Стать волшебницей просто

……
Осень медленными шагами входила в город. Целовала прохожих внезапным порывом прохладного ветра, бросала про ноги людям целые охапки золотых шуршащих листьев. Перед тем как упасть, листья кружились в хороводе, счастливо подпрыгивая и медленно опускаясь вниз – танец не для всех.
Волшебница встречала осень тихой радостью. Каждый вечер она с грустью наблюдала, как по улицам жались к бордюрам осколки судеб, блестели в свете фар и уличных фонарей несбывшиеся мечты, искрились забытые желания. Ветер играл ими как кусочками мозаики, выкладывая чудесные узоры, доступные взору видящих. Где-то среди них были и осколки ее собственных иллюзий: искристые, перламутровые, сверкающие.
Она так долго она жила в куполе придуманной реальности, смотрела сквозь него на жизнь, окрашенную всевозможными оттенками чудес. Так было пока купол не рухнул – внезапно расколовшись на множество мелких осколков. И безжалостная правда жизни больно хлестнула по лицу. Значит пришла пора выходить в мир людей....
Вместе с болью ветер принес ей способность видеть и четкое осознание того, что собственно произошло. Сейчас волшебница понимала, что ее купол иллюзий давно трещал по швам, но она упорно не замечала этого, укрепляя его изнутри любовью. Внутри было уютно и так хорошо скрываться от всех и каждого. И ничего не хотелось менять.  Она латала трещины купола искренней помощью другим, светлыми мыслями, радостью каждого мига жизни, ну … почти каждого. Скорее всего именно поэтому и разбился ее купол призрачных и несбыточных надежд. Там, внутри ее иллюзорной жизни был рядом принц, оказавшийся совсем не прекрасным. Это сейчас она понимала, что сама, силой своего безудержного воображения наделила его всевозможными доблестями, которыми он, увы, не обладал. Любой человек, включая ее, не хорош и не плох сам по себе. Эта правда упорно не хотела помещаться в раненом сердце и, в конце концов, втиснулась где-то рядом с «все люди просто замечательные», да там и осталась.
Сейчас, спустя несколько месяцев, она уже не пыталась собрать осколки своей судьбы и даже почти не оплакивала в душе потерянный мир. Боль, затаившись где-то в глубине глаз, стала постоянной спутницей не доставляющей никаких беспокойств.
Осенний город приветствовал ее пробуждение. Как странно оказалось чувствовать его настроение. Дома, раньше казавшиеся ей холодными и равнодушными, наклонялись к ней, подмигивали и даже улыбались, становясь зыбкими на миг. И вновь построенные небоскребы, и маленькие старые дома радовались каждому, кто их видел по-настоящему, становясь прочнее и уютнее.
День проходил за днем, исцеляя раненное сердце, пока однажды, раскачиваясь на любимой скамейке в парке, она увидела внимательные и добрые глаза, почти невидимые на фоне прозрачного голубого неба. У нее захватило дух от восторга и радости. Как она могла забыть?
…
Малышка открыла глаза. Постель все еще пахала любимой бабушкой, но ее рядом не было. Кроха не любила оставаться в спальне одна. В углах комнаты мелькали серые тени, что-то крылатое и недоброе висело над дверью. Малютка относилась к обитателям комнаты спокойно, знала, что ей ничего не угрожает. Как-то раз, проснувшись среди ночи она услышала четкий и безоговорочный приказ бабушки ее не трогать. Этот беззвучный приказ был настолько сильным, что разбудил ее среди ночи. Все серые создания услышали бабушку и недовольно захлопали крыльями, выставили клыки и когти в знак протеста, однако, послушно забились в углы комнаты. Отдавая беззвучный приказ, бабушка стояла среди комнаты сияющая и прекрасная. Такой и осталась она в сердце девочки на долгие-долгие годы. Бабушка выглядела молодой, ее власть над «серыми» ощущалось физически, но малышку происходящее ничуть не смутило. Мало ли что приснится в 3 года, ну или просто покажется. После этого она уже не боялась «серых», но все равно находится в комнате без бабушки не любила.
