Гл 29 Психоанализ на природе

У каждого полицейского есть места, где к нему особое отношение, где владельцы  или те, кто там работает, чувствуют, что чем-то ему обязаны, и стараются угодить.
Ресторан «У Самвела», названный так по имени своего хозяина, встретил нас запахом жареного мяса, который казался почти божественным.
Мы обосновались в беседке. В такую чудесную солнечную погоду сидеть в помещении было просто преступлением против самого себя.
 - Что вы будете? – спросил Олег Анатольевич, имея в виду нас обоих, но, конечно, в первую очередь, Риту.
 - Мясо и красное вино. Ваша ведьмочка ужасна проголодалась.
Почти сразу же возле нашего стола появился официант, жизнерадостный молодой армянин.
 - Вах! Какие люди! Олег Анатольевич. Наконец-то вы к нам выбрались. Что будете кушать?
 - Шашлыки, лаваш, вон тот салат, вино
 - Все сделаем в лучшем виде.
Официант умчался на кухню, а уже через пару минут наш стол начал наполняться - нарезка из свежих овощей, зелень, тонкий лаваш и графин густого, терпкого домашнего вина.
Рита сдержанно кокетничала. То бросит на Олега короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц, то невзначай коснется его руки, когда он наливал ей вино. Следователь, забыв о своей природной неловкости, расцветал на глазах. Он начал рассказывать байки из своей практики, стараясь выглядеть в её глазах не просто «кабинетным крысой», а брутальным полицейским.
Я решил не мешать им. Когда человек хочет выговориться, нужно предоставить ему такую возможность.
Когда принесли горячий, истекающий соком шашлык, я предложил выпить за боевое содружество.
Хлебнув вина, Рита поставила бокал и с поистине первобытным рвением впилась зубами в кусок мяса. Казалось, с нами за столом сидела первобытная охотница, переодетая и загримированная под современную девушку. Но вот, ретушь спала, и первобытная охотница предстала перед нами во всей своей первозданной красе, лишенная какой-либо приторной манерности. Когда она, закончив, изящным жестом промокнула губы салфеткой, на её лице появилось выражение спокойного удовлетворения, какое бывает у зверя после удачной охоты. Как же она близка к природе – невольно подумал я.
Олег с умилением смотрел на нее.
 - А хорошо здесь – чуть откинувшись назад, сказала она.
И, действительно. Очень часто мы совершенно не замечаем простых вещей. Свежий воздух. Простая пища. Это можно сказать и про шашлык, и про красное вино. Майское солнце, которое деликатно ласкает кожу. Возможность взять паузу, отключившись от дел. Позже хорошо отдохнувший мозг все наверстает. Только нужно обеспечить ему полноценный отдых. Без гаджетов, без социальных сетей, без постоянного просмотра новостей. Без постоянной тревоги – а вдруг я чего-то не сделал? А вдруг я что-то сделал не так?
Ресторан располагался в очень живописном месте. С одной стороны – Волга. С другой – небольшое озерцо. В нем тоже можно было бы искупаться, если бы я взял с собой плавки, но сегодня выезд на природу не планировался, все получилось спонтанно.
Невольно я слушал их разговор. Ведьма завуалированно кокетничала. Следователь порывался что-то ей рассказать.
 - Не знаю, наверное, я не должен тебе такое говорить – запинаясь от волнения, сказал он.
 - В таком случае ты тем более должен мне все рассказать.
Чтобы не подслушивать, я встал из-за стола и не спеша пошел вдоль берега.
Шум отдыхавшей поодаль компании, льющуюся из динамиков восточную музыку - все это постепенно перекрывали гулкие, мерные всплески Волги.
Низкий и пологий, как стол, левый берег уходил вдаль, где небо сливалось с горизонтом.
Там раскинулись заливные луга, яркие, напитанные весенней влагой. Кое-где виднелись острова, поросшие ивняком, и поблескивали протоки, в которых, должно быть, кипела жизнь.
Степь за лугами казалась бесконечной, спокойной, равнодушной к человеческой суете. В этой ширине, в этом размахе чувствовалась какая-то древняя, незыблемая сила - та самая, что помогает выживать лесам и рекам, сохраняя сам дух этой земли. Мы крутимся в своих маленьких мирах, а Волга просто течет, неся в себе тысячи таких историй, растворяя их в своих глубинах.
