ДОМА - неоконченные истории

=== JUST THE TWO OF US ===

Есть у каждого человека такие сладкие воспоминания, которые остаются в памяти на всю жизнь и которые внезапно всплывают на поверхность, заставляя остановиться и возможно грустно улыбнуться.

В этом доме я провел всего одну ночь. Это была ночь с любимой девушкой, однако любовь, как это часто бывает, не была взаимной. В течение одного вечера я испытал последовательную смену сильных чувств: сначала надежду, потом гармонию и умиротворение, возбуждение, желание, разочарование, затем смирение, вдохновение и опустошенность.

Много лет назад я был влюблен в коллегу – озорную девчонку, ласковую и добрую. Я долго ухаживал за ней, она со спокойной улыбкой принимала мои знаки внимания, при этом подчеркивая, что мы просто друзья.

Это случилось за несколько дней до нового года. Пятница, вечер, мы остались в офисе одни и решили пойти погулять. Город был украшен новогодней иллюминацией, во дворах нарядили елки, развесили гирлянды на фонарных столбах. Мы долго ходили по вечерним улицам, держась за руки. Мы никуда не спешили, наши телефоны не звонили, и я был немного удивлен, что она согласилась провести этот вечер со мной. Я догадывался, что ей просто одиноко, и я заполняю какую-то случайно образовавшуюся пустоту в ее жизни. Но она была мне рада, и уже за это я был ей благодарен.

Шел снег большими хлопьями, на улицах были пробки, а мы шли куда-то, взявшись за руки, по пути решая какие-то мелкие дела, делая какие-то бытовые покупки. Мне было все равно, чем заниматься, лишь бы быть с ней.

Кажется в тот вечер (или это был другой день?) мы сидели в кофейне, и я измученный попытался объясниться, а когда она в очередной раз твердо сказала, что мы просто друзья, я в досаде бросил какую-то фразу вроде «Зачем ты даешь мне надежду?» Она по-доброму улыбнулась и постаралась меня успокоить, дав понять, что это мой выбор.

Потом она пригласила меня к себе (а может я сам напросился). Она временно жила в квартире своих родственников, которые куда-то уехали, то ли в отпуск, то ли по делам. Типовая панельная десятиэтажка в типовом спальном районе. Ухоженная со вкусом обставленная квартира. Чувствовалось, что здесь живет большая и вполне обеспеченная семья.

Она быстро приготовила ужин, мы поели. Потом, взяв вино и сыр, мы переместились в гостиную. Она приглушила свет и включила музыку, какой-то сборник романтических джазовых композиций, одну из которых я потом нашел в интернете и часто переслушивал, пытаясь воскресить в памяти тот вечер – Just the two of us…

Горела елка, играла музыка, мы танцевали. Я находился в предвкушении, ей было просто спокойно и хорошо. Я шутил, она смеялась. Все было замечательно. Я неоднократно предпринимал попытки ее поцеловать, она всегда ловко отворачивалась, и в конце мы просто сидели, обнявшись, на белом ковре с большим ворсом.

Тогда я предложил ей нарисовать ее портрет. Минут за 20 я сделал карандашный эскиз, вышло неплохо, ей понравилось. Кажется, тот рисунок она хранила долго, во всяком случае, так она говорила.

Это было сладкое мучение, до последнего я надеялся, что в эту ночь все случится, ведь все было хорошо, все было как надо. Звезды сошлись, и мир остановился. Только мы вдвоем. Just the two of us. Но не случилось…

Мы уже засыпали, была глубокая ночь, но, кажется, нам обоим не хотелось расставаться. Она сказала, что я могу переночевать на диване, дала мне белье и ушла в спальню. Застелив постель, я заглянул к ней, чтобы пожелать спокойной ночи. Укрывшись одеялом, она читала какую-то толстую книгу – оказалось, это был Достоевский. Я очень удивился, а она объяснила, что это у нее своего рода упражнение такое, читать классику, развиваться и повышать свой культурный уровень.

Потом я лежал в темноте и думал о том, что случилось, думал о своей жизни. Мерцала елочная гирлянда, мне не хотелось ее выключать…

Следующее утро я не помню, кажется, все было хорошо. Мы наверняка мило позавтракали, и я пошел домой. Помню только, как я вышел во двор, в пасмурное зимнее утро выходного дня. Очень хотелось спать, на душе было пусто. Я некоторое время постоял у подъезда, выкурив сигарету. На столбах во дворе горела никому не нужная гирлянда, припаркованные машины мирно спали. Я вызвал такси и уехал домой. «Все, хватит!» – так я тогда думал. Наивный…

И я уже не помню, где этот двор и что это был за дом. И в квартире я ничего не запомнил, кроме белого ковра с большим ворсом и новогодней елки. Осталось лишь ощущение уюта и комфорта, погружение в чужую хорошо устроенную жизнь. Однако тот вечер и та ночь очень сильно врезались в память и уже не забудутся никогда.

=== ТАУНХАУС ===

Живет одна семья - муж, жена, трое детей. Мужу и жене – под 50 лет. Детям – от 15 до 24 лет. Старшая дочь уже живет отдельно, а средний и младший сыновья – пока еще вместе с родителями. Семья не сказать, чтоб богатая, но обеспеченная, муж неплохо зарабатывает, имея свой бизнес. Живут они на окраине города в достаточно просторном трехэтажном таунхаусе. Дом этот был построен еще в начале 90-х, соответственно архитектурный облик – из тех времен.

Семья ведет активный образ жизни – теннис, горные лыжи, йога, танцы, альпинизм, охота, дайвинг, подводная рыбалка, мотоцикл. Они много путешествуют по миру, благо доход позволяет, много ездят по России. Все это позволяет им оставаться в очень хорошей физической форме. Например, жена в свои 47 выглядит лет на 10-15 моложе, а издалека на фотографиях она вообще может сойти за студентку. Муж тоже не отстает – имеет атлетическое телосложение, никакого двойного подбородка и пивного животика, в спортзале легко выжимает 100 кг от груди.

