Русские добровольцы в Македонии

Война, происходившая в 1999 году на Балканах из-за сербского края Косово и Метохии, закончилась в начале июля 1999 года мирными соглашениями, которые подписали представители Союзной Республики Югославии (СРЮ) и блока НАТО в северном македонском городе Куманово. По Кумановскому договору армия и полиция СРЮ покидали территорию Косово, а вместо них на эти сербские земли вводился контингент НАТО.

Албанцы, добившиеся с помощью НАТО победы на Косово, не удовлетворились этим. Они стремились к захвату других сербских земель в Прешевской долине и в западной Черногории. Их взоры были устремлены и на западную Македонию.

Албанцы имеют своё государство Албанию, которое было создано в 1912 году после поражения Турции в Первой Балканской войне. Но некоторая часть албанского населения проживала вне этого государственного образования. Они жили на территории современной Черногории, сербского Косово и Метохии, современного государства Северная Македония и на севере Греции.

На землях этих стран сто лет назад албанцы не были этническим большинством. Таковыми они стали в конце XX века, когда через естественный прирост населения во многих регионах соседних с Албанией стран албанцы стали большинством. Это связано с высокой рождаемостью, которая, в свою очередь, обуславливалась стремлением албанцев сохранять традиционную для них структуру общества.

Ослабление Югославии и высокая рождаемость у албанцев привели к росту амбиций у этого народа и возрождение мечты о создании Великой Албании.

В конце 1960-х, в начале 1970-х годов на Косово стали происходить демонстрации и беспорядки албанцев. Они требовали изменить статус автономного края Косово в составе Сербии, на статус союзной республики Югославии. Затем албанцы полностью отказались от повиновения югославским властям, стали создавать параллельные структуры власти в сербском крае Косово и Метохии. В 1998 году они открыто восстали против Югославии и в 1999 году с помощью НАТО добились вывода югославских войск с территории Косово и Метохии. Это открывало им путь к созданию собственного государства.

Утвердившись в Косово, албанские террористы стали алчно взирать на соседние территории. Их взоры были устремлены на юг Сербии и на запад Македонии, тем более что они располагали уже собственной армией, которая возникла во время мятежа и борьбы с югославскими силами. Теперь же эту террористическую армию снабжали натовские войска.

В ноябре 2000 года албанцы подняли восстание на юге Сербии в Прешевской долине. А в январе 2001 года албанские террористы развязали войну в западной Македонии.

По сложившейся вековой традиции на помощь македонцам пришли русские добровольцы.

Русские добровольцы идут на помощь

Инициатива помощи македонцам со стороны русских добровольцев принадлежала двум ветеранам: Олегу Валецкому, который воевал до этого в сербской Боснии и в Косово, а ещё раньше участвовал в боевых действиях в Южной Осетии, и осетину Альберту Андиеву, который также являлся ветераном, участником боевых действий в Косово в 1999 году.

Они договорились с македонским руководством и стали собирать добровольцев. Сразу же выразили желание несколько ветеранов, которые остались жить в Сербии и Сербской Боснии. С другими связались в России по телефону. В итоге набралось около десятка желающих, все они были ветеранами предыдущих военных конфликтов на территории бывшей Югославии.

Михаил Горымов, ветеран боснийской и косовской войн, вспоминает, что о конфликте в Македонии он узнал из новостей. У него сразу появилось желание поехать на помощь братьям македонцам. Потом ему позвонил Олег Валецкий и предложил приехать в Македонию, где уже формировался русский отряд.

Горымов обзвонил нескольких добровольцев-ветеранов, которые жили в России. Так они создали небольшую группу, которая должна была в самое ближайшее время отправиться на помощь македонцам.

В Македонию через Болгарию

Московские добровольцы отправились в Македонию через Болгарию. Они приобрели туристический ваучер в сербском туристическом агентстве в Москве. В Софии, куда они прибыли, они взяли такси и доехали до границы с Македонией. При этом они старались не афишировать цель своей поездки, опасаясь какого-либо противодействия со стороны болгарских властей.

Границу добровольцы перешли без каких-либо проблем. На македонской стороне их уже ожидали ранее прибывшие добровольцы. Затем они отправились в Скопье, где их разместили в лагере беженцев, которые спасались от албанских боевиков.

