92. Никита

Лёва стал моим вторым крестником, а первым был Никита.
Никита – старший из внуков Лиды, давней знакомой нашей семьи, ещё со времён общего стояния в очереди за билетами на спектакли театра на Таганке. Театр приехал на гастроли в Ленинград в 1967-м году, когда я только что вышла замуж. Лида тоже вышла замуж, и мы дружили семьями всю жизнь.
Лида и её муж, как и мой, закончили философский факультет университета, преподавали. Внуков Лида привезла в садоводство и летом в течении нескольких лет они жили у меня в маленьком домике.
Лида выросла у бабушки в деревне в Новгородской области. Бабушка была верующая, крестила Лиду, научила её молиться, но церковь в деревне была закрыта и медленно разрушалась. Ну, и когда родители перевезли Лиду к себе в Ленинград, посещать храм ей тоже было нельзя, ведь она стала пионеркой. Но веру  сохранила, крестила дочь, и когда появились внуки, мы с Лидой пошли их крестить. Никите было уже два года, а его брату – год. Малыш расплакался, и Лида держала его на руках, а я держала за руку Никиту. Так и получилось, что я стала крёстноё Никиты, а Лида – его младшего братика, хотя задумано было наоборот.
Пока внуки были маленькие, Лида водила их в храм на причастие, но потом она заболела, и уже не смогла. Младший брат был равнодушен к религии, а Никита был более восприимчив к духовному, и я ходила с ним, ещё школьником, в храм на литургию, он исповедовался и причащался.
Никита хорошо учился, рос худеньким и никогда не дрался, несмотря на то, что его задирали. Лида попыталась отдать его на обучение боксу, но ничего не получилось.

Муж Лиды уходил к женщинам, но когда она совсем слегла, вернулся к ней и ухаживал. Никита тем временем, закончил школу, и поступил в медицинское училище, стал медбратом. Я ещё несколько раз пыталась вызвать его на исповедь и причастие, но получилось только один раз, когда он очень хорошо и по-взрослому поговорил с духовником.
В следующий раз он не пришёл, так как срочно поехал к знакомым ставить капельницу, и позже тоже – Никита никогда не отказывался помочь, и часто делал это бесплатно.

Лида уже не вставала с постели. Несколько раз я приводила к ней священника на дом, она исповедовалась и причащалась. Муж её, философ-атеист, не был крещён, и никогда не принимал участие в беседах со священником.
Никита проезжал и помогал бабушке и дедушке, привозил им продукты.
Но вот Лида умерла, её похоронили по православному обычаю. Муж остался один жить в своей квартире, начал болеть, пил. Выпадал на несколько дней, на неделю. В течение многих лет я навещала его, к моему приходу он был трезв, квартира убрана, и мы вели философские беседы за чаем. Он всё хуже себя чувствовал, и физически, и духовно. У него нарушился сон, посещали какие-то видения. По моему совету он почитал кое-что из духовных православных книг, начал читать молитвы.
Новый год для православных никакой не праздник, просто день перемены даты, к тому же в новогодние дни идёт Рождественский пост. Тут моему философу стало совсем плохо, я уговорила его принять святое крещение. Он согласился, я пошла в храм и объяснила ситуацию. Настоятель вызвал по телефону одного из своей братии, он приехал и мы пошли к дому. Произошло чудо – философ исповедался за всю жизнь и причастился Христовых тайн. Я стояла в коридоре, но кое-что было слышно. Одним атеистом стало меньше, одним православным больше. А ведь Лида мне жаловалась, что муж её абсолютно не принимает веру, но думаю, что уже оттуда, она всё же молилась за его душу, и Господь услышал её молитву. Он прожил ещё год, и теперь они лежат рядом под одним крестом.

А Никита работает в больнице, он освоил несколько необходимых для лечения больных специальностей. В страшные годы ковида он вместо отпуска поехал в область, где были необходимы специалисты по медицинской технике.