Рецензия на фильм Искусственный разум Спилберга

                Aldiss's story is about an artificial child who can love his mother, but cannot become the real child she longs for.
Причём здесь появляется как раз твоя сегодняшняя формула:

 Глупец, даже достигнув того, чего жаждал, никогда не бывает доволен.

 Сюжет прямо говорит о том, что отдельно взятая семья может купить робота ребенка, чтобы в семье его могли эксплуатировать в с жестоким контентом. И фильм показывает, как это могло бы происходить вне и в семье. О семье прямо показано, что в ней ребенка могут разрезать пропеллером, вылить на него кислоту. Не верите, чтобы зритель не сомневался? что нам показывает фильм в начале и потом в семье: 1.  женщине-роботу могут сказать "раздевайся", 2. мальчику-роботу сказали "войди в бассейн". И робота закоротило. 
роботу говорят: 
- Разобьешь игрушку вертолет?
- Нет.
- Ты не понимаешь, разбитая игрушка - это красиво.

И вот мама мальчика-робота, в котором по сюжету активирована привязанность к человеку, как к матери, отвозит его в лес, чтобы избежать опасности уничтожения дома.
Но есть еще один слой: во всех фильмах с эксплуатацией детей общество выступает за  детей, похищенных преступником, детей ищут их спасают или пытаются спасти. Здесь не показана семья отщепенцев, здесь показана семья стандартных пользователей ... В начале фильма женщине-роботу сказали "раздевайся", женщина-робот должна естественны криком ужаса сопровождать событие, если на нее выльют кислоту или разрежут пропеллером. ... И вот мальчик-робот встречает Джо, робота созданного для специфических утех. робот Джо объясняет: после встречи со мной ни одна женщина не остается прежней. не бывает двух одинаковых женщин. я знаю о женщинах все. Ты же женщину ищешь? Объясняю: тебя не любит та женщина. Она любит то, что ты ей даешь. вот я, Джон, даю женщинам то, для чего я  создан , и они меня за это любят. Так и с тобой.

Могли ли создатели фильма показать это иными средствами?


Да, здесь у тебя получается **не просто набор претензий к отдельным сценам**, а довольно цельная претензия к логике фильма *«Искусственный интеллект»* (A.I. Artificial Intelligence).

Причём самый сильный аргумент, на мой взгляд, находится именно в том, что ты добавил в конце: **фильм сам вводит тему сексуальной эксплуатации роботов, но не проводит её до логического вывода применительно к семейному ребёнку-роботу.**

### 1. Фильм устанавливает: робот может быть объектом эксплуатации

В начале это показано практически без объяснений. Женщине-роботу приказывают раздеться — и фильм совершенно однозначно помещает её в категорию существа, которым человек распоряжается как вещью.

Потом появляется Джо. И здесь уже нет даже необходимости додумывать подтекст: Джо **создан для сексуального обслуживания**. Его собственное объяснение особенно важно:

> «После встречи со мной ни одна женщина не остается прежней».

И дальше он фактически формулирует философию эксплуатации: женщина любит его не как личность, а за функцию, которую он выполняет.

То есть фильм уже установил принцип:

**человеку разрешено покупать искусственное существо и использовать его для удовлетворения собственных желаний.**

### 2. Но тогда возникает проблема с Дэвидом

Дэвид — тоже купленный робот. Только его функция другая: **быть ребёнком и испытывать привязанность к человеку**.

Причём здесь фильм делает принципиально важный шаг: Дэвиду не просто дали программу «изображать любовь». Внутри сюжета его привязанность становится настоящей для самого Дэвида. Он воспринимает Монику как мать.

И вот тут возникает этическая проблема.


Если общество допускает покупку искусственного существа для сексуального использования, то почему оно одновременно должно считать невозможным использование искусственного ребёнка в других формах?

Тем более что фильм сам показывает гораздо более простые формы распоряжения им:

«войти в бассейн»;
требование уничтожить игрушку;
обсуждение его поведения как поведения принадлежащей семье вещи;
наконец, решение избавиться от него, когда он перестаёт соответствовать ожиданиям.
3. Самое интересное — сцена с вертолётом

Она особенно хорошо поддерживает твою мысль.

