Парень из Буффало-Ридж. Глава 7

Глава 7

  Разочаровавшись в действиях шерифа Бабита — человека нервного и чересчур прямолинейного, чьи методы лишь раздразнили банду, — федеральная служба маршалов приняла решение, от которого у старожилов сжималось сердце: к поискам головорезов присоединиться воинская часть. Старожилы опасались: если в противостояние с бандой вступят военные, ситуация может перерасти в полноценные столкновения. В перестрелках могли пострадать не только бандиты и солдаты, но и мирные жители. Само слово «воинская часть» пробуждало старые страхи и чувство беззащитности.
Шериф Баббит разговаривал по телефону с федералом и в сердцах хлопнул ладонью по столу:
— Да я бы их ещё вчера выследил, если б мне дали хоть каплю свободы действий! Эти бумажки, эти согласования… Банда уже пол-округа перевернула!
На другом конце линии отвечал представитель федерации:
—Именно из-за твоих «действий», шериф, они теперь чувствуют себя неуловимыми. Каждый твой рейд лишь подстёгивал их к новым вылазкам. Федерация округа приняла решение: к поискам головорезов присоединяется воинская часть.
—Воинская часть?.. Да они тут всё с землёй сровняют! Мы же не дикарей гоняем, а людей!
—Сейчас главное — порядок. И мы его наведём. Любыми средствами. К вам будет направлен поезд с ротой солдат. Они повезут золото для оплаты. Остальная часть военных прибудет за день раньше. Позаботьтесь об их размещении.
    Солнце, раскалённое добела, жгло крыши салунов и выцветшие вывески, а тень от шерифской звезды казалась тоньше лезвия ножа. Шериф Баббит стоял на крыльце, сжимая в пальцах смятую записку — очередной донос, очередная насмешка судьбы. Банда Слотера хозяйничала в его округе, будто это был их собственный двор, а не земля закона. Каждый день, когда он не мог надеть на них наручники, царапал его репутацию, как нож по стеклу. Ещё один налёт — и его имя станут шептать с ухмылкой, а потом и вовсе забудут. Карьера висела на волоске, тоньше струны банджо в руках пьяного бродяги.
  Шериф вызвал своего помощника Томаса.
—Вот что Томас, скачи в «Ред-Ридж», проверь лично погрузку поезда. Посмотри, все ли предусмотрели. Только тебе могу сейчас доверять. Нас попросили сопроводить роту солдат.
— Сделаю, шериф.   

  «Ред-Ридж» - богатый город,  вырос вокруг перекрёстка двух главных трактов: один вел к рудникам, другой — к скотоводческим ранчо и железной дороге. При постройках его зданий, преимущественно одно и двухэтажных, часто применялся камень. Железнодорожная станция была узловой – от нее шли ветки по всем направлениям, в том числе на  «Буффало-Ридж».
  Поезд, стоявший у перрона, казался не просто составом из вагонов, а настоящей крепостью на колёсах. Его паровоз, чёрный и массивный, тяжело вздыхал паром, будто предчувствовал грядущие испытания. Состав поезда представлял из себя три вагона. Два из которых были обычными деревянными вагонами для размещения солдат. Третий состоял из двух частей. Большая часть вагона отведена для защиты со стальными бортами, проложенными изнутри мешками с песком, на которой свободно могли разместиться человек десять – пятнадцать вооруженных солдат, а малая часть была обита изнутри стальными листами. В этой части хранилось в сейфе золото.
  И теперь рядом с этим вагоном, не отходя ни на шаг, стоял помощник шерифа Томас. Его одутловатое лицо редко выражало эмоции, но в глазах тлел упрямый огонь — тот самый, что не даёт человеку сломаться даже тогда, когда шансы против него. Он проверял замки на дверях вагона, ощупывал петли, прислушивался к каждому скрипу состава. 
— Думаешь, роты солдат недостаточно? — спросил его капитан, подойдя неслышно, как умеют только те, кто привык ходить по вражеской территории.
Томас поднял взгляд. В сумерках глаза капитана казались почти чёрными, непроницаемыми.
— Солдаты — это мощно, — ответил помощник шерифа, не скрывая скепсиса. — Но банда не полезет в лобовую. Они ударят там, где не будем ждать.
Капитан лишь кивнул, будто заранее знал этот ответ.
— Мы знаем, где ожидать удара, — спокойно произнёс он. — Таких мест не так много, где поезд сбавляет ход. Да еще один из бандитов на нашей стороне. Он сообщит нам.
    Томас прищурился и спросил:
—  Тогда и о шерифе вы все знаете и о Кэлвине Макбери?
—  Не все, но вы нам расскажите подробно, когда покончим с бандитами и поймаем Слотера.
Томас залез в вагон. Состав, заполненный солдатами, сопровождавших поезд, тронулся с места, лязгнув сцепками. Колёса застучали по рельсам. Вагон с золотом катился в середине состава, унося с собой не только тяжёлый груз, но и надежды целого округа. И казалось порой, что где-то в темноте, за пределами света фонарей, в зарослях чапараля и среди скал, притаилась банда — терпеливая, голодная до наживы и крови, готовая нанести удар в любой момент.
   