Их дети – под стать родителям, тоже активно проводят время. Пребывая в том возрасте, когда ты уже дееспособен, но все еще беззаботен, они много времени проводят вне дома, либо на учебе, либо на спортивных занятиях, либо на разных молодежных тусах. Благодаря хорошему воспитанию никогда не злоупотребляют алкоголем и не курят. Иногда они ночуют у друзей, заранее предупреждая об этом родителей.

Но это прелюдия, рассказ не об этом. Я все это описываю для того, чтобы лучше понять то, что чувствуешь при посещении их дома – какое-то щемящее чувство тоски и безвозвратно уходящего времени… Но обо всем по порядку.

Мы с женой часто бываем у них дома, они любят собирать гостей и устраивать шикарные застолья по поводу и без повода. На заднем дворе они готовят мясо или рыбу на мангале или в тандыре. Летом в хорошую погоду в беседке накрывают большой стол и засиживаются до темноты. Глава семейства неплохо разбирается в вине и всегда покупает очень качественные марки. Еще он гонит самогон, причем отменного качества - после него никогда не болит голова на следующее утро.

Когда мы бываем у них в гостях, я иногда отлучаюсь из-за стола, чтобы погулять с моим маленьким сыном-непоседой. Мы гуляем по дому, по всем этажам, по очереди заглядывая по все комнаты. В доме тихо и мрачно, шум застолья сюда не долетает…

Основную часть времени семья проводит в большой кухне-столовой, она же гостиная на первом этаже. Еще используется спальня и детская, а в остальные комнаты, судя по всему, заглядывают очень редко.

Мы идем по коридору из гостиной к лестнице. Вот на стене коллекция монет из разных стран, дальше – коллекция холодного оружия, а вдоль винтовой лестницы – коллекция ритуальных этнических масок, также привезенных со всех уголков мира.

Заходим в большую комнату… Здесь камин, книжный шкаф, огромный диван, огромный плазменный телевизор и мощная аудио- видео-система. Но похоже, что включают ее очень редко, потому что нигде нет дисков с фильмами или музыкой, а в пультах дистанционного управления уже давно сели батарейки. Книжным шкафом тоже редко пользуются, поскольку книги в основном старые, из советских коллекций наших бабушек и дедушек – всякие Дюма, Сименоны, Дрюоны и т.п.

Родительская спальня – здесь пахнет свежими простынями и парфюмом. На прикроватных тумбочках лежат книги и журналы, когда то много лет назад их начали читать, затем положили и уехали на Бали, а потом в Шерегеш, а оттуда на Килиманджаро. На туалетном столике стоят красивые декоративные куклы, привезенные откуда-то из Европы – они здесь уже много лет в неизменной позе.

Идем дальше… Вот детская, из которой дети уже выросли. Здесь много игрушек, в которые больше не играют. На тумбочке стоит радиоуправляемая модель вертолета, она неисправна уже много лет, лопасти застыли и покрылись пылью. Рядом – радиоуправляемая машина, в которой также сели батарейки. Тут же – забавные сувениры и безделушки, которые также давно не меняли своего положения на полке. В шкафу стоит никому не нужный энциклопедический словарь. На стене – медали, полученные детьми на различных соревнованиях несколько лет назад. Тут же фотографии детей с каких-то мероприятий в заботливо подобранных рамках (чувствуется женская рука мамы)… Но, похоже, у детей нет эмоциональной связи с этим местом. Они приходят сюда лишь поиграть в компьютер и выспаться, чтобы потом убежать на учебу, а потом на тренировку или на курсы английского, а затем на тусу до ночи, а потом – быстро собрать сумку и уехать с родителями кататься на горных лыжах в Европу или загорать на пляже в Таиланд.

Под самой крышей – зимний сад, он же спортзал. Здесь тепло и влажно, здесь много комнатных растений, тут же размещен теннисный стол и силовые тренажеры, лежит штанга и гантели. В дальнем углу старый чемодан, какие-то картины, которые когда-то приглянулись и были куплены, а теперь доживают свой век вдали от глаз. Гуляя, мы спугнули кошку, которая мирно спала и не ожидала появления людей в этой части дома.

Мой сынишка все трогает, все ему интересно – старая теннисная ракетка, фонарик, коробка из-под принтера, очередная игрушка, очередной сувенир из путешествия. А я с каждым предметом, который ребенок берет в руки, чувствую, как малозначимы все эти вещи в насыщенной жизни этой семьи, насколько далеки их настоящие интересы и увлечения от этого чопорного дома-музея из 90х. Вот здесь и накатывает это трудно описуемое чувство тоски и быстротечности времени, чувство забытости и ненужности, чувство бренности существования и еще много чего другого непонятного и трудноуловимого.

=== СОЦИ, ЦЕНТР ===

Это было кажется больше 15 лет назад. Сейчас я понимаю, что это была совсем другая жизнь, хотя в воспоминаниях я представляю себя не намного моложе, чем сейчас.

Однажды весной мы с моей будущей женой решили отдохнуть в Сочи у наших друзей. Особенность момента в том, что я в то время жил в Москве, а моя девушка – в Красноярске. А в Сочи у меня жили две подруги – коллеги по прошлой работе, которых жизнь сорвала с места и унесла в этот курортный городок.

Тогда Сочи еще не был второй столицей, не было этих роскошных высоток, скоростных автобанов, сумасшедших цен и всей этой олигархической роскоши. Это был обветшалый курортный городок, все еще несущий наследие советской эпохи, утопающий в зелени, с извилистыми дорожками, кафешками и запахом канализации в безветренную погоду.

Девчонки снимали в аренду квартиру в старом уродливом двухэтажном домике недалеко от железнодорожного вокзала. Сейчас я посмотрел на это место в Яндекс-картах – нет уже этого дома, вместо него улица застроена красивыми жилыми высотками с видом на море. Страшно представить, сколько стоит сейчас жилье в этом районе. А тогда оно стоило немного, но даже этих небольших денег моим подругам было трудно наскрести, поэтому они сдавали одно койко-место еще одном такому же неприкаянному бродяге, молодому человеку, который приходил туда просто переночевать и уходил рано утром с рассветом.