В лагере беженцев русские стали свидетелями последствий албанского мятежа. Множество беженцев, которые порой бежали в домашних тапочках, с детьми, явно показывали всю ту трагедию, которая происходила тогда на македонской земле.

Три дня пробыли добровольцы в лагере беженцев. К концу их пребывания их посетил высокопоставленный чиновник правительства Македонии, а вместе с ним целая делегация старших офицеров македонской полиции. Затем выдали форму, снаряжение, бронежилеты и оружие. Все оружие было югославского производства.

На блок-посту македонской полиции

Затем добровольцев перевезли в зону боевых действий на одну из крупных македонских гор. Как вспоминает Михаил Гарымов, гора эта называлась Рамне, но я не смог найти гору с подобным названием в Македонии. Возможно, Михаил путает, а может быть, гору так именуют в македонском просторечии.

На этой горе располагались посты македонской полиции. Внизу, в долинах, находились албанские села, которые контролировали местные мятежники и прибывшие им на подмогу боевики из террористической Армии Освобождения Косово. На один из таких постов были доставлены добровольцы с тем, чтобы участвовать в обороне этой местности, а также вести наступательные действия против албанских террористов.

На полицейской базе было уже несколько добровольцев. Один из них был осетин Альберт Андиев, который до этого в 1999 году воевал на Косово, где потерял глаз. Здесь же был и Олег Валецкий, тоже известный доброволец,. Русский отряд насчитывал около десяти бойцов.

Альберт Андиев по прибытии устроил целый скандал с македонскими полицейскими.

- Что вы здесь собрались, воевать или в бирюльки играть? - гневно говорил им Альберт - Посмотрите сами, к вашим позициям можно на 10 метров подкрасться. Две-три гранаты, и от ваших позиций ничего не останется. И вам всем хана, вы все выскочите из дома, они подождут одну минуту, и тогда одной очередью вас всех тут положат. Вы что, офигели что ли? Ну-ка давайте по-нормальному укрепляйтесь.

И под его чутким руководством на полицейском посту закипела работа. Привезли пластиковые мешки, которые македонцы три дня заполняли грунтом и укладывали в качестве укреплений. Были созданы опорные пункты, пулемётные гнёзда.

Когда укрепления были готовы, под руководством русских добровольцев македонцы нарубили ветки и замаскировали все свои позиции. И замаскировали они настолько хорошо, что в двух метрах стоишь и не можешь понять, что здесь боевые позиции. Привезли полевые телефоны, потому что мобильные «моторолы» могли прослушиваться.

После этого македонцы очень зауважали русских добровольцев.

Боевая обстановка

В это время все окрестные сёла контролировали албанские мятежники. Там были созданы вооруженные отряды УЧК, так называли Армию освобождения Косова. Отряды эти имели форму, оружие, были они дисциплинированны, командиры хорошо обученные – в основном бывшие офицеры Югославской народной армии. Они были не просто бандой, не просто ополчением, они были настоящей армией. Армией со структурой, с руководством, со связью. Они пользовались радиостанциями с закрытыми каналами. Эта мятежная армия ждала только команды. Они вполне могли разгромить все опорные македонские пункты.

Албанские разведчики- диверсанты подбирались ночью к самому полицейскому пункту и оставляли надписи на коре деревьев «УЧК», показывая таким образом свои намерения и оказывая психологическое давление.

Рейд в тыл мятежников

Альберт Андиев предложил совершить диверсионно-разведывательный рейд на территорию, которую контролировали албанские мятежники. Кокой то конкретной цели рейда не ставили, главное было обозначить присутствие.

Группа в составе пяти добровольцев вышла рано утром. Запланировали сначала двигаться по горам, потом вдоль ручья спуститься вниз и выйти к крупному албанскому селу. В этом селе находилось большое формирование мятежников.

На полпути к цели рейда произошла любопытная вещь. Каким-то образом албанцы узнали о действиях русских добровольцев. Возможно они имели в лесных горах своих разведчиков в секретах. возможно было банальное предательство, на Балканах в этом нет ничего удивительного.

