Фотография

Этот черно-белый снимок из толстого семейного альбома никогда не затеряется среди вороха других, полученных в наследство как от недавнего, так уже и изъеденного памятью прошлого. Это больше чем фотография, скорее – личный архив прожитых, но до сих пор важных минут и переживаний, сжатый том эмоций, шедевр избирательной работы сознания. Листая старый семейный альбом, я каждый раз останавливаюсь на нем, словно перед величавым собором на городской площади, от вида которого всегда захватывает дух. Счастье, что снимок черно-белый, семейные фотки тех лет не могли быть полноцветными, они выглядели бы неправдой по отношению к нашей жизни. Итак…
   
На маме легкое белое платье (ниже колен) с крупными тюльпанами (по памяти красными), туфли на каблуке, в руках – раскрытый китайский бамбуковый зонтик от солнца. Тем летом она отдыхала в Сочи, на заднем фоне – раскидистые пальмы, буйная растительность. До свадьбы оставалось полгода, но встреча с будущим мужем (моим отцом) уже состоялась. О своем платье мама рассказывала позже как о предмете гордости, потому что в молодости почти всю одежду шила на заказ у знакомой портнихи, жившей по соседству. Через три года после рождения старшего брата появился на свет я, денег на модные наряды не хватало, мама одевалась скромнее. Но крупные тюльпаны расцвели в ее гардеробе вовремя, благодаря желанию скрасить поездку на юг. Откуда в нашей семье появился китайский зонтик от солнца, я не помню, скорее, он достался от бабушки, обожавшей получать такие подарки. Но суть в другом. Мама на фотографии выглядит молодой и красивой, как модель на обложке глянцевого журнала: глаз от лица не отвести, идеальная короткая стрижка, талия рюмочкой – сама элегантность. Снимок всегда украшал семейный альбом.
Рядом стоит папа, тоже молодой, со строгими чертами лица, фигурой, как у Жана Маре. Февраль, он только вернулся с воскресной лыжной прогулки по лесу. Одет в зимний спортивный костюм, ботинки с колодкой под крепления и толстые перчатки, на голове – простая вязаная шапочка с помпоном. В руках лыжи и палки, сложенные вместе. Зимние затяжные кроссы радовали отца не меньше, чем купание в озере летом или поездка за грибами осенью в выходные. Сейчас трудно сказать, кто запечатлел отца во дворе после катания по снежному лесу: приятель или сосед по дому, часто деливший с ним лыжню. Авторов других семейных фотографий я в большинстве случаев знаю, даже обстоятельства, при которых они были сделаны. Но этот снимок стал исключением. Кстати, стоит сказать о фоне на изображении. Во дворе, вокруг папы, видны сугробы высотой больше метра. Зимой снег вокруг двухэтажного деревянного дома, в котором жила наша семья, приходилось расчищать лопатами, иначе по дорожкам нельзя было выйти на улицу. Дом на снимке, к сожалению, не виден, но сугробы выглядят, как в сказочном детском фильме. Столько снега в больших городах сейчас не бывает.
Я стою немного поодаль от родителей с футбольным мячом в руках. Мне полных пять лет. На заднем плане – низенький деревянный забор, деревья, кусты. Одет в пеструю рубашку с длинными рукавами и шорты, на ногах – кожаные сандалии с металлическими застежками, дырочки на носу. Такую обувь для детей в магазинах уже не найти. Под фотографией в альбоме надпись карандашом: число, месяц и год, когда ее сделали. Педантичный папа позаботился, чтобы биографические данные щуплого мальчика в мятой одежде вдруг не ускользнули из памяти. Но вот что любопытно: моя прическа не соответствует тому времени, когда парней старались постричь как можно короче. Слишком длинные и по-девичьи кудрявые волосы. Ума не приложу, чем объяснить странную вольность родителей: спортивный образ жизни и строгость папы подразумевали иную внешность малолетнего сына.