Вдалеке, толкая баржу вниз по течению, прошел буксир, оставляя за собой длинный, расходящийся веером след. Пахло водорослями и нагретым песком.
Завтра мы опять вернемся к расследованию, напоминающему квест из сказки. Пойди туда, не знаю, куда, и принеси то, не знаю что. Сегодня запрещаю себе даже думать о работе – сказал я сам себе.
Широкое зеркало воды уходило вдаль. Посмотрев вслед уходящему буксиру, вдалеке у самого берега я увидел какое-то строение. Что ж, посмотрю, что там.
До того места оказалось довольно далеко. Но торопиться мне некуда. Это была старая пристань. Сваи, обросшие склизким зеленым мхом, уходили в воду, а настил местами прогнил, обнажая ржавые гвозди.
Сходство с той пристанью из моего сна заставило меня вздрогнуть. В памяти всплыл образ Ляли – светлые золотистые волосы, босые ноги, аккуратно ступающие по скрипучим доскам. Я стоял неподвижно, всматриваясь в зеркальную рябь, в которой вертелись мальки.
А что, если чья-то рука, незримо управляющая мною извне, специально вывела меня к этому месту? Я физически ощутил, как тонко здесь натянута грань между реальностью и тем моим сном.
Казалось, что Ляля может появиться здесь в любую секунду. Просто выйти из тумана, протянуть руку и повести меня за собой, туда, где кончается этот мир и начинается новый.
И она появилась. Мимо причала плыла по течению маленькая лодочка, а Ляля лицом вверх лежала на дне, закрыв глаза и сложив на груди руки. Страшная догадка ударила меня под дых.
Догнать лодку не составило труда. Я дотолкал ее к берегу и сам опустился рядом. Ляля лежала на дне лодки, словно большая кукла в подарочной упаковке. Она не дышала. При этом ее лицо было разве что чуточку бледнее обычного. Может, она просто спит? Я приложил руку к ее груди чуть пониже соска, и обмер. Ее сердце не билось. Что делать? - пронеслось в голове. Неужели это все, и ей уже ничто не поможет? Ни бог, ни дьявол, никакие колдовские силы… Ничто. Я смотрел на нее, и не мог насмотреться. Тем более, зная, что вижу ее в последний раз.
Белое платье из очень легкой полупрозрачной ткани мягко облегало все прелестные изгибы ее тела. И без того короткое, платье задралось, почти полностью обнажая ее ноги, которые казались выточенными из мрамора.
Ее лицо, обрамленное золотистыми прядями волос, сохранило свою кукольную прелесть, но теперь приобрело торжественную, почти святую завершенность. Только губы чуть приоткрыты, словно она в самый последний момент собиралась что-то сказать. От ее холодной красоты невозможно было отвести глаз. Она что же, зашла в салон красоты, сделала прическу, непосредственно перед тем, как? Перед тем, как что?
Кожа на щеке была прохладной. Точно так же, как ее бедро. Но в этой прохладе не было посмертного оцепенения. Казалось, что Ляля просто спит. Только тело ее было твердым, словно пластмассовым. Я взял и отпустил ее руку, которая тут же безжизненно упала вниз.
Ляле на бедро опустилась маленькая пестрая бабочка, и поползла по направлению к коленке. Я махнул рукой, чтобы прогнать, но ни в коем случае не задеть, бабочка исчезла, но точно такая же появилась у нее на лбу. Я снова махнул рукой, и – показалось, что у Ляли чуть заметно дрогнули губы.
Я снова приложил руку к ее груди. И вдруг почувствовал один слабый толчок. Что это? Мне показалось? Не убирая правую руку, левой рукой я провел по ее щеке. Сначала ничего не было, потом последовал еще один толчок.
И тут Ляля открыла глаза, улыбнулась, и ее сердце забилось, словно с той стороны ритмично застучал маленький молоточек. Наши губы слились в поцелуе.
Она целовала меня так, будто мы действительно просто встретились после долгой разлуки в том самом месте, где расстались. Правда, в прошлый раз пристань располагалась неподалеку от парка «Слоник» или как он там называется. Но она ведь сама говорила, что
Я прижал её к себе, чувствуя, как под тонкой тканью платья оживает её тело, снова становясь теплым и податливым.
