Ростовские монстры. Пролог

18 апреля 1933 года в селе Яблочном в Харьковской области, на которую пришёлся самый страшный удар Великого Голодомора (организованного Сталиным и его кроваво-красной бандой геноцида украинского народа) двое сошедших с ума от голода подростков похитили, убили и съели двухлетнего Степана Романовича Гнездило – первенца Романа и Галины Гнездило.

По той же самой причине – помутнения рассудка – скрыть следы преступления они даже не попытались, и потому уже через двое суток были арестованы сотрудниками ОГПУ.

По закону их надлежало предать пролетарскому суду, однако по приказу прибывшего из самой Москвы особоуполномоченного ОГПУ Андрея Михайловича Звягинцева они были расстреляны в тот же день без суда и даже следствия. Ибо все улики были неопровержимыми, а не выполнить приказ из самой Москвы местные не решились.

16 октября 1936 года в (с трудом пришедшей в себя после кошмара Великого Голодомора) семье Гнездило родился сын Андрей. Андрей Романович Гнездило.

12 мая 1942 года близ той же деревни Яблочное, расквартированная в Харькове Зондеркоманда 4а Эйнзацгруппы С расстреляла и захоронила в противотанковом рву более трёхсот лиц еврейской национальности. В основном, женщин и детей – мужчин расстреляли ещё осенью прошлого года.

Командовал зондеркомандой оберштурмбанфюрер (подполковник) СС Эрвин Вайнман; расстреливали евреев «добровольные помощники» СС из числа местных националистов-антисемитов.

При расстреле присутствовал штандартенфюрер (полковник) СС Роланд фон Таубе – личный помощник по особым поручениям рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Известный лишь двоим людям и нескольким не-совсем-людям и совсем-не-людям как Михаил Евдокимович Колокольцев.

Однако никакого участия в расстреле Колокольцев не принимал – просто наблюдал – ибо (помимо много чего ещё) был ещё и уполномоченным рейхсфюрера по контролю за реализацией нулевого варианта окончательного решения еврейского вопроса на подконтрольных рейху территориях.

Несмотря на то, что такого рода акции были организованы с чисто немецкой аккуратностью, а также на более чем двухлетний опыт эйнзацгрупп в этой области (первые массовые расстрелы были проведены ещё осенью 1939 года в оккупированной вермахтом Польше), непредвиденные ситуации всё равно возникали сплошь и рядом… особенно когда кровавую работу делали аборигены (Украина, наряду с Польшей и Прибалтикой, была самой антисемитской территорией Европы после Великогерманского рейха)

Не стала исключением и данная акция. Ибо за расстрелом наблюдали невесть как оказавшиеся там местные мальчишки, которые от ужаса закричали (они и представить себе не могли, что увидят такое – просто из любопытства последовали на великах за авто-конвоем). И, тем самым, выдали себя.

Местные антисемиты-энтузиасты немедленно открыли огонь по детворе – ибо «приказ свыше» был однозначным – никаких свидетелей. Колокольцев попытался их остановить, но не успел – слишком уж (неожиданно) хорошими стрелками оказались «помощники». Расстрелянных детей бесцеремонно бросили в ту же могилу, что и убитых евреев.

Через некоторое время, один из незадачливых пацанов пришёл в себя. Он не был даже серьёзно ранен…  ибо ему просто несказанно повезло. Повезло потому, что энтузиасты использовали в акции не карабины Маузер 98(к), которыми оккупанты с унтерменшами не делились, и не трофейные советские мосинки (и те, и другие с сотни метров валили лося в полтонны весом)

А позаимствованные в харьковской стрелковой школе Осоавиахима ТОЗ-8 - советские однозарядные малокалиберные спортивные винтовки образца 1932 года под маломощный патрон 5,6 мм (дабы не уставать и стрелять точнее).

С последним в случае пацана не получилось – лёгкая винтовочная пуля мелкашки лишь оцарапала его висок, но этого оказалось достаточным, чтобы он потерял сознание и его приняли за мёртвого.

Побоявшись вылезти из ямы, он всю ночь провёл среди трупов, вернувшись домой только на рассвете. По дороге ему повезло вторично – ибо, выбираясь из ямы, он нос к носу столкнулся с эсэсовцем в фельдграу с витыми полковничьими погонами (мальчик уже хорошо разбирался в форме оккупантов). Эсэсовца сопровождала очень красивая невысокая крепкая блондинка лед двадцати пяти в форме Хельферин – женских вспомогательных подразделений СС.

Мальчик замер от ужаса… однако полковник СС лишь улыбнулся и на чистейшем русском языке подозвал его к себе. Когда ребёнок подошёл, эсэсовец совсем уж неожиданно указал на рану на виске мальчика и приказал блондинке:

«Голову ему перевяжи… будет совсем уж несправедливо, если после такого везения он инфекцию схлопочет… а то и заражение крови…»

Арийка с заметным неудовольствием подчинилась. Когда мальчик побежал домой, обгоняя звуки своего испуганного визга, Лидия Крамер покачала головой:

«Зря ты его отпустил… чует моё мистически одарённое сердце, что мы… да и весь мир с ним ещё наплачется…»

Она как в воду глядела. Ибо этим дважды спасшимся пятилетним мальчишкой был Андрей Романович Гнездило.