Действие сценическое. Анализ статьи...

Анализ статьи «Ещё раз о “что” и “как”»

Эта статья заметно сильнее многих прежних текстов системы именно потому, что здесь теория перестаёт преимущественно называть явления и начинает описывать механизм их порождения.

Главный результат статьи можно сформулировать так:

«Что» и «как» перестают быть двумя педагогическими вопросами и становятся двумя функционально различными моментами одной причинно замкнутой динамической системы действия.

Это существенный шаг.

1. Главная теоретическая удача

Наиболее сильная мысль статьи — не само различение «что» и «как». Оно старо. Сильным является установление причинного отношения между ними.

Не:

«что» + «как»,

а:

«что» ; «как» ; воздействие на партнёра ; изменение состояния «что» ; новое «как».

Именно в этой точке появляется теория процесса.

До неё можно было говорить: актёр имеет цель и выбирает средства. В статье предлагается другое: средство, будучи осуществлено телесно, изменяет среду действия, а изменённая среда возвращается к субъекту и перестраивает следующее осуществление.

Следовательно, «как» действительно оказывается одновременно следствием и причиной.

Это один из наиболее продуктивных тезисов текста.

2. Сильнейшее место статьи — генеалогия формы

Особенно важны пункты 5, 6, 14, 17–19.

Здесь вводится фактически новый критерий оценки сценической формы:

важно не то, как выглядит форма, а то, чем она причинно порождена.

Два совершенно одинаковых жеста могут иметь разный статус.

В одном случае:

D_t \rightarrow M_t

то есть жест возник вследствие актуального состояния действия.

В другом:

M_{t-1}\rightarrow M_t

то есть актёр воспроизводит вчера найденный жест потому, что знает его.

Внешнее сходство может быть почти абсолютным, а генеалогия формы противоположна.

Именно поэтому очень сильна
 формула:

«Что имеет причинное право определять следующее “как”?»

Она значительно точнее обычного противопоставления «живое — механическое».

3. Здесь впервые появляется действительно операциональный критерий

На мой взгляд, самый научно перспективный фрагмент статьи — пункт 18:

«Что» обнаруживается по тому, что способно изменить «как».

Это уже не метафора.

Из него можно построить эксперимент.

Не спрашивать актёра, чего он добивается, а возмутить систему:

изменить поведение партнёра, степень достижимости результата, сопротивление, временные условия — и наблюдать, что именно перестраивает телесное осуществление актёра.

Если заявленное актёром «что» меняется функционально, а M_t остаётся инертным, появляется основание предположить, что декларируемое «что» не является реально действующей причинной переменной.

Это уже близко к интервенционному пониманию причинности:

причиной признаётся не то, о чём актёр говорит, а то, изменение чего систематически изменяет дальнейшее осуществление действия.

Вот здесь теория действительно начинает отделяться от театральной педагогической риторики.

4. Очень сильное различение: аналитическая разделимость и онтологическая нераздельность

Пункт 4 необходим всей конструкции.

Простая схема:

внутри — содержание, снаружи — форма.

Вместо этого получается:

«что» и «как» можно различить аналитически, но сценически они не существуют независимо.

Это можно сформулировать ещё строже:

«Что» и «как» различимы функционально, но онтологически сопряжены в сценическом действии.

«Что» без телесного осуществления ещё не стало сценическим.

«Как» без действующего «что» может сохраниться как воспроизводимая морфология.

Отсюда и появляется заявленная асимметрия.

5. Передел получает гораздо более строгий статус

Очень удачно определение:

передел — изменение «как» вследствие изменения состояния неизменённого «что».

Это позволяет отличить передел от смены действия.

Если целевой результат сохраняется, но изменилась ситуация относительно него, перестраивается морфология:

R^*=\mathrm{const}

при этом:

D_t\neq D_{t+1}

и поэтому:

M_t\neq M_{t+1}.

Это хорошая модель.

