Ночная индульгенция

       Была почти половина двенадцатого ночи, когда жёлтого цвета такси с чёрно-белыми «шашечками» на кузове автомобиля и оранжевым опознавательным фонарём на крыше остановилось на окраине городского кладбища, расположенного за чертой населенного пункта. Вокруг было темно и душно. Ни звёзд, ни луны на небе – всё затянули облака. Похоже, дело близилось к дождю. Поездка в такое позднее время, да ещё и в места погребения усопших, вызывала как минимум удивление и недоумение.   
       Водитель такси Бутко, чья фамилия значилась в информационной карточке, прикрепленной на передней панели авто, тоже поначалу не хотел брать этот довольно  странный заказ. Он просто не мог понять, зачем человеку понадобилось ночью переться на кладбище. Но фраза клиента «шеф, два счётчика» заставила его, хотя и со скрипом, поменять своё решение.      

-      Вы уверены, что мы приехали по нужному адресу? – осторожно спросил водитель и, заглушив двигатель, искоса посмотрел на странного пассажира.

       Тот молча глядел на выхваченные из темноты светом автомобильных фар могильные кресты и памятники из прочного гранита и мрамора с выгравированными на них портретами покойных. Не проронивший ни слова клиент стал вызывать у Бутко даже некую тревогу. Он вдруг почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. Пассажир, несмотря на ночную духоту, был одет в лёгкую ветровку с накинутым на голову капюшоном. Длинный прямой нос, торчащий из-под капора, только усиливал возникшее беспокойство и волнение. 

-      Да, всё нормально… Мне именно сюда, – вдруг, словно очнувшись от всяких там дурных мыслей, медленно произнёс седок. Затем достал из кармана ветровки деньги и, отсчитав обещанную водителю сумму, положил их на приборную панель.
-      Вас, может, подождать? – на всякий случай спросил Бутко, пряча купюры в свой карман.

-      Да, нет, не стоит. Уезжайте обратно, – ответил пассажир и вышел из автомобиля.

       Хлопнув дверцей машины, клиент повернулся и посмотрел в тёмную даль. Клим Фисташкин, конечно же, хотел уехать отсюда домой, но ему очень уж не хотелось терять свои деньги - 10 тысяч долларов. Черт его дернул сесть играть в подкидного на желание со своими товарищами и, в конечном итоге, проиграть. Друзья-бизнесмены средней руки развлекались втроём так довольно часто. Оставшийся в дураках исполнял прихоть двух остальных игроков или, в случае нежелания это сделать, платил десятку «зелени». У проигравшего был выбор. Фисташкин выбрал ночную прогулку через кладбище – уж очень не хотелось расставаться с валютными средствами. Бродить ночью по местам упокоения ему раньше как-то не приходилось. Наверное, это довольно жутковатое занятие и не для слабонервных. Но Фисташкин решил рискнуть. Авось все пройдет тихо, спокойно, и деньги останутся при нём.

       Водитель такси мигнул фарами и, развернув автомобиль, двинулся с места. Фисташкин оглянулся по сторонам и снова устремил взгляд вперед. На горизонте стали сверкать далёкие зарницы, на миг освещая кладбищенскую тьму, и еле-еле доносились слабые раскаты грома. Там, впереди, на том конце кладбища его должны были ждать приятели Крайнов и Малевич. Хорошо им – сидят себе в уютной иномарке и не переживают ни о чем. А тут … Фисташкин мысленно выругался. Еще и это дополнительное условие – натянуть на себя эту дурацкую шапку-маску и пройтись именно в ней. Он расстегнул висящую на груди небольшую барсетку и достал оттуда чёрную балаклаву с прорезями для глаз. В передней части на ней был нарисован люминесцентной краской на всё лицо человеческий череп. Посмотрев какое-то время на жутковатый головной убор, Фисташкин, откинув назад капюшон ветровки, надел его на голову.
       Со стороны, конечно же, парень себя не видел, но догадывался, что ярко светящийся в темноте фосфорный человеческий череп у повстречавшегося, не доведи господь, случайного прохожего, вряд ли бы вызвал восторженные и радостные чувства.
       До противоположного входа на кладбище было не больше десяти минут ходьбы обычным шагом. «Не так уж и много» - размышлял Фисташкин. «Да и бояться, как известно, нужно не мёртвых, а живых. Просто, десять минут тревожного состояния и десять тысяч долларов останутся в кармане. Фиг вам, приятели, а не баксы» – Клим, скорее всего, пытался себя успокоить и настроить на нужный лад.
       Он еще немного постоял, собираясь с мыслями, затем внутренне сосредоточился и уверенно шагнул вдоль участков с захоронениями.

