Украина и Россия

Украина и Россия: будущего без нормальных отношений друг с другом не построить

Есть вещи, которые можно изменить указом президента, законом парламента или международным договором. Можно поменять торговые маршруты, военные союзы, государственную символику, школьные программы. Можно закрыть границу. Можно разорвать дипломатические отношения.

Но невозможно отменить географию.

Невозможно указом передвинуть Россию за океан.

Невозможно вычеркнуть века общей и одновременно трагической истории.

Невозможно сделать так, чтобы миллионы семей однажды проснулись и обнаружили, что у них больше нет родственников, друзей, воспоминаний, могил предков по другую сторону границы.

Можно ненавидеть соседа.

Но перестать быть соседями невозможно.

Именно поэтому я думаю о будущем Украины не только через сегодняшний день, не только через фронт, санкции, оружие или очередные политические заявления.

Я пытаюсь посмотреть дальше.

Через десять лет.

Через двадцать.

Через пятьдесят.

И прихожу к выводу, который сегодня многим может не понравиться:

нормального, спокойного и устойчивого будущего Украины без нормализации отношений с Россией я не вижу.

Причём верно и обратное:

России тоже будет лучше иметь рядом не вечного врага, а спокойного соседа.

Это не означает капитуляции одной стороны перед другой.

Это означает возвращение здравого смысла.

Географию победить невозможно

Посмотрите на карту.

Украина и Россия имеют огромную общую историческую границу и находятся в одном географическом пространстве Восточной Европы и Причерноморья.

Можно годами строить стены.

Можно поставить вдоль них камеры, мины и военные части.

Можно воспитать несколько поколений людей в убеждении, что за границей начинается совершенно чужой мир.

Но государства такого размера всё равно будут влиять друг на друга.

Безопасность одного государства непосредственно касается безопасности другого.

Военная инфраструктура одного вызывает реакцию другого.

Торговля, энергетика, Чёрное море, транспортные коридоры, сельское хозяйство, промышленность — всё это невозможно полностью отделить друг от друга политическими заявлениями.

Можно попытаться.

Но цена такого разделения будет огромной.

Самое страшное уже произошло — люди научились ненавидеть

Война разрушает не только города.

Город иногда можно восстановить быстрее, чем человеческое сознание.

Построить новый мост можно за несколько лет.

Заново научить два народа разговаривать друг с другом иногда требуется поколение.

Сегодня накоплено столько боли, погибших, разрушенных семей, обвинений и взаимной ненависти, что кому-то сама мысль о будущем примирении кажется почти кощунственной.

Я это понимаю.

Человек, потерявший сына, не обязан завтра любить другую сторону.

Человек, потерявший дом, не обязан после подписания бумаги забыть, что произошло.

Никто вообще не имеет права требовать от людей мгновенного прощения.

Но существует разница между личной памятью и государственной стратегией.

Государство обязано думать не только о вчерашней боли.

Оно обязано думать о детях тех, кто сегодня воюет.

Как они будут жить?

В вечной мобилизации?

За колючей проволокой?

С постоянным ожиданием новой войны через пять или десять лет?

Если так — значит политики ничего не решили.

Они просто передали войну следующему поколению.

Мир — это не любовь

Здесь важно не путать вещи.

Нормальные отношения России и Украины совершенно не означают, что русские и украинцы должны одинаково смотреть на историю.

Не означают единого государства.

Не означают отказа Украины от собственной государственности.

Не означают, что Москва должна определять внутреннюю жизнь Киева.

И тем более нормализация не требует забыть погибших.

Мир вообще редко начинается с любви.

Иногда он начинается с простой мысли:

«Мы достаточно убивали друг друга».

Посмотрите на историю Европы.

Франция и Германия столетиями воевали.

Три крупных войны менее чем за век.

Эльзас и Лотарингия переходили из рук в руки.

После Первой мировой остались миллионы погибших.

