Поезд жизни 40

- Здравствуйте, Юлия Васильевна! Здравствуй, Стёпа! - приветливо поздоровалась сначала Валентина Никифоровна, а следом за ней слова приветствия сказала и Анна Петровна. Последняя держала в руках пакет, который поставила на стол и достала из него детскую пирамидку, и сразу протянула её ребенку. Но Степа не спешил брать пирамидку. Он посмотрел на мать, а Юля с удивлением спросила:

- А это ещё зачем? У моего сына много игрушек.

- Мы понимаем. Это начальник просил передать Стёпе подарок от него. И ещё просил сказать, что просит вас снова приехать в районо. В прошлый раз он болел, не успел с вами познакомиться, - очень любезно произнесла Анна Петровна. Натянутая улыбка не сходила с её лица.

- Вы не удивляйтесь, Юлия Васильевна, но ваше дело пересмотрено в вашу пользу. Как только начальник вышел на работу, я сразу же ему доложила обстановку, сообщив, что нельзя забирать ребенка у такого человека, как вы. Вы настоящая мать, пример для многих. Я настоятельно рекомендовала закрыть вопрос в вашу пользу, пересмотрев отказ. И произошло чудо: Степа останется с вами, - почти торжественно заявила Валентина Никифоровна, как будто она проделала по меньшей мере титанический труд.

Юля только усмехнулась, подумав, как меняются люди, даже такие, как Валентина Никифоровна и Анна Петровна. Стоило поступить сигналу из Москвы - и они едва не раскланивались перед Юлей.

- Получается, что я вас благодарить должна, а не товарищей из Комитета советских женщин? - поинтересовалась Юля. Ей было интересно увидеть, как Валентина Никифоровна, приписывающая себе заслуги, начнёт выкручиваться.

- Разумеется, из Москвы сигнал поступил. Пришел запрос с личной подписью Валентины Владимировны Терешковой. Было приказано разобраться. Но я и без этого каждый день разговаривала с начальником. И в результате он мне поверил.

- Скорее, ваш начальник просто испугался, что его понизят в должности. Такие, как он, боятся теплое место потерять, - спокойно ответила Юля.

- Нет, вы не правы, Юлия Васильевна. Благодаря мне соответствующие документы об установлении опеки над несовершеннолетним были подготовлены за пару дней. Так что не надо умалять мои заслуги.

- Вы, наверное, мне бумаги привезли об установлении опеки? Если так, то покажите их, а то Степе спать пора. Да и вас, наверное, дома ждут.

Юля не скрывала своей неприязни. Речь инспектора больше походила на подготовленный концерт. Наверное, Валентина Никифоровна испугалась, что Юля не остановится на визите в Москву и сейчас может написать жалобу в область или в Минск. Поскольку её "под своё крыло" взяла сама Терешкова, то жалобе поверят. И тогда достанется всем. Юля всё это понимала и поэтому не хотела долго разговаривать с незваными гостьями.

- Мы уже уходим, - ответила Анна Петровна. - Ждём вас в районо, где вы и получите бумаги. Нужно поставить подписи на всех экземплярах. Поэтому мы и не смогли привезти сюда документы.

Гостьи собирались выйти, когда в дом вошла Прасковья. В руках она держала старое корыто, а в нем были дрова. Позаботилась мать и принесла сухие щепки для того, чтобы растопить утром печь. Увидев знакомые лица, она поставила на пол корыто, загораживая им выход, недовольно хмыкнула:

- Здрасте! Что это таких важных людей привело к нам в деревню? Надеюсь, с добром пожаловали или как?

- А с чем же ещё мы можем прийти, только с добрыми новостями! - улыбалась едва не до ушей Валентина Никифоровна. - Степан останется с вашей дочерью. Больше ей нечего бояться. Как говорится, справедливость восторжествовала! Скромно замечу, что не обошлось без нашего с Анной Петровной участия.

- О как! Значит, Юля вас благодарить должна? Это вы хотите сказать? Может, напомнить, как вы здесь не так давно руками махали? Каким тоном с нами разговаривали? А сейчас, когда из самой Москвы приказ вам дали, вы шелковыми стали?

Анна Петровна опустила глаза, а Валентина Никифоровна сделала вид, что её слова Прасковьи не волнуют. Она любезно попросила:

- Уберите, пожалуйста, вот это, - показала она на корыто. - Мы спешим.

- Скатертью дорога, - ответила Прасковья.

Как только дамы вышли, Юля обняла мать и заплакала:

- Мама, больше мне не нужно их бояться. Ты понимаешь? Даже не верится, что не нужно вздрагивать от каждого звука и думать, что в любой момент моего Стёпушку могут забрать.

- То ли ещё будет! - добавила Прасковья. - Я тебе не говорила, но по деревне слухи ходят, что Гришка Мокрый признался: это тот снабженец его "купил" за "Агдам", попросил дать ложные показания. А Хмырёв не отреагировал никак. Что с него взять, Хмырь, он и есть Хмырь. Но председатель наш поговорил как следует с Гришкой, и тот всё рассказал в присутствии свидетелей. Так что дело будет пересмотрено.

- Но показаний одного Гришки недостаточно, мама. Сама понимаешь, что Мокрый такой: в какую сторону ветер подует, туда он и склонится.