                *     *     *

       Проехав какую-то сотню метров, Бутко остановил такси и заглушил двигатель. Свет фар тоже выключил. Достойными качествами, такие, как отвага и героизм, Бутко особо не отличался, но вот желание узнать, зачем этому парню понадобилось ночью приехать на кладбище, было выше  желания свалить отсюда подальше, и как можно быстрей.   

       Водитель вышел из автомобиля, тихонько прикрыл дверцу и, застыв на месте, прислушался. Несмотря на далёкие раскаты грома, где-то там, впереди, отчетливо слышался хруст валежника и шуршание сухой травы. Бутко решил догнать пассажира, обойдя его слева, через прилегающие к кладбищу дикорастущие заросли бузины и бересклета, чтобы ненароком не вспугнуть незнакомца. Да так и рассмотреть за действиями ночного гостя будет значительно проще, оставаясь при этом незамеченным.  Водитель на всякий случай перекрестился, а затем, сам не зная почему, пригнулся, и осторожно стал пробираться через кладбищенские кусты сирени и шиповника.

                *     *     *

       Получасом раньше до приезда такси, с правой стороны всей погребальной территории, через дырку, заботливо продолбленную кем-то в белокаменном заборе кладбища, вошла компания из нескольких долговязых тел в черных балахонах с капюшонами на головах, и гуськом стала продвигаться по узкой кладбищенской тропинке. Это были готы – члены так называемой субкультуры, распространившейся в конце 70-х в Великобритании на базе панк-движения. Похоже, здесь тоже хватает таких же оболтусов, чтобы поддержать популярное на то время течение.

       Группа единомышленников молча прошла где-то до середины кладбища и разместилась на широком пустом участке между захоронениями. «Готессы» откинули капюшоны, но их внешний вид особым шармом не заиграл – цепочки в носу, протянутые между ноздрёй и ухом, выбритые по бокам волосы, а сверху поднятые и зафиксированы либо в виде высоких шипов, либо в виде спутанного и взъерошенного комка. Такую  причёску любили делать поклонники дэт-рока. Одна из «готесс», державшая в руках небольшую сумку, поставила её на землю и стала доставать оттуда предметы, которые обычно используют для ритуала вызова духов – доску Уиджа с указателем, восковые свечи, бумагу с карандашом и небольшое блюдце.

-      Слушай, Гвоздь, – один из готов по прозвищу Капля обратился к длинному, на голову выше всех остальных, лидеру группы поклонников музыкального жанра готик-рок. – Вот мы уже третью ночь сюда приходим, чтобы вызвать дух этого Иэна Кёртиса, а он так и не явился к нам. Может, это всё туфта с этой некромантией.

       Иэн Кевин Кёртис был солистом и автором текстов культовой британской группы Joy Division, и после своей трагической гибели в 1980 году стал одной из самых знаковых фигур в истории пост-панка. 

-      Да не гони ты, Капля, – Гвоздь развернулся к спросившему на каблуках своих туфель-копыт с платформой сантиметров в десять, что развеивало всякие сомнения насчёт того, кто так заботливо прокладывает тропы на погосте. – Придёт, куда он денется. Другие же как-то его вызывали. А я им верю. Вот и к нам явится. Терпение, мой друг, и всё получится.

       Готы возились с инструментами для ритуала. Кто-то положил на землю доску Уиджа, на неё – блюдечко дном вверх. Затем под планшетку положили чистый лист бумаги и в специальное отверстие в планшетке вставили карандаш. Другие члены команды расставляли вокруг свечи и поджигали их спичками.

-      Так, начинаем! – скомандовал Гвоздь, подходя ближе к месту ритуала, и протягивая руки для соединения в плотное кольцо с другими участниками сеанса. – А то скоро, похоже, дождь начнётся.

