Гл 30 Тягостные воспоминания

Сережа заехал за мной утром. Честно говоря, я хотел чуть подольше поспать. Но, раз уж личный шофер здесь, не хотелось заставлять его ждать. Руководитель должен показывать подчиненным пример трудовой дисциплины.
 - Что с прослушкой и с биллингом? – спросил я.
Если сейчас скажет, что чего-то не сделал, устрою ему небольшой втык, чтобы в следующий раз шевелился. Ну и солью негатив, вызванный сегодняшним недосыпанием. Однако Сережа не дал повода для репрессий, бодро отрапортовав о проделанной работе.
 - Движение по счетам взял – он показал на лежавший на заднем сидении пакет с банковскими распечатками - Насчет прослушки и биллинга договорился.
Категорически нельзя ругать такого исполнительного сотрудника. Это было бы непедагогично и вообще неправильно.
Когда я вошел в кабинет, Рита смотрела на компе какой-то американский сериал про полицейских. Интересно, когда же она пришла на работу? Она что же, никогда не опаздывает? Я бросил на свой стол пакет с банковскими распечатками. Поставив сериал на паузу, она повернулась ко мне и, улыбнувшись, спросила.
 - Чем мы сегодня будем заниматься?
 - Думать, Ритуля, прежде всего, думать. Сначала прикинем кое-что, потом будем действовать. Так что в самое ближайшее время нас с тобой ждут великие дела.
 - Я готова – заверила она.
В ее глазах плясали веселые огоньки. Готова на что? – подумал я, глядя на ее голые коленки, но не стал развивать эту мысль, а вместо этого попросил.
- Только сначала сделай нам кофе.
 - Слушаюсь – шутливо ответила она и, поднявшись, направилась к кофемашине. Подол довольно короткого платья при каждом шаге приподнимался вверх. Она двигалась с завораживающей грацией, по-кошачьи плавно, и пока она шла, я откровенно пялился на ее ноги. Стройные, и в то же время гладкие, без болезненной худобы, возведенной в культ современными модельерами. Точеные икры, изящные щиколотки, но при этом никакой жеманной хрупкости, только естественная женственность.
Когда, подойдя сзади, я положил руки ей на талию, почувствовав под ладонями тепло её тела, Рита чуть замерла. Я развернул ее к себе и в ту же секунду наши губы сошлись в поцелуе — жадном, нетерпеливом, лишенном всякой стыдливости. Все рабочие планы на сегодня оказались под угрозой срыва.
 - Подожди, дай я сделаю кофе – прошептала она.
С чашками в руках мы перебрались на диван, и сели, утопая в его мягкой обивке. Она прижималась ко мне. Каждый её жест был пропитан дразнящим, почти осязаемым соблазном. Я ощущал исходящее от её тела тепло. Вроде бы, нордическая девушка, сибирячка, а горячая, словно испанка или итальянка. Этот контраст между её обычной внешней невозмутимостью, и тем огнем, что полыхал в ней сейчас.
Чашечки с кофе стояли на журнальном столике. Сейчас нам было явно не до этого. Вдруг Рита отстранилась.
 - Подожди. Кто-то идет.
Дверь кабинета следовало бы закрыть. Но я подумал об этом только сейчас. Рита поднялась на ноги. В ту же секунду дверь распахнулась, в кабинет забежал Вася, и радостно залаял, приветствуя меня, представителя класса начальников и ее, стажерку, исполняющую обязанности секретарши.
 - Ох, ты мой хороший.
Она потрепала его по холке. Следом за шарпеем в кабинет вошел Сережа.
 - Константин Викторович, вы просили зайти.
Вот только тебя мне сейчас не хватало – неприязненно подумал я, а вслух доброжелательным тоном сказал.
 - Да, проходи.
Тем временем, Рита достала из холодильника кусок копченой грудинки, кусок буженины, палку сырокопченой колбасы, и делала бутерброды. Вася крутился у нее под ногами и некоторые куски доставались ему.
 - Проходи, Сережа – повторил я, поднялся, подошел к столу, взял список людей Конона и протянул ему – Этими телефонами тоже нужно заняться. Прослушка, биллинг. По людям из этого списка желательно собрать инфу. Чем больше, тем лучше. На, возьми, съешь бутербродик. И сходи, выгуляй Васю. Псу нужен свежий воздух.
 - Все понял, сделаем – Сережа кивнул – Вася, пошли.
Вася, получив свою порцию мяса, радостно фыркнул, вильнул хвостом, и потопал к выходу вслед за Сережей.
Вытерев руки салфеткой, Рита вернулась на диван. Некоторое время спустя мы вернулись к работе.
Во всей этой истории с Прыщом и его ОПГ неудавшихся бизнесменов некоторые моменты меня смущали. Я примерно прикинул стоимость всех бизнес-активов. Совершенно не его масштаб. Не Прыща. Все равно, что игрока второй лиги взяли на контракт в лондонский «Арсенал» или в миланский «Интер». Неоткуда Прыщу взять столько денег. Значит, имели место финансовые вливания со стороны. Или Доцент или кто-то еще. Почти наверняка кто-то еще. Вот только Доцент был тогда далеко. В это время Прыщ и его сообщество подверглась жесточайшему разгрому, но при этом кто-то активно переоформлял активы на других фиктивных совладельцев, пусть и назначенных Кононом. Тогда и женский прайд – от него, от неизвестного нам инвестора. Прыщ представляет интересы Доцента. Формально среди совладельцев представители команды Прыща и женщины неизвестного инвестора. Дальше произошел конфликт. Люди Инвестора, назовем его пока так, выдавили из бизнеса людей Прыща. Некоторых для верности отправили в мир иной. Казалось бы, их доли в бизнесе следовало бы поделить в своем тесном женском кругу. Как говориться, отнять и поделить. Но нет. Вместо этого Инвестор обращается к Конону. А тот назначает своих людей на освободившиеся «вакантные должности» фиктивных собственников. Но может, это был не один инвестор, а группа женщин, совместно ведущих дела?
Нет. Не стыкуется. Обычные среднестатистические девушки неожиданно разбогатели и занялись бизнесом. Даже при активном участии всех своих родственников они не смогли бы накопить денег даже на один отдельно взятый объект. Кто-то им эти деньги дал. Значит, все-таки, некий неизвестный инвестор где-то существует в природе, и бродит где-то рядом. Хорошо было бы на него посмотреть. Значит, надо трясти тех девушек.
Конечно, поначалу они будут играть в игру «Партизанка на допросе», но у нас тоже есть свои, достаточно нестандартные методы.
Еще одна точка соприкосновения – Кононов. С ним нужно действовать очень аккуратно, предельно корректно, с соблюдением всех процессуальных норм.
Еще один любопытный момент – тела Буцона и Десантуры. Убийцы могли бы спрятать их более тщательно. Прикопать землей. Где-нибудь утопить в водоеме. Да хотя бы закатать в асфальт или растворить в кислоте. Как говорится, нету тела – нету дела. Серьезные бандиты имеют для этого все возможности. Да хотя бы вывезти куда-то подальше. Но что мы видим? Трупы выбросили неподалеку от трассы, где их и обнаружил водитель проезжавшей мимо фуры, углубившийся в лес по нужде.
 - Теперь поговорим о работе. Так что ты вчера увидела, Рита?
Недавняя игривая веселость моментально сползла с ее лица. Молодая ведьма побледнела, словно увидела что-то страшное. Как-будто в этой комнате что-то ее до смерти напугало.
 - Там было темно – начала она.
Я не торопил, понимая, что ей тяжело. Но есть вещи, которые нужно сделать. Это как визит к стоматологу. Можно оттягивать, но идти все равно придется. Или к другому врачу. Подозреваешь, что у тебя что-то не в порядке, и ищешь причины не идти. Сходить нужно, но не прямо сейчас. Ведь можно же это отложит на потом. Как и визит к следователю, адвокату, нотариусу. Смотря, где и в чем у тебя проблемы. К человеку, который вызывает у тебя страх или отвращение.