       В полночь этого дня, в салуне «Пылающий кактус» Клер протирала стаканы. Неожиданной рядом появился Кэлвин. Клер наклонилась ближе, голос её упал до шёпота, чтобы не услышали лишние уши:
— Слышала кое-что, Кэл. Говорят, завтра по старой ветке пойдёт поезд. С воинским гарнизоном. И с золотом.
   Кэлвин замер. Он знал: нападение на поезд с гарнизоном — билет в один конец, дорога без возврата. Пули солдат не разбирают лиц, а петля на виселице ждёт тех, кто выживет в перестрелке. Но в его груди что-то шевельнулось — не жажда золота, а желание разыграть карты по его правилам.
    Он поднял глаза на Клер, и в них мелькнуло то, от чего ей стало не по себе, какая-то тень обречённости.
- Все будет хорошо, Клер, - сказал он. 
Клер пожала плечами, хотела что-то сказать, но Кэлвина уже не было рядом.
    Кэлвин направился туда, где в тени заброшенной конюшни собирались те, кто давно забыл, что такое закон. 
Слотер спросил:
—  Что принёс?
Макбери глубоко вдохнул запах пыли и пороха, который здесь витал даже в тишине.
— Поезд. Завтра. С гарнизоном. И с золотом.
— Это безумие! - кто-то воскликнул и на мгновение воцарилась тишина — та самая, что бывает перед бурей. Потом Слотер расхохотался, и смех его был похож на скрежет ржавого железа.
— Безумие?! — протянул он, вытирая слёзы от смеха. — Мне это нравится.
Братья Килтоны подхватили, голоса слились в хриплый хохот, в котором не было ни капли веселья, только предвкушение крови и риска. Макбери стоял среди них, чувствуя, как земля уходит из под ног, но не отступал. Он знал, что, возможно, это его последний рассвет, но в этот миг ему казалось, что он наконец-то снова жив — пусть и на краю пропасти.
    Позже Слотер изучал карту местности.  Он склонился над потрёпанной картой, разложенной на грубо сколоченном столе. В комнате пахло сыростью и порохом. Тонкие линии дорог, серые пятна гор, чёрные штрихи ущелий сплетались в сложный узор, который он пытался разгадать уже не первый час. Его пальцы скользили по бумаге, задерживаясь на изгибах рельефа, будто пытаясь нащупать саму суть местности.
Железная дорога пролегала среди неприступных скал и глубоких ущелий. Слотер воткнул в карту нож. «Вот то место, где дорога идет на подъем, и где поезд будет снижать ход». «Если взорвать динамитом пути и напасть внезапно, у нас будет шанс», - подумал он. Его взгляд впился в точку на карте, обведённую теперь острым краем лезвия. Здесь рельсы карабкались вверх по склону, огибая массивный выступ скалы. В этом месте природа сама создала ловушку — оставалось только воспользоваться ею.
 Дверь тихо приоткрылась, но Слотер не обернулся. Он продолжал смотреть на карту, на точку, пронзённую ножом, словно она могла дать ему ответ на все вопросы. В его глазах отражалась не просто местность — в них рождался план, холодный и беспощадный, как сами скалы вокруг. Кто-то заглянул в комнату. Слотер  обернулся, но в дверях никого не было.

   Утром с первыми лучами солнца в городок «Буффало-Ридж» под лязг железа и ржание встревоженных лошадей, на станцию в военных фургонах въехала рота солдат. Три десятка крепких бойцов в мундирах, с винтовками появились в городке, как обещала федерация маршалов. Рядом с ними, держась чуть поодаль, ехали офицеры, капитан и представитель федерации — спокойные, холодные, привыкшие мерить человеческую жизнь стратегическими расчётами. На одной подводе, с жёстким сиденьем с высокой рамой, где сидели двое солдат, в чехле находилось какое-то высокое устройство».
Представитель федерации и капитан поднялись в контору шерифа.
— Вы мне будете нужны сказал федеральный маршал, обращаясь к Баббиту. С этого момента все действия согласуете со мной. Операцию по поимке банды я беру на себя.
Баббит застыл, будто пригвождённый к полу. Слова маршала ударили не по слуху — они прошлись по самому основанию его власти, по той незримой опоре, на которой держались все его решения, все приказы, весь его авторитет в «Буффало-Ридж».
В этих произнесенных фразах не было угрозы, не было даже намёка на гнев — только холодная, безупречная окончательность. И от этой обыденной, почти небрежной уверенности у Баббита перехватило дыхание. Он вдруг остро почувствовал, как из под ног уходит почва: не потому, что ему приказывали, а потому, что его попросту отстраняли.  Как неспособного, как лишнюю деталь в отлаженном механизме.
   Он машинально сжал пальцы на краю стола, словно пытаясь удержать то, что уже ускользало. В груди разлился тяжёлый, горький холод: он понял — это не просто помощь, не подкрепление. Это начало конца его власти. Рота солдат, офицеры — всё это говорило об одном: федерация больше не доверяет ему вести дело. А там, где кончается доверие, недолго и до официального отстранения.
   Баббит поднял глаза на маршала, пытаясь прочесть в его бесстрастном лице хоть тень сомнения, хоть намёк на то, что всё ещё можно исправить. Но перед ним стоял человек, привыкший ставить точки, а не оставлять многоточия. И Баббит понял: его дни на посту шерифа сочтены.
Он вышел на площадь. Воздух города смешался с запахом табака и пороха.
Рядом с лестницей прислонясь к перилам курили солдаты. Возле салуна он заметил подводу. Пара солдат распаковывала что-то крупное под брезентом. Когда брезент убрали, Баббит увидел станковый пулемёт «Кольт-Браунинга» с ленточным боезапасом и скорострельностью до 450 выстрелов в минуту.
Лицо шерифа просияло - теперь точно никто от него не уйдет.
   К назначенному дню все было подготовлено: рота солдат в военных фургонах, офицеры и добровольцы на лошадях выехали к железной дороге.