       Человеческие тела сомкнулись в цельный круг, и лидер готов громко закричал:
-      Иэн Кёртис! Явись!! Приди и ответь нам на наши вопросы!!

                *     *     *

       С трудом пробравшись через всевозможные кустарники, водитель Бутко оказался на участке со старинными захоронениями, покосившимися надгробными камнями, проржавевшими металлическими конусами с табличками и редкими посетителями среди родственников усопших – давно это было, у многих там лежащих не осталось связи с нынешними поколениями, и навещать их особо некому. Ну, кроме бомжей, конечно, поджидающих прихожан у ворот в надежде на милостыню.
       Бутко, затаив дыхание, огляделся. Раскаты грома были всё ближе, и молнии уже в полный рост сверкали на горизонте. Присмотревшись, водитель такси увидел вдалеке слабый свет и тёмные очертания вокруг него. Пятна постепенно вырисовывались в компанию из нескольких долговязых тел, одетых в чёрные балахоны с надетыми капюшонами. В голове пронеслась куча мыслей.
       Монахи, что ли? Но рассудок подсказывал, что монахам без резона бродить кладбищем по ночам, да ещё и компанией. Наверняка, это какая-то секта. Их сейчас хоть пруд пруди.
       Бутко, учившийся когда-то в мединституте, хотя и не закончил, знал, что есть люди, подверженные синдрому ночной свободы. Так называемой «ночной индульгенции» – психологическому феномену, при котором человек чувствует себя свободным от дневных социальных обязательств, правил и чувства вины. Для них ночью снижается внешний контроль, что даёт иллюзию безнаказанности за нетипичное или импульсивное поведение.

       «А где же пассажир? Наверняка, он к этим никтофилам и приехал… Тоже, видать, с мозгами не всё хорошо».
       Бутко стал нервно крутить головой по сторонам, пристально всматриваясь в ночной мрак. Он уже стал злиться, что никто раньше не позаботился о том, чтобы живым людям на кладбище ночью освещать путь. Хотя, кому это надо. По ночам ведь людям спать положено.

       Повернув в очередной раз голову, Бутко буквально обомлел. Из-за стоящей невдалеке стелы довольно большого размера вышел человеческий силуэт с ярко светящимся черепом вместо головы. Фигура ступала медленно, боясь уронить свою ношу – череп выглядел каким-то чужеродным, пугающим венцом. Пустые глазницы смотрели в безмолвие ночи, а зубы, казалось, скалятся в беззвучной усмешке над миром живых. Шаги звучали глухо по сухой земле, а движение было похоже на какой-то древний ритуал или безумный перформанс.

       На миг Бутко показалось, что вокруг запахло прелой листвой, сыростью и хвоей. Оцепенев на какое-то время от увиденного, водитель, тем не менее, нашёл в себе силы заорать во всё горло и рвануть в обратную сторону. Совпавший с криком мощный раскат грома только усилил испуг таксиста. Несмотря на остроту ситуации, Бутко успел мысленно себя поблагодарить за то, что перед выездом в рейс предусмотрительно успел сходить в туалет по-большому. В данный момент это оказалось очень кстати. 
       Не видя толком, куда бежать, шофёр, вытянув руки вперёд, умудрился споткнуться через защитный цоколь какой-то могилы и, потеряв равновесие, щучкой устремился на землю, содрав при этом почти половину лица. Но обращать внимание на такие «мелочи»  не было времени: повторный громовой удар заставил беглеца быстро встать на ноги и снова бежать наугад дальше.

       Испугавшись не меньше от внезапно раздавшегося рядом нечеловеческого крика, Фисташкин, не раздумывая, с диким визгом, как ошпаренный, понёсся вперёд, в сторону главного входа на кладбище, подсознательно прикинув, что большую часть расстояния он, всё-таки, уже прошёл. 

                *     *     *

       Услышав истошные вопли, сопровождаемые раскатами грома, готы, держась за руки, замерли в круге и со страхом повернули головы в сторону источника звуков. У Капли буквально округлились глаза от увиденного и, скорее всего, от вздыбленных волос чуток  приподнялся капюшон над головой. Где-то там, вдали, в глубине кладбища, готы увидели  жуткое зрелище. Прямо на них бежал силуэт со светящимся черепом на месте лица, словно в рассказе Конан Дойла «Собака Баскервилей», когда ночью чудовище неслось по тропинке огромными прыжками, принюхиваясь к следам, в сторону Холмса и доктора Ватсона, а из его отверстой пасти вырывалось пламя, и глаза метали искры.  Вдобавок, по морде и загривку переливался мерцающий огонь.