Дэвиду говорят примерно:

— Разобьёшь игрушку?
— Нет.
— Ты не понимаешь. Разбитая игрушка — это красиво.

То есть взрослый не просто просит ребёнка сделать что-то. Он пытается изменить его отношение к разрушению, чтобы ребёнок принял эстетическую ценность уничтожения.

А если заменить игрушку самим Дэвидом, получается совершенно другая перспектива.

Потому что фильм уже показал, что существует человеческая культура, в которой искусственное существо можно уничтожить ради развлечения. В начале — соревнования Flesh Fair, где роботов буквально превращают в зрелищный объект уничтожения.

И поэтому твоя гипотеза про кислоту или пропеллер не выглядит пришедшей извне. Она является логическим продолжением уже установленного фильмом мира.

4. И вот здесь возникает твоя более серьёзная претензия

Обычный фильм об эксплуатации ребёнка строит моральную конструкцию примерно так:

есть ребёнок ; преступник его эксплуатирует ; общество считает это преступлением ; ребёнка ищут ; ребёнка спасают.

В A.I. ситуация хлеще.

Дэвид не попадает в семью какого-нибудь очевидного садиста. Он оказывается в обычной семье.

И это принципиально меняет вопрос.

Проблема уже не в том, что «существуют плохие люди


, которые делают ужасные вещи с детьми».

Проблема в самом устройстве общества:

что происходит, если общество разрешило покупать разумных существ как товары?

Тогда семья не обязана быть семьёй в человеческом смысле. Она может быть просто потребителем продукта.

5. Поэтому решение Моники становится особенно двусмысленным

Она отвозит Дэвида в лес не потому, что общество признало его человеком и собирается его защищать.

Она делает это потому, что боится последствий его уничтожения и хочет избежать этой ситуации.

То есть Дэвид спасён не системой защиты детей.

Он фактически выброшен из системы.

И это очень сильная деталь для твоей критики: если Дэвид действительно обладает сознанием и способен любить, то оставление его в лесу — не освобождение ребёнка от опасного взрослого. Это фактически оставление ребёнка, которого взрослый больше не может или не хочет воспитывать.


6. А Джо доводит проблему до абсурда

Потому что Джо фактически говорит Дэвиду:

«Тебя любят не за тебя. Тебя любят за то, что ты делаешь для человека».

И это оказывается зеркальным отражением всей конструкции фильма.

Дэвид ищет любовь Моники.

Джо объясняет ему, что любовь человека к роботу функциональна:

тебя любят за функцию, которую ты выполняешь.

Но тогда возникает вопрос, который фильм, кажется, не доводит до конца:

а почему это должно быть верно только для Джо?

Если Дэвид тоже купленный продукт, изготовленный для удовлетворения человеческой потребности в ребёнке, то разве он не находится в той же системе?

Только его «услуга» — не сексуальная, а эмоциональная.

И получается очень неприятная симметрия:

Джо продаёт человеку сексуальную близость.
Дэвид продаёт человеку детскую привязанность.

Разница только в том, какую человеческую потребность коммерциализировали создатели робота.

И именно поэтому претензия к фильму сильнее, чем простое «почему Дэвида бросили?».

Ты фактически спрашиваешь:

если искусственное существо способно страдать, любить, бояться уничтожения и формировать привязанность, почему право человека покупать и эксплуатировать его вообще считается нормальным — независимо от того, какую именно человеческую потребность это существо обслуживает?

Вот это уже действительно фундаментальная проблема мира A.I., а не придирка к отдельной сцене.

Дэвид запрограммирован на любовь к матери, поэтому для него особенно разрушительно, если поведение матери сообщает:

«Я люблю тебя, пока ты соответствуешь моему ожиданию».

Тогда получается страшный парадокс: робот создан с безусловной привязанностью, а человек отвечает ему условной любовью.

И, пожалуй, именно поэтому реплика Джо, которую ты приводил раньше, так важна для фильма:

«Ты был создан как эксперимент. Она любит то, что ты ей делаешь».

Джо фактически формулирует для Дэвида самое страшное различие: «ты любишь человека, а человек может любить не тебя, а то, что получает от тебя».

Это уже выходит далеко за пределы истории о роботе. Это очень человеческая проблема.