Погоня за русскими

Русский отряд углублялся в густой лес. Продвижение шло интервалами: каждые полчаса движения сменялись десятиминутным отдыхом. Идти по гористой местности под палящим солнцем было чрезвычайно сложно. Бойцы старались выбирать маршруты вдоль склонов или по узким расщелинам между возвышенностями, постепенно увеличивая продолжительность переходов. Низкорослые заросли леса окружали их со всех сторон.

Во время отдыха бойцы применяли так называемое упражнение «умер». Это упражнение способствует полному расслаблению организма, что очень важно во время долгого перехода по горам, с грузом за плечами. При этом обязательно надо снять рюкзак, если лямки остаются на плечах, не может быть полноценного отдыха. Необходимо лечь на спину, раскинуть ноги и руки в разные стороны полностью расслабиться.

Вокруг всё становиться тихо. Никто не двигается. Проходят минута, две, три, пять. Лес наполняется звуками. дует ветер, шелестят листья. Начинают щебетать птицы. Из леса выползают маленькие зверки.

И вдруг резко всё обрывается. Явно по лесу кто-то двигался! И скорее всего это были люди. Добровольцы переглянулись, без единого слова вскочили на ноги, спешно двинулись вперёд.

Шли минут пятьдесят и опять упражнение умер. Лес начал наполнятся звуками. Через десять минут, все звуки резко оборвались, всё вновь стихло. Кто-то явно шел по следам русских добровольцев.

Опять бросок, подошли к гребню. Здесь была тропинка. На этой тропе сделали несколько действий, чтобы ввести противника в заблуждение: оставили на тропинке следы, сломали несколько веток и бросили окурок. А сами тем временем сделали прыжок в траву и под кустарниками ползком стали двигаться к гребню горы. Переползли на другую сторону и двинулись ускоренным маршем в противоположном направлении.

Непрерывно двигались более двух часов, опять привал, и опять всё стихло Михаил Горымов прислушался –ясно было что по следам добровольцев кто-то идёт.

Весь день добровольцы пытались оторваться от преследователей.

Поиск воды

Наступила ночь, и преследование прекратилось. Но была проблема: у наших добровольцев практически не осталось воды, а организм был совершенно обезвожен. Спуститься вниз за водой к подножию горы было очень опасно.

Михаил Горымов вспоминает:

«Когда опустилась ночь, навалилась иная беда — жажда. Спускаться к ручью в низину было равносильно самоубийству: там нас ждали. Организм выгорел дотла, мы двигались механически, на последних граммах адреналина. Гортань настолько опухла и пересохла, что слова застревали в горле колючей проволокой.

И тут подул ветер. Свежий, резкий порыв принёс нечто такое, от чего сердце забилось чаще.

Говорят, у воды нет запаха. Те, кто так пишет, никогда не умирал от жажды в горах. У воды есть определённо свой запах. Вода пахнет свежестью, прохладой и надеждой.

Я догнал идущего впереди бойца по прозвищу Ёжик, ударил его рукой по спине и прохрипел, едва разлепляя губы:

— Вода... Там...

Он посмотрел на меня как на умалишённого. Глаза ввалились, лицо серое. Но я не сошёл с ума. Я повёл их между двух утесов. Весной здесь, судя по рельефу, должен был нестись мощный поток, а сейчас лишь шуршала по колено сухая листва. На меня смотрели с нескрываемым разочарованием и жалостью: мол, Миша поплыл, бредит старым руслом.

Я сбросил рюкзак и упал на четвереньки. Руками, как сумасшедший, разбросал прелую листву, выхватил штык-нож. Удары в твердый грунт — бам, бам! Откидываю комья. Снова удары. И вдруг — пальцы по локоть ушли в чавкающую, холодную грязь. Есть! Вот она, святая грязь!

Я достал пустую железную банку (в ней раньше были взрыватели, их я бережно переложил). Вскрыл индивидуальный перевязочный пакет, распушил марлю со стерильной ватой. Получился импровизированный фильтр. Набил его этой черной жижей, сжал...И потекло. Кап-кап. Сначала медленно, потом тонкой струйкой.Все молчали, завороженно глядя на дно жестянки. Никто не думал о кипячении или заразе — в тот момент эта сырая, мутная влага была дороже любого марочного вина.

