Чт. 13 авг. 30 ава 5786г. Обзор 7 00

Ближний Восток и Израиль — утренний глубокий обзор

13 августа 2026 года

За последние сутки картина стала интереснее не количеством громких ударов, а тем, что сразу на нескольких фронтах проявилось одно и то же противоречие: войны вроде бы пытаются заморозить дипломатией, но ни одна сторона пока не готова отказаться от главного рычага силы. Израиль удерживает зоны безопасности, Иран — Ормуз, хуситы давят на Баб-эль-Мандеб, а в Газе спор идёт уже не столько о принципе разоружения, сколько о том, кто должен сделать первый необратимый шаг.

1. Газа: перемирие есть, политического решения всё ещё нет

В северной части сектора Израиль вновь применил беспилотник против человека, которого ЦАХАЛ назвал командиром ХАМАС, готовившим атаки на израильские силы. AP отмечает, что израильская армия первоначально не сообщала достоверно, был ли он убит; Ynet позже писал о его ликвидации. Главное здесь даже не сам удар, а то, что подобные операции сейчас требуют значительно более высокого уровня согласования, чем раньше.

Это показывает, насколько сильно Вашингтон фактически влез в механизм применения силы в Газе. По данным Ynet, целевые ликвидации были приостановлены по политическому указанию, а отдельные удары требуют санкции начальника Генштаба, если речь не идёт о непосредственной угрозе войскам. Американские представители при этом дают понять, что готовы оставить Нетаньяху некоторое пространство для жёсткой публичной риторики перед выборами, пока практические действия Израиля не разрушают американскую схему.

И здесь находится главный узел всей газской конструкции.

ХАМАС заявляет: сначала вывод израильских войск, затем разоружение. Израиль требует обратного порядка: сначала фактическое разоружение ХАМАС, и только затем вывод. Американский план пытается поставить между ними международную систему проверки, гражданскую администрацию без ХАМАС и международные силы безопасности. Но именно вопрос последовательности делает соглашение крайне хрупким.

Мой вывод из этой картины: Газа сейчас не находится ни в полноценной войне, ни в полноценном мире. Это вооружённая пауза с механизмом политического торможения. И один серьёзный эпизод — крупная атака ХАМАС либо масштабная израильская операция — способен вернуть старую логику очень быстро.

;

2. Ливан: вот здесь возникло гораздо более серьёзное противоречие Израиля и США

Министр обороны Исраэль Кац во время поездки в Ливан заявил предельно прямо: ЦАХАЛ намерен остаться в созданных зонах безопасности в Ливане, Сирии и Газе, причём военным поручено готовиться к долгосрочному присутствию.

Вашингтон ответил фактически публичным замечанием Иерусалиму. Представитель Госдепартамента заявил, что постоянное израильское военное присутствие на юге Ливана не соответствует согласованной рамке, которая предусматривает поэтапный отход Израиля по мере подтверждённого разоружения «Хезболлы».

И одновременно идут переговоры о том, кто будет проверять это разоружение. Reuters сообщает, что среди рассматриваемых участников механизма — Великобритания, Италия, Швейцария и Индонезия. Пока это лишь обсуждение, окончательного состава и мандата нет. Израиль хочет, чтобы проверяющие могли искать оружие даже в частных домах южноливанских деревень; ливанская армия этому сопротивляется, указывая и на правовые ограничения, и на риск внутреннего взрыва.

Получается треугольник:

Израиль: «Мы уйдём только тогда, когда больше не будет угрозы».

Ливан: «Нельзя превратить юг страны в территорию иностранных обысков без ограничений».

США: «Разоружение должно быть проверено, но постоянной израильской оккупации соглашение не предусматривает».

Именно Ливан я сегодня считаю потенциально более опасным направлением, чем Газа. В Газе хотя бы существует отработанный механизм посредников. В Ливане спор идёт уже о физической архитектуре границы и о том, кто будет контролировать территорию.