Андрей Бутенко, 1971 г.р. Кличка Буцон. Кандидат в мастера спорта по боксу в полутяжелом весе. Демобилизовавшись в мае 1991-го, искал себя. Поиски надолго не затянулись. Криминальные структуры уже активно подыскивали себе персонал, в том числе по спортзалам и качалкам. Буцон стал ходить под Прыщом. Проходил подозреваемым по делам о вымогательстве и об убийстве (такого же бандита из другой бригады, найденного с проломленным черепом). Примерно полтора года отсиживался где-то в деревне. Когда дела против него были закрыты, вернулся к активной деятельности. В 1998-м официально трудоустроился в ЧОП, возглавляемый Прыщом. Неофициально профиль деятельности оставался примерно тем же, только действовал он более аккуратно, учитывая изменившиеся реалии.

Игорь Севастьянов 1969 г.р. Кличка Десантура. Служил в воздушно-десантных войсках, остался на сверхсрочную прапорщиком. Участвовал в Первой Чеченской войне. В 1996-м уволился из армии и вернулся в Энск. Дальше была трогательная встреча с друзьями детства, которые и порекомендовали его Прыщу. Дальше работа сначала в бригаде, а потом в ЧОПе.

Бандитский классицизм девяностых.

Рита сидела, словно школьница, которая не выучила урок и боится отвечать, чтобы не получить двойку. Что вот с ней делать? Попросить рассказать все под запись? Задавать наводящие вопросы, выпытывая подробности? Но я же тоже не какой-нибудь инквизитор. Или пусть она напишет все в произвольной форме и покажет мне? На бумаге или на компьютере, как ей будет удобнее.
Я положил руку ей на плечо.
 - Там было темно. Ночь. Еще был какой-то дом за забором. Усадьба. Он охранял этот дом и то, что в нем было.
Она сжалась, словно ожидала, что сейчас я стану ее бить. Но я сидел тихо, как мышка. Только говори, Рита. Расскажи все, что ты видела, слышала, чувствовала.
Холодный липкий страх. Что-то должно произойти. Где-то вдалеке проехала машина. Страх почему-то усилился. Где-то вдалеке треснула ветка. Или ему показалось? Нет, все будет ровно – уговаривал он сам себя, но страх не отступал. Даже сам воздух словно сгустился, сделался как кисель. Может, разбудить Десантуру?
Да, нет, это как-то не по-пацански, тот потом будет ржать. Рано его еще будить. Ничего такого нет. Это просто нервы. Лучше немного принять вовнутрь, «для снятия стресса». Только немного, чтоб не срубило. Нельзя. Но ведь никто не увидит. Потом зажует колбасой, и все. Десантура сам бухает, как не в себя. Ладно, пошла, родимая. Как первая жена под лед.
Стало немного полегче. Достав сигаретку, Буцон закурил. Да и кто сюда может приехать, в такую глухомань. Разве что Сам наведается сюда проверить, как они несут службу. Блин. Если ему что-то не понравится…. Значит, нужно не спать. Походить. Сделать разминку. Поотжиматься. Эх, сидеть бы сейчас дома, попивая водочку под хорошую закуску. Смотреть на компе порнушку. Или какой-нибудь сериал. Сейчас американцы наловчились их делать.
Выцепить в ресторане или в кафешке телочку да попарить леща.
Совсем рядом что-то скрипнуло. Буцон вздрогнул и чуть крепче сжал карабин. Что это было? Страх щипцами сдавил его изнутри. Все по-прежнему. Ночь. Желтый круг фонаря над дверью. Нет. Реально что-то не так. Самое хреновое, когда ты не видишь нависшую над тобой угрозу, но реально она есть. Такое чувство, будто за ним кто-то смотрит. Все, Десантуру надо будить. Вдвоем оно не так страшно. Можно еще накатить. Лишь бы не этот холодный противный страх. Вокруг совсем тихо. И все-таки, кто-то есть. Так. Без паники. Пацан ты или нет? В 93-м и 95-м хуже было. Что там сзади? Если там кто-то есть, он не должен знать, что я его выкупил. Палец лег на курок. Главное все сделать быстро. Быстро развернуться, оценить обстановку, и…
Но развернуться он не успел. Мощный толчок в спину свалил его с ног, и одновременно стальным ошейником свело горло так, что не дернуться. Хотел крикнуть, но изо рта вылетел только сдавленный не то шепот, не то стон. Нависая сверху, что-то со страшной силой вдавливало его в землю. Буцон дернулся, пытаясь встать или сбросить его с себя. Он сам не смог бы объяснить, что он сейчас хотел сделать, и тут же что-то хлестнуло по горлу.
Фонтаном хлынула кровь. Буцон все понял, но ничего уже не мог сделать и только смотрел, как черная кровь выливается из него, пропитывая землю. Хотелось кричать, что он не будет, что с ним можно договориться, что он готов на все, но изо рта вылетал только совсем слабый свист. Когда-то хорошо тренированное тело больше не слушалось. Стало нестерпимо холодно. А потом Буцон увидел себя словно со стороны, сверху и чуть сбоку.
Его тело неподвижно лежало в луже крови. Черная тень давила его к земле, хотя в этом уже не было необходимости. Нет, это не тень. Это человек. Из темноты, из-за угла дома вышел второй. Буцон не мог разглядеть их лиц, потому что у него мутнело в глазах. Первый поднялся с него, обтер рукавом лицо, указал рукой на сарай, где спал Десантура, и что-то сказал, но Буцон уже не расслышал. Мир вокруг него словно в болотную топь, погружался в безмолвный черный туман, еще черней, чем эта ночь.

Это Буцон. А что же Игорь Севастьянов, он же Десантура?
Распластавшись на диване лицом вниз, Рита дышала тяжело, словно ей только что сдавливали горло. Она села. Предвосхищая мои последующие вопросы, попросила.
 - Подожди. Дай мне прийти в себя.
Ну, конечно. О чем речь? Я же не рабовладелец. А даже, если бы был рабовладельцем. Я бы крайне аккуратно относился к рабыне, обладающей такими выдающимися способностями.
Я терпеливо ждал, прикидывая, что из этого можно вытянуть. Честно говоря, пока что немного. Усадьба среди леса, окруженная высоким забором. Двухэтажный дом. Сарай. Пацаны что-то охраняли. Вот это уже интересно. Как видно, там было что-то очень ценное, что-то очень ценное, иначе поставили бы кого-то. Например, из охранного агентства «Щит». Нападавших было двое. Не факт. Кто-то мог остаться за кадром. Как они выглядели, пока не знаем. Что же такое Буцон с Десантурой могли там охранять? Мешки с деньгами? Какие-то ценные бумаги? Настолько ценный, что их нельзя положить их в охраняемую банковскую ячейку. Домов рядом, вроде бы, не наблюдается. Где-то в стороне проходит трасса. Что за трасса, оживленная или нет – неизвестно.

