Ростовские монстры. Дело Лесополоса

23 августа 1990 года

Ростов, СССР

Заместитель начальника следственной части Прокуратуры РСФСР, государственный советник юстиции 3-го класса (генерал-майор юстиции) Иса Русланович Оздоев находился в весьма противоречивом настроении.

С одной стороны, нашумевшее дело «Ростовского потрошителя», которым в качестве руководителя следственной группы он занимался уже три года (и которое ещё до того длилось аж целых пять лет), было де-факто раскрыто.

Более того, предполагаемый преступник был уже арестован и сидел в СИЗО Управления КГБ по Ростовской области – дабы избежать самосуда со стороны скорых на воровской суд и расправу уголовников.

Однако имелась проблема, знакомая и каждому следаку (вне зависимости от занимаемой должности), и каждому оперу. Хотя и операм, и следакам (причём всем без исключения) было как божий день ясно, что пятьдесят три (!!!) убийства были делом рук одного человека (нынешнего гостя чекистского СИЗО), толку от этого знания было, прямо скажем, не сильно много.

Ибо знать и доказать – это совершенно разные вещи. Даже в, мягко говоря, несовершенной советской судебной системе, очень сильно предубеждённой в пользу обвинения. А доказательств вины Андрея Романовича Гнездило было если не ноль целых фиг десятых, то уж точно совершенно недостаточно для обвинительного приговора.

А должно быть достаточно – причём с головой. Это ему «сверху» объяснили в высшей степени доходчиво. Ибо по «делу Лесополоса» как его официально называли в прокуратуре, уже были задержаны и осуждены (хорошо хоть что не расстреляны – ибо бывало и такое) несколько человек. Всех их пришлось с извинениями – и огромным скандалом – освободить.

Ему очень и очень не хотелось в этом признаваться даже самому себе, но Иса Русланович прекрасно понимал, что у него есть только один способ раскрыть дело де-юре. Добиться чистухи (в смысле, чистосердечного признания) обвиняемого.

Причём чистухи и в другом смысле – преступник должен был представить вещественные доказательства своей вины по каждому из вменяемых ему эпизодов. Это в кошмарные времена сталинского Большого террора признание было царицей доказательств, а в нынешние времена толку от него было чуть.

Но Гнездило упорно не хотел сознаваться, хотя давили на него по полной. Не физически – «сверху» это категорически запретили, даже потребовали отправить в СИЗО КГБ, дабы не было соблазна устроить потрошителю «пресс-хату».

Ибо на дворе были такие времена, что осуждение невиновного могло и вообще всю местную власть снести – настолько накалённой была социальная обстановка “поздней перестройки” – да ещё и в традиционно «горячем» южном городе.

Поэтому давили на задержанного только психологически, а с этим давлением он справлялся настолько играючи, что и уголовники с двадцатилетним стажем и пятком ходок позавидовали бы. Словно за ним стояла какая-то Сила, которая была не по зубам даже самым опытным операм и следакам.

Оздоев снова и снова воспоминал жуткие подробности этого дела, надеясь найти «волшебную палочку», которая позволила бы сломать, расколоть арестованного и, тем самым, добиться вожделённой чистухи.

Всё началось восемь лет назад – двадцать седьмого июня 1982 года, когда в лесополосе вдоль автотрассы Новочеркасск — Багаевская, неподалеку от посёлка Донской, было найдено растерзанное тело 13-летней школьницы Любы Бирюк. Неизвестный изверг – самая настоящая нелюдь – нанёс ей 22 колото-резаные раны ножом в глазницы, шею, грудь и руки.

Уже через десять дней, 7 августа, близ краснодарского аэропорта было найдено тело другой девочки – 14-летней Любы Волобуевой. Она прилетела из Новокузнецка и ожидала пересадки на другой самолёт. Убийца нанёс ей семь ножевых ран.

27 октября 1982 года в лесополосе возле посёлка Казачьи Лагери пригородной линии Ростов — Шахты было найдено изуродованное тело 16-летней Ольги Куприной, которая ещё 16 августа ушла из дома со скандалом (всегда очень плохая идея, особенно для девочек-подростков) и так и не вернулась. Просто исчезла. Смерть наступила от тяжёлых повреждений сосудов шеи, сердца и лёгких, вызванных множественными колото-резаными ранами.