 - Куда ты плывешь? Что это все значит? – спросил я.
Ляля тихо рассмеялась, отстранившись на пару сантиметров, и я увидел, как на её щеках заиграли знакомые веснушки, а в глазах вспыхнул тот самый озорной свет.
 - Ты издеваешься? Я уже подумал бог знает, что.
 - Я просто немного замедлила свое сердце – пояснила она.
Хотела сказать что-то еще, но в этот момент раздался пронзительно громкий гудок. Мимо нас проплывал огромный пароход. Ляля хотела сказать мне что-то еще, она кричала, но ее голос полностью тонул в пароходном гудке. Я смог разобрать только отдельные слова – Парк… Слоник… Лавочка…
А еще понял, что она очень нервничает. Пароход уплывал по реке. Мне вдруг стало понятно, что она очень торопится.
 - Что ты мне хотела сказать? – перекрикивая протяжный гудок, спросил я.
 - В парке, на той лавочке, возле слоника.
 - А когда? В какое время?
 - Как в прошлый раз.
Я хотел спросить – а как в прошлый раз, это во сколько?
Но ни ее, ни лодки уже не было. Как и большого парохода. Старая пристань чуть покачивалась на волнах, похожая на любую другую пристань из той же серии.

Вернувшись в беседку, я налил себе бокал вина, выпил, наколол на вилку большой кусок мяса, и, обмакнув в соус, стал есть.
Увлеченные беседой Рита с Олегом даже не обратили на меня внимания.
 - И больше ты ее не видел? – спросила она.
 - Нет. Несколько раз звонил. Похоже, она меня заблокировала.
 - Но ты же пробовал пробить этот телефон?
Олег вздохнул.
 - Пробивал. Такого телефона нигде нет в базе.
 - Наверное, и про такую адвокатессу никто не слышал – добавила Рита.
А потом она предложила тост.
 - Мальчики, давайте выпьем за вас. Чтобы у вас все было хорошо. И по службе, и в личном.
Она поставила бокал на стол, чуть задержав руку на его ножке, и перевела взгляд на Олега.
 - Олег, ты очень хороший парень. Но именно поэтому в личном тебе иногда не везет. Ты всегда действуешь по правилам. На службе это работает, хотя тоже не всегда, но на твоем уровне обычно работает. А вот в личной жизни ты ждешь от человека, что он, то есть, она, будет соответствовать твоим представлениям о «правильности». Но в реальности правила там могут быть любые. Их даже вообще может не быть. Ты ждешь от человека одно, а получаешь совершенно другое. Есть вещи, которые нужно просто чувствовать. Как котик чувствует запах кошечки, у которой сейчас течка….
Рита засмеялась, а я почувствовал, что она сильно пьяна. Тем временем она продолжала начатые нравоучения.
 - А ты когда влюбляешься, то слишком боишься допустить ошибку, а этого не нужно бояться. Пусть все идет так, как идет. И пусть тебя не заботит, как ты будешь выглядеть, и что о тебе подумают.
Она посмотрела на меня. В её глазах, подернутых хмельной дымкой, на мгновение проступила пугающая ясность.
 - А вот Костя у нас другой. Порой он даже не пытается играть по правилам. Да, Костя?
 - Вообще-то по-разному бывает – поправил я.
 - Вот в этом ты весь. Когда надо, ты играешь по правилам, и тогда ты весь такой правильный. А когда правила тебе мешают, ты их просто игнорируешь. Откладываешь в сторону и делаешь, как считаешь нужным. Внутри тебя сидит зверь, которого ты приучил. И у этого зверя тоже есть свои потребности. И есть качества, которые в обычной жизни не проявляются. Просто потому, что им не дают проявиться.
Указательным пальцем она едва заметно коснулась моего бокала, прочертив тонкую линию по стеклу сверху вниз.
