Парень из Буффало-Ридж. Глава 6

Глава 6

   Прошло полгода. Кэлвин не напал на след банды Слоттера, всё это время скитаясь по пыльным тропам окрестностей. Банда Слоттера словно растворилась в бескрайних просторах прерий, оставив после себя лишь шлейф из разорённых почтовых дилижансов и сожжённых ранчо. Но Кэлвин знал: они не исчезли. Такие, как Слоттер, не уходят в тень просто так. Они выжидают, копят силы, чтобы ударить снова — и ударить там, где их меньше всего ждут. Однажды в захолустном городке под названием «Блэк-Крик» старый кузнец поведал:
— Видал я их. Подковал жеребца Слотера. Глаза у него, как у гремучей змеи — холодные и пустые. Прошлой зимой они прошлись по северному тракту. Говорят, Слоттер ищет место, где можно залечь на дно. Где-то в горах.

   Солнце уже клонилось к закату, когда молодой Макбери, прячась в тени покосившихся заборов, пробрался к тому месту, где когда-то стоял его дом. Ранчо, которое поколения его семьи возделывали с любовью, ушло с молотка за гроши, и теперь эта земля принадлежала шерифу Баббиту — человеку, чьи руки, как подозревал Макбери, были по локоть в крови его отца. Внутри всё сжималось от горечи и бессилия. Он хотел   восстановить справедливость, но теперь сам стал изгоем, беглецом, за которым охотились. А мать… Мать, которая до последнего верила, что всё наладится, угасла от тифа, так и не дождавшись сына. Кэлвин хотел повидать Элизу, всё ей рассказать про «Пилтон», про Слотера. Дочь шерифа встретила его холодно. Когда он появился у её порога, она лишь брезгливо поморщилась и сказала:
— Уходи, Кэлвин. Я не хочу иметь ничего общего с преступником.
Он замер, будто слова ударили его хлыстом.
— Элиза, послушай… Я не делал того, в чём меня обвиняют. Дай мне шанс рассказать правду. Ты же помнишь, как мы… как мы в детстве бегали по лугам и мечтали жить вместе?
Она скрестила руки на груди, взгляд стал ледяным.
— То время давно прошло. Я дочь шерифа не связываюсь с теми, кого разыскивают. 
Макбери сжал кулаки, стараясь сдержать вспышку гнева.
— Значит, вот кем ты стала? Для тебя важнее, что скажут люди, чем правда? Чем наша прежняя дружба?
— Не надо делать из меня злодейку, Кэлвин, — отрезала Элиза. — Просто уходи, пока тебя не заметили. Если отец узнает, что ты приходил… мне не поздоровится.
Он шагнул назад, в тень, и тихо произнёс:
—  Я не хотел втягивать тебя в это.
Элиза не ответила. Она молча закрыла дверь, оставив Кэлвина одного перед глухим деревянным полотном. Та девочка, с которой он когда то делился мечтами, исчезла, уступив место самовлюблённой красавице, для которой репутация значила больше, чем верность старым чувствам.
 
     Отчаявшись, Макбери побрёл прочь, раздумывая, что делать дальше. И тогда, в полутёмном переулке у салуна, он встретил Клер. Она не испугалась, не стала звать людей. Вместо этого она привела к себе, усадила на скамью, позволив выговориться. В её взгляде не было осуждения — только тихая печаль и понимание. Клер знала, каково это — чувствовать себя чужой, ненужной, загнанной в угол. Она предложила ему чашку горячего кофе. Клер приехала из Сан Франциско в поисках лучшей жизни, но быстро поняла, что в этом городке мечты разбиваются о суровую реальность. Последнее, чем она смогла зарабатывать себе на жизнь – ублажать мужчин.
— Ты не виноват в том, что с тобой случилось, — тихо сказала она, когда Макбери закончил свой сбивчивый рассказ. — Но если будешь сидеть сложа руки, они тебя поймают. А потом сделают всё, чтобы ты уже никогда не смог доказать свою правоту.
Макбери поднял на неё усталые глаза. В словах Клер не было пафоса, только простая, жёсткая правда. И впервые за долгое время он почувствовал, что не один.
В ту же ночь, пока городок спал, Клер помогла ему спрятаться в заброшенной конюшне на окраине. Она принесла еду, чистую рубашку.
— Здесь ты сможешь переждать, пока всё уляжется, — прошептала она, укладывая рядом с ним одеяло.
Макбери хотел сказать что то в ответ, но не решился. Вместо этого он просто кивнул.
 