Кроме «серых» малышка научилась видеть «радужных». Вопрос имеет ли над ними власть бабушка оставался открытым, но это было не важно. Девочка подружилась с ними сама. Стоило бабушке прошептать: «Спокойной ночи, моя чебурашка», выйти из комнаты, как наступало время чудес и радости, прилетали «радужные». Иногда они появлялись среди ночи. Пока родители спали, малышка летала с ними под потолком, протягивая к ним руки и тихо счастливо смеялась, вылетая из комнаты в раскрытое окно. Все происходящие помнилось на следующий день счастливым сном, с полетами над ночным городом, над деревьями и спящими домами. Иногда во время ее жизни в куполе воспоминания, на гране сна и ощущений будили ее среди ночи…
После того как малышке исполнилось пять лет, она стала ощущать присутствие новых сил, волнующих, невероятных по своей силе. Названия малышка им не придумала. Сначала изредка, потом все чаще и чаще, по ночам в комнате сгущалась непроницаемая тьма и приходили другие. В такие моменты смолкали все звуки и даже «серые» прекращали свое шевеление по углам. Тьма обретала очертание женщины. Комната разламывалась пополам, и родители оставались на другой половине, на месте разлома из-под пола били желтые и красные лучи. Удивительно, что они не рассеивали тьму, а делали ее еще гуще. Женская фигура всегда становилась в изголовье кровати малышки. В руках у нее были два больших бокала, в них, маслянисто сверкая, переливалась темная жидкость. Женская фигура каждый раз задавала малышке один и тот же вопрос: «Ты готова пойти дальше?» и начинала медленно переливать что-то темное и почти живое из бокала в бокал. Малышка знала: если позволить полностью перелить содержимое бокала из одного в другой она уйдет из этого мира туда, откуда она пришла. Уйти было просто, как вернуться домой, но мысль о том, что она никогда больше не обнимет бабушку, была чудовищной. Это было просто невозможно даже представить и, каждый раз малышка выбирала жизнь. После ночных приключений к девочке приходили врачи, называли странное слово «пневмония» и долго лечили ее горькими таблетками. И так до следующего раза. Болела малышка часто.
После 9 лет вопросы прекратились, а после 14 все видения плавно переместились в область странных сновидений. А бабушка всегда была рядом. Малышка никому не говорила о том, что с ней происходит. А зачем? Бабушка и так все знала, без слов. А остальным незачем знать то, чего они не видят и не поймут.
Девочка взрослела. Связь с бабушкой оставалась необходимой и очень прочной. «Серые» стали настолько привычными, что их присутствие стало вовсе незаметным. «Радужные» скорее всего нашли себе других малышек для ночных полетов и очень редко приходили в сновидениях, даря чувство свободы и радости.
Во сне она все чаще видела скрытую сторону жизни. Засыпая, она попадала в одни и те же места. Узнавала города и улицы, заглядывала в резные окна странных церквей и видела скрытые под иконами признаки зла. Нечто неведомое и недоброе тянулось к ней, протестовало, злилось, билось сгустками темноты, но напасть не решалось, когда она уводила оттуда людей. Не все присутствующие в церкви, видели ее и уходили с ней, но и тех, кого она выводила было достаточно. Сны повторялись в различных вариациях. Были такие, в которых она уводила детей из странных школ, вела их к свету. Иногда она выводила детей из обычных с виду зданий, мимо которых проходили люди. Эти здания были наполнены грустью и душевной болью детей. Зло, питавшееся этими эмоциями росло, пульсировало, скалилось при ее приближении, однако вреда ей не причиняло не хотело или не могло – не имело для нее значения. Она твердо была уверенна в том, кроме нее никто не замечает происходящего. Сны были на редкость реалистичными и часто продолжали друг друга. Она уже узнавала местность, в которую попадала, знала, куда ведут дороги и улицы. Наверное, могла бы нарисовать карты городов, в которых оказывалась, если бы это понадобилось кому-то. Но таких людей не было рядом и мысли о том, что с ней что-то не так приходили в голову при пробуждении. Однако ощущение правильности происходящего и поддержки чего-то светлого и невероятно большого, невидимое, но четко ощущаемое во сне, прогоняло доводы рассудка.
Потом, гораздо позже, отголоски снов проникали и под тщательно выстроенный купол, напоминая о себе, но волшебница отмахивалась от них, пряча разочарование. После особенно четких и ярких снов, в которых боролась с неведомым, она иногда просыпалась с синяками и глубокими царапинами.