20 ноября 1982 года в лесополосе рядом со станцией Шахтная было найдено тело другой беглянки из дома – Ирины Карабельниковой (именно так – через «а»). Ей было всего семнадцать лет…

А потом подонок стал убивать и мальчиков. 12 января 1983 года в лесополосе между железнодорожной платформой Кирпичный и станцией Шахтная было найдено тело 15-летнего Сергея Кузьмина, который сбежал из интерната, не выдержав издевательств «старших» и администрации (увы, обычное дело в детских домах того времени).

Только после этого для местных «правоохранителей», наконец, доехало, что началась серия. И (наконец-то) эти дела плюс ещё несколько обнаруженных в процессе расследования убийств областная прокуратура (крайне неохотно) объединила в одно производство.

Ибо дальше игнорировать уже совсем очевидное не было просто никакой возможности – дальнейший игнор был уже чреват оргвыводами вплоть до снятия с работы, исключения из партии… а то и похуже.

Согласно первоначальной версии, убийства (в стиле Джека-Потрошителя) совершал психически больной человек, поэтому проводилась проверка в отношении многочисленных лиц, состоявших на учёте у психиатров.

В сентябре 1983 года в ростовском трамвайном депо милиция задержала некоего Шабурова, страдавшего умственной отсталостью. На него (обычное дело для советской милиции), капитально нажали – и он сообщил, что он вместе со своим знакомым Калеником, также умственно отсталым, совершил угон автомобиля и убивал женщин и детей.

Каленик был арестован, после него были арестованы ещё несколько человек, все — из дома-интерната для умственно отсталых. Расследование в отношении этих лиц предсказуемо получило неофициальное название «Дело дураков».

Задержанные давали признательные показания о якобы совершённых ими убийствах, но постоянно путались в деталях (место убийства, внешность и одежда жертвы и т. п.), а также признавались в совершении даже тех преступлений, которые произошли уже после их ареста.

Убийства тем временем продолжались. В сентябре 1983 года была убита женщина близ города Новошахтинска (её личность так никогда и не была установлена); в октябре — 19-летняя девушка в районе Шахт, в декабре – 14-летний подросток у станции Персиановка Ростовской области.

В январе 1984 года в ростовском парке Авиаторов была убита 17-летняя девушка; там же в феврале — 44-летняя женщина. По подозрению в совершении этих убийств были задержаны ещё несколько умственно отсталых, по версии следствия — члены той же банды серийных убийц. Они давали противоречивые признательные показания, но убийства не прекращались.

Любому компетентному психиатру известно, что при определённых заболеваниях (некоторых видах шизофрении, например), подозреваемые с радостью признаются хоть в убийстве Кеннеди и покушении на Сталина. Лишь бы доставить удовольствие тому, кто их об этом спрашивает.

Только после того, как руководство следствием перешло к Исе Оздоеву – заместителю начальника следственной части Прокуратуры РСФСР, государственному советнику юстиции 3-го класса (генерал-майору юстиции) Исе Руслановичу Оздоеву, «Дело дураков» было прекращено, а все задержанные по нему освобождены с извинениями. Толку от которых было, разумеется, чуть.

Пик террора «потрошителя» пришёлся на 1984 года – он убил аж пятнадцать человек. 19 июля им была убита девятнадцатилетняя Анна Лемешева, которая шла от зубного врача.

Она неожиданно оказала сильное сопротивление, поэтому с ней убийце пришлось повозиться… после чего он буквально изрезал её ножом. В обе глазницы, в левый висок, а также не менее десяти ударов в левое бедро, в груди и в область лобка.

Кровь и судороги умирающей Лемешевой принесли нелюди половое удовлетворение (о чём свидетельствовали следы спермы). В этот раз он полностью снял одежду с убитой, изрезав и разорвав её. Видимо, от ярости – он не привык, чтобы ему сопротивлялись.

Уже второго августа – всего через две недели – произошло очередное убийство – 16-летней Натальи Голосовской. Ещё через пять дней 7 августа в лесополосе у пансионата «Тихий Дон» потрошитель убил семнадцатилетнюю Людмилу Алексееву, нанеся ей 39 колотых и колото-резаных ран кухонным ножом.

У несчастной была отрезана и вставлена в рот верхняя губа, а также искромсана грудь и вырезан низ живота. Видно было, что в сексуальной сфере у подонка явно очень серьёзные проблемы.