Первую нацеженную банку пустили по кругу. Потом вторую, третью... Когда каждый выпил по литру, мир преобразился. В теле появилась стальная легкость. Я перехватил поудобнее свой РПК и подумал: «Ну, теперь подходите, голубчики. Порезвимся».

Мы стояли в темноте, мокрые и грязные, но теперь мы были готовы к любому бою.

На рассвете небо сжалилось над нами — хлынул спасительный ливень. Настоящая удача! Потоки воды смывали все следы, делая нас невидимыми даже для самых искусных следопытов. Мы нашли идеальное укрытие под обрывистым склоном, где густые ветви надежно скрывали нас от чужих глаз. Там, под шум дождя, мы провели сутки. Я наконец-то смог провалиться в глубокий сон, чувствуя себя в относительной безопасности.

Пока я спал, дежурили по двое. В таких местах нельзя оставлять одного караульного : стоит лишь на мгновение закрыть глаза или зевнуть, как тебя «снимут» бесшумно. Спали прямо на сырой земле, расстелив плащ-палатку — надежное «шатерское крыло». Прорезиненная ткань не давала холоду и влаге пробраться к телу.

Утром мы снова вышли к ручью, наполнили запасы воды и двинулись дальше по склону.

В нашем убежище мы провели почти сутки. Отоспались, а следующей ночью снова двинулись в путь.»

Возвращение

Михаил Горымов вспоминает:

«Наступал рассвет, а мы всё ещё двигались по гребню, то и дело меняя маршрут. Шли зигзагами: то так, то этак, то снова в сторону. Если бы они взяли след, вышли бы на наш азимут, а мы в ответ делали прыжок, ещё один, уходили чуть ниже и уже под другим углом продолжали путь.

Идти там было часа два, а мы, по сути, шли почти всю ночь, стараясь сбить их со следа. Они весь день гоняли нас, как собак,. Мы были совершенно вымотаны и никак не могли оторваться. И как бы ни старались хитрить — то окурок брошу, то ветку сломаю, — они всё равно снова выходили на нас.

Мы мчались с предельной для себя скоростью, на какую только были способны, буквально рвали вперёд. А если учесть, что противник, который преследует тебя, не может двигаться так же быстро, ему приходится то и дело останавливаться, всматриваться в примятую траву, искать след, определять направление: здесь, потом вот здесь, затем туда. И на всё это уходит время — а значит, он неизбежно начинает отставать.

Только к утру мы начали подходить к нашему полицейскому блокпосту. И тут нам невероятно повезло: опустился такой густой туман, что, казалось, протяни руку — и пальцев не увидишь. Под его прикрытием мы и вышли к посту.

Потом заметили македонских полицейских. Видно было, что боевого опыта у них почти не было: телефонную линию они просто протянули по дороге, даже не потрудившись её хоть немного присыпать землёй. Она так и лежала на виду — хочешь, подключайся, хочешь, перерезай.

Лис тогда сказал: «Всё, мы уже у своих». Но я не был в этом так уверен. Так или иначе, мы прошли через этот провод.»

Пройдя немного вперед, добровольцы залегли в придорожных кустах. В это время со стороны блокпоста показался грузовой автомобиль, под завязку набитый македонскими полицейскими. Михаил Горымов, притаившись, навел на цель РПк. Проезжая мимо, македонцы заметили засаду и замерли в оцепенении.

Михаил, удерживая пулемёт одной рукой, вскинул правую с растопыренными тремя пальцами: большим, указательным и средним. В девяностые годы сербы использовали такое приветствие как опознавательный знак своего воинства; оно означало, что мы — православные и веруем в Святую Троицу: Отца, Сына и Святого Духа. В ответ из кузова грузовика поднялись сорок рук с таким же жестом. Это приветствие переняли и македонские военные. Стало ясно: добровольцы вышли к своим.

На блокпосте македонцы встретили русских радушно. Накормили до отвала мясом, напоили ледяной минеральной водой. После этого измотанные переходом бойцы провалились в глубокий, долгий сон.

