Грудь, часть 18

Одной из моих должностных обязанностей была приемка импортного оборудования на заводах поставщиках. И только приходила к нашему руководству информация, что оборудование готово к испытаниям, мне приходило время дуть за бугор. Чаще всего во Францию. Там недалеко от Парижа находился завод, который был основным поставщиком нужного нам оборудования.

Французы - не стахановцы.  Конец рабочего дня и через пять-десять минут автостоянка около завода пустеет.  Они по домам. А мне - опять в гостиницу. Гостиница в самом центре городка. Рядом с ратушей и старинным собором. Пару дней достаточно, чтобы все это изучить.  А дальше что делать вечерами? На субботу и воскресенье можно поехать в Париж. А в будни?
 
И вот сижу я в своем гостиничном номере и терзаю пульт телевизора. Программ сотни. Но русских нет, все европейские. Французские итальянские, немецкие, английские. И вещают о своем – о европейском.  Мне подходят разве что английские каналы. Там я хоть что-то могу понять. И то с большой натяжкой. И вот я ищу что-либо, на чем можно глаз остановить. Последовательно жму кнопку на пульте. И вот после перелистывания предстает передо мной такая картинка:

В открытой машине, в кабриолете за рулем сидит молодой мужчина. Рядом с ним на переднем сидении молодая женщина, миловидная блондинка, смахивающая на молодую Бриджит Бордо, с короткой стрижкой в темных солнцезащитных очках.  И если мужчина следит за дорогой, немного крутит головой, то женщина молча смотрит вперед. Такое впечатление, что она на него обижена. Уже интрига.

Машина неспешно едет по городку или скорее, деревне. Потому что застройка - частные дома. Движения на дороге никакого. Их машина одна на улице. И это позволяет ему отвлечься от вождения на флирт. Флирт состоит в том, что мужчина молча периодически кладет руку ей на бедро. Женщина, однако никак не реагирует. Даже его руку не уберет.  Видно, сильно обижена.

Поскольку разговора нет, мне уже легче по его манипуляциям примерно догадаться, что происходит.
 
Машина проезжает мимо того места, где находится центр деревни, где, как во многих таких населенных пунктах у церкви и ратуши на открытом пространстве разбит небольшой сквер с цветами. А на углу кафешка. Столики вынесены и на площадку на улице.  Оттуда обзор лучше. За столиком сидят бабуси.  Человек шесть- семь. Приближающуюся машину они засекают еще издали. И видно, что машину узнают. Все это их приводит в возбуждение.  А что им еще делать, как ни обсуждать молодежь. Тем более в тихой деревне, где все всех знают. Тем более, что кабриолет не таит секретов, в ясный солнечный день он насквозь просматривается.

И вот бабуси, которые сидели спиной к дороге, с трудом разворачиваются в своих креслах и пристально наблюдают за приближением машины, за тем, как она на углу поворачивает, и в этот момент мужчина свободной рукой, словно назло бабкам, кладет девушке руку на плечи.  та не реагирует. О чем бабки говорят между собой? Я понимаю, что осуждают. Но не удивляюсь. Я по возрасту был как раз посередине между героем фильма, - ему около тридцати пяти - сорока, - и бабусями.  Сколько бабусям, я мог только предполагать, но раз в кафе ходят не совсем доходяги. Однако, глядя фильм, я принял к сведению, что и во Франции старшее поколение недовольно поведением молодых. Хоть в кафе ходит.

 Кабриолет буквально проползает мимо кафе. Мужчина даже головы в сторону кафе не повернул. Тем более женщина. Она сидит, точно манекен, и глядит только вперед, определенно показывая всем своим видом, что ей на общественное мнение чихать.

 А мнение у общества, у французских бабусь имеется. Эмоции не скрываются. Камера выхватывает их лица.  Я не могу понять, о чем они говорят, но по лицам понимаю, что не одобряют. И пусть обстановка тут более цивильна, чем в   русской деревне, все поаккуратнее, но бабуси и их общественное мнение не особенно отличается от мнения российских бабусь. Они явно категорически осуждают эту пару в машине. И я догадываюсь, что тут имеет место не просто роман, а наглый открытый адюльтер. На всю деревню. Видать, нашел себе молоденькую, наверное, даже, не местную, и не стесняясь катает на глазах у всех.

Следующая картинка фильма – лужайка перед домом. У калитки женщина приятной наружности лет тридцати с копейками.  Жмет на кнопку звонка у калитки. Ей никакого ответа.  И она, немного подождав, заходит незваной гостьей. Входит на крыльцо. Стучит в дверь. Никто не отвечает. 

