По безвизу. Второе августа. Одна

2 августа
Муданьцзян

Знаете, что было сложным, когда записываешь песни на улице китайского города? Шум. Это гул толпы, а китайцы говорят громко, потому что так велят им их пять тонов. А ещё потому, что из каждого «утюга» доносится музыка. Музыка пытается перекричать музыку из соседнего павильона, ведь именно так торговцы рекламируют свои магазинчики: чем громче кричит музыка, тем более внимательным становится покупатель.
Поэтому утро началось с того, что я записала на улице лишь несколько песен. Было ещё довольно тихо, магазинчики не открылись. После этого я пошла завтракать. Прямо напротив моего отеля, который находился в переулке, висела вывеска с большой цифрой «6». То есть вывеска намекала на то, что за 6 юаней можно хорошо покушать. И это действительно оказалось так: блюда, похожие на пельмени (название вам не скажу, потому что не знаю, как это по-русски; это были то ли вонтоны, то ли манты) — в общем, большое блюдо вкусной еды действительно стоило 6 юаней.
После завтрака я стала ждать подруг: мы собирались пойти в музей. Конечно, это была моя инициатива. Одна из подруг, уроженка этого города, у которой здесь есть квартира, не знала, где находится этот музей. Какие только сравнения я ни подбирала, чтобы объяснить, что музей находится около реки. В 2019 году зимой гид отвозил нас с сыном погулять вдоль берега реки. Конечно, тогда было не до прогулок — было очень холодно, но гид сказал, что здесь находится музей, который мы тогда, к сожалению, не смогли посетить.

И вот теперь, когда у меня было время и на улице было тепло — вернее, душно, — я решила наконец-то отправиться в музей. Искусственный интеллект выдал мне адрес музея на китайском, но почему-то этот адрес был незнаком таксистам. Я даже подумала, что адрес неверный и искусственный интеллект снова «обманул» меня. Небольшое отступление: когда я ездила в Китай в феврале, я выбрала отель с помощью искусственного интеллекта. Результат мне не понравился, тогда ИИ действительно меня подвёл. Если вам интересно, можете прочитать эту повесть: «По безвизу. Одна в Китае. Февраль».
Но вернёмся к музею. Подруги стояли растерянные, таксисты махали руками отрицательно, а я пыталась подобрать точные характеристики того места, куда хочу попасть. Наконец я смогла объяснить, что музей находится около реки. После этого лёд тронулся, и мы поехали даже не на такси, а на автобусе. Двадцатый номер автобуса отходил прямо от остановки рядом с железнодорожным вокзалом. Ехали мы минут пять, проезд на автобусе стоил один юань. И вот мы наконец стоим около реки.
Мемориал «Восьми бессмертных» впечатлял. Подруга начала махать руками, показывая мне удобное место для того, чтобы сделать фотографии на фоне мемориала. А потом мы пошли прогуляться вдоль реки: здесь был парк, люди танцевали — обычный утренний ритуал, который повторяется ещё и вечером. Конечно, я не удержалась и тоже пошла танцевать. Подруги радовались и снимали видео.
Потом, повеселившись таким образом, мы пошли в музей.

Музей города Муданьцзян
Когда-то на территории нынешнего современного города стоял бахайский город.
Собственно, в музее были экспозиции, посвящённые древнему Бахаю, а также временам японской оккупации, вернее — оккупации Китая японцами. В музее было три этажа, доступных для просмотра; был ещё четвёртый, но он был закрыт.
Период разгрома японской оккупации был представлен во всей красе. Было много фотографий и видеоматериала о советской армии, которая участвовала в освобождении Китая и конкретно города Муданьцзян от японцев. На каждом этаже были круглые площадки, оформленные так, чтобы особенно цеплять взгляд. На одной из этих площадок я решила кое-что сфотографировать. Когда я выбираю объект, двигаюсь как танк — меня ничто не может остановить. Сделав несколько снимков, я перевела взгляд на пол, на котором стояла. Это был прозрачный стеклянный пол. Такое стекло, например, используется на стеклянном мосту в Пиеньшане.
