Хозяин ветра. Глава 13. Хозяин ветра

Костя минуту постоял у своей избы и двинулся дальше - к высокому крыльцу Настасьи. Этнограф поднялся по скрипучим ступеням и вошёл без стука. Старуха сидела за столом в горнице. Перед ней на столе лежали высушенные ягоды рябины.
- Вернулся, значит, - вздохнула бабка, взглянув на Туманова и покачав головой. Константин не удивился: он уже привык к тому, что старуха всегда знает больше, чем ей рассказывают.
- Я должен уйти, - Туманова захлестывало отчаяние. - Больше так не могу! Но этот чертов лес не пускает. Чертова деревня!
Настасья медленно отодвинула ягоды.
- Нет, собиратель, - сказала она задумчиво. - Здесь дело не в Чернолесье. Что-то ты взял и не вернул.
- Кому? - удивился Костя.
- Ему. Хозяину ветра. А он ох как не любит, когда забирают его вещи, потому тебя и не отпускает.
- Но я ничего не брал! - воскликнул молодой человек.
Настасья медленно подняла на него взгляд.
- Тогда почему ты здесь? Люди в Чернолесье не задерживаются. Они или уходят, или умирают.
- Не знаю, - растерянно сказал этнограф.
- Знаешь - просто не хочешь вспоминать.
Костя сжал кулаки. На мгновение вспомнилась чёрная вода, ледяные пальцы, подмигивающий мертвый глаз.
- Хочу! Очень хочу! - воскликнул он. И умоляюще посмотрел на старуху:
- Помоги мне. Расскажи о Хозяине ветра: может, я пойму, что должен вернуть.
Настасья минуту помолчала, прежде чем начать рассказ:
- Давно это было, собиратель. На земле, где сейчас Чернолесье стоит, жили раньше иные люди, и были среди них шаманы. Носили они на шее своей бусы особенные: сделаны те ожерелья были из суставов пальцев. Каждый житель по своей воле отдавал одну фалангу шаману, чтобы тот защищал ее обладателя. Потому издалека слышно было, что не простой житель идет: кости стучали друг о дружку.
Сила тайная этих заклинателей не знала пределов. Никакие другие знахари и колдуны не могли с ними сравниться. И открылось шаманам однажды, что если кто из них услышит, как спит земля и как кости ее стучат, тот обретет власть безграничную над всеми духами, и племя его всегда будет под защитой.
Стали они глушить свой природный слух, чтобы пробудить другой, внутренний. Брали подростка - того, что почувствительней; привязывали его к специально подготовленной лиственнице: дупло у нее было вычищено, набито смолой и костями умерших. Старый шаман брал иглу и прокалывал ею барабанные перепонки мальчишке. А потом в эти свежие дырочки вставлял стебельки ядовитой травы, которую «шептуньей» звали. Стебельки эти были полыми внутри: считалось, что через них новый слух должен был прорасти.
Конечно, не все после такого выживали. У многих гноились раны, кто-то умирал в лихорадке. Но тот, кто выживал, начинал слышать гул из-под земли.
И решили люди позвать того, кто гудит. Выдолбили пещеру - утробу каменную. Развели огонь из грибов особых, чтобы дым в глазах стоял синий, а в голове звенело. И начали призыв: стучали костями, ожерельями своими - мост, значит, строили из стука, чтобы то, что скрывалось под землей, пришло на их зов.
Оно и пришло. Это был не дух, не бог - это было голодное нечто, которое, как бездна, под пещерой открылось и вобрало в себя первое, что нашло - этот самый стук. А следом - шаманов.
Нечто не сразу их убивало: подолгу рассматривало, потом опустошало по одному. В живых остался лишь самый молодой шаман. Он вернулся к племени, но вместе с ним пришел и Костяной ветер.
Сначала все испугались, когда поняли, что теперь среди них живет Хозяин ветра - так все стали называть молодого шамана. Бежать хотели. Но куда бежать? Они были привязаны к этому месту долгом, страхом, остатками веры. Люди пали ниц и признали Хозяина своим повелителем. “Лучше быть живым рабом у чудовища, чем стать его пищей”, - рассуждали они .
С той поры так и пошло: коли сыт Хозяин, можно жить спокойно. А вот коли проголодается, тут уж берегись! Но об этом он предупреждает заранее - через Костяной ветер. Людям с чистыми помыслами ничего не грозит: в них нет никакой трещины, за которую пустотник бы зацепился и вывернул лакомую начинку для своего властелина.
- Интересно: как сейчас выглядит Хозяин? - с любопытством и страхом одновременно спросил Костя.
- А кто ж его знает? - ответила старуха. - Он может принимать любое обличье: сосны, волка, любого жителя Чернолесья. Порой он «примеряет» оболочку и выбрасывает - не по нраву она ему приходится. Тогда он наполняет ее чьими-нибудь чужими воспоминаниями и отпускает жертву на свободу. Вот возвращенцы потом и шатаются неприкаянные: вроде те же самые люди, да не совсем.
