Театр Эдо

Дорогие друзья, читайте мою монографию  «Театр Эдо».  Сегодня ее можно найти  на сайте Ридеро. Чуть позже она появится  на других торговых онлайн площадках.

Что общего между геометрической строгостью пушкинского Петербурга, сценическими ловушками Агаты Кристи, трагедией расстрела Романовых и тишиной трехстиший Мацуо Басё? Монография «Театр Эдо» предлагает радикально новый взгляд на историю и культуру Евразии, рассматривая их как единый текст, управляемый законами логических валентностей.

Монография  деконструирует амбиции ключевых политических акторов 1917 года — князя Юсупова и Александра Керенского, — показывая, как их эгоцентрический «театр власти» запустил цепную реакцию обнуления имперских предикатов. Книга прослеживает, как этот синтаксический взрыв эхом отозвался на Дальнем Востоке, превратив Корею в семантический акцептор чужих смыслов и разделив её язык на два изолированных Паноптикума.

Через синтез европейского постструктурализма и категорий японской эстетики (ма, саби, моно но аварэ), «Театр Эдо» демонстрирует: спасение от дисциплинарного террора жестких систем лежит в способности структуры оставаться открытой, дышащей и готовой к диалогу с пустотой вечности.


Монография посвящена междисциплинарному исследованию семиотических и геополитических структур сквозь призму теории моделей и лингвистической концепции арности (логической валентности предикатов). Я создала масштабную компаративистскую модель, исследуя точки пересечения между русской литературой XIX века (А. С. Пушкин), европейской детективной драмой (А. Кристи) и классической японской поэзией (М. Басё).

В книге впервые осуществлена деконструкция исторических катастроф XX века на евразийском пространстве (крушение Российской империи, кризис эпохи Тайсё в Японии и синтаксический раскол Корейского полуострова) не как дискретных политических событий, а как проявлений единого кризиса верификации искусственных формальных систем.

Опираясь на философские концепции М. Фуко («дисциплинарное общество») и Р. Барта («смерть автора»), монография исследует конфуцианский речевой этикет как инструмент надзора и описывает феномен государств-акцепторов, чьи свободные валентности были насильственно апроприированы внешними операторами.

Для дизайна я использовала  гравюру «Актер театра Кабуки Итимура Узаэмон IX» (художник Тории Киёмицу, прибл. 1759 год) из коллекции музея Метрополитен. Общественное достояние.
Прямая ссылка на страницу экспоната в архиве: The Met: Kabuki Actor Ichimura Uzaemon IX.

Псевдоним актера, Какицу. Его черно-белый герб похожий на апельсин, присутствует на его одежде. Первая настоящая цветная гравюра была создана примерно в 1741 году и называется бенидзури-э. Обычно используются два цвета: нежно-розовый (бени) и яблочно-зеленый. Киёмицу добавил третий цветовой блок — серый. Розовый — неустойчивый цвет, он переходит в желтоватый оттенок, а вот зеленый более стойкий. Редко можно найти бенидзури-э, сохранившееся почти в первозданном виде.


Книга адресована специалистам в области теоретической лингвистики, философии языка, востоковедения и теории культуры.