Семейная драма

Меня зовут Аида Геворкян, по мужу Шатилова. Я работаю менеджером в большой строительной компании на Юге Москвы. После окончания МИСИ (Московского инженерно-строительного института) меня приняли в эту строительную компанию инженером - конструктором. Через год повысили в должности, я стала зав. отделом, а затем и руководителем филиала.

Там же, на фирме познакомились мы с сотрудником, инженером Даниилом Шатиловым. 8 месяцев ухаживаний, и я согласилась стать его женой. Первые два года были сказочными. Любовь – морковь и тп. Построили свой дом. Ждали, что вот, вот появится ребёнок. Но этого не случилось. Кто был виной, не знаю, к врачам ходить было некогда. Но, я заметила охлаждение мужа по отношению ко мне.

Особенно это ощущалось в присутствии его матери, Елены Константиновны, женщины лет 60, с самого начала нашей совместной жизни невзлюбившей меня, придиравшейся к мелочам семейной жизни. Я терпела, никогда не перечила, соглашалась со всем, старалась, как могла ублажить старуху, хотя старухой её нельзя было и назвать. Прихорошившись, она с подругами ходила на СПА, на выставки, посещала театры. Я даже сделала ей подарок, якобы от фирмы.
 
10 тысяч долларов переводила на её карту ежемесячно на все развлечения. Она не знала, что это от меня. И продолжала унижать меня.
Однажды, я поспорила со свекровью, не то, чтобы поругалась, а так, что – то сказала в ответ на её замечания. Муж подбежал ко мне, ударил по лицу и закричал: «Убирайся отсюда!»

Удар был таким сильным, что его обручальное кольцо рассекло мне кожу лица.
На три секунды просторный зал, где собрались родственники на званный ужин, замер.
А потом свекровь улыбнулась.
— Убирайся отсюда! — крикнул Даниил. Его лицо исказила та особая злость, которую он обычно приберегал для людей, считавшихся ниже его. — Ты не смеешь повышать голос на мою мать в её собственном доме.

В её собственном доме?
Я посмотрела мимо него на хрустальную люстру, широкую лестницу и дорогую итальянскую плитку, которую когда-то выбирала сама.
Над камином висел семейный портрет, заказанный по настоянию Даниила: он стоял в центре, рядом с ним — его мать Елена, а я чуть позади, словно дорогая, но необязательная тень.

Елена прижала шёлковый платок к совершенно сухим глазам.
— Я всего лишь сказала, что ей следует быть благодарной. Некоторые женщины выходят замуж, получают обеспеченную жизнь и сразу забывают своё место.
— Моё место? — переспросила я.

Даниил шагнул ближе.
— Только не начинай.
Но в тот момент кое-что уже закончилось.
Три года я молча проглатывала оскорбления Елены за воскресными обедами. Улыбалась на благотворительных вечерах, где она представляла меня как «тихую жёнушку Даниила». Слушала, как она снова и снова напоминала, насколько мне повезло, что её сын вообще выбрал меня.

В тот день она зашла ещё дальше.
Перед шестью родственниками Елена объявила меня бесплодной, бесполезной и живущей за счёт щедрости её сына. Одна двоюродная сестра уставилась в чашку. Дядя начал внимательно рассматривать край ковра. Никто не вступился за меня, а Даниил даже не оторвался от телефона.

Тогда я коротко рассмеялась - резко, горько и устало.
Елена поднялась с отрепетированной дрожью в руках.
- Она унизила меня в моём собственном доме.
Даниил тут же бросился к нам, снова ударил меня.

Теперь отпечаток его ладони горел на моей щеке, а все присутствующие притворялись, будто ничего не заметили.
— Собери свои дешёвые тряпки, в которых ты сюда приехала, — произнесла Елена. — Украшения оставь. Ключи от машины тоже. Оставь всё, за что платил мой сын.

Я смотрела на неё так долго, что её уверенность начала выглядеть почти нелепо.
Десять тысяч долларов, которые она ежемесячно тратила на спа-процедуры, дизайнерские сумки и личного водителя, никогда не принадлежали Даниилу.
Переводы проходили через счёт его компании лишь потому, что я согласилась не задевать его самолюбие.