Дом стоял на склоне холма, густо заросшем высокими деревьями с пышными кронами, поэтому вид на море не просматривался. У каждой квартиры, как это принято на юге, был отдельный вход. Чтобы зайти внутрь, нужно было спуститься вниз на пару лестничных пролетов, поэтому было ощущение, что квартира находится в цоколе. Внутри было очень темно и сыро, я почему-то помню там только одно окно – в спальне, а в зале и на кухне как будто бы окон не было, хотя может так казалось из-за густой зелени за окнами. Даже днем приходилось включать свет – тусклая лампочка под потолком освещала убогую остановку.

Мы были молоды, и нас все это не испугало, тем более, что нас очень тепло встретили. Несмотря на спартанские условия и скромный быт, там было уютно и ухожено, девчонки как смогли, обставили жилище милыми безделушками, памятными вещами, привезенными из родного дома. Чувствовалось, что все это временно, никто из них не задержится в этом доме надолго, случайность всего этого места примиряла с обшарпанными стенами, скрипучими диванами, сыростью и плесенью. Они экономили на всем, по нескольку дней питались одной гречкой, носили по очереди одну одежду, но были молоды, счастливы и обаятельны. Одна – порывистая, дружелюбная, открытая для всех, энерджайзер, увлеченная горными лыжами и Красной поляной. Вторая – тихая, меланхоличная, неторопливая, часто проводила время с книжкой, любила вдумчивые беседы и неспешные прогулки. Не знаю, стали ли бы они подругами, если бы не обстоятельства, которые заставили их жить вместе. Знаю, что у них случались мелкие конфликты, но в то же время и была какая-то духовная связь, заставлявшая их поддерживать друг друга.

Март в Сочи – это традиционно сезон дождей. Дождь мог идти по нескольку дней подряд. Поэтому мы с моей девушкой вынуждено подолгу проводили время в этой квартире. Вообще это был странный отпуск, здравомыслящему человеку было бы трудно отдохнуть и получить удовольствие от такого. Но мы были молоды, и у нас тогда была установка на то, чтобы ломать шаблоны, делать не как все, испытывать себя наперекор судьбе. Мы гуляли по мокрому городу, по пустынным набережным и пляжам, смотрели на штормовое море, ходили в походы по окрестным скалам, пили домашнее вино, сидели в кофейнях. Вели философские беседы. И любили друг друга, много и жадно.

Все таки было в этом доме одно место, благодаря которому его можно было полюбить. Это небольшой внутренний дворик в мягком ковре травы, в который можно было попасть через заднюю дверь. Помню, как моя девушка открывает эту дверь и, смеясь, выбегает босиком под дождь и прыгает по лужам как ребенок, а я ее фотографирую… Нет уже этих фотографий, и с женой мы разошлись давно, и дом этот снесли…

Память нещадно уничтожает детали, оставляя лишь смутные расплывчатые образы, словно дождь размывает картинку за окном. Но одно воспоминание у меня осталось очень прочное и четкое – звуки французского шансона. У меня был CD-диск – пережидая дождь, мы часто слушали его на повторе. С тех пор всегда французский шансон вызывает у меня в памяти этот странный и милый сердцу период жизни.


=== ПОДВАЛ ===

Есть в центре Москвы уникальное место. О нем я узнал от моих коллег. Оказывается компания, где я работаю, несколько лет назад арендовала помещения под офис в этом месте. Это нечто необычное. Это дом, который как бы есть, но его как бы нет.

В общем, имеем кирпичный 4-х этажный жилой дом. Постройка начала прошлого века. Где-то в 90-х годах подвал этого дома начала снимать одна коммерческая фирма, владельцем и директором которой был некий Макс. Но целого подвала им было много, и поэтому они часть помещений сдавали в субаренду. И вот несколько лет назад наша компания размещалась там.

Дом очень старый и находится в аварийном состоянии - трубы постоянно текут, так что подвал частенько заливает водой. Ремонт этого дома невозможен в силу уникальности конструкции - чтобы добраться до труб, нужно выселить и разломать внутренние перегородки всего первого этажа. Поэтому муниципалитет, как собственник дома, решил определить дом под снос, а участок выставить на торги. Но оказалось, что этот участок никому из застройщиков и девелоперов не интересен, поскольку у дома совершенно отсутствует прилегающая территория. Ну то есть совсем нет ни тротуаров, ни газонов, ни детских площадок - вообще ничего. Есть лишь участок под домом. Все вокруг застроено очень плотно. Поэтому ничего интересного построить на участке нельзя.

Соответственно, торги не состоялись. Муниципалитет расторг договор аренды с Максом и попросил его освободить помещение. Макс попытался оспорить это в суде, но безуспешно. Тогда он просто "забил" на все и решил остаться в подвале. Так прошло 4 года. Никому не нужный дом продолжает стоять. Макс занимает подвал и не платит за это ни копейки арендной платы. Говорят, судебные приставы могут прийти в любой момент и выселить Макса принудительно, но он в это не верит. Поскольку как он считает, во Вселенной действует закон сохранения энергии - энергии, необходимой для выселения Макса оттуда, нужно потратить больше, чем извлечь из этого выселения пользу.

Макс - человек очень деятельный и увлеченный. Его фирма занимается IT-обслуживанием образовательных учреждений (софт+железо). А свободное время он посвящает водному туризму, в частности сплавам на байдарках. Вокруг Макса собралась большая и сплоченная компания друзей и единомышленников, которые также периодически ходят вместе с ним в походы. Мой начальник как раз - активный участник этой компании. Он так часто и увлеченно рассказывал о походах и о самом Максе, что мне захотелось принять участие в очередном походе и заодно познакомиться с этой одиозной фигурой. Так я попал в подвал.

