Монолог Акаси

АКАСИ

(один, сидит на кушетке номера лондонского отеля «Чаринг-Кросс», одетый в гражданское, застегнут на все пуговицы, осанка безупречно военная. Лишь слегка морщится от головной боли и поправляет тяжелый набрюшник, набитый банковскими билетами).


Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда у этих англичан такие тюфяки и перины? Даже вспотел.  Не подсунули ли царские агенты мне чего-нибудь за ужином?  В голове до сих пор стучит, как будто полк солдат марширует.
 
(вытирает лоб)
 

 Здесь, в Лондоне, как я вижу, можно с приятностию проводить время - и в то же время с пользой для Японской Империи. Я люблю широко пожить, я люблю радушие… особенно за казённый счёт. 

(Встает, прохаживается, заложив руки за спину).

По рождению я — самурай! С детства проявил исключительные способности, школу окончил первым учеником. В тринадцать лет — в Токио, в подготовительную военную школу, затем Военная академия, Военный университет… Везде выдающиеся успехи. Меня заметил сам генерал Кавауэ!

Императорский Генштаб! Стажировка в Германии, гвардейское крещение в боях с Китаем, миссия на Филиппинах, сложнейшие переговоры после Боксерского восстания… Я свободно говорю по-французски и по-немецки! Я знаю законы войны и дипломатии как свои пять пальцев! В тридцать шесть лет - военный атташе, то есть военный агент, во Франции.

Через полтора года переведён в Санкт-Петербург на ту же должность. Пост военного атташе в ключевой стране, вскоре ставшей нашим главным противником.

И вот в феврале девятьсот четвертого года наши миноносцы атаковали их флот, началась война. Петербург пришлось спешно покинуть. Эх… Просторная роскошная квартира, изысканная обстановка… всё пришлось оставить своей горничной, всю мебель, ковры и фарфор… Что ж, вполне заслуженная плата за её преданные, глубоко интимные услуги…

Далеко от России я не уехал — Генштаб направил меня в Стокгольм на ту же должность военного агента. Чтобы развязать мне руки, в помощники прислали майора Нагао — он взял на себя всю рутину.

А я ещё в России начал разворачивать шпионскую сеть.
 
Сначала наш стажер Уэда внедрился в круги радикальной петербургской университетской молодежи. А в начале девятьсот четвертого года судьба послала мне истинный подарок! В нашу миссию явился австрийский подданный, венгр Миклош Балог де Галанта — оружейный торговец.  «Баррог-гарант» возглавил мою сеть в России. И она заработала! Мой первоклассный агент ротмистр Ивков за умеренную плату в пару тысяч рублей золотом снабжал меня военными секретами, пока его не арестовали. Мой таинственный агент «Як» за пятьсот иен в месяц отслеживал движение поездов на Восток. А великолепная немка Хедвиг — мой агент «Ханна»! Я забросил её на Сибирскую магистраль считать эшелоны!

Через финского профессора Сетала, с которым они сошлись на почве родства финского и венгерского языков, Баррог нащупал выходы на финскую оппозицию. и снабдил меня адресом видного оппозиционера Кастрена. Правда, самого Кастрена предупредить забыли, и когда я явился к нему в Стокгольме, вышло ужасное недоразумение, чуть не провалившее всё дело! Финны решили подстраховаться, испугались и вернули мою записку с пометкой, что письмо направлено не по адресу! Но в тот же вечер ко мне явился высокий, представительный господин лет пятидесяти— Конрад, или просто Конни, Циллиакус. О, это великий человек! Известный журналист, пламенный борец за независимость Финляндии, был вынужден скрыться от преследований режима, установленного генерал-губернатором Бобриковым, и перебраться в Стокгольм …
Он долго жил в Японии, немного знает наш язык, понимает нашу душу. Именно Циллиакус открыл мне глаза на то, как можно сокрушить империю изнутри.


Но теперь, когда я вынужден иметь дело со всей этой революционной публикой…  моя безупречная военная выучка бессильна. Я совершенно не знаю русского языка! Ни единого слова! И я бесконечно далек от всех этих их безумных политических воззрений, от радикальных идей, от социализма, марксизма и других анархических теорий.   Что это? Зачем это? Для самурая это непостижимо! Я совершенно не знаю различий между революционными партиями в России, я бесконечно далёк от революционной среды, я не разбираюсь в партийных программах, а главное, не понимаю, кто реальный деловой человек, а кто говорун, только пускающий пыль в глаза.  Мой долг — дать денег врагам царского самодержавия. Но стоит мне только намекнуть, что у меня есть фонды, как на них налетают толпы местных эмигрантов  как мухи на мед! И ведь это, говоря откровенно, сплошь какие-то проходимцы, авантюристы. А я, как лунатик в тумане, вынужден верить им на слово и раздавать содержимое этого

(похлопывает себя по животу)

 заветного набрюшника. Господи, только бы они действительно пустили эти средства на дело, а не прокутили в ресторанах и казино…

Одна надежда - на помощь Конни. По крайней мере, Российскую империю он ненавидит вполне искренне.