Но деньги были моими. Как и этот особняк.
Дом приобрела холдинговая компания, документы которой Даниил называл «ненужными бумажками». Он никогда не читал ничего, что не льстило ему или не подтверждало его собственную значимость. Эта компания принадлежала мне.

Даниил наклонился ко мне.
— Почему ты всё ещё здесь стоишь?
Я взяла сумку с журнального  столика.
Моя рука не дрожала, хотя внутри ладони проступила тонкая красная полоска.
— Потому что я хотела хорошо запомнить этот момент.
Елена презрительно усмехнулась.

— Зачем? Запишешь в свой дневничок?
Я посмотрела прямо в разъярённое лицо мужа.
— Нет. Мне это понадобится в суде.
После этих слов я развернулась и вышла за дверь раньше, чем кто-либо из них понял, что именно только что началось.

Я села за руль, положила сумку на соседнее сиденье и только тогда позволила себе посмотреться в зеркало. Кровь уже собралась вокруг удара кольцом, но боли я почти не чувствовала. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Елены.

Я открыла банковское приложение.
Следующий перевод в десять тысяч долларов должен был уйти в понедельник. Именно из этих денег оплачивались её водитель, процедуры, покупки и счета, которые она никогда даже не проверяла.
Я нажала «Отменить».
На экране появилось подтверждение. Один короткий сигнал — и привычная жизнь Елены перестала быть гарантированной.

Затем я открыла электронную почту и переслала юристу документы на недвижимость, договор покупки и выписки по переводам за последние три года.
Я обратилась к нему две недели назад — после того как Даниил, смеясь, заявил, что женщинам, которые «удачно вышли замуж», не следует задавать слишком много вопросов.

Он не заметил, что после этих слов я впервые внимательно проверила всё, что долгие годы позволяла ему считать своим.
Телефон зазвонил, когда машина ещё не доехала до конца подъездной дорожки.
На экране высветилось имя Даниила.

Я дала звонку прозвучать дважды и только потом ответила.
На заднем плане кричала Елена. Но теперь она говорила уже не об уважении и не о моём месте в семье. Она требовала объяснить, почему исчез будущий перевод.
— Что ты сделала? — выдохнул Даниил.
Я молчала.

— В документах стоит твоё имя, — произнёс он уже тише. — Дом… Он действительно принадлежит тебе? Впервые за все годы в его голосе не было превосходства.
Только страх. Страх потерять всё, дом, жену, машину. Он снова и снова пытался дозвониться , но я выключила телефон и ехала к адвокату. С адвокатом мы посетили медпункт, в котором нам «сняли» побои – ссадину на левой щеке и след от кольца на правой.
 
Потом сидели над составлением документа о разводе. Муж опять позвонил, спросил, что я делаю и где я.  Ответила – нахожусь у адвоката, составляем бумаги о разводе. Когда получишь их, не тяни, сразу подпиши. И еще, дорогой мой муженёк, советую тебе не терять зря время и переехать к мамаше. Дом мой и суд, надеюсь, оставит его мне. Все документы у меня.

 Одну машину, твой АУДИ, я так и быть, оставляю тебе, а вот вторую «Тойоту», что возит Елену Константиновну, придется оставить, буду ездить на ней на работу. Теперь тебе всё понятно? Понятно, что это расплата за годы унижений, за побои, за моё терпение и вырванные годы. И еще за то, что ты не хотел проверить свое мужское здоровье у врача.
 
Я проверила. Со мой всё в порядке. Всё дело в тебе. Ты бесплоден. А твоя мать обвиняла меня. Так что живите со своей мамой. А я пойду по жизни другим путём. До суда. И выключила телефон.   

В фейсбуке публикуются интересные рассказы, без конца. За что читатели присылают гневные отзывы, порой граничащие с нежелательным лексиконом. Я решил подправить один из рассказов, вынеся его на суд читателя.          Соавтор Л.В.