Обнаружив, что стою на прозрачном стеклянном полу, я мгновенно почувствовала себя плохо. Сердце заколотилось, стало подташнивать. Вот какая интересная психика: я шустро шла по этому полу и даже почти бежала к желанному объекту, который хотела сфотографировать — естественно, никакого страха не было. Но как только я осознала, что нахожусь на стеклянном полу, психика сказала: «Ах, что-то мне плохо». Я отбежала назад, на непрозрачное пространство. Переведя дыхание, я подумала, что ещё не всё успела сфотографировать, но заставить себя снова выйти на этот стеклянный участок я уже не смогла.
Небольшое отступление: в 2018 году, когда я ещё не знала, что боюсь прозрачных поверхностей, на которых стою, я отправилась на экскурсию на стеклянный мост в местечко под названием Пиеньшань. «Шань» обозначает «гора». Стоила эта экскурсия недёшево — 320 юаней, по нынешнему курсу это около 5000 рублей. И что вы думаете — я не смогла сделать ни шага по этому мосту. Китайский гид смеялся: ему было забавно, что я заплатила такие деньги и теперь не могу идти по мосту. Чтобы хоть как-то «оправдать» вложение, он предложил сделать несколько фотографий. Я села на пятую точку, и он сделал несколько снимков на фоне моста. Такова история о моей неустойчивой психике. Остальные туристы бегали по мосту, прыгали, показывая, что ничуть не боятся.

Вернёмся к музею. Как говорит мой бывший муж (или, точнее, как говорил, потому что бывший он и есть бывший): когда меня что-то интересует, я снимаю всё подряд, каждую запятую. Так было и в этот раз: я снимала всё, что меня заинтересовало. На фоне экспозиции подруги сфотографировали меня лишь три раза; в музее было немного темновато, и фотографии получились темными.
Гуляя по музею, мы, по мнению моих подруг, «трудились», поэтому, когда обход экспозиции был закончен, мы решили получить компенсацию за труд — то есть вышли из музея и пошли кушать.

KFC
По дороге увидели бургерную и вошли туда. Помимо гамбургеров, подружки накупили всевозможные шашлычки и кусочки мяса. Страшно подумать, в какую сумму это обошлось. Я подсчитала, но молча, без комментариев. Предлагать заплатить за себя было бесполезно. Я даже достала деньги — 100 юаней, — но подруги засмеялись и деньги не взяли.
Подруги знали, что я любитель горячих источников, и своё посещение Муданьцзяна я мысленно назвала туром по горячим источникам. Мы поехали вместе, потому что я хотела посетить три горячих источника. Поэтому, выйдя из кафе, они поймали такси и долго объясняли что-то таксисту. Наконец мы поехали: мои подруги выполняли своё обещание отвезти меня ко вторым горячим источникам.
Горячие источники находились в отеле. Отель, куда мы приехали, был довольно далеко от реки, но, к сожалению, горячих источников там сейчас не было — источники были на ремонте. Чтобы доехать до этого отеля, подруга отдала водителю 20 юаней. Когда мы возвращались назад, подруга попросила меня оплатить такси. Я сделала это с готовностью: достала 20 юаней и отдала подруге. Я пыталась понять логику: значит, заплатить больше ста юаней за еду самой — это нормально, а вот 20 юаней за такси — уже «дорого». Впрочем, это всё было неважно: подруга попросила дать 20 юаней за такси — и я дала.
Как я уже сказала, эти горячие источники не работали, поэтому пришлось довольствоваться теми источниками, которые мне не понравились вчера. Помните, я рассказывала, что вчера подруги отвели меня ещё к одним горячим источникам? Вторые источники находились прямо напротив отеля «Восточная Жемчужина», который я вчера посетила в первую очередь. Потому что других горячих источников поблизости не было.

