Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 32

Глава 32. Проклятие, которое исполнилось

Представь себе июнь 1941 года. Немецкие войска рвутся на восток, Могилёв — один из городов, куда советские власти в спешке эвакуируют музейные и церковные ценности из прифронтовой полосы. Среди эвакуированного — крест Евфросинии Полоцкой, тот самый, что восемь веков назад мастер Лазарь Богша сделал по заказу игумении, и на котором сама Евфросиния вырезала завет: никогда не выносить его за стены монастыря.

Завет этот, разумеется, уже давно был нарушен — не по злому умыслу, а ходом истории. Ещё в 1222 году, когда смоленский князь Мстислав Давыдович захватил Полоцк, крест увезли в Смоленск, где он пробыл до начала XVI века. Затем — новые перемещения, новые хранилища. К XX веку крест давно жил вне тех стен, для которых был сделан.

Исчезновение

В 1941 году, в суматохе эвакуации, среди сгружаемого на подводы и в вагоны музейного имущества, крест теряется. Могилёв заняли немцы — и с этого момента следы святыни обрываются полностью. Куда делся ковчег, простоявший восемь столетий, — сгорел ли в пожаре войны, был ли похищен, лежит ли до сих пор в каком-то частном собрании, — неизвестно и сегодня. Все послевоенные поиски результата не дали.

Так исполнилось предупреждение, которое Евфросиния вырезала на боках своего креста за семь с лишним веков до этого: тому, кто вынесет крест из монастыря, не будет от него защиты — ни в этом веке, ни в будущем. Крест покинул стены обители задолго до 1941 года, но именно XX век, с его войнами и всеобщим уничтожением, довёл дело до конца — святыня исчезла бесследно.

Возрождение

Прошли десятилетия. В 1992 году, когда Белорусская православная церковь праздновала тысячелетие Полоцкой епархии, было решено — оригинал не найти, но святыню можно воссоздать. По благословению Иерусалимского патриарха Диадора Второго и патриаршего экзарха всея Беларуси митрополита Филарета начинается работа над копией.

Исполнение доверяют брестскому ювелиру-эмальеру Николаю Петровичу Кузьмичу.
 
Задача перед ним стоит не из лёгких: нужно не просто изготовить похожий крест, а восстановить утраченную технику перегородчатой эмали — то самое искусство, которым в XII веке владел Лазарь Богша и секреты которого давно считались потерянными. Кузьмич методично реконструирует древнюю технологию, стараясь следовать тем же приёмам, что использовал полоцкий мастер восемь веков назад.

В 1997 году работа завершена. Новый крест, повторяющий оригинал Лазаря Богши по форме, размерам и убранству, снова занимает своё место в Спасо-Преображенской церкви Спасо-Евфросиниевского монастыря в Полоцке — там же, где стоял и первый, в 1161 году.

Что осталось

Оригинал креста не найден до сих пор. Но дело Евфросинии Полоцкой пережило не только исчезновение её главной святыни — оно пережило восемь столетий войн, разделов, чужой власти и забвения. Монастырь в Сельце стоит. Спасо-Преображенская церковь, построенная зодчим Иоанном за тридцать недель, стоит тоже — редчайший, почти нетронутый памятник полоцкого зодчества XII века. Мощи самой Евфросинии, проделавшие путь из Иерусалима в Киев и из Киева обратно в Полоцк, покоятся в основанной ею обители.

Внучка Изяслава, праправнучка Рогнеды, женщина, которая в двенадцать лет сказала «нет» отцовской воле так же твёрдо, как когда-то её прабабка сказала «нет» Владимиру, — оставила после себя не воинскую славу и не завоёванные земли, а книги, школу, храм и крест, который пережил её на восемь веков и без которого сегодня трудно представить себе саму историю Беларуси.

На этом можно было бы поставить точку. Но история полоцкой земли, начатая Рогволодом и Рогнедой, ещё не исчерпана до конца — она ждёт своего продолжения в других героинях, других веках, других главах.

Продолжение следует…