Почему в руках мяч? Как сейчас помню: летом во дворе подростки играли в футбол, я наблюдал за процессом со стороны, в силу возраста и опасности быть сбитым с ног. А когда взрослым товарищам надоело бегать, мяч легко достался мне – грязный от песка и чуть мокрый. В тот момент кто-то из знакомых и нажал на кнопку спуска затвора фотокамеры: разгоряченный папа после лыж, мама в летнем платье с крупными тюльпанами в Сочи и я, схвативший мяч, как редкую добычу, удачно попали в кадр. Снимок выглядит естественным, «живым», композиция – полный восторг! Думаю, профессиональный фотограф снял бы хуже. Фигуры людей, их теплые, созвучные взгляды и старый узнаваемый двор с бедняцкими декорациями слились в удивительной гармонии, которую я невольно ощущал тогда, и проникнуться которой сегодня могу только с помощью этого семейного снимка, воплотившего конечный замысел.
Сразу после спонтанной фотосессии отец с улыбкой посмотрел на меня и маму, снял с головы вязаную шапку с помпоном, смахнул ей искрящийся снег с одежды, подхватил лыжи с палками и вошел в дом, постукивая о порог ботинками. Мама осталась стоять под китайским зонтиком от солнца, в летнем платье с тюльпанами. В тот день она ждала визита подруги по институту. Хотели вместе прогуляться в городе. До свадьбы мамы оставалось несколько месяцев. 
Для меня в этой фотографии заложено чувство абсолютного детского счастья, когда жизнь не требует никаких ложных усилий и кажется такой длинной, что незачем думать, как ей правильно распорядиться. Родители на снимке значительно моложе, чем я сейчас, это отчасти уравнивает нас в статусе, но ситуация выглядит какой-то надуманной, даже крамольной, ведь жизнь я получил от них и только потом оказался «на передовой».
Кстати, брат попал в объектив в последнюю секунду. Можно даже сказать, я забыл о нем нарочно, чтобы отыграться за нанесенные в детстве мелкие обиды. Брат старше на три года, и поэтому все шишки во время необузданных игр во дворе и дома сыпались на мою несчастную голову. В тот день мы вместе катались на лодке по озеру – отдыхали семьей в лесном лагере по путевке, которую отец получил на заводе. Брат сидел на веслах и спокойно греб, а я снимал на пленочный фотоаппарат красивую природу на берегу – туго натянутые, словно струны, коричневые стволы сосен. Когда я в очередной раз навел объектив и уже собирался сделать снимок, брат из озорства поднялся с деревянного сидения и буквально впихнул свою смеющуюся физиономию в кадр. Затвор щелкнул. После проявки я увидел на пленке лицо брата с ехидной улыбкой во весь рот. Как назло, изображение получилось резким, контрастным, дурковатая выходка брата забила все лесные красоты. И все же семейный снимок в целом от этого не пострадал, сохранил уравновешенность, безмятежность, гармонию.
В левом верхнем углу на фото – редкий персонаж. Бабушка Мария по отцовской линии не любила попадать в объектив и часто уходила в кухню, если отец брал в руки камеру. Обычно она сидела за семейным столом с краю, ближнему к двери в коридор, чтобы вовремя убирать грязную посуду или приносить новые блюда. Но на этом снимке ее чуть сгорбленная фигура видна рядом с отцом, пересевшим на стул возле старинного пианино с бронзовыми подсвечниками, доставшегося от деда. Мы собрались вместе по какому-то особому случаю, точнее не скажу. Отец стоит в белой рубашке с галстуком, он открывает бутылку шампанского – через минуту я выпью свой первый в жизни бокал спиртного, как наивно полагали родители. А после сказанного отцом тоста сорвусь гулять с дружками, родственники останутся за столом. На этом фото мне шестнадцать. Я закончил музыкальную школу по классу фортепиано. Кстати, старинное пианино через четыре года мне будет уже не нужно. В двадцать с половиной я вдруг надумал поступать в Гнесинское училище, но с треском провалил экзамены, вернулся домой и забросил мечту стать музыкантом. Хорошо, что бабушка Мария не узнала о моем «позоре»: месяца за три до моего отчаянного броска в столицу она умерла от старости. Вот почему ее нет на любимой семейной фотографии, а место с краю стола – свободно.          
Хотя не все родственники считают этот черно-белый снимок самым удачным в семейном альбоме. Мама сразу после того, как нас втроем запечатлели на камеру, заявила, что мне давно нужно сменить прическу, слишком длинные волосы пар-ню не к лицу.
