Слёт молодых литераторов 2026

Дорога к себе

Стук колёс поезда укачивает мои мысли. Я еду в Нижний Новгород представлять книгу, которую я написала о человеке, чьи слова я вспоминаю сейчас в поезде: «Когда ты начинаешь не от кого-то ждать, что вместо тебя всё сделают. А сама начинаешь решать свои проблемы, ты взрослеешь».

Я впервые еду одна в другой город. Я вошла в двадцать авторов прозы, и меня пригласили на Слёт молодых литераторов.

Нижний Новгород встретил меня хмурым небом и моросящим дождём. Словно город вместо меня разрывается отчаянными слезами и ливнем подбадривает меня поскорее дойти до отеля, чтобы я не застревала в воспоминаниях, а двигалась в будущее.

В двенадцать часов заселение в отель. Я познакомилась с Линой и Таней. А моими соседками по комнате оказались две женщины. Вопреки общепринятым правилам обращаться к старшим на «Вы», на слёте все участники говорят друг другу «ты», несмотря на разницу в возрасте. Эта традиция позволяет людям общаться наравне, без разделения на старших и младших.

После обеда участники идут в библиотеку, где  проходит церемония открытия Слёта. Все написали на маленьких бумажках имена, а потом по очереди выходили на сцену, представлялись и дарили книгу участнику, чьё имя вытягивали из коробки с бумажками.

На Слёте есть традиция: выходя на сцену, участники, передавая друг другу книгу, обнимаются. Жест сам по себе тёплый, он объединяет людей. Но меня он не радует: так дойдёт до того, что буду обниматься со всеми подряд. Я бы хотела, чтобы этот жест был связан только с тем, кто нравится, а с остальными ограничиться рукопожатием и вежливой улыбкой.

Когда наконец со сцены произносят моё имя, я встаю, уже зная, о чём я буду говорить. Я поднимаюсь на сцену и рассказываю, как подавала заявку на Слёт: ехала на трамвае, у меня оставалось два процента на телефоне. Когда я дарю книгу участнику Слёта, мы обнимаемся, и это получается так неловко, что из зала доносится: «Да обнимитесь же вы нормально!»

После знакомства отборочный тур в номинации «поэзия». Участники по очереди читают стихи, а жюри даёт комментарии: то слишком просто, то слишком сложно написано. То знаков препинания нет, то они стоят не там. То непонятные сравнения или незнакомые слова. Меня же стихи впечатлили: хорошо написаны. Участники постарались раскрыть свои переживания и мысли через рифмы.

Концерт победителей прошлых лет завершил день. Юные певцы и музыканты сумели показать свои навыки и подарить час приятной атмосферы и участникам, и организаторам.

Похороны прокрастинации

Утром начинаются отборочные туры. Я иду в зал, где обсуждают прозу. Два с половиной часа сижу, напряжённо слушая слова жюри о произведениях участников. Жду, что мою фамилию произнесут, но до меня так и не доходит очередь. Жюри – пять человек – разбирают тексты других участников, дают советы: избавляться от «красивостей» и «литературности», читать прозу современников и классиков, работать над сильным началом.

Дорога в отель помогает немного успокоиться. Вернувшись в библиотеку, я готова сразу же презентовать книгу, и когда вызывают меня, встаю и начинаю:

– Я представляю на Слёте книгу «Артек: правда неудобного автора». Название может отпугивать, но правда, которую я описываю, неудобна в первую очередь для меня самой.
Книга не столько о лагере, сколько о моих мыслях и чувствах. Целевая аудитория: дети, подростки и взрослые, которые хотят узнать правду о лагере. Моя цель: показать реальность лагеря, а не навязанное мнение. – Я делаю небольшую паузу, готовясь удивить жюри следующей фразой. – Я привезла с собой очень необычный предмет – линейку. О том, как я измеряла ей свою голову, я писала в послесловии. Линейка стала не только символом попытки рационально объяснить свои чувства, но и моим личным брендом.