На следующий день русские добровольцы вернулись на свою базу. А вскоре туда стали приезжать и македонские генералы — лично расспрашивать русских добровольцев о том, где они были и что видели. С ними общался Олег Валецкий. Он лучше всех разбирался в обстановке и прекрасно говорил по-сербски.

Завершение конфликта

Через несколько дней стороны объявили о прекращении противостояния. Были заключены так называемые Охридские соглашения, по которым албанское меньшинство получило значительно более широкие права внутри Македонии. Фактически на этом конфликт был исчерпан. Кроме того, Македонии предложили курс на вступление в НАТО, и тем самым всё постепенно подходило к завершению.

Русским предложили остаться. Михаил Горымов вспоминает : « Мне сказали: «Оставайся, мы даже гражданство тебе дадим. Служи в нашей полиции — получишь чин подпоручика, дом тебе выделим».

Я ответил: «Нет, ребята. Если вы вступаете в НАТО, то с этим союзом мне не по пути. Конечно, если понадобится, я к вам приеду. Ваш народ я очень люблю — простых людей, простых македонцев».»

Так участие русских добровольцев в этих событиях македонской истории подошло к концу. Однако уже после завершения боевых действий произошла одна любопытная встреча — русских добровольцев с украинскими вертолётчиками, которые также принимали участие в этом конфликте.

Встреча с украинскими вертолётчиками

Случилось это в столице Македонии — Скопье, в одной из кафан, как там называют местные рестораны. Русские добровольцы приехали в город отдохнуть, зашли в кафану, заказали много мяса и мастику — традиционный для южных Балкан алкогольный напиток.

Не успели выпить и по рюмке, как в кафане появилась группа украинских лётчиков. Узнать их было нетрудно — по форме, по манере держаться и по обрывкам разговоров, доносившихся из-за соседнего стола.

Одного из добровольцев вдруг потянуло на подвиги. Он поднялся из-за стола и с важным видом направился к украинским лётчикам. Остановившись перед ними, он на чистом русском языке, строгим командным тоном произнёс:

— Так, гуляем, товарищи офицеры? Военные билеты. Ну-ка, быстро! Быстро!

Лётчики переглянулись.

— Так… увольнительные где? Совсем охренели, что ли? Устав забыли? Где увольнительные?

Сказано это было так уверенно и властно, что на мгновение все невольно приняли происходящее всерьёз. Тем более на говорившем была форма македонского полицейского.

На помощь украинцам пришёл Михаил Горымов. Он громко, с нарочитым спокойствием сказал:

— Лис, успокойся. Не пугай мужиков.

Потом повернулся к лётчикам и уже гораздо дружелюбнее добавил:

— Мужики, давайте к нашему столу. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Давайте, давайте, садитесь. Тут всем места хватит.

— Давайте по рюмочке, за встречу! — предложил Олег Валецкий. — И закусывайте, мужики, не стесняйтесь.

Украинские вертолётчики смотрели на русских добровольцев, одетых в македонскую полицейскую форму, во все глаза. Их удивление было вполне понятно: перед ними стояли люди в форме местной полиции, но говорили они на чистом русском языке — уверенно, спокойно, без малейшего смущения.

— А вы что думали, только вас сюда позвали? — продолжал Олег. — Полицейских тоже не хватает. Честь имею: московский ОМОН.

Добровольцы так и не раскрыли до конца, кто они на самом деле.

Этих украинских лётчиков вместе с боевыми вертолётами наняло македонское правительство для участия в конфликте с албанскими мятежниками.

Заключение

Русские добровольцы на Балканах в новейшую эпоху появились в 1991 году — на территории Сербской Краины. Затем они активно участвовали в войне в Боснии, а в 1999 году помогали нашим братьям-сербам в Косово. Македонская история относится уже к 2001 году.

Таким образом, на протяжении десяти лет русские добровольцы присутствовали на Балканах и помогали православным славянам сражаться за своё Отечество. Это, безусловно, важная и славная страница истории русского воинства и русского добровольчества — страница, которую наш народ должен помнить так же, как помнят о ней наши братья-сербы.


Александр Кравченко

Июль 2026 года

Источник https://balkanist.ru/history/russkie-dobrovoltsy-v-makedonii/