Это место очень одухотворенное и аутентичное. Оно напоминает некий арт-объект. Мне было невероятно интересно гулять по подвалу, переходить из комнаты в комнату, рассматривать их содержимое. Было такое чувство, что в каждой комнате организована некая художественная инсталляция, а бардак - это вовсе не бардак, а упорядоченный странным образом хаос. Поскольку первый раз я был в подвале после окончания рабочего дня, когда все сотрудники уже разошлись по домам, у меня было время погулять и осмотреться.
В подвале сочетаются множество сущностей: офис, холостяцкая квартира, склад, загородный дом, лаборатория - каждая из сущностей занимает разные части подвала. Основное предназначение подвала - это, конечно же офис, поэтому тут можно увидеть рабочие места IT-шников с типичным IT-шным хламом: разобранные системные блоки, печатные платы, мониторы, принтеры, мотки проводов, коробки из под софта, и много-много дисков. Причем рядом лежат вещи из разных временных периодов, например на чьем-то столе я увидел коробку из-под Windows десятилетней давности и рядом - свежий номер Computer World. Тут же лежит старый паяльник, каким я паял радиоприемники в детстве, а рядом стоит современный ЖК-монитор, выводящиий изображение с нескольких камер внешнего обзора.

Еще подвал - это отличная берлога для холостяка, хотя постоянно Макс тут не живет. В одной из комнат было что-то вроде гостинной с кожанным диваном, журнальным столиком и телевизором. В соседнем помещении я нашел кровать, настольную лампу на прикроватном столике, раскрытую книгу, рядом - шкаф с одеждой. В следующей комнате оказалось что-типа кухни/столовой - большой стол, холодильник, посудомоечная машина, шкафы с посудой. Забавно, что на стене над столом был растянут плакат "С новым годом!" в обрамлении орнамента из искусственных еловых веточек, а рядом стояла наряженная новогодняя елка. Когда я спросил у Макса, почему он не убирает елку, он ответил: "А зачем? Через полгода опять новый год".

Следующая сущность подвала - складская. Отдельная комната отведена под хранение туристического снаряжения: байдарки, катамараны, палатки, спальники, весла, коврики-пенки, спортивные шлемы и т.п. Другая комната была забита старыми кинескопными мониторами (говорят Макс их каким-то хитрым образом утилизирует). Еще одна комната приспособлена под склад лакокрасочных и столярных материалов - краски, эмали, клеи, растворители, шпатлевки, инструменты, шурупы, гвозди - все это на специальных стеллажах или в ящиках и коробчках. Кстати, эта комната была единственным местом где я увидел какое-то подобие порядка.

Сущность загородного дома проявлялась в том, что в одной из комнат я нашел мотокультиватор, в другой - электроножовку и сварочный аппарат. Кстати, обилие различных механических и электрических дивайсов - еще одна отличительная черта подвала. Макс как заядлый технофрик собрал в подвале огромное количество разных устройств, облегчающих жизнь по любому поводу. В дополнение к тому, что я уже перечислил у него также есть аппарат для проявки и печати фотографий. А на кухне у него есть автоматическая хлеборезка (кстати о которую он при мне порезал палец).

Хозяйство Макса так огромно, а его лояльность хаосу и пофигизм так беспредельны, что похоже в отдельные удаленные районы он может не заглядывать месяцами. Его внимания просто физически не хватает, чтобы за всем этим присматривать. Показателен такой факт: когда я был там первый раз, мне на глаза попалась интересная книга, я открыл ее на случайном месте, пробежал пару строк, потом меня отвлекли, я положил книгу на чей-то стол и забыл про нее. А когда я снова появился в подвале спустя 3 недели, я обнаружил эту книгу на том же месте в том же положении, как я ее оставил.

В общем, место это как бы сказать "намоленное". Туда хочется возвращаться снова и снова. За всеми этими вещами и мелочами чувствуется большая и насыщенная жизнь увлеченного человека. Макса любят, он собирает в своем подвале большие и шумные застолья. Всюду видны свидетельства этой любви - различные подарки в виде портретов, фотографий, сувениров из разных поездок, каких-то милых фарфоровых безделушек.

А особую прелесть этому месту придает тот факт, что подвал находится в доме, который должны были снести несколько лет назад. То есть де-юре этого место уже как бы не существует. От того, чтобы кануть в небытие, подвал спасает только кипучая деятельность Макса и его неуемная жажда жизни.

=== СТРИПТИЗ КЛУБ ===

Я попал в это заведение в очень сложный период своей жизни. В те годы мне не везло с работой, ни в одной организации я не удерживался дольше, чем на полгода-год. Собственные бизнес-инициативы не приносили ожидаемой отдачи, и даже я на какое-то время разочаровался в своих силах и профессионализме. Осознавая тщетность своих усилий по построению карьеры в крупной и крутой компании, я перешел на фриланс. На тот момент я снимал маленький офис в грязном и обшарпанном офисном центре, брал разовые заказы, а также практиковал трудоустройство по совместительству вне штата.

И вот однажды я неожиданно получил на почту приглашение на собеседование от стриптиз-клуба. С одной стороны, испытал некоторое отвращение, с другой стороны – интерес. Ранее моими заказчиками были торговые организации, общепит, автосервисы, строительные компании и тому подобные бытовые услуги, все это уже порядком набило оскомину. А тут – нечто необычное, нестандартное, разрывающее шаблон. Я решил сходить на разведку, конечно предварительно обсудив идею с женой и посмеявшись вместе с ней над таким неожиданным поворотом в карьере.
Заведение располагалось в подвале большого торгового центра. Спускаясь по ступеням мне подумалось, что это очень символично для такого места – как спуск в преисподнюю. Меня встретил запах парфюма, кальяна и ощущение чего-то запретного и порочного. Администратор очень любезно предложила мне оставить верхнюю одежду в гардеробе. Раздевшись, я прошел в общий зал. Днем заведение не работало, в зале горел яркий свет. На одном из диванов меня ждали хозяева.

Как и многие я находился в плену стереотипов, полагая, что такие заведения принадлежат каким-то криминальным авторитетам. Оказалось, что владельцы – приятная семейная пара, они приняли меня очень тепло и радушно. Мы разместились на мягких диванах, но несмотря на неформальную обстановку общение было сугубо деловым. Беседа прошла легко, мы быстро нашли общий язык, им было интересно послушать меня, а я с любопытством вникал в специфику этого бизнеса.

Во время собеседования мне дали понять, что здесь нет никакого разврата, владельцы воспринимают стриптиз – как искусство, как жанр танца, а свое заведение позиционируют как комфортное место для общения, прежде всего. По их словам, приезжие москвичи-завсегдатаи московских стриптиз-клубов, очень удивлялись, узнав, что здесь не оказывают интимных услуг. С этим тут строго, за нарушение этого правила танцовщицу ждет немедленное увольнение. Подтвердить это не составляло труда – видеокамеры были повсюду.