Горячие источники (напротив отеля "Восточная жемчужина")
Теперь допишу про вторые горячие источники. Очень сложно, когда не знаешь язык страны, в которой находишься. Мои китайские подруги проводили меня до входа и дали инструкции. Оказалось, что в этих источниках нужно находиться голой, без купальника. Эти источники, в отличие от первых, очень маленькие: всего лишь один крохотный бассейн и две бочки с горячей водой, а цена при этом выше. Я была удивлена, пока подружки не объяснили, что сюда входит бесплатный обед, бесплатные фрукты и пижама, которую дают в подарок. Забегая вперёд, скажу, что пижама, которую мне подарили как бонус, лопнула по шву — но это я обнаружила уже вернувшись в номер отеля.
Теперь о конфликте, который произошёл. Главная цель посещения источников для меня — это всегда видео и фотоматериал. Я могла бы тихонько поснимать фото, но меня дёрнуло спросить разрешение. Повторяю, я даже не начинала съёмку, я просто спросила. И тут началось… У дежурной, мне показалось, пошла пена изо рта: она начала кричать и тыкать пальцем в мой телефон. Я пыталась объяснить, что ещё даже не дала старт съёмке. Но куда там — тётка орала и бесновалась. Я демонстративно выключила телефон и показала всем набежавшим тёткам чёрный экран, но им, видимо, этого показалось мало: примерно каждые пять минут женщины в форме заходили в зал, где я принимала горячие ванны.
Я, конечно, поняла, чего хотят эти «надзирательницы», но мне было всё равно: я закрыла глаза, откинулась и решила просто наслаждаться водой. Их волнение — это не моё волнение. Я была в горячих источниках около часа, а потом пошла поела фруктов, натянула пижаму и пошла париться в сауне.
Конечно, всё это неприятно. Но, размышляя над этой ситуацией, я пришла к выводу, что Восток — дело тонкое: нужно понимать правила. Поскольку эти вторые горячие источники обошлись без информации на русском языке, я, конечно, и не предполагала, что здесь такие строгие требования к съёмке. Если бы эти источники назвали себя баней, тогда всё было бы ясно: в бане действительно запрещена любая съёмка. Но ведь было сказано, что это не баня, а именно горячие источники.
Ни о чём этом я не стала рассказывать своим подругам в номере отеля, я просто сообщила им, что мне «понравилось». Я ела фрукты, ела пельмени (это входило в стоимость посещения источников), а также получила пижаму. То, что пижама порвалась, а обслуживающий персонал был с пеной у рта — я расценила как побочный эффект. В общем, мне там не понравилось.

А сейчас давайте снова перенесемся из моего мира суеты и страстей снова в мир суровой реальности. Информация, которую я узнала в музее Муданьцзяна не предполагает улыбки и всепрощение. Это было жестокой время, время японской оккупации Китая.

Музей города Муданьцзян

Героические подвиги
Выставка, посвящённая истории антияпонской борьбы в Муданьцзяне

Предисловие
События 18 сентября ознаменовали начало вторжения японского империализма в Северо-восточный Китай. В мае 1932 года японские войска оккупировали Муданьцзян. Народ, не желавший быть рабом, восстал и воздвиг Великую стену из плоти и крови: через белые горы и тёмные воды, объединённые ненавистью и мужеством, волны сопротивления поднимались и спадали.
Коммунистическая партия Китая взяла на себя ответственность за национальную безопасность и издала «Декларацию о насильственной оккупации трёх северо-восточных провинций японским империализмом» и «Декларацию о вооружённой оккупации Маньчжурии японским империализмом». По всей стране был сформирован широкий антияпонский национальный единый фронт, который вёл четырнадцатилетнюю, изнурительную борьбу против японского империализма.