– На тебя, такого патлатого, ни один родственник не захочет смотреть через много лет. Посмотри на отца, он всегда выглядит спортивно, и стрижка у него аккуратная.
Стоявший рядом папа ничего не сказал, он просто снял вязаную шапочку с помпоном, смахнул ей снег с одежды и, прихватив лыжи с палками, вошел в деревянный дом. Недовольство мамы можно было понять, ведь она надела эффектное платье с тюльпанами, раскрыла китайский зонтик от солнца, чтобы выглядеть элегантнее, а сын не захотел стричься. Объясняется все просто: поступив после школы в институт, я отрастил волосы ниже плеч, как у известных рок-музыкантов. В таком виде я и смотрю теперь на себя из далекого прошлого. После каждого дня рождения папа водил меня в фотосалон, чтобы запечатлеть отпрыска повзрослевшим на год. Затем размещал снимок в именном альбоме, хранившем информацию: сколько я весил в определенном возрасте, какой был рост. Последняя фотка в этой серии – с длинными патлами. При этом, я сейчас даже не помню, как предок в очередной раз смог уговорить меня пойти в фотоателье для жутко надоевшей процедуры. Ведь мне уже восемнадцать! На снимке я одет в темный пиджак и светлую рубашку с галстуком. Волосы и правда длинные, ниже плеч, но сходства с рок-музыкантом никакого. Скорее – молодой священник.
– Когда станет взрослым, откроет альбом и увидит эту фотографию, поймет, что выглядел пугалом, – сказал папа и скрылся в сенях старого дома. Через дверь послышалось, как он стучит ногами в ботинках о деревянный пол, чтобы сбить с них снег.
Еще раз о бабушке Марие, получившейся на семейном фото крайне удачно. Когда она, листая семейный альбом, доходила до этого снимка, всегда говорила с удовлетворением:
– Все в сборе, что может быть лучше! Вот и мне нашлось место.
И правда, бабушка хоть и не попала в центр внимания, сидит довольная, на любимом стуле возле пианино. На ней старый домашний халат и фартук, в котором она привычно готовила на кухне, в руке – телефонная трубка. Позвонил кто-то из близких, но она опустила трубку и улыбнулась мне, вдруг захотев позировать. Приятная улыбка хорошо передает ее тогдашнее настроение. Не испортила его даже дурашливая выходка брата, влезшего в кадр, когда он греб на лодке. Никто не высказал ему упрек, потому что было спокойно и хорошо. В воздухе как будто разлили аромат безмятежности и счастья, и ощущался он всеми родственниками, не только мной, вечно стоящим во дворе со старым кожаным мячом в руках. Также вне времени остался дядя, отдыхавший с нашей семьей на турбазе в лесу, и до сих пор хвастающий на снимке пойманной в озере на спиннинг щукой. Молодой отец удачно сфотографировал свое отражение в зеркале и теперь смотрит на меня через окошко видоискателя старой камеры, по-моему, марки «ФЭД». Мама терпеливо держит на весу, любуясь, кота-гиганта черно-белой окраски – ее рука буквально утонула в шерсти под брюхом, а его лапы по толщине не уступают руке хозяйки. Бабушку по маминой линии разморило на балконе в нашей новой квартире, старая женщина уснула, сидя на диване, такой я ее и щелкнул на память. Кажется, это единственный снимок, где она в преклонном возрасте, на всех других в альбоме – женщина средних лет.
Этот кадр словно обездвижили. Все персонажи на нем как по команде забыли о суете, отдались состоянию умиротворения, беспокоиться и спешить сейчас некуда, впереди – вечность, случайно пойманная объективом дешевой зеркальной камеры. Моя жена выглядит немного театрально и смотрит на католический собор в приморском испанском городке Малград де Мар, что рядом с Барселоной. Это наше первое путешествие за границу, довольно приятное. Помню, днем мы решили погулять в старой части города, свободной от туристов. Прошли че-рез местный парк с криво растущими соснами и поднялись на смотровую площадку с видом на море и узкие улочки с собором. Я сфоткал жену. В ту минуту она попыталась спрятать лицо от яркого солнца и повернула голову, на снимке движение и получилось немного театральным, кто-то из подруг позднее назвал ее «Кармен». Рядом с супругой другие близкие люди. Но главный герой, конечно, отец, вольготно сидящий за столом с семиструнной гитарой. Он часто пел и аккомпанировал себе во время семейных праздников, развлекая родственников. Это один из его концертов.   
