Сцена Первый посетитель Акаси

АКАСИ, ЦИЛЛИАКУС И НИКОЛАЙ ЧАЙКОВСКИЙ.

ЦИЛЛИАКУС (к Чайковскому, сдержанно кланяясь).

 Проходите, Николай Васильевич. Полковник Акаси Мотодзиро готов вас выслушать.

(Обращаясь к Акаси)

Глава легендарного кружка «чайковцев» времён «хождения в народ». Ныне член ЦК партии социалистов-революционеров.

(Входит Николай Чайковский. Ему 55 лет. У него окладистая борода крестьянина от сохи, благообразный, почти святой вид народника. Одет в подчеркнуто простой, чуть поношенный сюртук, под которым угадывается крестьянская косоворотка. Взгляд умный, цепкий, мгновенно фиксирующий габариты набрюшника Акаси).

АКАСИ (вспыхивает восточной вежливостью, встает, почтительно кланяется). О, глубокоуважаемый господин Чайковский! Рад видеть вас! Настоящий патриарх! Дедушка русской революции. Живая легенда!

(Циллиакусу).

 Конни, это же сам «Дедушка» русской свободы! Какое почтенное, благородное лицо. Истинный революционный старец, умудренный годами страданий.


ЧАЙКОВСКИЙ (в сторону, ехидно хмыкая в бороду)

 Ишь ты, «дедушка» … Называй-называй, морда японская. Я ещё тебя переживу! У меня — закалка народная!

(Вслух, Акаси, карикатурно-простодушно кланяясь в пояс).

 Мерси, мосьё колонель… Мы люди простые, от сохи, от матушки-земли… Бонжур, значит.

ЦИЛЛИАКУС (в сторону, зрителю, иронично)

 От сохи он, как же. Четыре года на физмате Санкт-Петербургского университета у Бутлерова и Менделеева химию изучал, масон высших градусов, а туда же — лапти изображает. Великий артист! Да он по-французски понимает и говорит лучше полковника, а я ему переводи!

АКАСИ (усаживаясь и жестом приглашая Чайковского).

 Уважаемый Дедушка, у вас за плечами колоссальный опыт. Расскажите, как обстоят дела в самом сердце русского народа? Готов ли он сбросить оковы самодержавия?

ЦИЛЛИАКУС (переводит Чайковскому по-русски).

Полковник спрашивает, насколько эффективно ваше подполье контролирует массы и готово ли оно к активному террору.

ЧАЙКОВСКИЙ (принимает величественную позу, расправляет бороду, его голос звучит проповеднически).

О-о, господин полковник! Русский народ — это океан! А я этот океан до самого дна знаю. Кто лучше меня его знает? Никто! Мы с Сонечкой Перовской — царство ей небесное — этот народ по крупицам собирали! Со Стёпой Степняком, с князем Петрушей Кропоткиным — мы же в одну землю зерна революции бросали! Наш «кружок чайковцев» всю Россию всколыхнул! Народ готов, народ дышит бунтом, мужик за топор берётся! Листовки, прокламации в массы идут…

АКАСИ (завороженно слушает перевод Циллиакуса, кивает, его глаза блестят).

Потрясающе! Какая революционная энергия! (Поправляет набрюшник, банкноты внутри искушающе хрустят). Значит, дела идут успешно? Скоро ли мы увидим забастовки на железных дорогах?


ЧАЙКОВСКИЙ (Тяжело, театрально вздыхает, внезапно ссутулившись. Говорит жалобно, доверительно наклоняясь к Акаси).

 Идут-то они идут, благодетель вы наш… Да только задыхается дело от нехватки средств. Чистая погибель! Революция — она ведь, как и химия, требует катализатора… Без средств, без субсидий — глохнет великое дело!


 (Снова поворачивается к Акаси, принимая святой, мученический вид, и глазами утыкается прямо в его выпирающий набрюшник).

 Вот так и гибнет русская свобода в лондонских туманах, господин полковник… Без твёрдой… э-э… финансовой поддержки…  не донесём мы факел святого, революционного движения… И поезда будут идти по Транссибу на восток!

ЦИЛЛИАКУС (бесстрастно переводит Акаси на французский)

 Полковник, Дедушка намекает, что если японская казна прямо сейчас не раскошелится на нужды его «химических кружков», то весь русский народ продолжит мирно спать, а на Транссибирской магистрали не прогремит ни единого взрыва.

АКАСИ (взволнованно, как лунатик под гипнозом, расстегивает заветный набрюшник)

О, я не могу допустить, чтобы святое дело революции в России погибало от нехватки средств!
 
Японская Империя верит вам, Дедушка!

(Запускает руку в набрюшник, достает пачку купюр).

Вот! Возьмите на дело разрушения царизма!

ЧАЙКОВСКИЙ (мгновенно, с ловкостью фокусника, выхватывает пачку и прячет деньги глубоко под косоворотку. Про себя, торжествующе)

И без всякого Менделеева золото из этого восточного реактива добыл! Амальгамировал подчистую!

(Вслух, благостно крестя Акаси).

Премного благодарны, кормилец вы наш восточный! Оправдаем! Всё взорвем, до основания! Имею честь кланяться!

(Пятится к двери, не сводя хитрого взгляда с Акаси, и исчезает).