    А на рассвете шериф Баббит, разъярённый и решительный, собрал отряд и отправился прочёсывать окрестности. Он не собирался упускать Макбери — ведь этот парень знал слишком много, и его свобода могла стать угрозой для всей той тёмной системы, которую шериф так старательно выстраивал годами. Проведя пару дней в седле, шериф вернулся в город ни с чем.
   Пыль над городской площадью осела плотным серым покрывалом, когда вернулся шериф с отрядом.
 Баббит стоял у окна своего кабинета, глядя, как солнце поблескивает в окнах и крышах лавок напротив. В голове шерифа зрел план. Теперь он хотел разом покончить с бандой Слотера.
 Он не был тем простодушным законником, каким его привыкли видеть жители городка. Когда он заработал на золоте старателей умением оказаться в нужном месте в нужное время, уже тогда он понял: закон — это не про справедливость, а про власть. И сейчас эта власть была так близка — должность маршала округа, о которой шептались в салунах, могла стать его, стоило лишь поймать Слотера. Он верил в расчёты, в наживку и в то, что жадность рано или поздно погубит даже самого хитрого бандита. Баббит видел, как Слотер убил прежнего маршала. Он сам был свидетелем этого убийства. Если правда всплывёт, его не просто лишат должности — его будут судить, как пособника. А тут ещё этот мальчишка, Кэлвин… Живой, проклятый свидетель его предательства. Баббит хмуро усмехнулся. С Кэлвином он разберётся позже, а Томас будет молчать.
  Сейчас главное — Слотер и его банда. Нужно было действовать решительно, разом, чтобы не оставить им шанса ускользнуть. Баббит позвал к себе помощника.
— Томас, — голос шерифа звучал глухо, почти без интонаций, — мне сообщили, что обоз с оружием будет здесь через три дня. Прибудет с севера. С ним будет восемь крепких парней, стреляющих без промедления. Я же пустил слух, что охрана будет слабой — всего четверо сопровождающих, да и те будто бы не стоят и ломаного цента.
Томас провел рукой по краю шляпы.
— Думаете, Слотер клюнет?
Баббит хмыкнул:
— Он не клюнет, Томас. Он проглотит наживку целиком. Жаден до безумия, да и оружие ему нужно — слышал, на границе неспокойно. Он решит, что это дар небес.
План был прост и жесток: дать Слотеру поверить, что добыча лёгкая, заманить его и всю банду в ловушку у переправы, где Баббит заранее расставит своих людей. Главное — чтобы никто не проболтался раньше времени.
— Зажмём их между переправой и скалами. Им будет некуда бежать. Но есть одна загвоздка, — продолжил шериф, понизив голос. Будет убедительно, если информацию для Слотера сообщит кто-нибудь не из нашего поселка.
 — Я займусь этим, шериф! – оживился Томас. Он сразу подумал о Кэлвине Макбери. Его объявили вне закона, и он вынужден искать укрытия. Так у него появится шанс подобраться к банде близко.
Шериф потер руки:
— Прекрасно. Просто проследи, чтобы передали нужную информацию. 
 
    На окраине города, в полуразвалившейся хижине, Кэлвин Макбери сжимал в руках потрёпанную шляпу, глядя на Томаса так, будто тот был последним человеком на земле, кто ещё мог ему помочь.
 — Есть один путь, Кэлвин. Но он тебе не понравится.
И он рассказал ему про обоз, про шерифа, слабое сопровождение, про то, где найти Слотера, который уже присматривался к этой добыче.
 Кэлвин слушал, и в его глазах разгоралась твердая уверенность.
— Значит, мне остаётся только одно, — наконец сказал он, поднимаясь. — Идти к Слотеру. Он примет меня — ведь ему нужны люди для налёта. А мне… втереться в доверие, да и просто выжить.
— Это шанс загнать Слотера в ловушку – сказал Томас.
Кэлвин уже шагнул к двери, накидывая на плечи старый плащ.
 