28 августа у пансионата «Тихий Дон» был убит одиннадцатилетний мальчик — Александр Чепель. 6 сентября в Парке Авиаторов в Ростове-на-Дону была убита двадцатичетырёхлетняя Ирина Лучинская. Орудием убийств Чепеля и Лучинской послужил тот же нож, которым ранее была убита Людмила Алексеева.

А потом всё это кошмарное безумие могло бы мгновенно прекратиться – если бы не просто чудовищный непрофессионализм и головотяпство (давайте называть вещи своими именами), ростовских судмедэкспертов-криминалистов.

Ибо 14 сентября 1984 года «Ростовский потрошитель» был… задержан на ростовском Центральном рынке бдительными сотрудниками милиции – участковым инспектором капитаном милиции Александром Заносовским и его напарником старшим лейтенантом Шейх-Ахмедом Ахматхановым.

Звали потрошителя Андрей Романович Гнездило. Вечером предыдущего дня он привлёк внимание милиционеров своим подозрительным поведением на Пригородном автовокзале, находящемся неподалёку от парка Авиаторов, где к тому времени были найдены трупы аж семи его жертв.

К тому же за две недели до этого Заносовский уже обращал на него внимание и проверял его документы – правда тогда предъявить потрошителю было решительно нечего. Тем не менее, Заносовский и Ахматханов установили за ним наблюдение, перемещаясь вслед за Гнездило по городу. Он бессистемно пересаживался с одного транспорта на другой, пытался знакомиться с девушками, приставал к ним в общественном транспорте.

Ночь объект провёл на Главном автовокзале; прямо там с ним занималась оральным сексом проститутка (в то время уже вполне обычное дело – несмотря на клятвенные уверения советской пропаганды, что «в СССР секса нет»).

С автовокзала он утром отправился на рынок. Милиционеры решили довериться интуиции (предъявить Гнездило по-прежнему было нечего совсем) … и задержали объект. Что они придумали для того, чтобы оправдать обыск Гнездило, до конца не понял даже опытный сыскарь Оздоев, но, видимо, что-то нашли. В портфеле объекта было обнаружено грязное полотенце, кухонный нож с тёмной пластмассовой ручкой, банка вазелина, кусок мыла и два мотка верёвки (шпагата).

Наличие данных вещей он объяснил своей работой снабженца: верёвка используется для подвязывания разваливающейся коробки, нож — для обрезки лишнего конца верёвки, а вазелин использовался им для бритья во время командировок вместо крема.

Звучало это неубедительно весьма, поэтому было принято решение взять у него кровь на анализ. Группа крови Гнездило оказалась второй, что не совпало с группой крови на теле одной из жертв (она была определена как четвёртая).

Только годы спустя выяснилось, что эксперты совершили грубейшую ошибку – анализ обнаруженной на теле жертвы спермы дал неправильный результат из-за микробной обсеменённости материала. На который никто не обратил внимания. Эта чудовищная ошибка обошлась в двадцать человеческих жизней…

Ибо подозреваемого пришлось отпустить (никаких улик против него таки не было), после чего убийства предсказуемо возобновились. 1 августа 1985 года, заманив восемнадцатилетнюю Наталью Похлистову в лес за посёлком Востряково-1 вблизи от платформы Авиационная.

Гнездило убил её, нанеся ей тридцать восемь (!!!) ножевых ран. А уже 27 августа в лесу за Шахтинским автовокзалом он столь же зверски расправился с её ровесницей Инессой Гуляевой.

Тут уже терпение предсказуемо лопнуло у самого высокого начальства. Причём начальства партийного – решением ЦК КПСС (де-факто верховной власти в стране) была организована впоследствии знаменитая «операция Лесополоса».

Самое масштабное оперативное мероприятие, когда-либо проводившееся советскими и российскими правоохранительными органами и, пожалуй, самая масштабная охота на серийного убийцу в истории человечества. На одного-единственного подонка.

Которая дала результат… только совсем не тот, который было приказано дать. а всё время операции на причастность к серии убийств было проверено более 200 тысяч человек, попутно было раскрыто 1062 преступления (включая 95 убийств, 245 изнасилований, 140 случаев нанесения тяжких телесных повреждений и 600 других преступлений).