Так что Хозяин ветра - это древнее, ненасытное Нечто, которое люди выпустили на волю из-за своей безмерной жажды власти, а теперь сами и расплачиваются. Вот так-то, собиратель. Теперь вспоминай, что задолжал, - закончила свой рассказ бабка Настасья.
Константин, порывшись в рюкзаке, положил на стол фалангу.
- Может, это? - спросил он тихо.
- Где взял? - Настасья вгляделась в кость.
- Из сна пришла. Она была на полу в той избе, где я первую ночь ночевал. Еще до Чернолесья.
- И ты взял? - покачала головой бабка. - Дурень! Это же не просто кость! Это приглашение сюда, и подняв ее, ты согласился на все. Случайный человек подобрал бы, испугался, выбросил - и отделался бы ночным кошмаром. А ты учёный - в этом твоя беда. Ты начал изучать, придал ей особое значение. Теперь это не Его фаланга - твоя. Ты её одушевил.
- И что мне теперь с ней делать? - этнограф умоляюще посмотрел на старуху. - Как вернуть? Выбросить в лес?
- Выбросить? - Настасья усмехнулась. - Это значит оскорбить, бросить подарок Хозяина в грязь. Он тебе этого не простит. Нет, возвращать надо с соблюдением всех формальностей, как на пиру - с благодарностью и пустой тарелкой.
- Как? - с надеждой спросил Костя. - Я сделаю все, что надо, - только скажи.
Старуха пристально посмотрела на собеседника и подняла костлявый палец:
- Слушай внимательно, собиратель, и запоминай! Ошибёшься в мелочи - пропадёшь. Первое: возвращать надо, когда Хозяин снова почует голод. Сейчас он сыт, так что тебе придется немного подождать. Когда начнёт накрапывать первый, пробный шёпот; когда почуешь тихий стук - значит, пора.
Второе. Найди заранее нужное место: оно там, где тропа, ведущая в лес, делает резкий поворот у старой лиственницы. Ты ее видел: она одна такая, с дуплом, похожим на большой рот.
- Это та самая? К которой будущих шаманов привязывали? - с легкой дрожью в голосе спросил Туманов.
- Может, та, а может, и нет, - прищурилась Настасья. - Кто ж про то знает? Известно только, что лет сорок назад или около того мальчишки обнаружили в этом дереве замурованное дупло и ради потехи решили его вскрыть. Нашли они там горстку костей старых да стали дурачиться: давай ими друг в друга кидать да голову в дупло засовывать!
- И что случилось потом? - уже догадываясь, какой ответ услышит, произнес Константин.
- Что-что! Сам знаешь что! Потеха ужасом обернулась. Наутро один из мальчишек был найден в том же дупле ни живым, ни мертвым: на имя свое отзываться перестал, никого не узнавал. Прожил ещё неделю после того, как вытащили его, всё молчал, только пальцами по столу выстукивал. Туки-тук. Туки-тук. А двое других пропали без вести. Поговаривают, что их души остались в том дупле. Ясно одно: листвень этот - не просто дерево. Это что-то навроде почтового ящика для Хозяина - вот туда и положишь то, что взял.
Придёшь - очерти землей круг так, чтобы лиственница была в центре. Как очертишь, из круга потом - ни ногой! Земля нужна особая - из-под порога дома, где кто-то умер не своей смертью. У старого Бориса, что на выселках, дом стоит. Там жена его когда-то… - впрочем, незачем тебе это знать. Вот оттуда и возьми пригоршню.
Встанешь в пол-оборота к дуплу. Не лицом: не надо Ему в глаза смотреть. Но и не спиной: не проявляй неуважения. И говори шёпотом, но чётко: «Здесть положено, что взято было».
- «Здесть»? - недоуменно повторил Костя.
- Именно «здесть»! И не перепутай! - рассердилась Настасья. - Это слово мёртвое. Оно как ключ. Никто здесь так не говорит. Но я слышала, как его шепчут возвращенцы.
А потом жди и не шевелись до тех пор, пока стук не услышишь. Как донесется из дупла отчётливо: тук-тук... тук - значит, принял. Тогда отвечаешь ему тем же стуком, а опосля - делаешь три шага назад, разрываешь круг левой ногой и уходишь. И ни в коем случае не оглядываешься. Тогда через семь дней после возврата долга сможешь выбраться из Чернолесья. Все запомнил, собиратель? Ошибёшься хоть в чем-то - станешь вечным почтальоном между нашим миром и миром Хозяина.
Костя заворожённо слушал, чувствуя, как внутри у него все холодеет.
- А если он не захочет это взять обратно? - спросил он, кивнув на фалангу.
Ответ последовал незамедлительно:
- Тогда он возьмёт тебя вместо кости. Всё. Хватит вопросов! Устала я, - поднялась старуха. - Да и тебе пора. Отдохни, поешь, наберись сил. Скоро они тебе понадобятся.