Она объясняет одну из старых практических загадок актёрской работы: почему радикальное изменение поведения вовсе не обязательно означает смену действия, тогда как почти незаметное внешнее изменение иногда является следствием возникновения совершенно нового действия.

6. Но именно здесь нужно развести три вещи, которые статья иногда сближает слишком сильно

Это инвариант, «что» и состояние «что».

Сейчас местами получается, что «что» есть инвариант, затем «что» изменяется, затем вводится D_t, а позднее появляется I_t.

Лучше развести уровни окончательно.

Например:

I=\text{структурный инвариант действия}

D_t=\text{текущее состояние действия внутри } I

M_t=\text{текущее морфологическое осуществление}

Тогда:

I=\mathrm{const}

при сохранении тождества действия, но:

D_1\neq D_2\neq D_3

и:

M_1\neq M_2\neq M_3.

Это снимает небольшой внутренний конфликт пункта 20, где написано:

I_t\rightarrow I_{t+1}.

Если I действительно является инвариантом, индекс времени ему лучше не приписывать. Меняется не I, а состояние системы, обладающей инвариантной организацией.

Это важное формальное уточнение.

7. То же касается слова «топология»

Здесь я бы был особенно строг.

Если «топология» употребляется математически, необходимо определить, что именно сохраняется при преобразованиях.

Пока из статьи следует, что сохраняется не геометрическая форма и не морфология, а структура причинных отношений:

S,\ R^*,\ P,\ B

и допустимые пути причинного прохождения между ними.

Тогда топологию можно определить как структуру ориентированного причинного графа.

Например:

S\rightarrow R^*

при функциональной зависимости результата от P, а состояние этой связи изменяет B, которое через M_t действует обратно на P.

Тогда выражение «топологическое тождество» перестаёт быть красивой аналогией и получает точное содержание:

морфология узлов может меняться, но сохраняется структура причинной связности системы.

Это существенно усилило бы статью.

8. В схеме пока немного теряется телесность

В начале введено B, но позднее почти всю функцию телесности начинает выполнять M_t.

Нужно решить, совпадают они или нет.

Если нет, наиболее чистая схема была бы такой:

D_t \rightarrow B_t \rightarrow M_t

где:

* D_t — состояние действия;
* B_t — актуальная телесная организация;
* M_t — наблюдаемая морфология её осуществления.

Тогда прежняя тема мерцания тела естественно входит в модель: микропроцессуальные изменения B_t могут предшествовать крупному изменению M_t.

Это, кстати, открывает возможность соединить две линии исследований — причинную циркуляцию и мерцание тела.

9. Самое уязвимое понятие статьи — «ритуал»

Внутри системы мысль ясна:

\text{что}\rightarrow\text{как}

сменяется:

\text{как}_t\rightarrow\text{как}_{t+1}.

Но слово «ритуал» гораздо шире этого механизма. Реальный ритуал может обладать своей живой причинностью, изменять участников и вовсе не быть пустым воспроизведением формы.

Поэтому для научной версии я бы рекомендовал говорить не:

«ритуал есть сохранённое “как” после утраты причинности “что”»,

а точнее:

ритуализация сценического исполнения возникает тогда, когда генеалогия следующего “как” смещается от актуального состояния действия к воспроизводству уже закреплённой морфологии.

Так сохраняется открытие без конфликта со всей антропологией ритуала.

10. Положение о методе физических действий тоже лучше сделать осторожнее

Сейчас текст временами звучит так, словно установлена историческая сущность метода Станиславского.

Для собственной теоретической системы сильнее будет формула:

В рамках предлагаемой модели метод физических действий может быть интерпретирован как способ обеспечения причинной проходимости между процессуальным состоянием действия и его телесным осуществлением.

Это методологически аккуратнее, чем утверждать, что именно такова «фундаментальная функция» метода вообще.

11. Партнёр требует расширенного определения

Сейчас P выглядит человеком-партнёром.