Кроме того, была собрана (и впоследствии весьма эффективно использована) информация на 48 тысяч человек с сексуальными отклонениями, на спецучет было поставлено 5845 человек, проверено 163 тысяч водителей автотранспорта.

Были даже использованы военные вертолёты, чтобы патрулировать железнодорожные пути и прилегающие к ним лесополосы. Розыск убийцы обошёлся государству примерно в десять миллионов рублей в ценах 1990 года. Колоссальная сумма по тем временам.

Потрошителя ловили и на живца – обычное дело в таких операциях. Сотрудницы милиции, одетые в штатское, постоянно ездили на электричках в качестве приманки. Трасса Таганрог — Донецк — Ростов — Сальск на всём протяжении контролировалась работниками милиции. Безрезультатно.

Не в последнюю очередь потому, что убийца, как это нередко случалось и раньше, и позже… ловил сам себя. Ибо был добровольным народным дружинником; более того, даже внештатным сотрудником милиции.

А поскольку он очень скоро очень хорошо представлял себе масштаб операции Лесополоса (странно было бы, если бы он не представлял – при таком-то расклад), он стал намного более осторожен (к расстрельной стенке он явно не торопился).

Поэтому за весь 1986 год не совершил ни одного убийства, а в 1987 году убивал лишь за пределами Ростовской области. Убийства продолжились в 1987 году, когда 16 мая он убил тринадцатилетнего Олега Макаренкова, чьи останки были обнаружены только в 1990 году, уже после ареста Гнездило.

Изувеченные трупы детей находили регулярно, даже в центре Ростова, в парке Авиаторов и Ботаническом саду. Потрошитель убивал и в других городах СССР, куда ездил в командировки (собственно, именно ради этого он и переквалифицировался из учителя русского языка и литературы в снабженца). В Запорожье, Иловайске, Ленинградской области, Домодедове, Ревде, Кольчугине…

Стало понятно, что руководитель следственной группы Виктор Бураков, мягко говоря, не тянет, а толку от психологического портрета, составленного нанятым для этой цели психиатром Александром Стефановским, чуть менее, чем никакого.

Поэтому «наверху» сделали оргвыводы (что было шагом понятным, оправданным и правильным) … и заменили Виктора Буракова на Ису Оздоева. У которого, в отличие от Буракова, уже был успешный опыт поимки серийного убийцы – в 1982 году его стараниями был задержан и изобличён маньяк Владимир Стороженко, который в 1979-81 годах в Смоленске и области изнасиловал двадцать женщин. Тринадцать из которых были им зверски убиты.

До назначения Оздоева руководителем следственной группы по делу «Смоленского маньяка», местные правоохранители косячили по полной (обычное дело в то время, к сожалению).

За преступления Стороженко было арестовано аж четверо невиновных: первый был сотрудником прокуратуры, прежде чем была доказана его невиновность, он просидел девять месяцев в СИЗО, после освобождения ему пришлось уволиться из прокуратуры и уехать из города. Его друга – сотрудника ГАИ – сочли пособником и тоже арестовали.

В убийстве женщины в районе базы отдыха Смоленского авиазавода обвинили местного сторожа, арестованного за кражу и ранее судимого за коллаборационизм во время Великой Отечественной войны.

Под давлением следствия, стремившегося любой ценой «срубить палку», он оговорил себя; ещё одного арестованного, под угрозой расстрела, заставили признаться в убийстве жены и приговорили к 9 годам лишения свободы…

Будучи кристально честным человеком (большая редкость в правоохранительной системе, особенно в советской и в те годы), Иса Оздоев категорически не хотел «повторения пройденного». Именно поэтому ему были просто жизненно необходимы железобетонные доказательства виновности. Пусть он хоть трижды чистосердечно признается по каждому из эпизодов…

Ситуация осложнялась ещё и тем, что у «Ростовского потрошителя» появился подражатель. Который за три года (1986-88) в городе Батайске Ростовской области убил трёх женщин и одну девочку, рассчитывая, что его преступления «присоединят» к списку жертв Потрошителя.

Не вышло. В начале 1989 года преступник (им оказался некий Константин Черёмухин) был вычислен, изобличён и арестован. 3 ноября того же года Ростовский областной суд приговорил его к высшей мере наказания — смертной казни через расстрел. В 1993 году приговор был приведён в исполнение.