Муданьцзян — родина Четвёртой и Пятой армий Северо-восточной объединённой антияпонской армии и одно из важных полей битв той эпохи. Героические сыны и дочери Муданьцзяна, в том числе «Восемь героинь», защищали Родину ценой своих жизней, вписав бессмертную страницу в историю борьбы китайского народа с иностранной агрессией. Помня историю и чтя мучеников, не забывая национальных унижений и стремясь к возрождению Китая, народ Муданьцзяна продолжит нести славные традиции революционных героев, любить свою страну, стремиться к миру и делать родную землю ещё лучше.
Инцидент 18 сентября 1931 года
18 сентября 1931 года японский империализм спланированно начал «Инцидент 18 сентября». Воспользовавшись приказом о не сопротивлении со стороны северо-восточных войск, японские захватчики начали широкомасштабное вторжение, оккупировали провинции Ляонина и Цзилинь и вторглись в Хэйлунцзян. В мае 1932 года они заняли Муданьцзян и установили варварское, бесчеловечное фашистское правление над местным населением.
Рассказчик: «Инцидент 18 сентября»
Вторжение японского империализма в Китай было заранее спланированным актом против материкового Китая и Тихоокеанского региона. Для подготовки «Инцидента 18 сентября» Япония организовала провокации в Ваньбаошане и других местах, ожидая подходящего момента для полномасштабного вторжения. Около 15:20 18 сентября 1931 года, по плану Квантунской армии, были провокации на Цинской железной дороге и в районе Лютяоху. После серии боевых столкновений японские войска быстро продвинулись по территориям Ляонина, Цзилиня и Хэйлунцзяна. Менее чем за полгода 1,28 миллиона квадратных километров Северо-восточного Китая перешли под японский контроль, и более 30 миллионов человек оказались в положении оккупированных.
Битва при Муданьцзяне (февраль—май 1932)
В феврале 1932 года после тяжёлых боёв в районе Муданьцзяна бригада Ита в конце апреля начала третье крупное наступление на Муданьцзян. Левое командование Северо-восточной объединённой антияпонской армии мобилизовало отряды под командованием Сян Уина, Лю Ванькуя и Чжан Чжибана, привлекло более 6000 бойцов, включая общества «Красного копья» и «Золотых больших ножей», для сопротивления японским войскам в районах Имэнпо, Гаолинцзы и Хайлинь. После почти месяца ожесточённого сопротивления, в условиях численного превосходства врага, объединённая армия 22 мая отступила к Чэнцзяню, и японская армия установила полный контроль над Муданьцзяном.
Оккупация и её последствия
После оккупации Муданьцзяна японский империализм, движимый стремлением монополизировать ресурсы Китая и использовать регион как плацдарм для возможного удара по Советскому Союзу, рассматривал Муданьцзян как стратегически важный объект. Для установления жёсткого политического контроля, экономического грабежа, культурного порабощения и военного давления на окрестные территории Квантунская армия мобилизовала элитные подразделения, которые совершали зверства против мирного населения.
Лидеры и герои сопротивления
Ли Чжантянь
Высокопоставленный деятель из Хуэйсяня, корейского происхождения. В 1931 году вступил в хуньчуньский антияпонский партизанский отряд. С 1934 года вел подпольную работу в районе Лаосяньшань уезда Дуннин; в 1936 году был секретарём подпольного партийного отделения Коммунистической партии в Лаохэйшане. Из-за чрезвычайных условий Ли Цзинбянь был внедрён в марионеточную организацию «Чжундунхуэй» и занял пост заместителя председателя, собирая сведения о враге. В августе 1941 года он был арестован и умер в тюрьме Далинхэ в возрасте 45 лет.
Чжао Синдун
Родился в 1918 году в Пинду, провинция Шаньдун, вырос в Суйфэньхэ. Потеряв отца в восемь лет, он был вывезен в СССР и позже вернулся в Китай. В 1935 году работал на электрификации железной дороги в Суйфэньхэ, используя должность как прикрытие для подпольной антияпонской деятельности: собирал разведданные в приграничных районах Суйфэньхэ, Дуннин и Суйян и мобилизовал родственников для участия в сопротивлении. В 1943 году действовал под видом телеграфиста; в декабре 1943 года был предан, арестован и умер в тюрьме Далинхэ в 25 лет.