       Но здесь, вместо собаки, виднелись контуры человеческого тела, которое постепенно приближалось к готам. Даже при плохой видимости можно было разглядеть мертвенно-бледный вид лиц под капюшонами всех поклонников традиционного дарквейва и фьючер-попа.

-      Гвоздь! Ты кого нам вызвал! – закричал Капля, очнувшись от оцепенения.
-      Не знаю, – лидер постпанк-коллектива немигающим взглядом смотрел на дёргающийся в движении фосфорный череп, – но знаю точно, что это не Кевин Кёртис.

-      Так чего стоим! – оживился Капля. – Сматываться надо! 

       Кольцо тел разъединилось, и «балахоны» с неистовым галдежом рванули к главному кладбищенскому входу. Предпоследним с места сорвался помощник вожака Капля. Следом за ним попытался убежать сам Гвоздь. Туфли-копыта лидера явно не подходили для внезапно возникшего спринта, и он с отчаянием прокричал.

-      Капля! Ты куда?! Не бросай меня, гад!!

       Помощник, не останавливаясь, повернул голову назад, сообразил, в чём дело и, продолжая бежать дальше, выкрикнул.
-      Да нет, Гвоздь! Сейчас не та ситуация! Сейчас, как говорится, каждый сам за себя!!

-      Вот падла! – зло выругался фаворит группы и, сняв «копыта», с яростью швырнул их вдогонку убегающему Капле.

                *     *     *

       Крайнов и Малевич, припарковав недалеко от главного входа на кладбище свой автомобиль среднего D-класса Toyota Camry, сочетающий комфорт, вместительный салон, надёжный двигатель и современное оснащение, сидели на передних сиденьях, уложив головы на подголовники в ожидании своего товарища, и от скуки наблюдали в ночном небе вспыхивающие отсветы далёких молний.

-      А может, и не придёт, – Крайнов, сидевший за рулём Тойоты, лениво стряхнул  сигаретный пепел через опущенное стекло автомобильной дверцы. – Ночью на кладбище, я уверен, жуткая атмосфера. Любой испугается.
-      А я думаю, что придёт, – Малевич, разместившийся на переднем пассажирском сидении, бросил в рот жвачку. – Фисташкин скупой чел. Ему лучше в штаны наложить, чем с баксами расстаться.

-      Это ещё что такое?! – удивлённо произнёс Крайнов и напряжённым взглядом уставился в лобовое стекло. Малевич даже перестал жевать резинку, глотнув воображаемый комок в горле.

       К главному входу через кладбище бежала толпа ночных призраков в чёрных балахонах и накинутых на голову капюшонах. Для полного комплекта беглецам не хватало держать в руках косу-литовку. Нарастал пронзительный гвалт, и кто-то дико орал. Из бегущих особенно выделялся первый – почти двухметрового роста, приподняв руками «сутану», босыми длинными ногами ловко перепрыгивал через цветники и надгробные плиты могил. С капюшоном, скрывающим его лицо, он реально олицетворял собою саму Смерть.

-      Ты чего расселся?! – визгнул Малевич, толкнув приятеля в плечо. – Валим отсюда!!
-      А как же Фисташкин? – растерялся Краснов. – Его ждать не будем?
-      Какой к черту Фисташкин?! – взбесился Малевич. – Его вон те, я уверен, давно уже сожрали! Самим бы уцелеть! Заводи давай!!

       Краснов молча кивнул, дрожащими руками включил зажигание и, повернув до отказа передние колёса влево, утопил до упора педаль газа.

                *     *     *

       Наблюдавший за всеми ночными действиями, спрятавшийся за большим обелиском сторож кладбища дал себе клятвенное обещание завтра же обязательно найти себе другую работу.

       Ночное небо в очередной раз осветила яркая зарница, затем раздались мощные раскаты грома, и на землю, наконец-то, упали первые струи тёплого летнего ливня.


               

   
13.08.2026