- Думаю, что председатель наш ещё что-то предпринял, но говорить пока не хочет. Но при встрече намекнул, что Фёдор вернется к лету.

- Хоть бы так и было, а пока я хочу ему письмо написать. Расскажу, какая у нас приятная новость.

- Я тебе ещё одну новость сказать забыла. Митька, говорят, гонял Олесю прямо в деревне. Учинил скандал, когда она отказалась ему "на бутылку" денег дать. Пришлось Михаилу вмешаться. Кроме батьки, Митька никого не боится. Приказал Михаил сыну своему непутёвому убираться с глаз долой и не показываться. Вот такие дела. Я в очередной раз руки к нему возвела и Богу спасибо сказала за то, что отвел тебя, доченька, от такого "счастья". И даже Олеську мне жалко. Отхватила себе девка кобеля такого, что, наверное, и сама не рада.

- А мне больше всего маленькую Оленьку жаль. А Олеся... Она может развестись в любой в момент. Раз не делает этого, значит, её всё устраивает.

- Твоя правда, дочка. Уже давно могла бы послать его на все четыре стороны и жить спокойно. А там глядишь, нашёлся бы ей добрый человек. Но видно, держится за Митьку Олеська и боится отпустить его, - подытожила Прасковья. - Но не будем об этом. У нас сегодня радость, а другие пусть сами со своей жизнью разбираются!

*****

Юля отправилась в город спустя два дня после визита Валентины Никифоровны и Анны Петровны. И хоть у заведующего районо был не приёмный день, он, узнав от секретаря, что к нему пришла гражданка Ковалёва, отложил все дела и попросил, чтобы её пригласили к нему в кабинет.

- Здравствуйте, Юлия Васильевна! - начальник вскочил со своего места и направился к Юле. - Дайте мне пожать вашу руку. Скажу вам: вы молодец! В саму Москву за правдой поехали! Не каждый на такое решится!

- Разве у меня был другой выход? Если бы у нас на местах всех не гребли под одну гребенку, а вникали в суть дела и выносили справедливое решение, то и ехать бы так далеко мне не пришлось! - отчеканила Юля каждое слово.

- Не будем об этом, всё уже в прошлом, - вежливо произнёс начальник, увидев, что Юлю лучше не "заводить". - Я по другому вопросу вас вызвал.

- Я знаю. Мне документы необходимо подписать, - ответила Юля. - Давайте я подпишу и назад поеду, потому что только на полдня отпросилась с работы.

- Согласен. Нужно всё решить быстро, поскольку мы с вами занятые люди. Но вам не только нужно поставить свою подпись. Юлия Васильевна, пока ваш муж отбывает... - начальник замялся, подбирая слова. "Наказание" произнести не решился. - Пока ваш муж отсутствует, отдел по охране детства возьмет над вами шефство. Вы ведь в деревне живете, а значит, вам дрова нужны. Валентина Никифоровна сигнализировала, что ваша мать принесла какие-то щепки.

- Всё у нас есть. Дрова заготовлены на всю зиму. А мама принесла щепки.

- Я понимаю, но всё-таки будет ещё одна зима, ведь ваш муж вернется только через два года, как мне известно.

- Фёдор вернётся раньше! Его дело пересматривают, поскольку нашёлся новый свидетель! - уверенно произнесла Юля, и начальник не посмел ей перечить.

- Вы не горячитесь, пожалуйста. Понимаете, сейчас не время для гордости. Не отказывайтесь от помощи. Мы и дрова вам поможем заготовить, причём самые хорошие - берёзовые. И крышу, если надо, починим, и забор отремонтируем. Вы только не стесняйтесь, дайте знать. Если растерялись, то подумайте и передайте моим инспекторам. Телефон их отдела я вам сейчас напишу. И ещё дам вам свой телефон. В случае необходимости можете мне звонить. Я отвечу и не оставлю без внимания любую вашу просьбу.

- Спасибо, - ответила Юля. Ей стало неловко, ведь к такому повышенному вниманию к себе со стороны начальства она не привыкла.

... Приехала Юля в Ромашково в обед и сразу поспешила на работу. Но её остановил председатель.

- Как дела, Юля? Что "выездила"?

- Степа со мной будет. В сумке бумаги лежат, - не ответила, а отрапортовала Юля. А потом решилась спросить: - Скажите, Александр Григорьевич, вы продолжаете заниматься делом Фёдора?

- А как же, это ведь по моей вине он сейчас наказание отбывает. Мой товарищ, который состоит в приятельских отношениях с директором лесхоза, согласился помочь. Но нужно подождать, пока Курдычев проколется и "сплавит" меченые бревна "налево". Тогда ему уже не отвертеться.

- Поскорей бы вывести его на чистую воду! - заметила Юля.

- Вот увидишь, Юля, что справедливость восторжествуют. Такие, как этот снабженец, не смогут долго жить на одну зарплату, не привыкли они к такому. Не сегодня, так завтра "загонит" он лес. И тогда... Но пока не будем об этом говорить.

Юля на крыльях летела на работу. Белый снег хрустел под ногами, и мысли Юли были такими же белыми и чистыми.

Продолжение следует