Через двадцать лет началась новая война.

После Второй мировой можно было продолжить тот же круг.

Но постепенно произошло другое.

Французы не стали немцами.

Немцы не стали французами.

Никто не отменил память о Вердене.

Никто не забыл оккупацию Франции.

Однако было принято принципиальное решение:

следующая французско-германская война не должна произойти.

Вот это и есть политическая зрелость.

Украина не может всю жизнь быть полем боя между Россией и Западом

На мой взгляд, это один из важнейших вопросов.

Украина слишком долго оказывалась между огромными геополитическими центрами.

Россия.

Европа.

США.

НАТО.

Каждая сторона видела в Украине собственный стратегический интерес.

И сама Украина в разные периоды пыталась решить вопрос своей безопасности через разные внешние опоры.

Но существует опасность, о которой слишком мало говорят.

Если страна превращается прежде всего в линию противостояния двух блоков, она рано или поздно начинает платить за это собственной землёй.

На карте геополитиков это стрелочки.

На земле это разрушенный дом.

На карте — «буферная зона».

На земле — село, в котором вчера жили люди.

На карте — «стратегическая глубина».

На земле — кладбище.

Украине в конечном счёте необходимо перестать быть территорией, на которой выясняют отношения другие центры силы.

Но для этого придётся создать такую систему безопасности, при которой сама мысль о новой российско-украинской войне станет бессмысленной.

Как именно она будет выглядеть — вопрос будущих переговоров.

Но без отношений с Москвой решить его невозможно.

Можно иметь гарантии Вашингтона.

Можно иметь договоры с европейскими столицами.

Однако Москва всё равно находится рядом.

Экономика тоже когда-нибудь потребует здравого смысла

После войны Украина будет нуждаться в огромном восстановлении.

Энергетика.

Дороги.

Жильё.

Промышленность.

Мосты.

Порты.

Демография.

Рабочие места.

Инвестиции.

В этот момент лозунгов станет недостаточно.

Начнётся скучная, но настоящая жизнь.

Нужно будет считать стоимость электричества.

Стоимость перевозки тонны зерна.

Цена металла.

Цена газа.

Расстояние от предприятия до рынка.

Доступ к портам.

Логистика.

И здесь выяснится простая вещь:

географически выгодного соседа невозможно бесконечно заменять политически удобным партнёром, находящимся за тысячи километров.

Это не означает, что Украина должна отказаться от европейской торговли.

Наоборот.

Ей выгодно торговать со всеми.

ЕС.

Турцией.

Ближним Востоком.

Азией.

США.

И, когда политические условия позволят, — Россией.

Сильная страна не выбирает себе одного покупателя.

Сильная страна старается иметь двадцать покупателей.

Есть ещё человеческая Россия и человеческая Украина

Политики любят говорить словами «государство», «нация», «стратегия».

Но между Россией и Украиной существует ещё один пласт отношений, который война разрубила практически по живому.

Семьи.

Миллионы людей имеют родственников с обеих сторон.

Кто-то родился в Харькове и живёт в Москве.

Кто-то родился в России и десятилетиями прожил в Киеве.

Кто-то вырос в Одессе, а его брат оказался в Петербурге.

У кого-то бабушка похоронена на Украине, дед — в России.

Это невозможно уничтожить постановлением парламента.

Можно заставить человека молчать.

Но нельзя переписать его детство.

Нельзя уничтожить песни, которые он слышал от родителей.

Нельзя отменить язык, на котором разговаривала его мать.

Государства могут поссориться мгновенно.

Народы разводятся значительно тяжелее.

Русский язык не должен быть врагом

Это отдельная болезненная тема.

Украинский язык имеет полное право на развитие и государственную поддержку.

После долгих исторических периодов русификации желание укреплять украинскую культуру понятно.

Но есть огромная разница между поддержкой собственного языка и борьбой с языком миллионов собственных граждан.

