Медовый родник

                Как вкусен мёд пчелы лесничей,
                Как труден путь его добычи.

   Солнце только-только приподняло край своего огненного плаща над горизонтом, и мир ещё дышал ночной прохладой – влажной, густой, словно сотканной из шёпота трав, как разбуженные пчёлы крылышками махали утреннюю зарядку.
После зимней спячки пчёлы с упоением стремятся искупаться в ярких, весенних цветопадах, в одуванчиках – жёлтых веснушках земли.
   Но идёт дождь?! Уже почти месяц беспрестанно лил дождь. С рассвета прошло более трёх часов, а солнце так и не показалось из-за туч, грязно и низко ползущих по майскому небу, не переставая слать мокрые поцелуи земле.
   Пчеле при небесном душе из улья ни ногой, ни крылышком. Хотелось запереться в домике под тёплым пледом у печи.

   Матка Медыя не может подняться в небеса, чтобы оплодотвориться. Пчела не может навестить свой любимый цветок.
   Дождь! Очень мешает – этот чёртов дождь!
   Чтобы выжить пчёлам надобно Солнце, майский мёд.
   Миллионы лет медоносы приспосабливались к растениям, а те – к ним. В результате пчёлы стали главными опылителями для всех, чью пыльцу не разносил ветер. Если исчезнут пчёлы, то не станет фруктов и ягод, яблок, груш, персиков, клубники. Не станет многих овощей: огурцов, помидоров, сладкого перца. Исчезнут орехи. Пропадёт кофе. Даже картофель протянет недолго: нельзя бесконечно сажать разрезанные клубни, время от времени нужно получать семена, а для семян нужны пчёлы.
   Если не станет других насекомых, то на планете… ничего плохого не произойдёт. Всё будет жить по законам природы. А вот без пчёл… ну, никак!

    А где же Солнце? Явись, Ярило!!!
   Старая матка Медыя – королева улья, живущая уже пять лет, возможно потому, что питается исключительно маточным молочком и не накручивает ежедневно километры, предложила:
«Надо сжечь и затем утопить тела семнадцати трутней, тех, кто просто съедает, а не собирает мёд. Прах их скормить трясине, и тогда исчезнут ненавистные потоки дождя».
   Так и было сделано с опойцами… как только трутни пали жертвой, и их закопали в болоте, так сразу дождь и прекратился.

   Ура!!! Пчёлы теперь смогут покинуть улей.
   Небесный фен быстренько подсушил землю.
 Счастливые боровки вылетали через леток,  из прирученного «бортьего дупла»  – улья.
   Первой вылетают разведчицы. Лана одна из них. Для неё этот миг был важнее всех нектаров: это был момент, когда день ещё не решил, каким он будет – ясным или хмурым, щедрым или скупым. И именно ей – Лане, предстояло помочь ему выбрать путь. Как? Увидите дальше…

  … Лана легко летела к своим фаворитам-цветкам. Её флай –свободный, ищущий, творческий.
   Чтобы создать мелодию дня, нужен ковёр из клевера и одна пчела, а ещё – мечта. Если есть мечта, любовь и надежда, то они сделают многое.
   Лана кружилась над цветком, будто ткала из воздуха золотую, кружевную нить. Монарда – этот пустоцвет ещё называют «пчелиным бальзамом». У него выразительные глаза соцветия и сильный, пьянящий пчёл, аромат, который так же, как кофе у людей, привлекает наших насекомых.
   Цветок ликовал! Он отражался в янтарном блеске крыльев, в терпком запахе пыльцы, в самой тишине между взмахами.
   Лана сделала что-то важное. Не просто собрала нектар – она помогла утру стать добрым.