Отовсюду тянуло сыростью. Запах ржавого железа миксовался с запахом пота и человеческой мочи. Наверху время от времени громыхало, словно какой-то гигант вколачивал в землю гигантские сваи. Арта работал прямо по ним. Какого хрена? Они что там, совсем нюх потеряли? – со злостью подумал Игорь. По своим же фигачат, неужели непонятно? Вот только адресовать эти претензии было некому. Он четко помнил приказ. Сидеть в бункере, никуда не отходить.
Прямо над ним громыхнуло так, что с потолка посыпалась труха. После этого все стихло. Но именно в этот момент он почувствовал, как его заполняет страх. А что там вверху? Там вообще есть кто-нибудь или нет? Что, если пацанам приказали, и они ушли? А его просто забыли. Ротный, с которым они всегда грызлись, решил оставить его чеченам.
Твою ж мать. Он хотел вылезти наверх, сделал два шага к двери, и застыл. Невидимая стена преградила путь. Игорь прислушался. Вообще ничего не слышно. Но он точно знал – чечены со всех сторон, окружили его кольцом и это колечко медленно сужается. Ему даже показалось, что он слышит, как где-то вдалеке они переговариваются на языке, который для него звучал, как собачий лай.
Живым не дамся – решил он. Лучше умереть сразу. Отрежут член, затолкают в рот, как копченую колбасу и заставят схавать. Отрежут уши. Выколют глаза. По живому станут отрезать голову. Что же меня так подставили-то? Но, может, как-то еще пронесет?
Наверху послышались автоматные выстрелы. Поперли, гады.
Надо вызвать подкрепление – сообразил он. Рации ж нет. А телефон на что? Телефон лежал во внутреннем кармане. Заряд еще есть, больше, чем половина.
Н. Ш. – нашел он в контактах. Начальник штаба.
 - Абонент вне зоны досягаемости.
Твою ж мать. Бывает же так, когда все не прет. Попробовал еще.
 - Абонент вне зоны досягаемости.
Лязгнул люк. Он напрягся. Передернул затвор. Открылась входная дверь. В дверном проеме появился Комбат. Вид – как будто бухал несколько дней подряд. Морда опухшая. Глаза блестят, как у филина. Он вздрогнул. Уж Комбата он тут рассчитывал увидеть меньше всего. Комбат смотрел так, словно видел его в первый раз.
 - Севастьянов – ты чего здесь забыл?
 - Так приказ же был, товарищ майор.
Комбат смотрел на него так, словно собирался ударить и прикидывал, как это лучше сделать. Снизу в печень или прямой в голову. Или лучше и вовсе с ноги.
Неожиданно Комбат осклабился.
 - Слушай команду, боец. Сейчас вместе со мной идешь наверх. Будем собирать «двухсотых».
 - Есть, товарищ майор.
Только сейчас он заметил, что выстрелы стихли. Совсем.
А как же духи? – хотел спросить он. И что, «трехсотых» нет совсем, одни двухсотые? Но чувствовал исходившую от Комбата угрозу, и не решился спрашивать. Комбат не кричал, не матерился, но в таком состоянии, как сейчас, запросто мог убить, он это чувствовал. Нет. Лучше не нарываться. Тут, как говорится, шаг влево – шаг вправо.
В кромешной тьме они ползали по окопам, собирая «двухсотых». Удивительно, но этих пацанов он не узнавал. Все какие-то чужие, незнакомые. Их одного за одним стаскивали в бункер. Считать «двухсотых»  было бесполезно, он не мог даже приблизительно сказать, сколько их. Словно в голове что-то отключилось, и он разучился считать.
Они укладывали их штабелем. Совсем рядом послышалась чужая речь. И он увидел, что им помогают два чеченца. Оба в камуфляже, с автоматами АКМ за спиной. Один - высокий, худой, с широкими плечами и длинными руками. Второй – коренастый крепыш. Оба бородатые. Коренастый с любопытством посмотрел на него, но ничего не сказал.
 - Э, э – замычал он, обращаясь к Комбату и указывая на чеченов.
Комбат разогнулся и поднял голову. Игорь оторопел. Это был не Комбат, а еще один чечен. Рыжий, без усов, с подстриженной бородой, с глазами немного навыкате. Чечен посмотрел на него и усмехнулся.
Бежать – промелькнуло в голове. Рыжий чечен улыбнулся.
 - Тебя никто не будет искать – почти без акцента сказа л он – На твое место найдут других, вот и все.
Те двое, оставив «двухсотого», направлялись к нему. Страх захлестывал его изнутри. Игорь уже дернулся, и пропустил сильнейший удар в челюсть, от которого, казалось, в голове что-то лопнуло. Он понял, что сейчас они будут его убивать. Спокойно и без лишней суеты.
 - Не надо! Нет! – закричал он, просыпаясь, и сразу понял, что сон перешел в реальность. Еще более страшную потому, что теперь все происходило не во сне.
Чеченов было двое. В темноте он не мог разглядеть их лица. Только удивился, почему у них нет бород. И вдруг понял, что это уже не чечены из его сна. Тот сон перешел в реальность, еще более страшную тем, что из нее уже не было выхода. Он лежал на топчане, а они склонились над ним, крепко держа его за руки.
Блеснуло лезвие ножа. Он это видел, но сделать уже ничего не мог. Только почувствовал сильный удар в грудину, и в ту же секунду оттуда пульсирующим фонтаном хлынула кровь.
Он хотел закричать, но получился только лишь сдавленный стон. Вокруг него все погружалось в черноту. Больше он уже ничего не видел, и видеть не мог.