Чтобы понять, почему ей не отвечают, режиссер показывает, что хозяин дома, тот самый молодой человек, которого я видел в машине, стоит под душем.  Потому и не слышит. А из дома несется музыка на всю катушку. 

Женщина у двери робко входит в комнату. Дом устроен по европейской планировке. Сразу от двери попадаешь в большой холл.  Женщина проходит дальше в боковой отсек холла где у одной стены телевизор, а у стены напротив диван. На диване, откинувшись и положив одну руку на спинку дивана и нога на ногу, уставившись в экран, сидит та самая блондинка, что сидела в машине, с хозяином дома. На вошедшую блондинка ноль внимания.  Сидит, как не живая. Я не могу понять, или блондинка из-за громкой музыки не слышит, что пришла гостья, или между ними такая вражда, что блондинка высказывает свой фунт презрения.   

И я по развитию ситуации понимаю, что вошедшая - это покинутая пассия, а сидящая, которая лет на десять моложе и посвежее – пассия новая. И вот бывшая пассия касается плеча новой. Та никак не реагирует. Презирает?

И тут я начинаю догадываться.  Я думаю, режиссер задумал так, что я, зритель, догадываюсь одновременно с героиней, покинутой пассией.  Нет, неправда я догадываюсь о том, что бывшая пассия вероятно прекрасно знает. А я приехавший из России, догадался позже чем французы. Даже французские бабушки.  И дальше происходит то, что уже даже я россиянин, понимаю.

 Молчаливая сцена. Вошедшая некоторое время пристально рассматривает блондинку. Та ноль реакции. Аккуратно берет в руку прядь волос блондинки. Та не реагирует.  Сидящая женщина одета по-летнему. Юбка выше колен и достаточно легкая открытая блузка. И тут бывшая пассия заводит руку новой за декольте и щупает грудь. Потом щупает свою. Задумывается на минуту. Щупает грудь соперницы снова, уже смелее. И снова щупает свою. Нетрудно догадаться, что сравнивает объем и упругость.
 
В этот момент возвращается из душа хозяин дома. Он не ожидал застать тут свою бывшую.  А от нынешней он, как видно, ничего не прячет. И банный халат на нем не запахнут. Увидев незваную гостью, он торопливо запахивает халат. Хотя, казалось бы, что уж тут скрывать.

Дальше начинается длинный разговор между ним и бывшей пассией. А новая продолжает сидеть, уставившись в экран. И теперь даже мне россиянину, выросшему в Советском Союзе, совершенно ясно, что новая пассия – не что иное, как не живая женщина, а манекен.  Секс- манекен. И такая, что от настоящей женщины не отличишь.

И тут я, вспомнил, что читал где-то в журнале, как запад дошел до окончательного нравственного разложения. Такого, что промышленность у них стала изготавливать изощренные секс-игрушки, которые, - если игрушка для мужчин, - полностью в мельчайших деталях воспроизводят тело женщины. И в журнале писали, что с такой игрушкой даже можно совершать половой акт не хуже, а то даже, - мужчины говорят, - приятнее, чем с настоящей женщиной. И что там внутри этой пластиково-электронной фемины встроен аккумулятор и работает система подогрева тела.  Причем температура в разных точках разная, как у настоящей женщины.  А есть то, что изображает дыхание. И она может целоваться не хуже живой женщины. А есть и система смазки, лубрикации. И еще можно ее настроить так, что во время акта она будет издавать стоны. Причем тембр можно выбрать по желанию.  Вот до каких высот наука дошла.

Фильм, возможно, был бы мне и интересен, знай я французский. Но потом пошли разговоры героев фильма, из которых я не понимал ни слова. И я переключил на другой канал. Но убедился, до какого высочайшего разврата дошел запад.  Советский человек, рожденный для трудов и боев, поморщится с презрением: на какие глупости впустую тратятся усилия западных исследователей. Нет чтобы покорять «пространство и время», «к станку склоняться, в скалу врубаться», «стремить полет наших крыл все выше и выше, и выше», «ковать счастия ключи», все силы отдавать борьбе для освобождения человечества, эти на западе ублажают плоть.


Но поскольку я пишу статью о груди, то в заключение обращу внимание читателя на то, на что сам я тогда обратил внимание: живая, настоящая женщина, поняв, что перед ней – секс-игрушка, принялась сравнивать себя с соперницей. И каким образом?  Первым делом сравнила ее грудь со своей. Значит, что бы там женщины ни говорили, что это только мужики – дураки на грудь западают, а важна душа, но и сами женщины понимают, что качество их груди имеет значение.