Смена руководителя помогла не сильно – Потрошитель упорно не давался в руки следствия и не менее упорно продолжал убивать. От отчаяния генерал Оздоев даже решил повторить «трюк Роберта Кеппела», который (тоже от отчаяния, на самом деле), попросил помочь изобличить так называемого «убийцу с Зелёной реки» … Теда Банди.

Одного из самых жутких серийных убийц в истории США (и не только), к тому времени уже изобличённого, задержанного, и приговорённого к смерти. Пользы от этого «сотрудничества ангела и демона» было меньше чем никакой, ибо психологический портрет, составленный с помощью Теда Банди, оказался настолько далёким от реальности, что Гэри Риджуэй продолжал убивать ещё 17 лет, а общее число его жертв лишь чуть-чуть не дотянуло до «списка Гнездило» (49 жертв против пятидесяти трёх).

Тем не менее, Иса Русланович решительно наступил ровно на те же грабли – только по другую сторону океана. В сентябре 1989 года он посетил в Новочеркасской тюрьме приговорённого к смертной казни серийного убийцу Анатолия Сливко (реально инфернальную личность – Гнездило по сравнению с ним был просто святой праведник).

В надежде, что общение с ним хоть как-то поможет следствию. Не помогло, хотя Сливко сделал заявление, которое до сих пор мучало Оздоева. Ибо маньяк безапелляционно заявил:

«Работает не один душегуб. Минимум двое – а то и трое. А некоторые убийства вообще отдельные случаи, к серии не имеющие никакого отношения…»

Через несколько часов после разговора с Оздоевым Сливко расстреляли. А генерал вернулся в Ростов… да практически несолоно хлебавши.

А через год – восемнадцатого августа 1990 года – Гнездило, наконец, попался (правда, до этого он успел убить ещё восемь человек). Причём попался со второй попытки. Первого августа он совершил последнее убийство – проститутки (этот бизнес тогда уже вполне открыто цвёл буйным цветом) Светланы Коростик.

Совершив убийство и совершенно не догадываясь, что оно станет для него последним, Гнездило вышел из леса… где возле железнодорожной платформы Лесхоз перегона Сулин — Лесостепь его остановил бдительный сержант милиции               Игорь Рыбаков.

Который попросил незнакомца предъявить документы, на основании того, что в этой местности люди обычно ходили за грибами, а одежда Гнездило (костюм и галстук) была ну совсем не из той оперы. Так как формального основания для ареста милиционер не имел, то, зафиксировав фамилию, он отпустил Гнездило.

А через неделю – восьмого августа – буквально в двух шагах от места встречи Гнездило и сержанта было обнаружено тело несчастной Светланы. Проверив рапорты дежуривших в то время милиционеров (обычная процедура, которая позволяет раскрыть очень и очень многие преступления), Оздоев обратил внимание на фамилию Гнездило, который уже задерживался в 1984 году по подозрению в причастности к убийствам в лесополосах.

Прекрасно зная, что несовпадение группы крови ещё ни о чём не говорит (он уже давно обитал в Ростове, чтобы не иметь иллюзий относительно профпригодности тамошних судмедэкспертов), он распорядился установить за Андреем Романовичем Гнездило плотное (но незаметное) наружное наблюдение.

Ибо интуиция опытного сыщика (к тому же уже успешно изловившего одного серийника) подсказывала ему, что Гнездило и есть неуловимый Потрошитель.

«Водили» объект целые десять дней, ибо Оздоев хотел быть на сто процентов уверен, что задержан будет действительно виновный. Наружка установила, что «объект» вёл себя подозрительно: пытался знакомиться с мальчиками и девушками, и регулярно появлялся в местах, где ранее находили трупы.

А 17 августа наступил, наконец, «момент истины». Было установлено, что Гнездило был настолько подавлен и рассеян после одной неудачной попытки познакомиться, что чуть не был сбит автомобилем, когда переходил дорогу.

По опыту работы с маньяком Владимиром Стороженко, Оздоев знал, что это была типичная маньячная реакция на облом. Что в сочетании со всеми предыдущими косвенными уликами окончательно убедило его в том, что Андрей Романович Гнездило и есть «Ростовский потрошитель», которого уже пять лет (!!) искали все правоохранители области.

И дал отмашку на задержание подозреваемого. На следующий день, 18 августа, около пяти часов вечера, Гнездило был, наконец, задержан доблестной ростовской милицией.