 - Понятно, что особо ничего не понятно – резюмировал я – Но все равно получается достаточно интересно. Когда именно умерли эти ребята, мы точно не знаем. Разброс в несколько дней. Но только перед смертью и тот и другой успели отказаться от своих долей в бизнесе. А может, уже после смерти. Такое порой случается. В реальной жизни что-то происходило немного не так, как то это отражено в документах. Но по документам все выходит законно, а мы же не можем прямо сказать человеку, например, нотариусу - «Ты все врешь».
 - В таких структурах нотариусы свои, прикормленные – согласилась Рита –Александр Алексеевич уже говорил с ним.
 - Ты присутствовала при этом разговоре?
 - А как же.
 - И каковы впечатления? Как вообще это происходило?
Я постарался сам прикинуть эту ситуацию. Прежде всего, интересно, их убили до того, как они «решили выйти из бизнеса»? Или уже после? Если так, то нотариус пошел на явный подлог документов. В первом случае складывалась тоже достаточно интересная ситуация. Может, их уговорили «выйти из бизнеса», зная, что жить им осталось недолго? Парни еще на что-то надеялись, но судьба их была предопределена.
 - Александр Алексеевич с самого начала так подумал. Сам он считал, что все оформили задним числом, но не был уверен на сто процентов.
Два таких бравых парня, и оба выходят из бизнеса. И надо же, обоих тут же убивают. Вернее, Саша считал, что убили их «до», а потом оперативно уладили юридические формальности.
Следователь также обратил внимание на такие удивительные совпадения. Но его убедили не обращать на это внимания. И другой следователь, Олег Анатольевич, тоже не стал глубоко копать. А вот нам глубоко копать можно и даже нужно.
Когда Александр Алексеевич зашел «задать пару вопросов», нотариус держался невозмутимо, но Рита чувствовала, как он нервничает.
Но Бутенко и Севастьянов в момент оформления документов присутствовали. В лица и паспорта он особо не вглядывался. Вроде, даже похожи. Правда, нотариус чувствовал что-то не то, но не мог понять, что именно. Просто какое-то внутреннее ощущение.
Значит, был маленький спектакль. Скорее для того, чтобы нотариуса не могли упрекнуть в том, что он удостоверял подписи людей в их отсутствие.
Живые люди там были. Статисты, которых выдали за Андрея Бутенко и Игоря Севастьянова. Кто же устроил этот спектакль? Алина Иванова, директор и совладелица ООО «Досуг и Общепит»? Наталья Шестакова, директор и совладелица ООО «Комфорт - Сервис»? Виктория Деменчук и Оксана Кравченко? Кто вообще там присутствовал? Может, там же присутствовал и главный Инвестор, таинственный благодетель наших девушек? Эти же вопросы интересовали и Сашу.
Нотариус помнил, что совладелицы там присутствовали. А больше, вроде, и никого… Офисный персонал в соседних офисах.
Вместо настоящих живых людей можно привести статистов, и нотариус особо не вглядывался. Ему нужно было просто увидеть похожих людей, чтобы потом со спокойной совестью заявить: «Я видел их лично, подписи подлинные».
А подписи? – неожиданно подумал я – Ну, конечно. Нельзя заставить статиста расписаться так же, как расписывался «оригинал». Так что за подписи стоят в документах?
 - Рита, вспомни мысли нотариуса в тот момент, когда он смотрел на бумаги. Он ведь должен был видеть сам процесс подписи. Статисты сами расписывались? Или они просто «изображали» движение, а бумаги уже были подписаны заранее? Что он вообще видел?
 - Этого он просто не помнит – ответила она – Он не обманывал, это действительно так.
 - Хорошо. Представь себе ситуацию. Самого человека нет. Нужно расписаться за него, но так, чтобы подпись совпадала. Насколько реально это сделать при помощи магии?
Она пожала плечами.
 - Есть несколько способов. Самый простой – метод светового стола. Берется документ с «живой» подписью оригинала. Лист с подделываемым документом кладется сверху на подлинник (или на экран планшета с яркостью 100%, где открыта фотография подписи). Контуры просвечиваются, и человеку с твердой рукой требуется просто обвести линии.
 - Вроде, тут и магии не требуется?
 - Разве что навести морок на нотариуса, чтобы он ничего этого не видел. Есть еще метод «Присвоения».  Ведьме нужен «якорь» — предмет, к которому прикасался оригинал, чтобы «считать» вибрацию его личности. Дальше она вводит дублера в измененное состояние сознания, а дальше транслирует ему ощущение того, как это — быть Андреем Бутенко. Когда дублер берет ручку, он «вспоминает» движение, которое делал оригинал. Рука движется не «по картинке», а по внутреннему импульсу, который ведьма «вложила» ему в мозг. Подпись получается естественной, размашистой, с характерным нажимом и скоростью.
 - А ты можешь отличить настоящую подпись от подделки?
 - Хороший вопрос. Настоящая подпись, это всегда «вспышка». Человек оставляет на бумаге то, чем он жил в этот миг. Усталость, спешку, раздражение, печаль. Это живой след, он вибрирует. Он теплый, если хочешь. Подделка, даже идеальная, даже сделанная методом «Присвоения», это всегда пустота. Как старое черно-белое фото, вроде бы всё на месте, все черты лица верны, но за ними нет того, что делает человека живым. Здесь я чувствую «отсутствие». В окне горит свет, но ты знаешь, что в квартире никого нет.
А что, так можно было? Ведь таким вот образом можно проверить подлинность всех подписей.
 - Я и проверила – усмехнулась она – Когда мы с Александром Алексеевичем ходили на проверку в офисный центр…