;

3. Иран и Ормуз: здесь дипломатия практически упёрлась в стену

Ещё несколько дней назад создавалось впечатление, что договорённость по Ормузскому проливу близка. Сегодня тон гораздо хуже.

Высокопоставленный иранский источник сообщил Reuters, что реального прогресса в вопросе продления или восстановления промежуточного соглашения с США нет. Прямых переговоров Вашингтона и Тегерана также нет; сообщения передаются через посредников, прежде всего Пакистан и Катар.

Иран требует возвращения США к июньским договорённостям, размораживания иранских средств и выполнения других обязательств. Тегеран связывает открытие Ормуза с изменением американской политики. Вашингтон, напротив, требует свободного судоходства и заявляет о своём контроле над проливом. Фактически же коммерческое движение остаётся резко ограниченным.

И вот тут важен более широкий смысл.

Иран превратил географию в оружие. Чтобы наносить экономический ущерб противнику, необязательно запускать сотни ракет по Израилю или американским базам. Достаточно сделать проход танкеров через Ормуз настолько опасным и дорогим, чтобы страховые компании, перевозчики и трейдеры сами начали тормозить движение.

Это уже война не только ракетами — это война транспортными коридорами, страховыми ставками и ценой барреля.

;

4. И тут появляется второй пролив — Баб-эль-Мандеб

Пока внимание приковано к Ормузу, хуситы усиливают давление на другой конец нефтяной логистики — Баб-эль-Мандеб.

После объявления хуситами морской блокады Саудовской Аравии участились атаки на суда и саудовскую нефтяную инфраструктуру. Последняя атака на судно в Баб-эль-Мандебе привела к человеческим жертвам.

Саудовские танкеры всё чаще отключают AIS — автоматические системы идентификации — чтобы скрыть маршруты от возможных атак. Reuters пишет, что значительная часть последних погрузок в Янбу проходила в «тёмном» режиме. Одновременно Саудовская Аравия активнее гонит нефть на север через Красное море, Суэц и египетский трубопровод SUMED.

Вот что получилось в результате:

на востоке — Ормуз под давлением Ирана;
на юго-западе — Баб-эль-Мандеб под давлением хуситов.

То есть одновременно становятся нестабильными два важнейших нефтяных горлышка планеты. Это уже не локальная ближневосточная проблема. Это цена топлива, перевозок, страхования и в конечном итоге товаров в Европе, Азии и Америке.

;

5. Саудовская Аравия всё глубже втягивается

Рияд явно хотел оставаться как можно дальше от прямой американо-иранской войны, но география не позволяет.

Хуситы ударяют по саудовской инфраструктуре и судоходству. Саудовцам приходится менять маршруты вывоза нефти, укреплять оборону и одновременно не допускать полномасштабного возвращения к войне в Йемене.

Поэтому для Саудовской Аравии сегодня проблема уже не только «Иран против Израиля». Проблема гораздо неприятнее:

если Ормуз перекрыт, нефть нужно выводить на Красное море; если опасным становится и Красное море — стратегический обходной путь тоже оказывается под угрозой.

Это резко повышает ценность сухопутных трубопроводов и египетского маршрута через SUMED.

;

6. Западный берег: внутренний конфликт начинает становиться угрозой самой израильской системе

Ещё один сюжет нельзя терять за Ираном и Газой.

Израильские военные столкнулись с поселенцами во время попытки удалить незаконный форпост, созданный непосредственно возле палестинских домов. Reuters сообщает, что войска в итоге отошли, не сумев полностью очистить территорию.

Параллельно сотни резервистов обратились к начальнику Генштаба с требованием серьёзнее бороться с насилием радикальных поселенцев, утверждая, что оно угрожает и палестинцам, и самим военнослужащим, и общей стабильности.

Почему это важно?

Потому что государство рискует получить ситуацию, когда ЦАХАЛу приходится одновременно держать фронты против внешних противников и разбираться с еврейскими радикалами внутри контролируемых территорий.

Для Израиля это очень неприятная тенденция: армия должна оставаться инструментом государства, а не арбитром в идеологической войне между разными частями общества.

