Четвёртый совет. Молчание тоже ответ

Совет Камня-Молчальника
Помолчим.
Вот так.
Сегодня я предлагаю начать наш разговор с молчания.
Не беспокойтесь, дорогие родители. Я не собираюсь молчать всю главу.
Хотя Камень-Молчальник считает, что это была бы лучшая глава во всей книге.
Во всяком случае, мне так кажется.
Сам он, разумеется, своего мнения не высказал.
Камень вообще удивительный собеседник.
За всё время, что он живёт на моей Горке, он не произнёс ни одного слова, но почему-то к нему постоянно кто-нибудь приходит поговорить.
Бельчонок особенно.
Придёт.
Заберётся на Камень.
Устроится поудобнее.
И начинает:
— Знаешь…
Камень молчит.
— Сегодня Зайка…
Камень молчит.
— А потом я…
Молчит.
— И вообще это было несправедливо!
Молчит.
— Ты тоже так думаешь?
Молчит.
— Вот! Я знал, что ты меня понимаешь.
И уходит совершенно довольный разговором.
Сначала я никак не могла понять, как ему это удаётся.
Мне, чтобы кого-нибудь утешить, обязательно хочется что-нибудь сказать.
Дубу — прошелестеть.
Маме-белке — обнять и объяснить.
Монаху — подобрать нужные слова.
А Камень ничего не делает.
Просто остаётся на месте.
Хотя, если подумать, для камня это не такое уж большое достижение.
Но однажды я поняла:
он не просто молчит.
Он слушает.

В тот день Бельчонок пришёл к нему совсем не такой, как обычно.
Не прыгал.
Не разговаривал.
Даже хвост почему-то казался меньше.
Он забрался на Камень, лёг животиком на тёплый мох и уткнулся носом в лапки.
Камень молчал.
Прошла минута.
Потом ещё одна.
Я ждала.
Камень — нет.
Он вообще никогда ничего не ждёт от тех, кто приходит к нему.
Вот, пожалуй, одна из его главных особенностей.
Пришла мама-белка.
Увидела сына.
Остановилась.
— Что случилось?
— Ничего.
Вот оно.
Знаменитое детское «ничего».
Дорогие родители, я заметила удивительную вещь.
Когда ребёнок говорит:
— Ничего,
взрослый почему-то слышит:
«Пожалуйста, немедленно задай мне ещё много вопросов».
Мама-белка тоже услышала.
— Тебя кто-то обидел?
— Нет.
— С Зайкой поссорился?
— Нет.
— С Дуба упал?
— Нет.
Дуб возмущённо зашелестел.
— Почему сразу с меня?
— Тогда что произошло?
— Ничего.
— Но я же вижу…
— Мам!
Мама замолчала.
Бельчонок отвернулся.
И тут она посмотрела на Камень.
Он, конечно, молчал.
— Очень помог, — пробормотала мама.
Камень не обиделся.
У него вообще замечательный характер.
Мама-белка постояла ещё немного.
Потом спросила:
— Хочешь, я уйду?
Бельчонок пожал плечами.
Она уже повернулась.
Но вдруг остановилась.
— А хочешь, я просто посижу рядом?
Бельчонок ничего не ответил.
И мама села.
Не на Камень.
Рядом.
На траву.

Первые несколько минут ей было очень трудно.
Я видела.
Она поправила хвост.
Потом переложила орех из одной лапки в другую.
Потом посмотрела на Бельчонка.
Потом на меня.
Потом опять на Бельчонка.
— Не спрашивай, — тихо сказала я.
— Я и не спрашиваю.
— Ты очень громко не спрашиваешь.
Она нахмурилась.
— А что мне делать?
— Ничего.
— Совсем?
— Посиди.
— И сколько?
— Не знаю.
— Пять минут?
— Не знаю.
— Десять?
Я посмотрела на Камень.
— Спроси у специалиста.
Мама-белка тоже посмотрела.
Камень молчал.
— Очень смешно.
Но осталась.
Через некоторое время она начала перебирать орешки.
Тихонько.
Один хороший.
Другой треснувший.
Третий почему-то пустой.
Бельчонок лежал рядом.
Молчал.
Мама тоже.
И постепенно случилось то, чего она никак не могла добиться вопросами.
Бельчонок придвинулся ближе.
Совсем немного.
Потом ещё.
А потом его хвост коснулся маминого.
Она не пошевелилась.
Правильно сделала.
Иногда одно неосторожное:
— Ну что, теперь расскажешь? —
может испортить десять прекрасных минут молчания.