 - Здесь у них лежбище – сказал он, проходя мимо замершего охранника.
Выходя из лифта, Рита почувствовала некоторое замешательство. Несомненно, охранник сразу же их предупредил.
Зная про ее способность отличить «мертвую» подпись от «живой», Саша требовал документы только с живой подписью. Никакие копии, пусть даже заверенные, его не устраивали. А если Сашу что-либо не устраивает, он вытрясет всю душу, но своего добьется.
 - Так что там вырисовывалось по документам? – спросил я.
 - Последние подписи поддельны. Причем, это касается не только Бутенко и Севастьянова, но и остальных «крутых парней».
Значит, по каждому из них можно примерно определить, когда он был еще жив. Но мне в этой ситуации куда интереснее посмотреть на живых фигурантов нашего расследования, а заодно и себя показать.
Где-то среди них затесалась ведьма. Интересно, кто? Алина Иванова, 24 года, бывшая официантка? Марина Варфоломеева, 27 лет, до ухода в бизнес работавшая парикмахершей? А может, Ирина Савина, 28 лет, инструктор по фитнесу? А может, они все там ведьмы? Или ведьма, которая работает с ними, старается держаться в тени?
 - Рита, значит, кто-то из них ведьма?
 - Если бы всё было так просто. Присутствие силы там ощущалось. - Рита вздохнула – Но указывать на кого-то конкретно нельзя. Настоящая ведьма могла вообще не показываться нам на глаза. Лично я склоняюсь к тому, что примерно так все и было. Только почти сразу нас сняли с проверки.
 - Сняли? – переспросил я.
 - Александру Алексеевичу позвонил Неро, и мы оттуда ушли.
Какие-то подковерные игры. Обычное дело. Запустили проверку. Отменили. Теперь снова дали команду «Фас».

Лицо Саши не выражало никаких эмоций.
 - Да, Костя. Эти девочки просто витрина. Возможно, их еще используют для снятия напряжения. Но нам важно, кто за ними стоит. А стоит за ними кто-то очень серьезный, с очень серьезной поддержкой. Это даже не Кононов, там совсем другой уровень.
 - Ну, и что мне со всем этим делать? – спросил я.
 - Прежде всего, не делать резких движений. Пришел на проверку? Значит, заройся в бумаги.
 - А что я Доценту скажу?
 - Скажешь, что работа проводится. Что-то нароешь – сначала говори мне, потом подумаем, что мы будем озвучивать, а что нет.
Я протянул ему отпечатанное на принтере письмо – предписание на проверку, на котором  Саша поставил размашистую подпись.
 - Только там особо не переусердствуй.
Интересно, что он имел в виду? – подумал я, но уточнять не стал.


 - Есть еще один интересный момент – сказала Рита, когда я вернулся в кабинет – Олег рассказал мне кое-что. Думаю, тебе будет интересно.

