Дело о пропавшей росе. Глава 4

Сильный ветер спугнул двух зайцев от края пропавшего болотца. То шла на посадку в ступе злющая Баба Яга. Упитанный сэр Кот Баюн, не успевший даже понюхать обещанных сливок, сиганул одним прыжком скорее от греха подальше из лётного транспорта и спешно стал приводить взъерошенную шерсть в порядок. Спешила Баба Яга так сильно и загребала метлой всю дорогу так мощно, что на ближайшие десять лет он зарёкся лезть хоть в какой-нибудь лётный транспорт.

Яга же без промедления принялась нюхать длинным носом и щурить глаз. А посмотреть было на что. Бережки исчезнувшего болота с остатками воды в неглубоких лужицах были истоптаны конями, а чуть поодаль сиротливо лежал старый темный лапоть Лешего, как и сказал заяц Степан. Сама же яма воняла скверной, мертвечиной и светилась изнутри, как иллюминация, мерзким зелёным цветом. Но сэр Баюн, придя в себя и брезгливо дёргая лапами из-за болотной жижи, обратил внимание совсем на другое. Здесь спорили Тьма и Свет! Уродливые чёрные кляксы скверны местами расцвечивались чистыми белыми пятнами. А не богиня ли Рось тут была?

— Ягуся, а ты чего в блюдечке-то смотрела?
— Дак куда роса подевалася! Кто скрал!
— Хмм, понятно.
— Чо понятно?! Где роса?
— Там же, где Рось, — кот деловито потыкал лапой вниз.
— Это ещё почему?!
— Судя по остаточным следам, на лицо имелась явно выраженная борьба светлой богини с тьмой, каковая продолжалась и в ямине, оставленной утёкшим болотом, — занудным голосом начал сэр пушистый детектив, но был бесцеремонно прерван громким жалобным девичьим криком:
— Ау! Аууу! Девчонкиии!

Раздавшийся голос вконец испугал прятавшихся поблизости зайцев, и Баба Яга тоже поторопилась исчезнуть из виду, не желая вступать в контакт с поднадоевшим человеческим родом. Мигом махнула она метлой и взвилась в воздух. Насточертели ей люди в последнее время до одури.
— Ой, котик! — раздался вдруг звонкий голос совсем близко. На место бывшей Малой Жижи выперлась вдруг из ближайших кустов девка в светло-голубых штанах и белой кофтёнке.
— Котик, ты чей? Не бойся, маленький! Кыс-кыс-кыс. — забормотала девчушка, быстро вытирая слёзы. — Красавчик какой! Ты мэйнкун, да?

Оторопев от причисления себя, достопочтенного сэра и известного детектива, к числу маленьких, а затем красивых, Кот Баюн немного растерялся и оказался ловко перехвачен тонкими девичьими руками. Только он собрался высказать своё возмущение резким «рмяу» и хорошей отповедью, как девчушка вдруг с визгом полетела прямо в дыру вместе с ним.

— Рмяууу! — весьма кстати заорал Кот.
— Ааа! — визжала семнадцатилетняя Алина, крепко вцепившись в огромного кота. Она могла поклясться, что её только что хорошенько пнули под зад!

И зачем она упросила старшую сестру взять её на эти чёртовы лесные гульбища?! Мало того, что комары жрали всех, как волки голодные, так ещё и заблудилась! А теперь вообще оказалась в ужасной вонючей яме! Когда же Алина присмотрелась получше, то вообще замерла от страха: стены ямы были чёрные вперемешку со светлыми промежутками и светились непонятным зелёным цветом. От ужаса она вцепилась в пушистого котяру, которого сцапала на краю ямы.

— Отпусссти! — прошипел кот в её руках.
Алина в страхе оглянулась, не совсем понимая, кто шипит.
— Отпусссти, дура! Задушшшишь!
— Ай! —Алина с криком отшвырнула кота.
— Точно дура! — припечатал кот, брезгливо встряхивая лапы, потому что попал в крайне неприятную жидкую грязь. — Ты зачем в дыру прыгнула?
У Алины зуб на зуб не попадал, но она храбро ответила, почти не заикаясь:
— Мммення тттолк…тттолк-нули!

Наверху же разгорался скандал. Агата с Елизаветой, с изумлением наблюдавшие последнюю сцену, костерили на все корки одного совершенного безответственного лесного жителя.
— Ах, ты ж шишига беспутная, ты чего наделал?!
— А шо ж мне и девку попугать низя рази?
— Нельзя! Нельзя! — галдели сорока да галка. — Она же Баюна нашего сцапала да с ним в ямину сверзилась! Бестолочь ты лесная!
— Шиша своё дело знает, — огрызался мелкий пакостник шишига, шмыгая носом, — а то ходють тут, песни горланят, а ни юбки не задрать, ни конфет не украсть. Ну, подумаешь, пошалил маненько!
— Маненько?! — взвились пуще прежнего сорока с галкой. — Это уж не малая шалость, а вредительство!
Но шишига был категорически не согласен, шмыгая носом да отмахиваясь от говорливых птиц, пока сама Яга не спустилась и не отвесила подзатыльник лохматой головушке.