Совсем забыл о таинственных белых крылышках за спиной моей супруги на фото. Тем летом мы отдыхали в Греции – жена, сын и я. Отель был простенький, но уютный, с закрытым внутренним двориком, где я и запечатлел своих рядом с номером на первом этаже, прямо перед окнами. Снимок не представлял особой ценности, но когда мы вернулись из путешествия на родину и распечатали фото, то с удивлением обнаружили за спиной супруги небольшие белые крылышки, словно к ней подлетел ангел. Никакой мистики! Возникли они, конечно, не сами собой, в окне отразилось что-то и причудливым образом попало в кадр. До сих пор неясно – какой именно предмет вызвал такой эффект. 
Но родителей я все равно признаю самой трогательной парочкой на этом снимке. Знакомые люди говорили, что они идеально подходят друг другу. Согласен! Даже в старости они выглядят отменным дуэтом, хотя время взяло свое. Маме здесь уже семьдесят, отец на восемь лет старше. Родители стоят возле старого деревянного дома, окруженного густой зеленью. Это не наш двор, а загородный пансионат для пенсионеров, куда они приехали отдохнуть на несколько дней. Мама одета в хлопковый летний костюм, купленный для поездки, папа – в полосатую майку и спортивные брюки. По лицам видно, что им нравится жить в лесу и общаться с такими же, как они, пожилыми людьми.
Мой четырехлетний сын рядом. Он сидит за кухонным столом и увлеченно рисует фломастерами какие-то фигурки, хихикая. Кудрявые волосы лежат на плечах – его прическа длиннее, чем у меня, стоящего посреди двора с кожаным мячом в руках, на этой же фотографии. Жена отвернулась в сторону, она заворожена красивым видом на тихий испанский городок с католическим собором и море. Сейчас она уступит место у края террасы мне, чтобы запечатлеть в той же самой позе.
Без косяка на фото, конечно, не обошлось. И он на моей совести. Из-за хулиганства у меня надолго испортились отношения с одноклассницей, которой я во время съемки поставил на голове рожки из пальцев. Расскажу подробнее: четыре ряда школьников в одинаковой ученической форме стоят на сцене актового зала друг за другом. Мальчики в темных костюмах с шевронами и алюминиевыми пуговицами, девочки – в платьях и белых фартуках. Меня поставили в верхний ряд, на длинную скамейку из спортзала, как раз над «Багирой» – невысокой черноволосой девочкой, бойкой, своенравной. Фотограф долго готовился к съемке, расставляя однокашек по росту. И вот, наконец, звучит команда: «Внимание, снимаю!» Я зачем-то успеваю выбросить над головой «Багиры» два пальца, обозначившие ее принадлежность к дьявольскому роду. Когда фотки напечатали и раздали ученикам, рожки на голове девочки вызвали смех и колкие шутки со стороны парней. При этом я четко помню, что, боясь скандала и вызова родителей в школу, хотел в последнюю секунду убрать пальцы, но не успел. Реакция классного руководителя выражала справедливое негодование наполовину с презрением. Разъяренная «Багира» не бросилась на меня с кулаками, но отказалась платить за коллективный снимок. Кстати, уверен, что фотограф заснял стройные ряды мальчиков и девочек несколько раз, и на пленке точно имелся кадр с одноклассницей без дьявольских рогов. Но в тираж пустили именно обидный снимок. Думаю, из-за невнимательности.
Родители, конечно, отругали меня за хулиганство. Но тогда я боялся больше не их праведного гнева, а вредности учительницы, обещавшей получить с меня деньги за все тридцать испорченные фотографии. Худшие опасения не сбылись, учебный год завершился, и одноклассники разбежались на летние каникулы, а осенью об инциденте никто не вспомнил. Трудно поверить, что целый класс убрался на моей любимой семейной фотографии, но это так. Однажды, придя домой к родителям, я увидел любимый снимок на стене: отец увеличил его и вставил в металлическую рамку, чтобы смотреть, не доставая альбом. У меня эта идея не возникла, хотя, признаться честно, фото все время стоит у меня перед глазами. Я могу по памяти назвать всех, кто присутствует на нем, и даже поспорить, что не забуду ни одного человека. А если усложнить задачу, то готов сообщить детали, о которых не знает никто другой, кроме меня.