Признаться, постепенно я влюбился в это место. Театральность интерьера создавала особое очарование. Сцена, световое оборудование, тяжелые бархатные портьеры, приглушенные звуки, балюстрада в ограждении террас и балконов, барная стойка в роли театрального буфета. Надо сказать, что во всем этом было определенное волшебство, предвкушение какой-то сказки, воспоминания о детстве, о походах школьным классом в театр.

Мой рабочий день начинался после обеда. Бухгалтер, открыв мне дверь, удалялась в тесную контору, а я спускался в темный и пустой зал. Было тихо, звуки улицы сюда не долетали, слышно было даже, как тихонько гудит холодильник в баре.

Сначала нужно было выполнить определенный ритуал. Я на ощупь добирался до электрощитка и зажигал свет, но не общий свет – он разрушал магию, я включал только точечный свет над барной стойкой и столиками. После этого я поднимался в диджейскую, чтобы включить вайфай. Путь туда пролегал через женскую раздевалку, святая святых, словно будуар в волшебном замке, где очаровательные фрейлины снимают свои чулки и корсеты, а от поклонников сюда заносят букеты с записками. По пути взгляд цеплялся за разные вещи – парики, латексные костюмы, бутафорские крылья, туфли со сломанным каблуком. В диждейской меня встречал огромный пульт с тысячей кнопок, монитор, микрофоны, провода – это уже кабина самолета, который плывет над залом сквозь облака дыма, гром и молнии. Затем я шел за барную стойку – стеклянное королевство зеркал, бутылок и бокалов. Там я включал кофе-машину, а пока она грелась, брал удлинитель и протягивал провод до дивана, чтобы подключить ноутбук. Приготовив себе ароматный кофе, я занимался делами.
Иногда тишину нарушали поставщики, они заносили ящики с алкоголем или продуктами и о чем-то беседовали с бухгалтером.

Через пару часов приходили владельцы клуба, и тогда начинался следующий не менее приятный ритуал – чаепитие. Обычно мы располагались за барной стойкой, один из нас готовил всем напитки. Это было очень мило и по-домашнему. После обсуждения семейных новостей, мы могли переключиться на политику, а затем погружались в рабочие вопросы: выручка, предстоящие мероприятия, дизайн, реклама и тому подобное. Иногда такие посиделки превращались в креативные штурмы, на которых в пылу вдохновения мы, перебивая друг друга, генерировали новые идеи.

Около 5 вечера приходила уборщица. Она включала полный свет в зале – он так и назывался «уборочный свет» и этим окончательно разрушала волшебство. Орудуя шваброй или пылесосом, она бросала на меня любопытные взгляды и заглядывала в ноутбук, не вполне понимая, чем я занимаюсь.
Ближе к 6 начинались репетиции. Приходила хореограф, чтобы обучать новичков. Одна или две девушки заходили на сцену и начинали разминаться и отрабатывать упражнения, хореограф включала музыку, и громким голосом отдавала команды. После этого работать становилось трудно, не столько из-за шума, сколько из-за того, что приходилось сдерживаться, чтобы не пялиться на сцену.

Мне очень редко доводилось общаться с артистками, именно так их здесь называли – не стриптизерши, а именно артистки. Они приходили уже ближе к 10 вечера, когда мой рабочий день был уже закончен. Исключением был понедельник, когда проводилась общая планерка. Это было довольно занятное зрелище. Сонные девушки с кислыми лицами в бесформенных штанах и кофтах размещались с кружкой чая или кофе на диванах вокруг общего стола, а администратор их отчитывала или наказывала штрафами. Штраф за опоздание! Штраф за общение по телефону в зале! Штраф за отсутствие медицинской справки! Штраф за некорректное поведение с гостем! Но иногда были и похвалы – тогда отличившаяся девушка смущенно улыбалась, а подруги шутливо толкали ее в бок.

Вообще мне их было немного жаль. Однажды владельцы клуба поделились со мной, что многие из девушек имеют какую-либо психотравму – они либо выросли в неполных и социально неблагополучных семьях, либо в детстве подверглись насилию. Поэтому я всем старался помочь и угодить чем мог. Моей задачей на планерке было культурное просвещение девушек, я рассказывал о различных интересных книгах или фильмах, которые могли бы им пригодиться в профессии – например, на тему танцев, психологии общения, технологии продаж или тайм-менеджмента. Они молча и терпеливо слушали меня, не вполне понимая, зачем я это делаю. Хотя в целом ко мне относились достаточно лояльно и без враждебности.
Это были хорошие девушки, незаслуженно наказанные судьбой. Как это ни странно многие из них имели прочные моральные устои, да, да, именно так! У некоторых из них были дети. Помню, однажды мы обсуждали книжку о так называемых девушках-хищницах, охотящихся на богатых мужей. Меня удивила одна из артисток – она высказалась неодобрительно, мол, эти женщины не танцуют стриптиз, но обманывают мужчин, манипулируют и ведут себя как шлюхи, так вот, мы гораздо честнее их всех вместе взятых.

Я проработал там около полугода. Это без сомнения, был очень интересный и запоминающийся период моей жизни. Я пришел к мысли, что существование стиптиз-клубов играет некую оздоравливающую роль в обществе. Во-первых, такие клубы дают работу девушкам с поломанной судьбой и сложным характером. Во-вторых, стриптиз-клуб – одно из немногих легальных мест, где мужчины могут насладиться красотой женского тела в тех случаях, когда по каким-то причинам это невозможно в естественных условиях. В-третьих, существование стриптиз-клубов как ни странно смягчает нравы в обществе, дает возможность «гульнуть», сделать «перезагрузку», «выпустить пар», забыть ненадолго о проблемах и заботах, реализовать какие-то свои фантазии, не говоря уже о том, что это помогает вернуть страсть в отношениях тем парам, которые уже давно ее утратили. Предположу, что такие заведения даже сокращают криминальную статистику, ибо отсутствие такой «отдушины» может толкнуть кого-то на преступление. Отчасти еще и поэтому мне нравилось работать там – я видел в этом некую социальную миссию по психологическому раскрепощению людей, по снятию излишних моральных запретов. И тут нет никакого пафоса, это, как говорится – «медицинский факт».   

=== НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ===

Я только что вернулся из нашего буфета в нашем НИИ на первом этаже, где я пил свой утренний чай с печеньем. Помимо буфета у нашего института есть еще столовая. Говорят, раньше в советское время где-то в подвале был цех по ремонту одежды и ювелирная мастерская. В общем соц.пакет был приличный у советского научного сотрудника.

Наш НИИ занимает огромное 10-ти этажное здание, которым он полностью владеет. Площади почти не сдаем, поскольку у нас высокий режим секретности и никого чужого пустить к себе мы не можем. Часть площадей снимает один банк, но у него отдельный вход и наши офисы никак не соединяются изнутри. А еще у института есть научная библиотека и огромный архив, занимающий наверно чуть-ли не четвертую часть всех площадей. Также в институте есть своя типография и телестудия с кучей морально устаревшего оборудования, которое сегодня является просто хламом.

Большая часть площадей пустует и не используется. На нашем этаже, например, из 17 кабинетов заняты только 6. Дело в том, что наш институт оказался «выброшенным на обочину» во время рыночных реформ 90х годов. Большую часть доходов института составляют заказы одного уважаемого ведомства, но финансирование из года в год снижается. За полученные деньги институт пишет для этого ведомства какие-то отчеты, которые по слухам никто не читает. В результате это ведомство финансирование института воспринимает как социальное обязательство – здесь работает много людей предпенсионного возраста, которые новое место в жизни вряд ли найдут. Дают столько, сколько надо для поддержки штанов.

Где-то в середине 90-х для того, чтобы выжить руководство института перевело большую часть подразделений на самоокупаемость. Найдешь заказ – останешься работать, не найдешь – до свидания. С заработанных денег подразделения отдавали 30% институту, остальное шло на зарплату и налоги. Худо-бедно концы с концами сводили. Те, кто не смог найти себе заказчиков, уходили. Чего только не придумывали люди! До сих пор на дверях давно запертых кабинетов висят забавные наполовину содранные таблички – «бухгалтерская фирма «Сити-кредит» или «информационное агентство «Вдохновение». Такая тоска от этих табличек.

Где-то начиная с начала 2000-х в институт потянулись хитрецы и лихие люди. У них не было цели восстанавливать институт. Их можно сравнить с воронами, которые слетелись, чтобы доклевать гниющий труп. Они умело выводили деньги из института. Схемы были разные – кто-то создавал на базе института бизнесы и «приватизировал» знания и технологии, кто-то привлекал в качестве подрядчиков собственные конторы, кто-то получал откаты за солидные заказы своим друзьям.

Нынешний директор института – молодой (36 лет), ориентированный на результат. Надо отдать ему должное он пытается восстановить институт, но делает это как-то слишком осторожно, если не сказать вяло. Недавно я узнал, что у него есть запасной план – если институт восстановить не удастся, он создаст на его основе новую контору, пригласит в нее более-менее жизнеспособных сотрудников, а старый институт ликвидирует. Нетрудно догадаться, что в новой фирме, скорее всего он будет в качестве соучредителя. Возможно, даже не придется менять месторасположение офиса.

Персонал делится на две части – возрастные сотрудники, как правило, за 50 и молодежь средним возрастом от 25 до 30 лет. Первые – умнейшие, образованные, интеллигентные люди. Люди ушедшей эпохи. У многих есть ученые степени. С ними приятно и интересно общаться, у них огромнейший опыт, они многое повидали. Но, хотя их большинство, они остаются аутсайдерами, обреченным играть на вторых ролях. Первые роли достаются молодым и активным, не таким образованным, зато лощеным и приятно пахнущим.

Когда я сюда пришел, думал, что я здесь ненадолго. Тогда у меня просто не было выхода, мне нужна была хоть какая-то работа. И честно говоря, я думал, что переведу дух, расплачусь с долгами и найду себе что-то получше. Но вот уже и весна прошла и лето, осень началась, мое резюме уже давно болтается на хедхантере, а я все тут…

Хотя я не жалуюсь. Тихое местечко, работа особо не напрягает. Деньги не большие, зато регулярные. Но вот кредит на машину я пока не рискую брать, мало ли что будет со мной и институтом через месяц…

Сейчас пойду в столовую обедать с моей коллегой Татьяной, с ней мы сидим в одном кабинете. Татьяна – юрист по профессии, честный и ответственный человек с хорошим чувством юмора! И она уже мама в свои двадцать с чем-то лет, а это многое значит! Пойдем мы по огромному фойе, мимо пустующего конференц-зала на 800 мест, мимо пустующей гардероба на 1500 мест (неужели когда-то здесь работало столько народу), мимо импровизированного мини-рынка, где на трех столиках сотрудники института могут купить себе набор кухонной утвари, дешевую бижутерию, а также незатейливые блузки и кофточки. В столовой тепло и обед относительно дешев – на 100 рублей можно наесться от пуза. Лепота!
А после обеда я зайду в соседний кабинет, где сидит наш отдел продаж – молодые и шкодные ребята, с которыми мы сразимся по локальной сетке в Starcraft.


=== МАРГАРИНОВЫЙ ЗАВОД ===

Случалось ли вам оказываться в том месте, где вы не были много-много лет? Причем вы думали, что это место живет своей жизнью, а оказалось, что там все разрушено и поросло бурьяном.

Волею случая я оказался на западной окраине города в промзоне. Не помню, по какой причине – кажется, мне нужно было забрать или доставить какую-то вещь или документы. И я попал на территорию, которая раньше принадлежала большому и уважаемому предприятию, на котором я работал около 20 лет назад. Конечно, я знал, что предприятие давно не работает, и сейчас эти здания используются в качестве склада, но я не ожидал увидеть там страшное запустение и разруху.