 - Олег Анатольевич, к вам можно?
Оторвавшись от компьютера, Олег поднял голову. В кабинет вошла симпатичная рыжеволосая девушка в накинутом на короткое бежевое платье светло-сером плаще.
 - Меня зовут Ирина, - подходя к столу, представилась она. – Я представляю интересы семьи Андрея Бутенко.
Хорошенькая – подумал он, при этом отметив ее худобу, которая, впрочем, ее ничуть не портила
 - Присаживайтесь. Так что вас интересует?
Она интересовалась ходом расследования. Говорила очень мягко, без какого-либо нажима. Даже удивительно для адвоката, пусть даже и совсем еще молодого. Интересно, где она раньше работала? Он поймал себя на том, что разглядывает ее лицо, шею, спускаясь взглядом ниже, к едва заметным выпуклостям груди. При этом ее совсем не смущало такое внимание. Он рассказал ей все, что можно было рассказывать. Но как-то не хотелось, чтобы она уходила. Особым успехом у противоположного пола он не пользовался, и не строил особых иллюзий по этому поводу. Женщинам нравятся мужчины несколько иного плана. Это он уже понял. Но сейчас ему почему-то казалось, что с ней у него могло бы что-нибудь получиться. Так может, стоит попробовать? Культурно. Без нахрапа. Он же не какой-нибудь местный мачо, на которого вешаются все или почти все женщины, в особенности, одинокие. Ну, а нет, так нет.
Рабочий день подходил к концу. Удивляясь собственной смелости, он предложил ей сходить в ресторан неподалеку. Она согласилась.
Сначала они говорили о работе. Олег, чувствуя себя слегка не в своей тарелке, старался держаться по-мужски уверенно. Постепенно разговор уходил все дальше от всех этих уголовных дел и юридических штучек. Ирина смеялась над его шутками — легко, искренне, без малейшего намека на фальшь.
Олег, обычно осторожный до паранойи, вдруг почувствовал, что готов делиться с ней чем угодно, даже самым сокровенным. Сейчас он почувствовал, что между ними установилась какая-то особая связь, которая бывает только между очень близкими людьми. Надо же, а ведь мы с ней едва знакомы.
Они уже давно перешли на ты. Рассказывая очередную «историю из жизни следователя», он словно случайно коснулся ее руки. Потом взял ее руку в свою. Внутри него все напряглось. Конечно, можно было бы взять у нее телефон и встретиться в следующий раз, но ему хотелось продолжить этот вечер, раз уж все так удачно складывается.
 - Ира, ты не находишь, что здесь очень шумно?
 - Нахожу – ответила Ира и в ее глазах заплясали веселые огоньки.
 - Так может, давай перейдем в другое место?
 - Вообще, я не против. А куда? – доверчиво спросила она.
 - Я один живу, и квартира у меня просторная. Давай поедем ко мне.
Ира молчала, задумавшись. Он испугался. Ну, зачем надо было предлагать ей такое в первый же вечер? Что, если сейчас она вежливо откажет, и на этом все их отношения закончатся, так толком и не начавшись.
 - Хорошо, можно к тебе – весело согласилась она. Поистине, это был какой-то волшебный вечер.
Должно быть, сама судьба сводит людей, которые идеально друг другу подходят.
Когда они вошли в квартиру, Олег Анатольевич вдруг ощутил неловкость за свой холостяцкий быт. В глаза бросились мелочи, которых он не замечал годами - стопка газет на тумбочке, грязная посуда в раковине, пыль на полках. Он молил бога, чтобы в самый неподходящий момент из закутков не вылезли тараканы. Тем временем, скинув плащ, Ирина по-хозяйски прошла на кухню.
 - Сразу видно, что здесь давно не ступала нога женщины – весело воскликнула она – Олег, у тебя есть фартук?
Вот ты и будешь той самой хозяйкой, которая приведет в порядок мой быт и станет тем самым надежным тылом – ощущая прилив нежности, подумал он. От открывавшихся перспектив захватывало дух.
Его опасения сбылись. Кроме засохшего сыра и пельменей, закуски не оказалось, но только ее это совершенно не смущало.
Они сидели на кухне, и пили вино. В свете фонарей, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы, её лицо казалось завораживающе красивым.
С каждым выпитым бокалом реальность становилась всё более зыбкой. Временами слова Ирины долетали до него, словно сквозь толщу воды. Она общалась с ним так, словно была намного старше и опытнее. Конечно, она могла быть опытнее в личных делах, поскольку он такого опыта почти не имел. К тому же, было несколько случаев, о которых он старался не вспоминать.