Немедленно сделали обыск в его квартире… который в смысле прямых улик ровным счётом ничего не дал. Три дня задержанного усиленно обрабатывали (разумеется, не нарушая закона, ибо это и начальство запретило, и сам Оздоев категорически не хотел).

Безуспешно. А поскольку прямых улик против Гнездило не было, а установленный в советском законодательстве трёхдневный срок содержания под стражей без предъявления обоснованного доказательствами обвинения истекал уже завтра…

В общем, Исе Руслановичу Оздоеву оставалось либо смириться с поражением и отпустить задержанного на все четыре стороны (категорически недопустимо, ибо тот почувствует свою неуязвимость и будет убивать с утроенной силой). Либо совершить чудо и расколоть объект менее чем за сутки (маловероятно), либо… обратиться за помощью к Высшей Силе.

Иса Русланович, как и подавляющее число его сограждан – ингушей, исповедовал ислам суннитского толка. Не то чтобы очень ревностно (это в его родной Чечено-Ингушской АССР, мягко говоря, не поощрялось), но всё же мечеть иногда посещал. Особенно в последнее время, когда на это перестали косо смотреть.

Он не был большим знатоком ислама, но учение о Дуа – молитве к Аллаху о помощи – ему было хорошо знакомо. Как, по сути, каждому мусульманину – в силу своей практической полезности.

Поэтому он знал, что дуа можно произносить на любом языке, своими словами, а также что милостивый и милосердный Аллах услышит каждую молитву и ответит каждому взывающему.

Поэтому он глубоко вздохнул, запер дверь кабинета (на всякий случай), опустился в молитвенную позу мусульманина (встать на колени, коснуться лбом ковра на полу) … и обратился к своему богу:

«О Всемогущий Аллах, милостивый и милосердный! Помоги мне, недостойному, найти доказательства вины задержанного, достаточные для справедливого человеческого суда.

Помоги мне исполнить мой долг – мусульманина, просто человека, защитника слабых – спасти жизни невинных людей, которых это чудовище убьёт, если я вынужден буду выпустить его на свободу. Не за себя прошу, а за тех невинных девушек, женщин, детей, которым угрожает страшная смерть…»

И вдруг почувствовал совершенно невероятное, неслыханное облегчение. Словно с его плеч свалился колоссальный груз, который он носил на себе все три года, которые возглавлял следственную группу по делу Потрошителя.             

Он понял, что Всемогущий, Всемилосердный и Всемилостивый Аллах его услышал. И что он выполнит его просьбу.

Иса Русланович только не предполагал, что это случится так скоро. Ибо он едва успел вознести хвалу Аллаху и подняться с колен, как его буквально оглушило отвратительное стаккато телефонного аппарата.

Генерал юстиции поднял трубку и автоматически представился.

«Добрый день, Иса Русланович» – произнёс неожиданно мягкий и приветливый мужской голос на другом конце телефонной линии. «Вас беспокоит подполковник Левченко Владимир Николаевич, зам начальника областного Управления КГБ…»

Это имя Оздоеву ничего не говорило… впрочем, с КГБ он практически не пересекался (у чекистов были свои следаки), а в Ростове до того почти не бывал – он служил сначала в Северо-Осетинской АССР, а затем в первопрестольной.

Левченко неожиданно продолжил… и сбросил бомбу. Атомную. Хиросимской мощности: «На самом нашем верху принято решение – мы де-факто забираем дело Гнездило в КГБ… благо он всё одно у нас сидит… Генпрокуратура не против. Можете не беспокоиться – мы и что предъявить найдём, и разговорить сумеем…»

И уж совсем неожиданно добавил: «Результат будет через неделю максимум… ну, а все лавры достанутся вам и вашей спецгруппе… нам огласка ни к чему…»

И повесил трубку, оставив генерала в полном недоумении. Ибо Оздоев понятия не имел, что Левченко (1) имел опыт паранормальных расследований – совместно со Спецотделом Х КГБ СССР; (2) уже давно негласно отслеживал ход Операции Лесополоса; (3) читал стенограмму прослушки диалога Оздоева с серийным убийцей Сливко; и, самое главное (4) был осведомлён о существовании Ростовского Треугольника Смерти… он же Треугольник Дьявола.