайне переменчивая, склонялась то на сторону державшего обложившую Акру осадную армию крестоносцев в блокаде султана Египта и Сирии Салах ад-Дина (чье имя, кстати, означает по-арабски «Благочестие Веры»), то на сторону «воинов Христовых». Ни одному из противников не удавалось добиться долговременных преимуществ. Да и как их было добиться? Ведь стратегические способности противоборствующих сторон не позволяли ни одной из них достичь решающего перевеса над другой.
Манера «Божьих ратников» с Христианского Запада вести войну представляется, с современной точки зрения, непланомерной, хаотичной, лишенной четких стратегических или тактических концепций. Единственной четко осознаваемой целью крестоносцев был захват Акры. Все остальные цели и намерения «ратников Христовых» были крайне туманными, расплывчатыми, приблизительными и неопределенными. Положение «латинян» дополнительно осложнялось отсутствием дисциплины в западнохристианском лагере, взаимной подозрительностью и завистью, причем не только на уровне высшего военного руководства. Представители каждой христианской нации в составе многонациональной крестоносной рати были уверены в своем превосходстве над другими. Французы – над англичанами, англичане – над немцами, немцы , в свою очередь – над французами, и все христиане вместе взятые – над «магометанами». Голоса «божьи ратников» с Христианского Запада как бы сливались в некий зловещий хор взаимных обвинений, продиктованных давними, закоренелыми предрассудками и предубеждениями. Если верить средневековому хронисту Иакову, или Жаку, де Витри, англичане считались пьяницами и развратниками, сирийские «латиняне» (потомки первых крестоносцев с Христианского Запада, осевших в «Заморье») - пресыщенными, женственными неженками, немцы -  жестокими извергами, безудержно сквернословящими на своих бесконечных попойках,  норманны – хвастливыми пустословами, аквитанцы – предателями и продажными материалистами, бургундцы – тупоумными и ограниченными…Хронист Иаков (бывший вдобавок еще и архиепископом Акры под «латинской» властью) наверняка знал, о чем писал…
Впрочем, всех «ратников Христовых» объединяла твердая уверенность в том, что сражаются за дело, справедливость которого постоянно подчеркивала римско-католическая Матерь Церковь. Не в меньшей мере их объединяло и намерение завладеть богатой добычей, ухватить кусок пожирней, причем, как можно скорее. А после того, как они вдоволь назахватывали, награбили и наворовали, начинались свары и борьба за передел добычи. И, наконец, «Христовых воинов» объединяла неутолимая страсть к обжорству, пьянству и распутству. По крайней мере, до тех пор, пока они, наевшись до отвала и напившись до икоты, не вцеплялись друг другу в глотки и не начинали сокрушать друг другу черепа в схватках за всегда доступных лагерных блудниц или не уличали друг друга в жульничестве при игре в зернь (то есть – в кости)…
Немецкий историк Ганс Прутц, основательно занимавшийся эпохой Крестовых походов, причем, в основном, историей культуры данного периода, утверждал, что все, творившееся тогда на сирийско-палестинском побережье Средиземного моря, все проявляемые «латинянами», имевшими нередко темное прошлое, дурные качества, объяснялось и оправдывалось представлениями о воображаемой привилегии, которой обладали крестоносцы в глазах своих единоверцев-современников. Считая себя уполномоченными Христианского мира, избранными орудиями Божьими в борьбе с «неверными», «Христовы воины» обычно полагали, что свободны от правил поведения, принятых в человеческом сообществе. Похоже, крестоносцы пребывали в твердой уверенности, что им все дозволено и что они вообще не способны грешить в силу своего статуса «воителей за Веру».
Достигнутый «латинянами» уровень испорченности по сей день ставит многих в тупик. В глазах арабов и других мусульман Средиземноморья «Христовы воины», на которых правоверные не уставали жаловаться всемогущему Аллаху, представали какими-то отбросами рода человеческого, причем не только вследствие исповедания ими «ложной веры». Беспощадно истреблять гяуров-«троебожников» означало для «сарацин» очищать Сирию и Палестину от грязи. Что было отнюдь не простым и не легким делом, как показывал весь ход событий с момента вступления участников Первого Крестового похода в Святой Град Аль-Кудс-Иерусалим-Ерушалаим в 1099 году. Ибо христиане-«многобожники» представлялись мусульманским исповедникам веры в Единого Бога безумцами, крайне опасными в своем религиозном фанатизме. В одном из писем, полученных аббасидским халифом Багдада – духовным главой всех мусульман-суннитов  (не признаваемым «идеологическими» противниками  суннитов – шиитами) - из полевого стана Саладина, грозный султан обращал внимание «предводителя правоверных» на то, что в лице «латинян» Ислам имеет дело с народом, любящим смерть. Что эти «неверные» стремятся подражать тому, кому поклоняются, желают погибнуть за его гроб и быть сожженными за свою гнусную церковь. Что они идут бой так же неудержимо, как вечерние мотыльки летят на огонь. И далее в том же духе…
Тем не менее, продолжительная осада «сарацинской» Акры крестоносцами способствовала поневоле и взаимному сближению противников. По крайней мере, в промежутках между схватками. Абу ль-Махасин Баха ад-Дин Юсуф ибн Рафи (лн же - Баха ад-Дин ибн Шаддад), арабский (или же курдский) хронист этого Крестового похода, его очевидец с «агарянской» стороны, верный сторонник и приближенный Саладина, описывает характерный эпизод периода боев за Акру. Поскольку обе стороны непрерывно нападали друг на друга, христиане и мусульмане, в конце концов, начали сближаться между собой, знакомиться и беседовать друг с другом. Тот, кто уставал, слагал с себя оружие и смешивался с другими. Недавние противники пели, плясали и предавались общей радости. Короче говоря, представители враждующих сторон становились друзьями и оставались ими до тех пор, пока не наступил момент возобновления военных действий. После того, как обе стороны как-то вечером вдоволь навоевались и решили дать себе отдых после напряженного дня, один христианин обратился к воинам мусульманского гарнизона с вопросом, долго ли еще сражаться взрослым противникам, и не пора ли дать подраться малолетним. Он предложил устроить потешное сражение между детьми противоборствующих сторон (ибо и в Акре, и в лагере крестоносцев имелись не только мужчины, но и женщины с детьми). Предложение было принято. Из осажденного города высыпала целая ватага мусульманских детей, из лагеря осаждавших – не меньшая ватага детей христианских. Они вступили между собою в схватку на потеху взрослым. Дети дрались с отменным мужеством. В ходе потешного сражения один мусульманский мальчик схватил своего христианского противника, изо всех сил поднял его над собой и бросил на землю. Странным образом, обе стороны – причем не только дети, но и взрослые - сочли побежденного ребенка пленным. Родители христианского мальчика (по всей видимости, люди достаточно состоятельные), не поскупившись, выкупили свое чадо за два золотых. Напрасно мусульманский мальчик-победитель, видимо, обескураженный подобной щедростью, отказывался принять этот выкуп. Взрослые объяснили ему, что побежденный мальчуган – его пленник, и тогда мальчуган взял, наконец, предложенные деньги. Трогательная история, не правда ли? К сожалению, подобные идиллии оставались лишь краткими эпизодами на общем фоне кровавой и долгой Акрской страды, нисколько не менявшими общей печальной картины…
Здесь, однако, конец и Господу Богу нашему слава!