– Я когда читал, я полез вас гуглить, – начал первый эксперт, Дмитрий Лагутин – прозаик, литературный критик, редактор отдела прозы журнала «Наш современник». – Сколько вам лет? Потому что я сразу должен сказать личное мнение. Я не читал у 18-летних настолько стройного, хорошо сделанного текста. Там много о чём можно поспорить, на что-то надо сделать скидку. Вообще тоже философский вопрос, а надо ли касаться вопросов возраста при оценке текста? Но всё-таки я не могу это проигнорировать, потому что это самый художественно убедительный 18-летний человек, которого я встречал. Я думаю, целевая аудитория этого текста – вы сами. В тексте очень много того, над чем вы сами улыбнётесь спустя какое-то время. Он где-то наивный, где-то по-подростковому максималистичный, где-то он претенциозный. Но я считаю, что всё это пыльца, которую сметёт временем. А самое главное – это художественный инструментарий, дарование. Поэтому я желаю вам успехов, писать дальше. Я читаю этот текст как уже отошедший от 18 лет человек, хотя я ещё и не сильно взрослый, но понятно, что вы сами молоды, вы скажете, какая я была там наивная или как я могла так думать, что я на Слёт отправила. У вас есть очень важная черта – умение обобщать, структурировать. Я вижу в этом тексте задел, хотя я со многим в нём не согласен, немного действительно в нём может вызвать улыбку. Где-то я прямо сам комментировал «ха-ха-ха-ха». Но в целом я очень был впечатлён вашим текстом именно через призму понимания вашего возраста. И через десять лет я очень хотел бы почитать, что вы будете писать, когда уйдут иллюзии, когда уйдёт восторженность, наивность, требовательность, снобизм небольшой такой, филологический, когда всё это осыпется, а останется талант и художественное чутьё. И умение структурировать. И желание писать.

– Первый эксперт задал очень правильный ракурс разговора, – сказала Валерия Белоногова – член Союза писателей России, кандидат филологических наук, писатель. – Мария не стала восхищение описывать. Она поступила как взрослый человек. Она попробовала проанализировать эту поездку. Прав совершенно Дмитрий: здесь всё сложилось, это хорошо написано. Огромное предисловие, где ты рассказываешь о том, что надо писать честно и открыть глаза, что на самом деле там происходит, – это действительно вызывает улыбку. Эта попытка, наверное, удалась. А самое главное, мне понравилась концовка. Всё-таки в самом конце, чтобы мы не думали, что она такая высокомерная, она вспоминает вожатого, который с ней поговорил, и она благодарна ему, потому что он открыл ей в ней неосознанные раньше моменты. Это роман взросления. Главное, не надо бросать писать.

– В очередной раз я упомяну конкурс имени Михалкова в связи с тем, что там жюри находится в более выигрышном положении, чем мы сейчас, – сказала Мария Залесская – главный редактор издательства «Молодая гвардия». – Там все тексты подаются под номерами. Неизвестен ни автор, ни возраст. Над жюри не довлеет ничего. Ты один на один с текстом. Если бы я читала ваше произведение в этих условиях, я бы решила, что человек очень взрослый, очень рациональный, умудрённый жизнью. Как можно написать такое в
18 лет? Уже  от текста другие эмоции. Его уже невозможно оценивать с точки зрения литературы. Поэтому у меня был дисбаланс между юношеским восторгом, который ожидался, и от текста, который мы получили. Пока что от образа взрослого, умудрённого жизни человека я не могу отделаться.

– Мария, у вас есть умение рассказывать историю, потому что это довольно сложное дело, потому что нигде история не должна провалиться, – сказал Алексей Небыков – прозаик, основатель и главный редактор портала «Печорин.нет». – Но на мой субъективный взгляд, это, конечно, больше пока выглядит как дневник, заметки для блога, для социальных сетей, а не как художественная проза. Потому что для прозы нужно уйти от правды к правдоподобию. То есть описывать не то, что было, а добавлять вымысел в историю. А так, конечно, очень талантливо. Самое главное, у вас есть дар рассказчика, когда человек может построить историю. У вас.с этим нет проблем. Вы можете сразу взять большой объем, поэтому надо пробовать дальше, и всё обязательно получится.