;

7. Внутри Израиля уже чувствуется октябрьская избирательная кампания

Выборы назначены на 27 октября. Опросы, на которые ссылается Reuters, показывали риск потери большинства нынешней коалицией Нетаньяху, хотя у его противников также нет очевидной и гарантированной дороги к 61 месту.

И поэтому почти любое военное решение теперь имеет два измерения одновременно:

военное — что делать с угрозой;

и политическое — как это будет выглядеть 27 октября.

Американцы это прекрасно понимают. Именно поэтому особенно показательно сообщение Ynet о готовности Вашингтона оставить Нетаньяху определённое пространство для публичной жёсткости, если фактическая политика Израиля в Газе остаётся в рамках договорённостей.

Отсюда и странная на первый взгляд картина:

Нетаньяху публично отвергает некоторые положения плана,
но часть механизмов фактически выполняется;
Вашингтон его критикует,
но одновременно старается не загнать его перед выборами в политический угол.

Это уже дипломатия, тесно переплетённая с предвыборной математикой.

;

8. И ещё одна внутренняя трещина — харедим и армия

На трассе №4 прошла крупная акция ультраортодоксов против призыва после задержания уклониста. Некоторые участники демонстрации надели жёлтые нашивки с надписью «хареди» и выкрикивали лозунги против службы в армии.

Это не просто очередная уличная акция.

После нескольких лет войны вопрос «кто служит и кто несёт риск» стал одним из самых болезненных социальных вопросов Израиля. Он проходит прямо через коалиционную политику: религиозные партии нужны правому лагерю для формирования правительства, а значительная часть светского и национально-религиозного общества требует более равномерного распределения военной нагрузки. Политическая борьба вокруг освобождения харедим от призыва уже стала одной из линий раскола внутри правого лагеря.

;

9. Сирия и Голаны пока тише, но линия никуда не исчезла

Кац включил сирийскую зону безопасности в тот же список территорий, откуда Израиль не намерен быстро уходить.

Одновременно произошёл интересный дипломатический эпизод: новое правительство Колумбии признало израильский суверенитет над Голанскими высотами, став после США ещё одной страной, сделавшей такой шаг. Турция решение резко осудила. ООН продолжает считать Голаны сирийской территорией.

С военно-политической точки зрения пока важнее другое: Израиль пытается закрепить принцип, появившийся после 7 октября, — угроза должна отодвигаться от границы физически, а не только сдерживаться обещаниями противника. Именно этим объясняется общая логика зон безопасности в Газе, Ливане и Сирии. Это уже мой вывод из заявленной израильской политики, а не формулировка официального документа.

;

Что в итоге происходит на Ближнем Востоке

Я бы описал нынешний момент одним выражением:

не мир, а борьба за условия будущей паузы.

Израиль хочет сохранить военные результаты и максимально отодвинуть угрозы от границ. США хотят превратить военные результаты в соглашения — желательно до того, как новые кризисы ударят по американской политике и мировой экономике. Иран пытается компенсировать военное давление контролем над морскими коммуникациями. «Хезболла» борется за сохранение хотя бы части самостоятельного вооружённого потенциала. Хуситы доказали, что сравнительно небольшая сила способна воздействовать на мировую торговлю, если сидит возле правильного пролива.

А Израиль одновременно входит в предвыборный период. Поэтому следующие два месяца будут особенно опасны: военные расчёты начинают смешиваться с политическими.

На что я бы смотрел ближайшие дни

Прежде всего — состоится ли реальный прорыв США и Ирана по Ормузу; появится ли окончательный состав международной миссии по разоружению «Хезболлы»; продолжатся ли точечные удары в Газе и как на них ответит ХАМАС; останется ли спор Вашингтона и Израиля вокруг долгосрочного присутствия в Ливане только словесным; и расширят ли хуситы удары по саудовской нефтяной логистике. Именно эти пять точек сейчас способны быстро изменить всю региональную картину.