Джульетта нарушает регламент

"Джульетта нарушает регламент" - продолжение "Ах,эти лимоны" и "Аквариум без рыбки"
Жанр: Солнечная романтическая комедия, роуд-муви.

"Джульетта нарушает регламент" Фрагмент:


Глава 4.


Марк всегда считал, что палатка — это временное хранилище для людей, которые в чем-то провинились перед обществом. В его системе координат сон на земле без ортопедического матраса приравнивался к отказу от базовых прав человека.

Реальность Херцег-Нови оказалась именно такой: лишенной сервиса и презирающей комфорт. Их пятизвездочный отель «Regent» остался по ту сторону потерянного багажа. Вместо швейцара их встретила пыльная остановка у обочины, где местный рыбак, сочувственно покачав головой на вопрос об отеле:
— Идите пешком, тут недалеко, вдоль залива.

«Недалеко» превратилось в сорок минут марша позора. Марк шел по залитой брусчатке набережной в серой футболке авиакомпании, которая пахла чужими подмышками и отчаянием. Его дорогие брюки, чудом пережившие полет, покрылись белой пылью.
Джульетта же порхала вокруг, как экзотическая птица, случайно залетевшая в ангар. Футболка-платье развевалась на ветру.
— Смотри! — она ткнула пальцем в ржавую цепь какого-то старого баркаса. — Это цвет «Сепия-огорчение». Идеально для графики!
— Если ты сфотографируешь еще один мусорный бак, я оставлю тебя прямо здесь, — процедил Марк, пытаясь найти спасительную тень.

Наконец появились первые признаки цивилизации. Вот и банкомат у придорожной АЗС.
Деньги начали таять быстрее, чем айсберг в микроволновке. Карта Марка выдала ошибку транзакции. Система безопасности банка посчитала покупку двух билетов бизнес-класса из Москвы в Тиват, а затем попытку снять наличные в Черногории без предварительного уведомления — «подозрительной активностью, похожей на похищение самого себя».
Они оказались цифровыми призраками с нулевым балансом.

К вечеру они добрались до полуострова Мамула. Старая австрийская крепость возвышалась над водой, но территория была огорожена — там строили очередной лакшери-отель.
— Бюджет исчерпан, — констатировал Марк, глядя на ценник за вход (50 евро). — Мы спим на улице.
— Наконец-то нормальный роуминг с природой, — фыркнула Джульетта.

Вместо лобби с шампанским их спальней стала лужайка за кустами олеандра, вплотную примыкающая к забору стройки. Марк расстелил свою единственную сухую футболку вместо простыни и лег на спину. Над ним висели огромные южные звезды.
Его кусали комары. Земля была жесткой. Пахло хвоей и... шашлыком со стороны стройки, где ужинали рабочие.
— Я сейчас умру, — простонал он, хлопая себя по шее. — Мой организм требует зарядки!
— Перестань считать укусы, — сонно пробормотала Джульетта, прижимаясь к нему спиной. От неё пахло морем и приключениями. — Ты пытаешься оптимизировать романтику. Это убивает магию. Завтра поешь.

Утро началось не с кофе в постель, а с того, что сторожевой пес облаял Марка.
Они вышли на дорогу. Остановить такси не получалось — машины пролетали мимо, игнорируя голосующего парня в корпоративном мерче потерявшей багаж авиакомпании.
— Нам нужно в Добреч, — сказала Джульетта, щурясь на солнце. — Там самая чистая вода. Но автобусы туда ходят по вторникам, а сегодня среда.

Из-за поворота послышался натужный рев дизеля. К ним приближалась лодка  цвета детской неожиданности. Она была завалена деревянными ящиками с пивом так высоко, что казалось, судно вот-вот перевернется.
Лодочник в выгоревшей шапке — правил одной рукой, во второй держа сигарету.
— Попутчики? — крикнул он, сбрасывая обороты. — Залезайте, только помогите скинуть груз. Капитан вчера праздновал день водолаза, руки не слушаются. Я капитан Душан.

Путешествие превратилось в испытание. Пока Джульетта стояла на носу, изображая девушку с веслом (в огромной футболке вместо туники), Марк таскал тяжелые ящики с «Никшичко» по шаткому трапу на причал. Пот заливал глаза. Он сорвал ноготь.
Но когда последний ящик встал на место, и они наконец отчалили, произошло чудо. Мотор чихнул, выплюнул облачко сизого дыма и ровно затарахтел. Боко-Которская бухта распахнулась внизу огромным блюдом из малахита и сапфира.

Марк сидел на корме, свесив ноги в воду. Туфли сушились на веревке рядом с мокрыми носками. Он посмотрел на свои руки — в свежих мозолях и царапинах. Стерильность ушла. Вместе с ней ушло напряжение.
Он повернулся к Джульетте. Она сидела, подставив лицо солнцу, и выглядела абсолютно счастливой.
— Знаешь, — сказал он, перекрикивая шум ветра. — Моя мать упала бы в обморок, если бы увидела меня сейчас.
— А моя бы убила меня, чтобы я ровнее спину держала, — отозвалась Джульетта, не открывая глаз. — Так что мы оба разочаровываем своих родителей. По-моему, это лучший показатель успеха брака.