Глава 8

Май все-таки не пропустил нужный поворот, и как только автомобиль остановился у домика, который все знакомые отца называли «охотничьей хижиной», Лиза проснулась, немного приподнялась на заднем сидении, усаживаясь поудобнее.
- Что это за дом? – Спросила она, продолжая тереть по-детски своими кулачками свои сонные глаза.
- Это самое безопасное место. Здесь нас никто не найдёт. Нам нужно будет пробыть здесь какое-то время – Май заглушил мотор.
- И как долго? Мне нужно узнать, что с моими родителями! Я не могу здесь долго оставаться!.. – Возмутилась она.
Май резко повернулся в ее сторону, чтобы она могла видеть его лицо и взгляд:
- Лиза, послушай, все намного-намного серьезнее, чем ты можешь себе представить…
Он не успел договорить, как в его сторону обрушилась целая тирада:
- Намного серьезнее, чем могу себе представить? Наш город атаковали повстанцы! Я не могу дозвониться родителям! Потом ни с того, ни сего в нашем доме начинается облава! Мы бежим по пожарным лестницам, едем в непонятные кварталы, какой-то полузаброшенный бар! Там нас ждёт какая-то вульгарная девица, после разговора с которой нас чуть было не арестовывают! Ты избиваешь полицейских и привозишь меня в лес в какой-то заброшенный дом!.. – Она перешла на крик, глаза ее блестели от слез и нахлынувших эмоций.
Он мысленно выдохнул, вышел из машины и сел рядом с ней на заднее сидение, но взгляд был его направлен не на Лизу, а куда-то в середину лобового стекла, так ему было проще сформулировать то, что хотел сказать:
- Знаешь, я очень долго шёл к тому статусу, в котором сейчас нахожусь… Вернее, находился. Высокопоставленная должность, большие деньги, перспективы, а сегодня мой привычный мир дал глубокую трещину: на меня, как и на тебя, идет охота. Я не знаю, что с моей девушкой и моим отцом. Даже представить себе не могу, что и как будет дальше. Сегодня я пошел на все должностные нарушения, которые только можно себе представить, избил двух полицейских и стал частью так называемого сопротивления. И рядом со мной сидит сейчас человек, который в точно такой же ситуации, и за эти несколько часов ближе этого человека нет для меня на земле…
После этих слов он сел Лизе вполоборота, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел в глаза:
- Нет никого сейчас ближе и понятнее, чем…
Май не успел договорить фразу. Он почувствовал на своих губах ее горячие, нежные губы и увидел взгляд, в котором было всё. Всё то, чего он никогда ещё не испытывал, не чувствовал, но чего всегда так сильно желал – настоящих чувств.
Безумная ночь подходила к своему завершению.
На плече Мая покоилась голова Лизы, копна ее волос разметалась по его груди, их обнажённые тела еще хранили то тепло и трепет, что несколько часов назад они отдавали друг другу. Хранили слова, что срывались с их уст, стоны и шепот.
Казалось, что мир вокруг замер. И нет за окном охотничьего домика всего того, что называется этим миром – безумным миром людей, которые ради власти, наживы, статуса в обществе готовы рвать друг другу глотки, убивать, предавать, уничтожать.
Есть только он и Лиза.
И больше ему никого и ничего не надо. Только быть с ней вдвоем. Слышать биение ее сердца и дыхание. Наслаждаться ароматом ее тела, смотреть в ее глаза, любоваться ей. Каждой ее черточкой, контуром, родинкой, изгибом, веснушками…
Все остальное – пыль…
Все остальное не имеет для него с этого момента никакого значения. Теперь он знает, чего он хочет: счастья, впервые в жизни, он почувствовал себя с Лизой.