 - Просто у тебя давно не было женщины. Это потому, что ты очень переборчивый, не выносишь грязи.
 - Только, бывает, неделями не убираюсь – улыбнулся он – и мусор не выношу.
 - Я говорю про другое. Ты подсознательно чувствуешь грязь в людях, и стараешься ее обходить. Но это же и хорошо.
Некоторые опера время от времени развлекались с проститутками. Пользуясь служебным положением, за интимные услуги они либо не платили вовсе, либо платили символическую цену. Сутенер с этого ничего не имел, зато и они закрывали глаза на его не вполне законную деятельность.
Олег в подобных мероприятиях не участвовал. Исходивший от проституток запах отбивал у него всяческое желание заниматься с ними сексом в любой форме, пусть и с презервативом.
Конечно, ему доводилось общаться с женщинами, главным образом, по работе, но одни не вызывали у него желаний, а к тем, которые нравились, он не подходил, опасаясь поставить себя в неловкое положение. И успел убедить себя, что по части привлекательности проигрывает конкуренцию многим другим мужчинам – более смелым, уверенным в себе, более наглым, очевидно, в глазах женщин более симпатичным чисто внешне, и, как это ни печально, более мужественным.
Но с Ирой все было совершенно иначе. Он смотрел на её губы, на тонкие пальцы, сжимавшие бокал, и чувствовал, как привычный мир меняется, освобождая место для чего-то нового и нестерпимо желанного. Того, в чем он очень долго себе отказывал, считая чем-то, вроде незаслуженной роскоши.
Олег видел, что тоже ей очень нравится, как человек, и как мужчина, а потому испытывал небывалый душевный подъем. Это было как полет на дельтаплане или на воздушном шаре, с огромной высоты глядя на мир. Он не участвовал в таких развлечениях, но раз люди таким занимаются, значит, их к этому тянет.
А сейчас его нестерпимо тянуло к Ирине. В голове приятно шумело, мысли путались, оставляя лишь одно острое, пульсирующее желание - прикоснуться, притянуть к себе.
Как они оказались в постели, Олег совершенно не помнил.
Свет свечи подрагивал, оставляя вокруг их тел нечеткие, переливающиеся ореолы. Все, что происходил здесь и сейчас, казалось прекрасным сном, который он боялся разрушить каким-либо неосторожным движением.
Каждое движение Ирины было наполнено неземной нежностью. Она двигалась с какой-то совершенно особой грацией. Ее кожа была нереально гладкой, словно шелковой. Она сняла заколки, и рыжие пряди, освободившись из плена, рассыпались по плечам, вспыхивая, словно язычки пламени.
В нем просыпалась давно забытая мужская сила, а вместе с тем его сознание тонуло в сладком омуте, в который хотелось погружаться все глубже.
На следующий день была суббота, но почему-то он вызвал такси, и они поехали к нему на работу. Встретившийся в коридоре опер пошловато пошутил, но Олег поставил его на место, напомнив про субординацию.
Закрывшись в кабинете, они с Ириной пили коньяк и занимались любовью прямо на рабочем столе. Он что-то рассказывал. Она слушала, затаив дыхание, время от времени задавая вопросы и проявляя неподдельный интерес к тому, чем он занимается.
Потом они вернулись в квартиру. Снова занимались любовью.
В полумраке пространство и время, казалось, слилось воедино. Казалось, что каждое движение, каждое прикосновение, каждый вздох несет в себе какой-то свой особенный смысл.
Реальность все больше расплывалась, открывая новые горизонты. Казалось, он и он, взявшись за руки, идут по бесконечному кругу наслаждений. Казалось, до встречи с Ириной его жизнь была окрашена лишь в черный и белый цвета, да еще несколько оттенков серого, как промежуточная форма. С ее появлением мир окрасился в яркие краски, а теперь и вовсе обретал ослепляющие, безумные цвета.
Он не мог себя контролировать, поскольку уже не был самим собой. Он тонул, и это было сладостное погружение в бездну, где нет ни вчера, ни завтра, нет работы, и нет никаких обязанностей, а есть только текущий момент, растянутый, словно бесконечная жевательная резинка, наполненный ощущением полета и абсолютной свободы. Его сознание улетало куда-то ввысь, в неведомую сияющую даль. А куда я лечу? – успел подумать он.