Русский язык существовал на территории современной Украины задолго до сегодняшней войны.

На нём выросли поколения жителей Киева, Харькова, Одессы, Днепра, Запорожья и множества других городов.

Человек может быть гражданином Украины, любить Украину и разговаривать дома по-русски.

Так же как гражданин Канады может говорить по-французски.

Язык сам по себе не стреляет.

Не язык отдаёт приказы.

Не язык принимает политические решения.

Когда язык превращают во врага, государство начинает воевать уже не с внешним противником, а с частью собственной истории.

Но и России придётся сделать выводы

Разговор о будущем российско-украинских отношений не может состоять только из требований к Украине.

Это было бы нечестно.

Россия тоже должна будет решить фундаментальный вопрос:

какую Украину она готова видеть рядом?

Украину, которой постоянно указывают, как ей жить?

Или самостоятельное государство, с которым можно спорить, торговать, договариваться и иногда серьёзно не соглашаться?

Если отношения снова будут строиться по принципу «старший брат знает лучше», конфликт однажды вернётся.

Дружба между государствами возможна только там, где существует уважение.

И Россия, если хочет когда-нибудь получить действительно дружественного соседа, должна понимать: дружбу невозможно навязать танком.

Так же как невозможно построить дружественную Россию через ненависть ко всему русскому.

Обе крайности ведут в тупик.

Что тогда значит «нормальные отношения»?

Не братские лозунги.

Не обязательные объятия президентов.

Не возвращение в прошлое.

Я бы назвал нормальными отношениями гораздо более простую конструкцию.

Когда дипломат разговаривает с дипломатом, а не артиллерист с артиллеристом.

Когда спор о газе заканчивается коммерческим арбитражем, а не уничтожением инфраструктуры.

Когда самолёт между Москвой и Киевом является обычным транспортом, а не фантастикой.

Когда русский турист едет в Киев, а украинский — в Санкт-Петербург.

Когда украинский товар продаётся в России, российский — на Украине, если это выгодно обеим сторонам.

Когда историки спорят в университетах.

Журналисты — в газетах.

Политики — за столом переговоров.

А солдаты сидят в казармах.

Вот что я называю нормальными отношениями.

Самый трудный вопрос — как простить?

Возможно, никак.

По крайней мере сразу.

Примирение государств вовсе не требует коллективной амнезии.

Напротив.

Нужно будет знать всю правду о войне.

О погибших.

О преступлениях.

О трагедиях мирных людей.

О пленных.

О разрушенных городах.

Каждая сторона будет иметь собственную память.

И некоторое время эти две памяти будут конфликтовать.

Так было почти после каждой большой войны.

Но однажды должно возникнуть правило:

память о погибших не должна становиться инструкцией по убийству ещё не родившихся.

Это, пожалуй, главное.

Украине нужны не вечные враги, а будущее

Страна не может десятилетиями существовать исключительно через противостояние.

Невозможно построить национальную идею только на слове «против».

Против России.

Против русских.

Против прошлого.

В какой-то момент появляется вопрос:

а за что?

За богатую Украину?

За безопасную?

За страну, куда возвращаются эмигранты?

За хорошие школы?

За нормальные зарплаты?

За современную промышленность?

За возможность растить детей без сирен?

Вот тогда начинается настоящее государственное строительство.

Потому что ненависть может мобилизовать на год.

На пять.

Даже на десять.

Но она не способна заменить экономику, демографию, образование и смысл существования страны.

России тоже не нужна вечная вражда

С российской стороны иногда можно услышать мысль: «Украина навсегда потеряна».

Я бы не спешил с такими формулировками.

В истории нет ничего «навсегда».

Германия и Россия проходили через страшнейшую войну в истории человечества.

США сбросили атомные бомбы на Японию — сегодня Япония является одним из ближайших американских союзников.

Франция и Германия убивали друг друга поколениями — сегодня открытая война между ними кажется практически немыслимой.