Итак, еще раз, слева направо, по очереди: отец в резиновой шапочке, плавках и кедах стоит на берегу озера, рядом с которым мы несколько раз отдыхали всей семьей. Перед завтраком он обязательно купался, затем – по желанию, либо уходил за грибами в лес, либо играл в преферанс с друзьями. Впрочем, детали уже не требуются. Я только называю тех, кто сейчас смотрит на меня с запомнившейся семейной фотки. Дальше мама, одетая в летнее платье, но без цветов. Она сидит на плетеном кресле возле бабушки, это палуба теплохода, на котором они отправились в речной круиз, когда ей было двадцать. Погода чудесная – лица залиты солнцем. Мама здесь еще не замужем, до свадьбы с папой оставалось два года. Дальше старший брат на летней практике в далеком городе. Он сидит в чужом офисе за сборным рабочим столом, в каждой руке по две телефонные трубки, в то время с проводами. Еще две он положил на плечо прижав подбородком. На лице брата игривая улыбка, он заражен студенческой романтикой. Рядом с ним опять наш отец: здесь он молодой, тренирует на ринге другого боксера. На голове нитяная сеточка для волос, на руках лапы, по которым противник наносит безответные удары. Потный торс прикрыт майкой. Было время, отец с удовольствием рассказывал о карьере боксера, хвастаясь картой с обозначением городов в России, где он побывал на соревнованиях. С годами его интерес к спортивному мордобитию пропал. Дальше стоит мой однокашник и самый близкий в молодости друг. Кадр сделан у него дома на балконе, не помню, по какому поводу. Наверно, чтобы запечатлеть его вихрастую прическу и меховую жилетку, одетую на голое тело. Парня хорошо знали мои родители, брат, бабушка и поэтому его неандертальский вид не кажется чем-то инородным на семейном снимке. Еще правее опять мама, на этот раз в Праге рядом с красивым барочным зданием она была за границей вместе с отцом, он тоже есть на снимке на фоне знаменитых часов «12 апостолов» недалеко я сижу с барабанными палочками за ударной установкой как ни странно чешского производства долгое время я играл в самодеятельных рок-группах во время репетиции меня и запечатлел на фото приятель здесь же крупно изображена супруга снимок сделан на корпоративе у ее родного брата ослепительная брюнетка в красном костюме прическа как у голливудской красотки жена вытянула накрашенные губы которыми целует в нос запеченного осетра лежащего на блюде и кем-то поднятого над столом наш сын смотрится рядом очень смешно на его голове берет как у художника и осенняя курточка ему около четырех супруга гуляла в городе с подругой и ее дочкой этого же возраста кто-то подсказал детям или они сами проявили инициативу но только на снимке сын и девочка стоят вплотную держась руками как будто вальсируют никогда не видел у сына такого серьезного лица дальше по порядку друг молодости на фоне речки в лагере отдыха где мы познакомились во время школьных каникул вечно пьяный пианист заразил меня испепеляющей страстью к музыке на приятеле знаменитая жилетка поверх рубашки в которой он устраивал импровизированные концерты в клубе воспроизводя партии всех музыкантов группы Deep Purple чуть ниже старший брат в шинели зимней шапке и с автоматом в руках он уже служит в армии на улице зима к брату в воинскую часть приехал отец с теткой. Иногда на снимке встречаются близкие люди с которыми я в жизни ни разу не фотографировался хотя это выглядит странно ведь они присутствуют рядом со всеми.   
Я буквально заворожен этим снимком и могу, окончив просмотр, снова изучать знакомые лица. Мне кажется, я забыл рассказать о чем-то важном, упустил самые потаенные штрихи. Вот и сейчас я держу альбом в руках, надеясь рассмотреть что-то забытое, что может прояснить мою память. На маме легкое белое платье с тюльпанами (по памяти красными), туфли на каблуке, в руках – китайский бамбуковый зонтик от солнца. Тем летом она отдыхала на юге, до свадьбы оставалось полгода, но с отцом они были уже знакомы…