Олег очнулся от пронзительной тишины, вместе с солнечным светом ворвавшейся в комнату. В голове стоял гул, словно в ней медленно крутился барабан бетономешалки. Тело саднило, словно он двое суток таскал мешки с цементом. Во рту стоял тошнотворный привкус. Смесь коньяка, сигарет, а еще – несвежего женского тела. Запах ее духов, казавшийся ему божественным, почти выветрился, зато во рту остался тот самый, липкий запах женских выделений, который всегда вызывал у него отвращение. При мысли о том, что именно послужило тому причиной, Олега скрутило пополам и вывернуло наизнанку.
Неужели Ира, это ангельское создание, оставила после себя такой омерзительный запах? Самой Ирины в квартире не было. Что же произошло? Сначала все было хорошо, но дальше он совершенно ничего не помнил.
Напомнил о себе телефон. Начальник интересовался, почему он не на работе. Олег ответил, что заболел, и на работу выйти не сможет.
Начальник на удивление толерантно отнесся к этому известию, и даже пожелал скорейшего выздоровления, из чего Олег сделал вывод, что боссу уже доложили о его любовных похождениях, вернее, о видимой их части. Что ж, пускай завидуют – не без некоторого самодовольства подумал он.

Когда, отлежавшись пару дней, он пришел на работу, то обнаружил что пропали уголовные дела. По Прыщу, а также по убийству Бутенко и Севастьянова. Тут-то ему окончательно стало ясно, что Ирина его просто использовала. Правда, пропавшие уголовные дела он нашел у себя дома в туалете, так что, обвинений в должностном преступлении удалось избежать, и в определенной степени это утешало. Угнетало другое.
Первое время он еще надеялся, что молодая адвокатесса зайдет или позвонит, а заодно объяснит свое таинственное исчезновение. Но она не объявлялась, и к нему пришло понимание, что и не объявится. Все его надежды на продолжение так хорошо начавшихся романтических отношений рассыпались, словно карточный домик. Ей нужен был не он, а информация по уголовным делам.


Что интересно, сама Ирина теперь воспринималась им двойственно. Его по-прежнему тянуло к ней. Он считал ее самой красивой женщиной из тех, с которыми его когда-либо сводила судьба. Правда, ее образ сопровождал тот самый приторно-грязный запах, который, как он полагал, исходит от дешевых проституток. Только теперь в этом «с гнильцой» запахе он неожиданно для самого себя находил какую-то свою особую прелесть.
 - И как тебе эта история? – спросила Рита.
 - Получается, не мы одни занимаемся этим делом.