— Мам…
Она подняла глаза.
— М-м?
— А если кто-то сделал плохое, а потом ему самому плохо… он всё равно плохой?
Вот такой вопрос.
Попробуйте-ка ответить сразу.
Мама-белка не стала.
— Не знаю, — сказала она. — Наверное, сначала нужно понять, что случилось.
Бельчонок снова замолчал.
Она ждала.
— Я сегодня обидел Зайку.
Мама ничего не сказала.
— Специально.
Тишина.
— Он не хотел делать, как я придумал. А я сказал, что тогда вообще не буду с ним дружить.
Мама посмотрела на сына.
Бельчонок уткнулся носом в Камень.
— И он ушёл.
Мама-белка могла сказать многое.
Что нельзя так разговаривать с друзьями.
Что нужно попросить прощения.
Что дружбой не угрожают.
Что Зайка имеет право не соглашаться.
Всё это было бы правильно.
Но почему-то она спросила только:
— Тебе сейчас плохо?
Бельчонок кивнул.
— Очень?
Снова кивнул.
Она придвинулась ближе.
И больше ничего не спросила.
Через некоторое время Бельчонок сам сказал:
— Я завтра попрошу прощения.
— Хорошо.
— Думаешь, он простит?
— Не знаю.
— А если нет?
— Тогда всё равно будет правильно попросить.
Бельчонок подумал.
— Мам…
— Что?
— Спасибо.
— За что?
Он пожал плечами.
— Не знаю.
И прижался к ней.

Вот тогда я поняла, чему всё это время учил нас Камень-Молчальник.
Хотя, напоминаю, он не сказал ни слова.
Молчание — тоже ответ.
Но не всякое.
Есть молчание, от которого холодно.
Когда взрослый обиделся и перестал разговаривать.
Когда ребёнок пытается подойти, а мама отворачивается.
Когда папа демонстративно не отвечает.
Когда тишина говорит:
«Пока ты не станешь таким, каким я хочу тебя видеть, меня для тебя нет».
Это не молчание Камня-Молчальника.
Это наказание молчанием.
А наказание отсутствием близости особенно тяжело именно потому, что ребёнок не всегда понимает, когда отношения снова станут безопасными.
Камень молчит совсем иначе.
Его молчание говорит:
«Я здесь».
Ты можешь сердиться.
Можешь плакать.
Можешь не знать, что сказать.
Можешь пока вообще ничего не объяснять.
Я не исчезну.
Не отвернусь.
Не заставлю тебя немедленно подобрать правильные слова.
И не перестану быть рядом только потому, что ты сейчас не готов говорить.
Вот такое молчание действительно становится ответом.

— Камень, — спросила я вечером, — почему дети тебе всё рассказывают?
Он молчал.
— Потому что ты никого не перебиваешь?
Молчал.
— Не даёшь советов?
Молчал.
— Не говоришь: «А я предупреждал»?
Молчал.
— Никогда не начинаешь со слов: «На твоём месте я бы…»?
Никакой реакции.
— И не задаёшь лишних вопросов?
Тишина.
— Знаешь, с тобой совершенно невозможно разговаривать.
И тут Бельчонок, который сидел неподалёку, сказал:
— Нет. С ним хорошо.
— Почему?
Он удивился моему вопросу.
— Потому что он слышит.
— Откуда ты знаешь?
Бельчонок погладил ладошкой тёплый мох.
— Знаю.
— Но он же ничего тебе не отвечает.
— Ну и что?
— Как «ну и что»?
Бельчонок задумался.
— Он не уходит.
И всё.
Вот вам и шестисотлетняя Святая Горка.
Стою тут столько времени, слушаю молитвы, колокола, людей, птиц, дождь, ветер…
А некоторые самые важные вещи мне всё равно объясняет маленький Бельчонок.
Он не уходит.
Наверное, в этом и есть главный секрет хорошего молчания.

Дорогие родители, ребёнку действительно важно знать, что он может вам всё рассказать.
Но есть кое-что не менее важное.
Он должен знать, что может пока не рассказывать.
Что его право на ваше присутствие не заканчивается там, где заканчиваются его слова.
Что мама останется мамой, даже если сегодня он скажет:
— Не хочу говорить.
Что папа не потребует немедленного отчёта о каждом переживании.
Что взрослый способен выдержать паузу.
В материалах к нашим сказкам есть очень точная мысль: после вопроса ребёнку нужно оставлять время на размышление и не стремиться получить быстрый или «правильный» ответ. Молчание тоже может быть частью его внутренней работы.
Потому что ребёнок не всегда молчит от нас.
Иногда он молчит к себе.
Пытается понять.
Что произошло?
Что я почувствовал?
Почему мне больно?
Я виноват?
Меня обидели?
Я сердитый или мне страшно?
Хочу я об этом говорить или ещё нет?
Для взрослого эти вопросы могут казаться простыми.
А маленькому человеку ещё только предстоит научиться узнавать собственные чувства и давать им имена.
Не торопите.
Помните наш первый совет?
Росту нужно время.
Внутреннему росту — тоже.