   Мимо пролетел старый, вредный Шмель, но увидел «насекомое в мёде», затормозил. Зигзагами, тревожно, плюхнулся рядом на цветок:
– Это ты, красотка, пожаловала?! А после тебя опять целая туча «насосов» нагрянет. Лети отселя!
   Лана чуть склонила голову, но не ответила. Она знала: шмелю не нужен разговор, ему нужно выпустить пар, как старому самовару и полюбоваться её осиной талией. Но она также знала, что если сейчас уступит и улетит, то монарда и соседняя эхинацея останутся наполовину пустыми, а день – наполовину бедным.
– Здесь всем хватит, ещё останется! – игриво по-женски, но победно, сказала красавица, коснулась мохнатого попой, и перелетела к другому цветку.
   А после вкусного, ароматного поцелуя с седьмым цветком её ждал спокойный, легкий и, в то же время тяжёлый, флай-полёт домой, к большой семье.

   Лана философски собирала «нектар» впечатлений и превращала его в «мёд смысла». Прилетела в улей и сразу исполнила «танец пчёл» – это сакральный способ передать информацию медоносам о местонахождении нектара. И далее… за ней устремились сотни тружениц, «янтарно-гитарных», создающих музыкальную метафору: тёплое жужжание – это мелодия дня мохнатых насекомых. Лес бучал, жужжал, и казалось, что сам воздух научился говорить на их языке. Бьчела – так в старину называли пчёл, сумела приучить обитателей вселенной к жужжащему гимну природного труда.

   Пасечник Егорий каждый раз прислушивался к этой дрожащей в воздухе струне погоды. Теперь паче всего он любил слушать, как под солнцем гудит старая борть. Значит, работают, будет урожай, будет жизнь…

   … При последнем осмотре Егорий не заметил, что в улье появилась другая, молодая матка. Ах, беда! Кто победит – тот останется, проигравшая матка соберёт свою половину полчища и покинет дом. Так и случилось.
   На следующее утро рой – это целое сообщество, поднялся, и воздух стал густым от их общего дыхания.
   Рой висел над деревом, как тёмное облако, полное света, и гудел так, что у бортника звенело в груди. Ему казалось, что это не просто рой, а сама память леса уходит прочь: унося с собой мёд, пыльцу, тепло всех прошедших лет.
– Эх, как жаль, – загрустил пасечник. – Но так бывает. Это природа. Нельзя противиться, препятствовать. Рой сам знает, куда ему. А если спугнёшь матку – семья рассыплется, и тогда не будет ни мёда, ни порядка, ни нас. Хорошо бы, он улетел недалеко. Позже можно было бы вернуть.
   Но рой уже сам выбирал свой путь: он качнулся, как парус, поймавший ветер, и потянулся прочь, оставляя после себя звенящую пустоту и запах воска, который теперь казался горьким.
   Когда рой исчез за лесом, тишина ударила по ушам, как удар колокола. Пасечник почувствовал, как осиротел на одну семью.

   Прощай «семья»…

   Исчезновение пчёл в будущем, которое вдруг представил Егор, теоретически представляет, приводит к катастрофе: рушится экосистема, а следом – и человеческие связи, потому что исчезает сама возможность совместного труда и заботы. Так образ пчелы становится символом того, что удерживает общество: не громкие лозунги, а маленькие ежедневные усилия…