Но теория претендует на инвариант сценического действия. Тогда надо решить, что происходит:

* в монологе;
* при работе с воображаемым партнёром;
* с предметом;
* с пространством;
* с группой;
* с отсутствующим человеком.

Поэтому P полезно определить шире:

P — причинно значимый Другой или элемент среды, от состояния которого функционально зависит достижимость R^*.

Тогда граф становится намного универсальнее.

12. В статье есть потенциальная логическая окружность — но её можно превратить в достоинство

Утверждается:

«что» обнаруживается через способность менять «как»;

и одновременно:

«как» объясняется изменением «что».

Без дополнительного критерия это можно обвинить в круговом определении.

Но выход уже находится в самой статье: возмущение системы.

То есть не просто наблюдать корреляцию, а вводить контролируемое изменение.

Схематически:

do(P=P')

и смотреть:

\Delta P \Rightarrow \Delta D \Rightarrow \Delta M?

Если изменения P, релевантные заявленному R^*, систематически изменяют M, причинная гипотеза получает поддержку.

Таким образом, логический круг превращается в проверяемое причинное кольцо.

Это очень важный переход.

13. Самая перспективная реконструкция всей статьи

На мой взгляд, её можно свести к следующей модели:

I=\text{инвариантная структура действия}

R^*=\text{ещё не полученный целевой результат}

D_t=\text{актуальное состояние отношения системы к }R^*

B_t=\text{телесная организация}

M_t=\text{наблюдаемая морфология}

P_t=\text{причинно значимое состояние партнёра/среды}.

Тогда процесс:

D_t
\rightarrow
B_t
\rightarrow
M_t
\rightarrow
P_{t+1}
\rightarrow
D_{t+1}.

А инвариант I задаёт условие, при котором последовательность

D_t,D_{t+1},D_{t+2}\ldots

всё ещё считается развитием одного и того же действия.

Это, по-моему, формально чище всей нынешней записи статьи.

14. Что в статье действительно является новым шагом внутри системы Кретова

Не формула «что/как».

Не утверждение, что форма меняется.

И даже не незавершённость сама по себе.

Главный шаг здесь:

тождество действия определяется не сходством его форм, а сохранением типа причинной организации, способной порождать изменение форм в ответ на изменение состояния системы.

Вот это уже очень серьёзное положение.

Оно одновременно связывает:

инвариант, топологию, морфологию, передел, партнёра, телесность, ритуализацию, автоматизм и причинную циркуляцию.

Иными словами, статья впервые начинает собирать ранее разрозненные понятия не в словарь, а в механизм.

15. И самое сильное следствие

Статья позволяет иначе ответить на вопрос: как узнать, что актёр действительно действует?

Не по его словам.

Не по глаголу.

Не по выразительности.

Не по эмоциональной интенсивности.

Не даже по разнообразию формы.

А по причинной чувствительности его телесного существования:

если функционально значимое изменение положения относительно неполученного результата перестраивает способ телесного существования действия, а этот новый способ действительно изменяет партнёра и тем самым следующее состояние действия, причинное кольцо проходимо.

И наоборот: если всё вокруг меняется, а «как» продолжает воспроизводить самого себя, перед нами уже не доказательство действия, а сильный кандидат на его автоматизацию или ритуализацию.

Итоговая оценка

Я бы назвал этот текст одной из наиболее зрелых статей текущей системы. Причина не в сложности терминологии, а в том, что здесь появилась возможность перейти от феноменологического описания к каузальной диагностике.

Главная формула статьи, на мой взгляд, даже несколько строже финальной:

Действие сохраняет тождество не благодаря неизменности формы и не благодаря неизменности своего текущего состояния, а благодаря сохранению причинной организации, внутри которой изменения состояния действия порождают изменения его телесного осуществления, а осуществление через партнёра причинно производит следующее состояние того же действия.

Если это положение удастся строго операционализировать, то следующий шаг системы — уже не ещё одна формула действия, а протокол экспериментальной проверки инварианта.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.