Колониальная политико-культурная политика японцев
С целью окончательной колонизации Северо-востока японские власти с 1932 года проводили четырёхэтапную программу политико-культурной индустриализации: «национальное образование», «старшие школы», «национальные средние школы» и «педагогические учреждения». Японский язык был провозглашён «государственным», преподавание японского усиливалось; исторические факты и география искажались в учебниках; СМИ строго контролировались, продвигались идеи «добро властного правления», «Великой восточноазиатской сферы совместного процветания» и «независимости Маньчжурии». Обычаи и повадки местного населения поощряли к подражанию японским, в попытке сделать оккупированных покорными.
Японские подразделения, работавшие с бактериологическим оружием
После оккупации Северо-востока в Харбине были созданы секретные подразделения 731 и 100 для разработки бактериологического оружия и проведения жестоких экспериментов. В районе Муданьцзяна находились отряды «643» (в Фулили, к востоку от Хайлинь), «141» (в Лагу) и «162» (в Линькоу). Эти подразделения проводили бесчеловечные опыты: использование людей в качестве подопытных, массовое изъятие крови, заражение патогенами (чума, холера и др.), испытания противоядий и применение отравляющих газов — методы ужасающей жестокости.
Военно-крепостная система и Дуннинский комплекс
В 1934–1945 годах японская армия направила огромные средства и мобилизовала десятки тысяч китайских рабочих для строительства 17 укреплений, протянувшихся вдоль 1700 километров внутри 5000 километровой приграничной полосы от Хуньчуня до Хайлара. Это была комплексная приграничная военная база с политическими, экономическими, военными и колониальными функциями.
Дуннинский крепостной комплекс был крупнейшим военным сооружением японцев в Азии: он включал 11 горных массивов общей протяжённостью около 110 километров и более 10 подземных военных крепостей. Для его строительства было мобилизовано более 170 000 китайских рабочих — это одно из крупнейших массовых мест гибели рабочих и неопровержимое свидетельство зверств японской армии.
Железнодорожное строительство и экономический грабёж
Чтобы ускорить вывоз ресурсов из Муданьцзянского региона, японцы поставили задачу контролировать существующие линии и строить новые железнодорожные ветки. В 1934 году было реорганизовано строительно-железнодорожное управление; с мая 1932 по декабрь 1944 года построено девять новых линий общей протяжённостью 1521 километр. Через эти маршруты в Японию в огромных объёмах вывозились древесина, зерно, уголь и другие ресурсы, ставшие экономическим фундаментом японской военной машины и последующего восстановления.
Японские колонизационные поселения
Для закрепления захваченных территорий японцы организовывали колонизационные группы переселенцев, создававшие японские сёла на китайской земле и обеспечивавшие долговременную оккупацию. Эти колониальные группы выполняли экономическую агрессию и служили политико-военной опорой для дальнейших наступательных операций. В районе Муданьцзян такие поселения концентрировались в Нинъане, Хайлине, Мулине, Линькоу и вдоль главных железнодорожных линий.
ФЭНКУАНДЭ — колониальное экономическое ограбление
После оккупации японский империализм проводил политику колониального экономического господства: монополизировал экономику и систематически грабил ресурсы — золото, древесину, уголь и землю. Главная железнодорожная магистраль района соединялась с Корейской железной дорогой, образуя кратчайший путь в Японию; по этой трассе вывозились лес, зерно, уголь и другие товары в огромных объёмах. Богатства, извлечённые из Северо-востока Китая, не только подпитывали японскую военную машину, но и стали базой для последующего экономического восстановления Японии.