     В тот же вечер Слотер, сидя у костра на своём тайном лагере, слушал рассказ Кэлвина с прищуром, оценивающе. Вокруг него сидели его люди — угрюмые, вооружённые до зубов, привыкшие брать своё силой.
— Обоз, говоришь? — протянул Слотер, покручивая в пальцах нож. — С оружием? И охрана слабая?
Кэлвин кивнул, стараясь не выдать дрожи в голосе:
— Да. Через три дня. Дорога у переправы — самое удобное место.
Слотер хмыкнул, переглянулся с ближайшими подручными.
— Ну что ж, парень, — наконец произнёс он, поднимая взгляд на Кэлвина. — Раз ты принёс такую весть, значит, ты нам нужен. Я помню тебя, ведь это тебя подставил шериф Баббит? – с ухмылкой спросил бандит. 
Кэлвин сглотнул. Как бы ему хотелось вцепиться сейчас ему в глотку.
—  Ладно парень, это в прошлом. Добро пожаловать в банду.
Кэлвин понимал, что еще рано для мести..

    А в это время в своём кабинете шериф Баббит аккуратно складывал бумаги, проверяя, все ли нити его плана на месте. Он не испытывал ни радости, ни волнения — только холодное удовлетворение человека, который наконец-то держит судьбу в своих руках.
Три дня. Всего три дня — и Слотер будет мёртв или в петле. А он, Баббит, станет маршалом. И никто уже не вспомнит о старом убийстве. Никто, кроме, может быть, Кэлвина… Но и с этим он разберётся.

     Утреннее солнце играло отблесками на переправе, когда шериф Баббит закончил расставлять своих людей в складках местности, в тени валунов и за изгибом берега. Он велел сидеть тише воды, ниже травы, пока обоз не вползёт в ловушку. По его плану обоз должен переправится к этому берегу. Тут узкая дорога и скалы, удобное для налета место. но как только появляются бандиты, паромщик должен будет включить обратный ход и обоз отплывет. Бандиты окажутся зажатыми в капкане между людьми шерифа и переправой.
    Но бандиты были не из тех, кого действует, не подумав — они чуяли засаду, как волки чуют капкан.
   Слотер сидел на крупе коня, щурясь в сторону дороги, он знал всё до последней мелочи: обоз сопровождают не четверо, а восемь спутников, и среди них братья Килтоны — пара бешеных псов, что стреляют раньше, чем дышат. Они прославились тем, что грабили почтовые дилижансы, не оставляя никого в живых.
    Когда обоз подошел к берегу, резко грянули первые выстрелы, и воздух тут же прорезали визг свинца и хриплые крики.
Братья Килтоны работали быстро и грязно: двое из обоза рухнули, не успев понять, что уже мертвы. Один из братьев метнул нож, и паромщик повалился замертво.
Кровь брызнула на доски настила, растеклась по щелям. Остальных в обозе добили подъехавшие бандиты Слотера.
     Для шарифа Баббита всё пошло не так, как он планировал. Подвода с порохом, словно одержимая, рванулась вперёд — прямо на людей шерифа, засевших в засаде. Грохот ударил по ушам, как молот по наковальне, пламя взметнулось выше сосен, доски и куски железа разлетелись по берегу, как щепки от разбитой лодки. В этом огненном вихре бандиты подкатили пустую повозку и загрузили на нее ящики с оружием — тяжёлые, пахнущие маслом и смертью.
     План засады шерифа с треском провалился.  Баббит, с лицом серым, как пепел, и глазами, полными бессильной ярости, вернулся назад, поджав хвост, ведя за собой лишь парочку раненых добровольцев — тех, кто ещё мог держаться в седле.  Его гнев был бессилен, как крик в бурю.
   Всё это время у Кэлвина не было шанса достать кольт и расквитаться с убийцей. Этот шанс уплыл вместе с дымом, осевшим на землю серым саваном. Но сам он остался в банде.