   … А пока – житейские будни.
– Ты опять вчера не позвонила, во сколько придёшь с гулянки! – жаловалась утром мать отцу-пасечнику на их юную дочь.
Между ними повисла тишина, тяжёлая от невысказанных упрёков
– Простите… Я просто… – СветЛана пыталась найти оправдание.
– Просто не находишь времени на нас, – договорил отец за неё, и в этом «просто» было столько горечи, что ей стало холодно даже в тёплом вечере.
– Мне хочется быть счастливой и …
– Тебе нужно спрашивать только себя. Никто не сделает тебя счастливой кроме самой себя! Мы должны приносить своим близким мёд, а не горечь и разочарование.
– Но, папенька, мир постоянно меняется, и если не бежать, останешься позади, – пыталась возражать дочь.
– Не надо бежать, живи естественно, как пчела, как рой – изрёк пасечник. – Делай, что должен, и пусть будет всё как должно быть.
– Да, мир меняется, – спокойно дополнила мать. – Но некоторые вещи должны оставаться на месте, вечно…
– Как соты, – добавил отец и поднял руки. – Но если их трясти, мёд вытечет, и ничего не останется.
   Он вспомнил, как когда-то учил дочь различать голоса роя: вот этот гул – спокойный, вот тот – тревожный. И теперь, сейчас, он слышит в себе тот самый тревожный гул, который раньше слышал только в чужих ульях. Он опускает руки и шепчет в темноту:
«Пусть летит. Пусть найдёт свой рой, свою судьбу, своё счастье».
   И впервые за вечер ему становится легче – не от того, что всё хорошо, а от того, что он перестал держать то, что должно лететь.
 – А сейчас пойдём чай пить. Я тебе тот мёд дам, липовый, твой любимый.
   И все втроём выпили душистого чая с мёдом, собирая чувства воедино.
   Днём СветЛана вышла в сад и полила водой посаженную своею рукою цветочную клумбу. Пролетая мимо, благодарная пчела Лана помахала ей крылышками и продолжила поиск дальних плантаций. А дочь поливала и посматривала на ульи, на родительский дом, на дорогу, на куклу, красующуюся на клумбе. Она была из старого воска, изъеденного пчёлами. Всему своё время!
   Сад, напоённый её трудом и пчёлами, теперь пах не просто цветами. Он пах надеждой, мечтой и романтикой.

   Это пчёлы! А где же наши ТРУТНИ?! Они в ожидании своей миссии… полёта!
   Это раньше трутни осеменяли матку почти у земли, экология позволяла. А сейчас, пчелиная царица-мать, чтобы «забеременеть», вынуждена лететь в чисто небо на высоту с километр. За ней устремляется сотня-другая трутней. Они боролись в полёте на смерть, чтобы первыми осеменить матку под облаками в эко среде. Примерно после двадцатого самца, матка затыкала детородный орган двадцать первым осеменителем, оторвав у него уже ненужное естество.
   А после, через двадцать один день, в чистых, тщательно отполированных сотах, появлялась детва: сначала яйцо, затем личинка, куколка и взрослая особь. Сотни маленьких пчёлок.

   Жизнь пчёл…
  … Чтобы собрать ложку мёда, летняя пчела за месяц-полтора – столько она живёт, пролетает тысячи километров, собирая и опыляя растения. В улье каждая пчела – часть общего механизма – коллективное Мы!
   Бутоны разных цветов любовно раскрывали после ночи лепестки, единственной, желанной, обнимая страстную пчелу. Малиновые бугенвиллии фейерверком выстреливали свои пряные ароматы цвета фуксии навстречу прилетевшему мохнатому, бронзовому гостю.
   От таких жарких поцелуев цветы краснели и отдавались щекотливым жужжалкам.
   Не травите, не уничтожайте природу пестицидами и разной агрессивной «химией». Если пчёл не станет, то человечество сможет прожить без их труда всего четыре года. Такие сроки подсчитал великий Эйнштейн.

   Мы – люди, все с вами за них в ответе. Проблема глобального прогресса на кончике пчелиного жала.
   Итак, ПЧЁЛКИ наши – лучшие опылители-насекомые оказывают нам неоценимую услугу, и не стоит рассчитывать, что с ней справится кто-то другой.
   И лишь тогда растворится сладкое, янтарное солнце в бокале чая!

   На гербе южного города Симферополь (Ак Мечеть), что с греческого означает «Собиратель», красуется пчела. Так город назвала Екатерина II. И неспроста: «Пчела тоже собиратель нектара». А мёд с чаем собирает друзей, добавляя золотые крупицы счастья и будни сразу становятся чуть светлее.

    Мёд даёт жизнь – витаминную, солнечную, сладкую, крепкую.

    Есть Спасс – медовый день, а есть медовый месяц и сладкая жизнь, уготованная природой. Но мы – люди – совсем не пчёлы…

   …
   Пчела. Связь с Природой, Солнцем. Медовая жизнь. Человек. Апиология. Добро…