Боевое сопротивление и партизанская война
После событий 18 сентября район Муданьцзян стал одним из ключевых полей сражений Северо-восточной антияпонской войны. Армия национального спасения Ван Делина, отряды Ли Ду, местные силы самообороны и общества «Красного копья» подняли сопротивление. Действуя как разрозненно, так и в союзе, они вели партизанскую войну: засады, перехваты, рейды и осады, нанося значительные потери японским и марионеточным силам и захватывая оружие и боеприпасы.
В начале 1933 года часть сил отступила в Советский Союз. Коммунисты приняли на себя тяжёлую миссию руководить национальным сопротивлением: Пятая армия Северо-восточной объединённой антияпонской армии под руководством Чжоу Баочжуна и Чай Широна, Четвёртая армия под командованием Ли Яньлу и Ли Яньпина, Третья армия под Чжао Шанчжи и другие формирования регулярно наносили удары по японским войскам. В таких районах, как Нинъань (Бадаохэцзы), Линькоу (Даолин) и Мулин, создавались революционные базы и тайные лагеря, что обеспечивало снабжение частей.
Видные командиры и герои
Ван Делин (Ван Линь) — патриотический командир, родом из Шаньдуна, возглавил «Армию национального спасения» в феврале 1932 года и вёл бой в ряде районов, к лету того же года его силы выросли до более чем 30 000 человек. Он умер в декабре 1938 года, его считали национальным героем.
Чжэн Гуйлинь — командир, возглавлявший отряды в битвах при Сифантай и Синчэн; он погиб 18 ноября 1933 года и позднее признан революционным мучеником.
Ли Яньлу — участник революционных действий, вступил в партизанское движение в начале XX века и в 1931 году стал одним из активных командиров сопротивления.
(Перечисление армий и командиров: Третья, Седьмая, Восьмая, Девятая, Первая и вторая армии объединённой антияпонской армии и их командиры, которые несли на себе бремя атак и обороны в регионе — см. экспозицию для подробностей.)
Ранние организации в Муданьцзяне
Регион Муданьцзяна был одним из тех районов, где рано познакомились с марксизмом и где сильно ощущалось влияние Октябрьской революции.
С основанием Коммунистической партии Китая Ма Цзюнь — один из первых членов КПК и выдающийся революционный активист — вернулся в родной город, чтобы распространять марксизм, разъяснять историческое значение Октябрьской революции и Движения 4 мая, посеяв тем самым семена революции в Муданьцзяне. После создания Северо-Маньчжурского местного комитета КПК он направил партийных кадров в Муданьцзян для проведения партийной работы. Начиная с 1926 года, партийные организации последовательно создавались в различных частях Муданьцзяна.
Официальные издания Центрального комитета КПК — журнал «Сяндао» («Путеводитель») и газета «Харбин Чжан Гуан» — широко распространялись в Муданьцзяне, способствуя развитию рабочего движения и революционной деятельности в регионе.
1. Народная поддержка антияпонских вооружённых сил
Развитие антияпонской вооружённой борьбы значительно усилило антияпонский энтузиазм широких масс населения. В частности, Антияпонская объединённая армия, руководимая партией, стала духовной опорой и надеждой для людей, живущих на оккупированных территориях под жестоким правлением японского марионеточного режима. Широкие массы рисковали жизнью и делали всё возможное, чтобы поддержать борьбу Антияпонской объединённой армии, вписав бессмертную страницу в четырнадцатилетнюю историю антияпонской борьбы в Муданьцзяне.
2. Серия сражений в районе озера Цзинго
Серия сражений в районе озера Цзинпо — это героические бои, которые вела Цзилиньская национальная армия спасения под командованием члена Коммунистической партии Ли Яньлу в качестве основной наступательной силы на ранних этапах антияпонской войны. Эти сражения вдохновили мужество и боевой дух антияпонских солдат и мирных жителей, нанесли удар по высокомерию захватчиков и оставили славный след в истории антияпонской борьбы народов Северо-востока. Позже они стали известны как «серия сражений у озера Цзинпо».