Я вышла с ощущением счастья, что книгу не только прочитали эксперты, но и высказали своё мнение. Спускаясь по лестнице, я хотела кричать: «Макс, спасибо большое за всё! Ты лучший! Ты навсегда в моём сердце!» Но я лишь прошептала это, сдержав порыв радости.

Сначала меня охватил восторг: моё произведение похвалили авторитетные люди. Потом я с ужасом поняла: они же прочитали всё. Теперь серьёзные люди знают, что я измеряла свою голову линейкой. И про вожатого всё знают. И про «почему я только на него так реагирую?» И про «какой же он красивый!». И про вопрос мальчиков: «Он тебе нравится?» и мой ответ: «Я такого не говорила».

Потом пришла обида из-за несправедливого, по моему мнению, комментария, что нужно уйти от правды и добавить вымысел. Это замечание слишком обобщённое. Оно относится к книге в целом, а не к конкретным недоработкам. Можно было бы отметить, что у меня часто повторяется слово «система» или очень длинное послесловие. Но то, что в автобиографичной прозе нужно уходить от правдоподобия, звучит слишком необычно. Я не ожидала такого отзыва о произведении, где главной целью было описать правду.

Я вспомнила, как мне сказали эксперты, что им было смешно в некоторых моментах моей книги. Теперь уже не я одна хохочу, вспоминая эпизоды с моей растерянностью и неловкой игрой в ладушки. Правы эксперты, что я буду думать, какая же я наивная тогда была, когда это писала и на Слёт отправляла. Я уже сейчас так считаю. Нужно было личную историю оставить в памяти, а не выносить на всеобщее обсуждение. Но я не такая, что если мне кто-то нравится, будут молчать об этом.

На гала-концерт мы собрались в концертном зале с мягкими креслами. Сначала вручили благодарности организаторам. Кто-то из них произнёс со сцены:

– Самое главное – это не победа, а то, что мы здесь встретились.

Стали награждать победителей: первое, второе и третье место, а ещё спецприз для тех, кому совсем немного не хватило до победы. Один из экспертов придумал дарить банку варенья.

– Банку буду хранить, – ответил со сцены получивший спецприз участник.

– Банку вернёшь! – в шутку ответил эксперт.

Песни под гитару звучали со сцены. Так победители благодарили за награды.

– Тут собрались гениальные писатели, поэты, музыканты, и мы можем с ними бесплатно общаться, – прошептала подруга Лина.

– Какие же вы все талантливые, – в подтверждение её слов произнесли со сцены.

– Как будем отмечать наше поражение? – спросила я в шутку подруг.

Официальная часть закончилась, но все, кто не выиграл, пошли после концерта по вечернему городу на звук колокольчика отмечать поражение похоронами прокрастинации. Это давняя традиция, которая была придумана двенадцать лет назад, во время первого Слёта.

– Мы, как бараны, будем идти и говорить «бе», – заметил кто-то в топе.

– На похороны строимся! – собирает нас руководитель похоронной процессией, обещающий избавить нас от прокрастинации.

– Так радостно на похороны ещё никто не шёл, – отмечает кто-то из участников.

– А что мы все в цветном? Надо было в чёрном, – замечает другой.

Мы идём по городу. Доходит двенадцать часов. Но мы, не обращая внимания  на поздний час, поём.

Мне это напомнило Артек, где мы так же всем отрядом шли под музыку в темноте. Помню, как я тогда бежала за вожатым через толпу, когда он мне сказал: «Не отставай». Какая же я тогда была наивная и смешная. Сейчас я вспоминаю это с улыбкой и лёгкой грустью, что больше такое не повторится.

– Налево, велосипед! – вдруг кричат позади.

Мы прижимаемся к одной стороне тротуара. Я вспомнила, что Макс говорил отряду то же самое, когда нужно было пропустить машину.

Когда мы оказались на пустыре, руководитель ночного сбора показала лицензию на проведение похорон и сказала:

– Мы пришли хоронить прокрастинацию. Сейчас буду раздавать средства от экспертов. Кому эксперты показались слишком душными – даю антидушнин. Защита до года. Кого оскорбили – антиоскорбин.

Мы стали протягивать руки и получать волшебные конфеты и сладости.

– Мне пригодится. У меня дома душнила и оскорблята, – пошутили в толпе.