И ещё одна вещь.
Иногда ребёнок всё-таки начинает говорить.
И тут взрослый радуется:
Наконец-то!
А дальше происходит удивительное.
Ребёнок:
— Мне сегодня было очень обидно…
Взрослый:
— А я тебе говорила!
И всё.
Разговор закончен.
Или:
— Я поссорился с другом.
— Сейчас я объясню, что надо сделать.
Или:
— Мне страшно идти завтра…
— Глупости! Чего там бояться?
Иногда ребёнок приносит нам чувство, а мы возвращаем ему инструкцию.
Он приносит боль — мы даём решение.
Приносит страх — объясняем, почему бояться нелогично.
Приносит обиду — начинаем выяснять, кто прав.
Приносит слёзы — торопимся их остановить.
Но, может быть, иногда первым ответом должно быть совсем другое:
— Я слышу тебя.
Не «я согласен со всем».
Не «ты прав».
Не «мы ничего не будем делать».
Просто:
«Я услышал, что с тобой происходит».
А потом уже можно думать.
Решать.
Объяснять.
Помогать.
Но сначала — услышать.
Именно поэтому в наших сказках разговор после чтения задуман не как проверка того, что ребёнок «правильно понял», а как возможность услышать его собственные чувства и мысли.
Камень-Молчальник в этом настоящий мастер.
Правда, иногда мне кажется, что он немного злоупотребляет методом.

На следующий день Бельчонок снова пришёл.
— Камень!
Тишина.
— Я помирился с Зайкой.
Тишина.
— Он меня простил.
Тишина.
— Я сказал, что был неправ.
Тишина.
— Между прочим, мне было трудно.
Тишина.
Бельчонок погладил его.
— Но я всё равно сказал.
Тишина.
— Ты рад?
Тишина.
— Я тоже.
И сел рядом.
Через несколько минут пришла мама-белка.
Увидела сына.
Увидела Камень.
И тоже села.
— Мам?
— М-м?
— Ты чего?
— Ничего.
Бельчонок посмотрел на неё.
— Точно?
Мама улыбнулась.
— Точно.
Он немного подумал.
— Хочешь, я просто посижу рядом?
Теперь уже мама удивилась.
— Хочу.
И они сидели втроём.
Мама.
Сын.
И Камень.
А я смотрела на них и думала:
вот так дети и учатся отношениям.
Не тогда, когда мы рассказываем им, как правильно дружить, любить, слушать и поддерживать.
А когда однажды делаем это рядом с ними.
А потом они возвращают нам то, чему научились.
Иногда даже раньше, чем мы сами замечаем, что научили.

О чём сегодня промолчал Камень
Ребёнку нужны слова.
Но ему нужна и тишина.
Только не та тишина, которой наказывают.
Не та, в которой взрослый отдаляется.
Не та, где любовь приходится возвращать хорошим поведением.
А тишина, в которой остаётся главное:
«Я рядом».
Молчание ребёнка тоже может быть ответом.
«Я пока не готов».
«Я ещё не понимаю».
«Мне нужно время».
«Мне трудно сказать».
«Просто побудь со мной».
И нам не всегда нужно немедленно выяснять, какой именно вариант он выбрал.
Иногда достаточно услышать само молчание.

Попробуйте помолчать
Если однажды ребёнок скажет:
— Я не хочу сейчас говорить,
попробуйте не воспринимать это как закрытую перед вами дверь.
Скажите:
— Хорошо. Я рядом. Если захочешь — расскажешь.
А потом…
Вот сейчас будет самое сложное.
Не спрашивайте через пять минут:
— Ну что?
И через десять:
— Теперь готов?
И вечером:
— Я всё ещё жду.
)))
Если ситуация не требует немедленного вмешательства, дайте вашим словам стать правдой.
«Когда захочешь».
Можно сидеть рядом.
Пить чай.
Рисовать.
Читать.
Гулять.
Перебирать орешки, если они у вас имеются.
Иногда разговор приходит именно тогда, когда его перестают вытаскивать наружу.

Вопрос Святой Горки
Сегодня вопросов будет два.
Простите.
Камень считает, что это уже на два больше необходимого.
Первый:
Умеет ли ваш ребёнок молчать рядом с вами, не боясь, что вы обидитесь, уйдёте или начнёте вытягивать из него слова?
И второй — только для вас:
Когда ребёнок молчит, вам хочется узнать, что случилось, потому что ему станет легче рассказать — или потому что вам самим трудно не знать?
Вот на этот вопрос я бы не отвечала сразу.
Помолчим.
…
Видите?
Ничего страшного не произошло.
Мир стоит.
Дуб шелестит.
Голуби занимаются своими чрезвычайно важными голубиными делами.
А Камень-Молчальник лежит на своём месте.
Бельчонок подошёл к нему и ласково провёл лапкой по тёплому мху.
— Никуда не уходи, — тихо сказал он. — Пусть ты молчишь… зато я знаю, что ты всё слышишь.
Камень ничего не ответил.
Конечно.
Но Бельчонок улыбнулся.
Потому что некоторые ответы слышат не ушами.
А я наконец поняла, почему мой молчаливый старик столько лет нужен всем, кто приходит к нему со своими мыслями, страхами, обидами и вопросами.
Он не пытается немедленно сделать человеку хорошо.
Не исправляет его чувства.
Не требует объяснений.
Не торопит.
Он просто остаётся.
И, пожалуй, именно этому он хотел научить нас сегодня.
Хотя…
Что это я?
Он ничего не хотел сказать.
Он же Камень-Молчальник.
Это я опять разговорилась.
А его совет был гораздо короче:
Помолчим.
Потому что иногда
молчание — тоже ответ.