3. Засада в Дацяо (28 января 1937 года)
Засада в Дацяо 28 января 1937 года стала одним из самых тяжёлых ударов, нанесённых противнику Пятой армией Северо-восточной объединённой антияпонской армии, и типичным примером антияпонской партизанской войны на Северо-востоке Китая. В этой засаде Пятая армия уничтожила более 360 японских солдат и захватила большое количество оружия, боеприпасов и припасов. Победа в Дацяо нанесла серьёзный урон противнику, подняла боевой дух местного населения и укрепила материальную базу Антияпонской объединённой армии.
4. Битва против японского военного поезда (засада в Модаоши)
Антияпонские вооружённые силы в Муданьцзяне часто атаковали японских захватчиков вдоль железнодорожной линии, подобно железнодорожным партизанам: они перехватывали военные поезда, устраивали диверсии на путях и взрывали мосты, вселяя страх в сердца японцев и марионеточных войск.
Особенно известна засада в Модаоши. 12 августа 1936 года партийное отделение КПК на станции Модаоши получило разведывательные данные от подпольной организации Коммунистической партии вдоль Муданьцзянской железной дороги: в ту ночь со станции Муданьцзян отправился японский военный поезд снабжения, который, пройдя через станцию Мулин, направлялся в Мишань. Партийное отделение немедленно направило Дай Цзишаня и Лю Сюэшэна для связи со Второй и Пятой армиями Объединённой антияпонской армии под командованием Чэнь Ханьчжана и Чжан Чжунхуа, действовавшими в уезде Мулин. Одновременно они направили персонал для оповещения партийных организаций вдоль железнодорожной линии, мобилизовав железнодорожных рабочих на изготовление крепёжных элементов и демонтаж рельсов в сотрудничестве с Объединённой антияпонской армией в бою.
В результате засады Объединённая антияпонская армия убила и ранила более 100 японских солдат, захватив большое количество оружия и припасов. Японские и марионеточные войска с тревогой назвали это «инцидентом в Модаоши».
5. Общественные связи с антияпонской войной на Северо-востоке Китая
Ян Сун (1907–1942)
Ян Сун, первоначально носивший имя У Шао, использовал псевдоним У Пин во время своей работы на Северо-востоке Китая. Он был известным теоретиком, пропагандистом и революционным активистом КПК, а также активным сторонником и организатором Северо-восточного антияпонского национального объединённого фронта и Северо-восточной антияпонской объединённой армии.
В 1933 году делегация КПК направила его в Коминтерн для участия в работе руководства партии и антияпонской борьбе на Северо-востоке Китая. В октябре 1934 года он учредил Специальный комитет КПК «Цзэдун» и занимал должность его секретаря. В сентябре 1935 года он покинул Муданьцзян, чтобы принять участие в Седьмом конгрессе Коминтерна, в ходе которого участвовал в подготовке «Декларации от 1 августа». В 1936 году он доложил делегации КПК в Коминтерне о борьбе партии против японцев на Северо-востоке Китая, предложил создание единой Северо-восточной антияпонской объединённой армии и подготовил «Декларацию о создании единой Северо-восточной антияпонской объединённой армии».
В 1938 году Ян Сун вернулся в Яньань из Москвы, где занимал должность заместителя министра Центрального отдела пропаганды и участвовал в подготовке документов для Шестого пленума Шестого Центрального комитета. В марте того же года он основал газету «Жэньминь жибао» и стал её первым главным редактором.
6. «Групповые поселения» (туаньцзе) и «зоны отчуждения»
Применяя новую военную тактику, японские захватчики, стремясь разорвать связь между массами и антияпонскими вооружёнными силами, начиная с 1933 года насильственно проводили политику объединения деревень и домохозяйств, создавая «групповые поселения» (туаньцзе) и «зоны отчуждения» (своего рода «ничьи земли»). В результате этого непосредственно пострадали более пяти миллионов человек на Северо-востоке Китая.