Мы читали стихотворение Сергея Михалкова «Чудесные таблетки», где были такие слова: «Дайте средство мне от лени, от могу, но не хочу». Эти строки стали ритуалом борьбы с прокрастинацией.

Потом участники стали рассказывать свои некультурные стихи с матом, и этим испортили моё впечатление от этого похода. Взрослые люди, читающие на конкурсе приличные стихи, здесь позволили себе некультурно изъясняться. Они хотели выговориться после того, как не выиграли. Но не кажется, нужно сохранять достоинство даже после поражения.

Я вспомнила, как эксперт сказал, что у меня «филологический снобизм». Так называется отношение, при котором человек с глубокими знаниями языка демонстрирует высокомерие, презрение или снисходительность к тем, кто, по его мнению, не обладает достаточной грамотностью. Я стараюсь писать и говорить грамотно. Но с тем, что я с высокомерием или пренебрежением отношусь к тем, кто ставит неправильно ударение или не так произносит слова, я не согласна.

Мы закапывали в землю и песок участницу Слёта, надевшую белый дождевик и произнесли клятву перестать откладывать работу над текстами на потом. Идея бороться с ленью таким способом мне показалась оригинальной. Здорово, что на Слёте есть такая традиция. Но когда я услышала, как взрослые матерятся в стихах, у меня пропало желание в следующий раз идти на похороны прокрастинации. Тем более у меня её всё равно нет.

 
Признание с линейкой

Утром в библиотеке начинается презентация книг участников. Меня пригласили на сцену, я в одной руке держала книгу, в другой линейку. Когда я сказала, что взяла её с собой, чтобы показать, как я измеряла свою голову, чтобы посчитать рост вожатого, в зале раздался смех. Я рассчитывала на такую реакцию, даже специально рассказала эту историю, чтобы меня запомнили. Выступив, я радостная вернулась в зал, и мне подруга Лина прошептала:

– Молодец, видно, что ты хорошо подготовилась.

Женщина, сидящая сзади, тронула меня за плечо и сказала, что хочет купить мою книгу. Такая реакция людей воодушевила меня. Это моя первая презентация книги, и у меня сразу получилось захватить внимание слушателей, вызвать у них эмоции и уверенно выступить.

Концерт певицы Елены Фроловой стал для участников Слёта настоящей радостью.

– Я давно мечтала попасть на её концерт, – поделилась одна из участниц Слёта.

Церемония закрытия Слёта началась с просьбы организаторов, чтобы участники сказали, что улучшить на следующий год. Были разные мнения. Предлагали больше времени выделить на разбор стихотворений. Просили повысить возрастное ограничение с 37 лет до 40. На это возразили, что тогда это стал бы уже Слёт не молодых литераторов, а взрослых. И что нужно раньше раскрывать талант.

После обеда идём на экскурсию в музей Горького, где рассказывают, что писатель жил в этом доме. Мы увидели кабинет, где он работал над пьесой «На дне», узнали, что у него был тайник в столе, куда он прятал революционную литературу. И что любой человек мог прийти к нему и взять книгу с полки, а Горький не замечал этого до тех пор, пока ему не нужна была эта книга. И тогда он принимался искать её. И, не найдя, радовался, что её взял и прочитал хороший человек. Экскурсовод рассказала интересную историю о том, что Горькому по состоянию здоровья запрещено было курить, однако эта вредная привычка спасла ему жизнь. Однажды писатель поздно шёл по улице, на него напал бандит и ножом ударил Горького в сердце. Но писателя защитил портсигар, который лежал во внутреннем кармане. Так Горький остался жив.

После экскурсии я с подругой Таней решила посмотреть кремль. Мы походили по территории, увидели старинную стену, посмотрели сверху на город. Потом поехали на вокзал. Там я проводила Таню, – она уезжала раньше меня, – мы попрощались и пообещали встретиться на Слёте через год.

Я села на поезд через несколько часов. И снова под мерный стук колёс вспомнила Макса. Я съездила на Слёт, представив книгу о нём. Я со сцены призналась, что он мне нравится. И никакое субъективное решение жюри о том, кому отдать победу, не сможет заставить меня забыть его.