Из его мыслей и приятной полудрёмы его выдернул звук вибрации на телефоне, что лежал на столике возле кровати. Стараясь не разбудить Лизу, Май аккуратно выскользнул из постели, надел штаны и вышел в небольшое соседнее помещение, которое все называли кухней. Аккуратно прикрыв дверь за собой, от нажал на изображение на дисплее «Принять звонок»:
- Это Мак. Слушай внимательно, Май, и не перебивай. Долго говорить не могу. Если ты находишься там, где я думаю, выбирайся оттуда поскорей вместе со своей спутницей. Садись в машину и езжайте по направлению к гиблому месту. Знаешь такое?
- Да.
- Не теряй ни минуты. Там вас встретят. Охотничий домик засвечен, они идут за вами. Телефон оставь в домике. Конец связи.
Несмотря на хоровод мыслей и вопросов, Май стал машинально действовать. Он подошел к кровати и, полюбовавшись сладко спящей Лизой, несколько раз поцеловал ее в носик и губы, чтобы разбудить.
- Просыпайся, пожалуйста, нам пора уходить…
Не дожидаясь иных ее действий, Май быстро оделся, посмотрел на часы: четыре часа утра. Скоро рассвет. До гиблого места им необходимо добраться до рассвета. Медлить нельзя.
- Май, что случилось? Почему нужно так скоро уезжать? Ты же сказал, что здесь безопасно…
- Только что мне позвонил друг, сообщил, что за нами уже идут. Нам нужно уходить. Я понимаю не больше твоего. Нас встретят в указанном месте, думаю, там все и прояснится.
- Хорошо, я тебя поняла.
Май улыбнулся ей самой теплой улыбкой, на которую только был способен, подошел к ней и крепко обнял:
- Все будет хорошо, обещаю…
- Правда-правда?
- Правда-правда – ответил Май и нежно поцеловал ее в губы.
Гиблым местом называли старое, заброшенное кладбище, которое находилось почти в середине леса. О нем ходили совершенно невероятные легенды и слухи: от пропажи людей, которые забредали на его территорию, до страшных оккультных ритуалов, которые проводились там с незапамятных времен. Конечно, сейчас Май относился к такого рода слухам очень скептически, а в детстве боялся подходить к этому месту на пушечный выстрел.
Когда возникло данное кладбище никому не было известно, но по понятным причинам, на нем уже не проводились захоронения, оно никем не охранялось, а желающих там побывать так и не прибавилось.
Несмотря на это к нему вела узкая дорога, заросшая высокой травой, но позволяющая добраться до кладбища без каких-либо технических проблем, разве что ветви деревьев, нависающие над ней, все-таки оставляли жуткое впечатление. Даже в самый солнечный день дорога казалось темной и мрачной, а в непогоду – угрожающей и смертельно опасной.
Даже сейчас у Мая бежал холодок по коже от такого пути. Он только один раз издали видел высокую каменную ограду кладбища, когда в детстве с отцом они сбились с пути и забрели на эту дорогу. Потом еще несколько недель маленького Мая преследовали кошмары: ему снился вход в кладбище, украшенный стариной, полуразрушенной аркой и чей-то силуэт в тумане с ярко-алыми глазами, пылающими ненавистью.
Лиза, сидевшая с ним на соседнем сидении, похоже испытывала схожие эмоции. Они ехали молча. Одной рукой он крепко держал руль, а во второй – сжимал маленькую ладонь Лизы, и страх уходил. Его поглощали те чувства, которые эти двое испытывали по отношению друг к другу.
Когда впереди показалась знакомая ограда и вход с аркой, Май заметил мужчину, стоящего спиной к дороге, его лицо было обращено к кладбищу. На нем была накидка с капюшоном цвета хаки: со спины было невозможно определить ни возраст, ни рост, ни его намерения.
Май остановил машину чуть поодаль и, взяв Лизу за руку, направился навстречу незнакомцу, гадая: «Почему тот стоит к ним спиной, а не лицом?»
Когда до незнакомца оставалось чуть более двух метров, человек в накидке медленно повернулся и скинул капюшон:
- Папа? – Только и смог вымолвить Май.
- Ну, здравствуй, сын…