Японцы вынуждали крестьян, рассеянных по горным районам, переселяться в специально отведённые «групповые поселения», сжигая, убивая и грабя их исконные деревни. Создание «групповых поселений» японцами и марионеточными войсками обрекало простых людей на шаткое существование, создавая большие трудности для антияпонских вооружённых сил в плане снабжения, размещения лагерей, пополнения войск и разведки. Особенно в условиях сильного мороза, когда тайные лагеря сжигались, а зернохранилища уничтожались, голод и холод серьёзно угрожали выживанию антияпонских вооружённых сил, вынуждая их покидать партизанские районы и создавать новые.
7. Система баоцзя (система взаимной ответственности домохозяйств)
Для усиления контроля над населением Северо-востока японские захватчики создали систему баоцзя, которая распространилась на все уголки общества. Эта система состояла из бао (крупная административная единица, условно «округ»), тан (деревня) как основной единицы и пай (группа из 10 домохозяйств) как низовой административной единицы.
Если кто-либо в пае совершал акты «беспорядка», «внешнего насилия» или «общественной опасности», помимо сурового наказания виновного, все домохозяйства в пределах пая несли коллективную ответственность. Система баоцзя вынуждала жителей Муданьцзяна собираться в деревни и посёлки, организовывать марионеточные корпуса самообороны, проводить переписи населения, конфисковывать гражданское оружие, строить сторожевые вышки, дороги и средства связи, тем самым подрывая социальную основу, от которой зависело выживание антияпонских вооружённых сил.
8. Общенациональное сопротивление Японии (Цюаньминь цзукан чжань)
В грандиозной общенациональной войне сопротивления Японии все китайские сыны и дочери объединились в одно целое, с общей волей и общей ненавистью к врагу, вместе встретив национальный кризис. От Великой Китайской стены до реки Янцзы повсюду вспыхнуло пламя сопротивления Японии. Коммунистическая партия Китая, благодаря своей непоколебимой воле и образцовым действиям, сыграла ключевую роль в общенациональном сопротивлении, став знаменем, ведущим всю нацию к победе.
В декабре 1935 года Политбюро ЦК КПК провело совещание в Ваяобао, на севере провинции Шэньси, официально утвердив политику создания единого фронта сопротивления. На фотографии изображено место проведения совещания в Ваяобао.
(Подпись к фото: Борьба с японской армией у моста Лугоуцяо / «Национальный мост».)
9. Повтор: оккупация и установление японского правления
18 сентября 1931 года японский империализм нагло начал давно спланированный «Инцидент 18 сентября». Воспользовавшись приказом Северо-восточной армии не оказывать сопротивления, японские захватчики начали крупномасштабное вторжение, оккупировав провинции Ляонин и Цзилинь и вторгшись в Хэйлунцзян. В мае 1932 года они оккупировали Муданьцзян и начали варварское и бесчеловечное фашистское правление над населением Муданьцзяна.
10. Великие женщины в Объединённой антияпонской армии
Когда японская армия оккупировала Северо-восточный Китай, женщины Северо-востока активно участвовали в антияпонской борьбе. Они мобилизовали массы, создавали организации, занимались сбором разведывательной информации и участвовали в сражениях. Большое количество молодых людей вступило в Объединённую армию. В этой борьбе они храбро сражались, проливая кровь и жертвуя своими жизнями.
За четырнадцать лет борьбы появилось бесчисленное множество героинь, таких как Лэн Юнь. Они — выдающиеся сыны и дочери китайской нации и национальные герои.

Заключение
Экспонатная линия этой выставки раскрывает широту и глубину борьбы народа Муданьцзяна против японской агрессии: от локальных партизанских действий до масштабных операций, от страданий и жертв до героизма и самопожертвования. История этой борьбы — тяжёлая, но славная страница в истории региона и всей страны. Память о ней должна жить в сердцах потомков, чтобы уроки прошлого укрепляли миролюбивые устремления и служили источником силы для строительства мира и процветания.