 - Тебе кажется, что это ты выбираешь, когда быть «хорошим парнем», а когда нужно показать зубы. Но это не решение, это инстинкт. То, что сидит внутри тебя. Ты очень телесно ориентирован. Ты доверяешь своему телу больше, чем своей логике, просто не хочешь в этом признаться. Ценишь комфорт, уют, все эти мелкие радости жизни, но в те моменты, когда ситуация накаляется, комфорт становится последним, о чем ты вспоминаешь. Ты ведь и сам чувствуешь этот холодный расчет, который включается, как только ты решаешь, что правила больше не имеют значения? Ты не просто игнорируешь их - ты переписываешь их под себя.
С прищуром глядя на меня, Рита откинулась на спинку стула. Она смотрела на меня, и в ее взгляде уже не было недавней пьяной игривости.
 - Ты живешь не в своем мире. Здесь все опутано паутиной правил. Шаг влево, шаг право – равносильно преступлению. Многие твои данные остаются неиспользованными. Их просто негде применить. В мире, живущем по другим правилам, ты мог бы стать рыцарем или наемником. И делать карьеру. У тебя врожденное понимание того, как устроена власть, и как ею пользоваться в своих интересах и в интересах своего клана…
Внутри меня словно что-то кольнуло. Пьяная ведьма нагнетает драматизм, пытаясь произвести впечатление? Но в то же время, я понимал – в чем-то самом главном ведьма попала в точку. Отпив вина и взяв с тарелки очередной кусок мяса, я улыбнулся.
 - Ну, вот, Неро и Хелен оценили меня, и взяли в эту структуру.
 - Да, они оценили твои способности. Тем более, что вы с Неро двойники. Они увидели в тебе того самого спящего феодала, которому надоело притворяться обычным человеком, и решили, что лучше, если ты окажешься в их команде и будешь продавливать их интересы. Вопрос в том, как ты поведешь себя в ситуации, когда тебя никто не контролирует. Твой внутренний зверь признает только силу, верность и собственную правоту, и ему нужна своя территория. И что будет, если эту территорию тебе дать?
Я старался сохранить безразличное выражение лица, но мысли внутри меня крутились в лихорадочном темпе. Дать мне свою территорию – это как? Где-то поставить начальником и посмотреть, как я справлюсь? Она сейчас не просто болтает. Она прощупывает почву, а заодно давит на амбиции. Тестирует, насколько я управляем. А еще она читает мои мысли. Значит, следует думать правильно. Или о простых вещах – о еде, о сексе.
 - Костя, не думай, что я настраиваю тебя против Неро и Хелен. Они очень сильно мне помогли, и помогают, и что бы ни случилось, я никогда не пойду против них. Ты двойник Неро и тебя могут использовать в качестве дублера. Но их может рядом не оказаться, и тебе придется действовать самому. Ты должен быть готов к этому.
И что же она всем этим хочет сказать? К чему она это все ведет?
- Слушай, ты меня так расписала. Прямо, диктатор какой-то. Зачем ты мне сейчас все это рассказываешь?
 - Я так же, как и ты, недавно в этой системе, и я думаю, мы должны помогать друг другу. К тому же, мне просто интересно, как далеко ты сможешь зайти, если убрать ограничивающие тебя рамки.
Действительно, для чего она мне все это говорит? Пьяную ведьму вдруг потянула на откровенность? Или она играет в какую-то свою игру? Мне стало весело. Я чуть не рассмеялся.
 - Допустим, я способен зайти далеко. Создам свое королевство и поведу войну за независимость. Что тогда?
 - Тогда в моем лице у тебя будет союзник. А теперь давай, наверное, будем потихоньку собираться. И тебе, и мне завтра на работу.
 - Слушайте, вы говорите о таких вещах, что я вообще перестал что-либо понимать – вступил в разговор Олег.
 - Не бери в голову. – улыбнувшись, пояснила она - Мы просто немного перебрали с вином, и ударились в философию. А насчет того, что ты рассказал… Наш мир порой немного сложнее, чем кажется. Наш город, он как дом неподалеку от вокзала. Мимо проносятся поезда. Иногда кто-то из пассажиров выходит здесь. И некоторые из них не местные, они здесь проездом или приехали ненадолго в командировку. Сделали, что нужно, и уехали дальше.
Он хотел что-то сказать, но посмотрел на меня, и передумал. Как видно, в мое отсутствие они обсуждали что-то очень личное.