История умеет делать совершенно неожиданные повороты.

Но для этого иногда требуется мужество отказаться не от памяти, а от вечной мести.

Кто должен сделать первый шаг?

Все любят этот вопрос.

Пусть сначала они.

Пусть сначала извинятся.

Пусть сначала отойдут.

Пусть сначала признают.

Пусть сначала выполнят.

Проблема состоит в том, что если две стороны бесконечно ждут первого шага другой — война становится вечной.

Когда-нибудь политики обеих стран вынуждены будут совершить поступки, за которые их будут проклинать самые радикальные сторонники.

Так обычно и заключается настоящий мир.

Не тогда, когда одна сторона получила абсолютно всё.

А тогда, когда обе поняли:

продолжение войны будет хуже компромисса.

Я не верю в вечную войну русских и украинцев

Слишком много нас связывает.

История иногда связывает болезненно.

Иногда трагически.

Иногда прекрасными вещами.

Но связь существует.

Можно спорить, являются ли русские и украинцы одним народом или двумя разными народами.

Можно написать тысячу научных трудов.

Для моего вывода это даже не главное.

Главное другое:

Россия и Украина обречены жить рядом.

Но слово «обречены» здесь может иметь два смысла.

Можно быть обречёнными на вечную вражду.

А можно — на необходимость однажды научиться жить вместе как два соседних государства.

Я выбираю второе.

Не завтра. Но когда-нибудь обязательно

Сегодня кому-то эта мысль покажется невозможной.

После такого количества крови нормализация действительно не произойдёт за один день.

Возможно, потребуются годы.

Возможно, новое поколение политиков.

Возможно, сначала будет холодный мир.

Потом осторожная торговля.

Потом дипломатия.

Потом откроются дороги.

Потом люди снова начнут ездить друг к другу.

Примирения никогда не происходят одним указом.

Они складываются из тысячи маленьких шагов.

Но первый шаг должен существовать хотя бы в сознании:

война не может быть вечной.

И если кто-то предлагает Украине стратегию будущего, в которой Россия навсегда остаётся только врагом, я считаю такую стратегию тупиковой.

Точно так же тупикова российская стратегия, если она предполагает Украину только послушной и зависимой.

Настоящий мир возможен только между теми, кто признаёт право другого существовать.

Вместо заключения

Я хочу увидеть Украину мирной.

Не территорией чужой геополитической игры.

Не передовой.

Не вечным военным лагерем.

А страной, в которой строят дома быстрее, чем роют окопы.

Где мужчины возвращаются с войны.

Где женщины не ждут похоронок.

Где дети знают слово «Россия» из учебника географии, литературы, спорта, путешествий — а не только из сводки воздушной тревоги.

И точно такой же мир нужен России.

Можно ещё долго выяснять, кто кого предал.

Кто первый начал.

Кто кого обманул.

Кто кому что обещал тридцать лет назад.

Историки обязательно будут этим заниматься.

Но политика будущего должна ответить на другой вопрос:

как сделать так, чтобы русские и украинцы больше никогда не убивали друг друга?

Вот это и будет настоящая победа.

Не когда один флаг окажется над ещё одним городом.

Не когда очередной политик произнесёт победную речь.

А когда однажды русский и украинец смогут встретиться на границе — и ни у одного из них за спиной не будет автомата.

Потому что Россия никуда не исчезнет.

Украина никуда не исчезнет.

География останется.

История останется.

Народы останутся.

Поэтому останется и необходимость однажды снова разговаривать.

Будущее Украины без России возможно как существование двух отдельных государств. Но будущее Украины без нормальных отношений с Россией — это, на мой взгляд, будущее постоянного напряжения, огромных военных расходов и страха новой войны.

А это слишком дорогая цена для любого народа.

И для украинского.

И для русского.

Мир начинается не тогда, когда забывают прошлое.
Мир начинается тогда, когда прошлому перестают позволять убивать будущее.