В реальной жизни все было по-другому. Она делала много ошибок. Отношения с матерью не складывались, отцу было все равно, но по большому счету сложившееся положение никого не волновало. Этакое «статус-кво» устраивало всех. Учеба и бабушка поддерживали ее в самые трудные моменты. Реальная жизнь ощущалась черновиком, а во снах она жила по-настоящему. Смотрясь в зеркало, она видела чужую внешность: странную, некрасивую, кривую. Она узнавала только глаза. Ей казалось, что ее поместили в это тело как в пустую коробку, оставив возможность вдеть мир и себя настоящую через глаза. Отзвуки этого ощущения остались с ней на всю жизнь.
Через много лет на тренинге по телесной терапии она удивила и немного испугала ведущего специалиста, изменив свой обведенный контур тела на что-то отдаленно напоминавшее человека и пририсовав к нему вовсе не человеческое лицо. Выполняя задание нарисовать себя, она нарисовала себя настоящую, свой истинный облик. Откровенная растерянность окружающих не удивила ее, только подтвердила опасения, что так делать нельзя.  Нельзя. А   больше и не надо, внутреннее ликование стоило того: на рисунке она наконец-то увидела собственный плохо нарисованный, но вполне узнаваемый и такой родной портрет.
Но это было потом, а пока в самые горькие минуты она вспоминала женщину-тьму и спрашивала себя, правильный ли она делала выбор раз за разом, отвергая ее предложение. Бабушка по-прежнему молча понимала, что происходит с любимой внучкой и поддерживала ее как могла. Слова никогда не были нужны им обеим…
Как же не хватает ее теплых рук и понимающих глаз сейчас…Всегда.
Тем временем, не ища ни у кого понимания, она продолжала совершать ошибку за ошибкой…. А потом пришла любовь. Неизбежная и всепоглощающая. Пришла наградой и наказанием. Любовь для того, чтобы родился сын и наполнил жизнь новым смыслом, новым светом. Свет проснулся с рождением сына и больше никуда не ушел. Жизнь ради семьи – и купол появился сам собой, становясь год от года все уютнее. Любимый муж, служивший другой стороне, активно помогал строительству, в этом по большому счету и заключалась его задача. Редко кому удается взлететь, имея кучу денежных проблем, непосильным грузом тянущую к земле. Но, на всякий случай нужно закрыть небо переливающимся куполом, так похожим на бездонное небо, так прочно от него отгораживающим.
А ночью наступала иная жизнь. Ее продолжали учить в состоянии между сном и явью. Только теперь ее обучение проходило в закрытых местах: в горных пещерах, на дне океана. Ей показывали, как переплетаются нити жизни разных людей. Однажды ей предложили возможность яснознания. Она испугалась. Отказавшись от дара, она продолжала бороться с другой стороной. Не обладая большой силой, всё-таки раздражала сумрак своим назойливым желанием светить другим. 
Все чаще по ночам она чувствовала пронизывающий холод, не оставляющий ни малейшей возможности ни закричать, ни пошевелиться. В такие моменты помогала лишь молитва. В жизни она не была религиозной, крайне редко ходила в церковь, не теряя веры внутри. Эта ночь стала решающей.               
 - Пришло время поговорить. Она понимала кто перед ней, страх сжался в комочек, как всегда в моменты неизбежности. Она стояла прямо и даже смотрела ему в глазах.               
- Ты же понимаешь, что не сможешь победить.               
- Понимаю, но не прекращу попыток.   
 - Давай договоримся, ты будешь помогать только тем, кто сам пойдет за тобой по собственно воле. Остальных не трогай.         
 -Хорошо. Пусть будет так.            
- Я честен с тобой. Ты должна понимать, что таких людей будут единицы.       
- Мне хватит.               
 Волшебница так и не знала правильно ли она сделала, согласившись на эти условия. Их действительно было не много на ее пути.
Все прекратилось в один миг. Сын вырос. Купол разбился. Пришла пора новой жизни –  пора обрести себя. Значит все было ради этого. Значит все правильно.
Волшебницей стать очень просто. Для этого, всего лишь, нужно провалиться в изнанку между реальностями, зализать раны, оттолкнуться от самого дна и вынырнуть в свою жизнь новой. Конечно оттуда есть и другой путь: озлобиться до конца, например, – всегда есть варианты.
Стать волшебницей можно и по-другому, но мне открылся только этот путь.