И дыхание остановилось...

Вычеркнули. И дыхание остановилось.
Ты жил и живешь. Но теперь всё по-иному.
У тебя ничего не изменилось. Не оторвали руку или ногу, не выкололи глаз, а просто вычеркнули. Без разговоров, без объяснений. Как будто тебя просто не было никогда.
И ты идёшь. Живёшь. Ешь. Спишь. Работа. Пёс.
Ты открываешь книгу, но запах типографской краски уже выветрился и знакомый корешок ты знаешь наизусть.
Тебя вычеркнули, тебя просто стёрли.
Твои фотографии удалены из всех соц сетей. Твои письма сожгли. Память не хранит твой образ. Звук твоего голоса убавлен на ноль. Ты растворился в предрассветной дымке.
И что дальше? Ты возьмёшь трубку и позвонишь. И тебе ответят. А может – не ответят. А если и ответит, то бесцветный голос. Он даже изобразит радость. А может и не изобразит. Потому что тебя уже нет. Хотя ты есть. И надо жить.
И что нечем доказать обратное. Нет протокола, нет акта о порче. Ты не можешь пойти к нотариусу и заверить своё существование. Ты просто улетел на другую планету, и, может быть, когда-то вернешься.
Ты идёшь по маршруту: работа-дом-магазин. Автоматически берёшь хлеб, автоматически гладишь пса и идешь с ним гулять, автоматически отвечаешь на «как дела» — «нормально». Пёс, кстати, единственный, кто не врёт. Он машет хвостом, потому что ты пришел и ты – его мир. Он трётся о ноги потому, что ты – это ты. И всё.
А дальше?
А дальше — выбор. Самый трудный и самый простой.
Ты можешь лечь на диван, врубить «Выхода нет» на полную катушку и улететь в сплин. Ты позволишь псу лечь у твоих ног и преданными глазами смотреть в твои глаза. Хотя ты выбираешь смотреть в потолок или просто закрыть. Ты можешь жить как тень, как исправление в черновике, которое никто не заметил.
А можешь сделать то, чего от тебя не ждут. Можешь начать заново заполнять себя сам. Без чужих подписей и одобрений.
Купить краски, если никогда не рисовал. Уйти в горы в одиночку. И не в одиночку, а с верным псом. Начать писать дневник для того единственного человека, который никогда не вычеркнет тебя, — для себя через десять лет.
Ты жив. Ты ешь, спишь, работаешь, гладишь пса. И пока ты это делаешь — ты есть. Даже если кто-то захлопнул перед тобой дверь, окно осталось открытым.
И однажды, возможно, ты перестанешь ждать звонка. Ты перестанешь проверять, есть ли новые сообщения. Ты перестанешь скролить страницу в VK.
Ты просто будешь жить, потому что жизнь — это не список имён в чьей-то записной книжке.
Это розово-голубые облака на закатном небе. Это запах меда свежескошенного луга. Это мокрый нос, что тычется в твоё ухо.
Ты был вычеркнут. Но лист не кончился. На обороте ещё много места. И теперь ты сам решишь, что там написать.
И это будет начало.
Пока ты не умер.
Пока ты не умер — ты можешь всё. Даже то, чего не можешь. Даже когда кажется, что ничего уже нельзя.
Пока ты не умер — эта строчка, которую кто-то старательно замазал корректором, всё ещё видна на просвет. Её можно прочитать. Её можно обвести заново. Другой рукой. Другими чернилами.
И вот что важно: тебя вычеркнули, но не убили.
Ты может начать говорить то, что молчал. Делать то, что откладывал. Любить тех,  чьи двери открыты для тебя.
Ты позвонишь. Тебе ответят или не ответят.
Но ты уже не ждёшь от этого звонка спасения. Ты звонишь не для того, чтобы тебя вернули. Ты звонишь, чтобы убедиться: ты всё ещё способен набрать номер. Ты всё ещё способен слышать гудки. Ты всё ещё способен дышать, когда на том конце молчат.
А если ответят бесцветным голосом — ты скажешь:
— Спасибо. Я просто хотел услышать, что там, по ту сторону. Теперь знаю. Пока.
И положишь трубку.
И будешь жить дальше. Уже без иллюзий, что кто-то должен тебя помнить. Но с одной новой, железной правдой: пока ты не умер — ты имеешь право переписать себя. Даже если предыдущая глава закончилась многоточием. Даже если кто-то поставил точку.
Ты жив.
А значит — продолжение следует…