Вспомнилось одно морозное утро. Я – молодой и амбициозный специалист по маркетингу, полный смелых идей и юношеского максимализма, иду по длинной бетонной дороге от автобусной остановки к зданию заводоуправления. В голове я рисую стратегии захвата рынка, обдумываю сценарии рекламного ролика. Идти около получаса. Иногда мимо проносятся грузовики, снежная пыль из под колес острыми иголками щиплет лицо.

Прохожу через проходную, показываю пропуск вахтеру. Захожу в здание, и мои очки мгновенно запотевают от тепла и влаги. Ощущаю знакомый сливочный запах из цеха. Поднимаюсь на четвертый этаж и иду в приемную. Там меня встречает моя коллега, мы с ней обмениваемся парой фраз и вместе заходим в кабинет к коммерческому директору – добродушному здоровяку с румянцем на щеках. Он крепко жмет мне руку и усаживает за стол. Мы втроем с увлечением обсуждаем результаты моих маркетинговых исследований… Впереди долгий процесс разработки нового продукта и вывода его на рынок.

Помню, как мы шли обедать в заводскую столовую, вставали в очередь вместе с рабочими в белых халатах. Брали салат, первое, второе, и обязательно – компот в граненых стаканах. После обеда мы шли в цех, там мы сами надевали эти белые халаты и осторожно проходили между рядами коробок или вдоль фасовочной линии. Общались с технологами или лаборантами, дегустировали первую партию продукции. Чувствовали себя важными и нужными, казалось, мы творим историю. Мы тогда еще не знали, что уже через год предприятие станет жертвой политических разборок и будет распродано по частям.

И вот 20 лет спустя – разрушенные здания, выбитые стекла на окнах, ржавые перила лестниц, строительный мусор… Небольшая часть территории эксплуатируется, видны припаркованные машины, свежие вывески. А другая часть гниет и зарастает бурьяном. Вот здесь была проходная, а здесь котельная, вот здесь заводоуправление, а там столовая.

На глаза попадается старая ржавая «Волга» без колес. Модель представительского класса, наверно раньше на ней возили большого начальника. Она стоит в дальнем углу двора уже много лет, крыша вогнутая, стекол нет, двери не заперты. Рядом сквозь потрескавшийся асфальт выросло дерево. Почему она здесь осталась? Кто ее здесь бросил?

Наверно также же чувствуют себя немногочисленные туристы в заброшенном городе Припять в Чернобыле. Каждый уголок этого места наполнен забвением. Время сожрет все. Ничего и никого не останется. Все забудется. Старое исчезнет, и на этом месте вырастет новое.

=== МУЗЕЙ ЛЕНИНА ===

Издалека это огромное здание напоминает имперскую межпланетную станцию из «Звездных войн». Его архитектура проста, но оригинальна – это нагромождение бетонных кубов и параллелипипедов вперемешку со стеклянными фасадами. Он возвышается на берегу большой сибирской реки, в том месте, где русло разделяется на две части, в одну из которых впадает небольшой приток. Это место в истории города именуется Стрелкой, хотя к криминальным разборкам 90х оно не имеет отношения. По легенде именно здесь в семнадцатом веке высадился на берег небольшой казачий отряд, чтобы построить тут первый деревянный острог – крепость, долгое время являвшуюся местом ссылки и каторги, а позднее – бойким городком золотоискателей на перекрестке торговых путей.

В конце прошлого столетия здесь построили музей, а лучше сказать храм во славу вождя мирового пролетариата. Теперь это местный центр современного искусства, хайповая арт-площадка, которая, как ни странно, имеет государственное финансирование.

Первый раз, кажется, я попал сюда во время школьной экскурсии в дни зимних каникул. Я тогда мало что запомнил, но меня поразила архитектура и внутреннее убранство. Масштабные многоуровневые пространства, огромные залы, заполненные величественными скульптурами вождя, электронными диорамами, причудливыми макетами. Бесконечные коридоры чередовались с широкими лестничными пролетами, идущими вокруг огромного колодца. Высокие потолки в несколько этажей… Стеклянные витражи вместо стен… После наполненных светом помещений ты попадал в мрачные зигзагообразные комнаты, освещаемые лишь подсветкой экспонатов. Цокание каблуков по мраморному полу сменялось мягкой поступью по бархатному ковру. В общем здесь было от чего разыграться воображению.

Возможно с точки зрения игры формы и пространства, света и тени существуют и более интересные архитектурные решения, и наверняка люди искушенные и изысканные могут счесть это здание неказистым или даже уродливым. Но тогда мое провинциальное создание было поражено.

Определенное гипнотическое очарование музею добавляет, конечно, соседство с рекой. Снаружи ты поднимаешься от набережной по длинной мраморной лестнице на крыльцо, а когда оборачиваешься – перед тобой расстилается водная гладь, разрезаемая на две части большим островом. Ты видишь размеренно плывущий пароход или баржу, а дальше – линию горизонта, изломанную таежными сопками. После строительства ГЭС выше по течению река перестала замерзать, и поэтому в сильный мороз здесь всегда парит, так что противоположный берег исчезает. И тогда кажется, что набережная – это палуба огромного корабля времени, который медленно движется в тумане из прошлого в будущее.

Есть еще одна особенность этого здания, из-за чего оно так запало мне в душу. Почти всегда, может быть за исключением последнего десятилетия, там было очень мало посетителей. Помню уже в старших классах школы я часто приходил туда один – за все время посещения редко можно было встретить кого-то кроме скучающих бабушек-смотрительниц. Ощущение пустоты и ненужности, величия и устаревания, монументальности и заброшенности – все это одновременно волновало и вдохновляло.

Честно говоря, экспозиции меня мало интересовали. Жизнь и подвиги вождя пролетариата, фотографии, исторические документы, обложки подпольных газет, интерьеры конспиративных квартир, фрагменты крестьянского и рабочего быта, повествующие о гнете капиталистов – все это уже не работало на свою изначальную цель. Это был конец 80-х, закат советской эпохи. Культ личности Ленина уже давно угас, и тем более удивительным было то, что это здание вообще появилось. Интересно было бы узнать бюджет строительства и перевести его в современные цены – вероятно, это были бы астрономические суммы.

Приход капитализма вдохнул новую жизнь в это место. Новые люди в руководстве сделали его культовым, здесь стали проводиться арт-хаусные выставки, показы, концерты, биеналле, лекции, семинары. Начали приезжать модные художники и артисты. Часть площадей стали сдавать в аренду. Удивительно, но в 90-е это место не превратилось в рынок и торговые ряды, как например, ВДНХ, оно сохранило свою идентичность – здесь нашли пристанище различные культурные и образовательные проекты, галереи. При этом часть экспозиций из советской эпохи осталась, но уже не для пропаганды соцреализма, а исключительно в качестве китча и стёба. Я продолжал сюда наведываться и теперь не столько ради самого здания, сколько ради его содержимого. Помимо гостевых выставок музей всегда готовил и свои собственные экспозиции. Мне нравилось, что в руководстве музея осознавали важность разговора о потребительском отношении к жизни, об экологии, о проблемах деревни, поднимали темы ГУЛАГа и сталинского террора.

А недавно я начал приводить сюда своего маленького сына. Он бегает по коридорам, играет в прятки и трогает все руками, нарушая покой бабушек-смотрительниц. Ему также как и мне когда-то интересно здесь просто гулять, познавать пространство, вбирать его в себя, развивая воображение. 

=== МНОГОЭТАЖКА НА КРАЮ ЛЕСА ===

Бывают такие друзья, с которым можно не видеться несколько лет, а потом встретиться и общаться, как будто расстались на прошлой неделе.

Мне всегда очень нравилось бывать в их доме. Это для меня было местом силы в периоды моего одиночества. Это обычная панельная многоэтажка, четырехкомнатная квартира на первом этаже.

Так получилось, что с семьей, о которой пойдет этот рассказ, я поддерживаю отношения дольше, чем с кем бы то ни было в своей жизни, если не считать моих родных, разумеется. Мы не всегда обмениваемся поздравлениями с днем рождения или Новым годом, но относимся друг к другу с теплом и уважением.
Эти люди знают меня в разных жизненных обстоятельствах: холостым, женатым, разведенным, повторно женатым, молодым отцом – как говорится, и в горе и в радости. Мы общались, когда жили в одном городе, а когда я переехал на несколько лет в Москву, мы все равно находили возможность встречаться и даже совместно путешествовать.

Прежде всего, это многодетная семья, они живут вшестером, муж, жена и четверо детей. Поэтому у них дома всегда шум, гам и суета.

Строгий и категоричный муж, веселая и непосредственная жена – оба очень деятельные и увлеченные люди. У обоих есть бизнесы – жена занимается маркетинговыми исследованиями, муж держит центр экстремального спорта. Но помимо этого у них еще куча увлечений и занятий. Жена поет в церковном хоре и рукодельничает. Одно время она погрузилась в общественную деятельность, помогала отбивать от рейдеров районную музыкальную школу, и чуть не стала муниципальным депутатом.

Муж в разные периоды времени увлекался авиамоделированием, пневматическим оружием, а сейчас погрузился в столярное ремесло – в загородном доме построил большой гараж-мастерскую, накупил всевозможных деревообрабатывающих станков и начал делать добротную мебель, не для продажи, а для души. А еще он много читает, по его рекомендации я познакомился с множеством интересных книг.

Естественно у таких родителей дети редко сидят без дела у телевизора. Старший сын увлечен шахматами, в свое время занимал призовые места на городских чемпионатах. Одна из дочерей несколько лет подряд разводила цыплят, прямо в городской квартире сделали инкубатор и всей семьей наблюдали, как вылупляются птенцы. Другая дочь талантливо рисует и под стать маме увлекается рукоделием и декоративным творчеством. Когда я приходил к ним, они всегда были чем-то заняты, или помогали маме на кухне – лепили пельмени, варили суп, делали желе, или конструировали что-то с папой, или вместе во что-то играли.

В этой квартире никогда не закрывают дверь на замок, разве только ночью. Постоянно кто-то приходит или уходит – один ребенок идет гулять, другой возвращается с прогулки, соседи заходят в гости, приходит нянечка или сотрудники заезжают по делу, а еще может приехать дедушка или бабушка. В прихожей – куча обуви, на вешалке – куча одежды, найти свою иногда бывает сложно.

Вообще эта семья, конечно, давно выросла из этой квартиры, им всегда было тесно в ней, поэтому они постоянно ее перестраивали и перепланировали по мере роста детей. Когда у них появился загородный дом, стало легче, отец с ранней весны до поздней осени проводит в нем, остальные члены семьи частенько приезжают и остаются там ночевать. Теперь этот загородный дом уже играет в жизни семьи даже большую роль, чем квартира. Там сад, огород, баня, там живет дедушка, летом там растут цыплята, есть большая беседка, где отмечают праздники и многочисленные дни рождения.

Но без квартиры все равно не обойтись, потому что дети, а у детей – школы, детские сады, кружки, секции и дворовые друзья.

Надо сказать, что в этом доме всегда было очень тепло и душевно. Одно время я часто приходил туда «греться». Конечно, у них случались скандалы или конфликты, я бы даже сказал, они происходили регулярно – кто-то из детей плачет, у него отобрали игрушку, кто-то на кого-то орет, бывало, что и мама с папой ссорились. Но со стороны это не казалось драмой или катастрофой, также ругаются в шумных итальянских семьях – поругались, пофыркали друг на друга, разошлись по разным комнатам, а потом помирились и снова вместе что-то делают.

Помню, однажды я прилетел на новогодние каникулы из Москвы. Естественно заехал к ним в гости, поздравил с Новым годом. Рейс был ночной, и страшно хотелось спать. Видя, что я клюю носом, они положили меня в спальне, а сами пошли на Елку кататься с горок. Не помню, как заснул. А когда проснулся, в квартире было необычно тихо. Я сел на кровати, взглянул в окно и поразился – сразу за окнами начиналась заснеженная березовая роща. Их многоэтажка стоит буквально на окраине города. Сразу за домом – перелесок, а дальше обрывистый берег большой сибирской реки. И как я не замечал этой красоты раньше! Хотя, наверно, замечал, но почему то не придавал значения…


Продолжение следует...