Нектар смысла

               
                Как вкусен мёд пчелы лесничей,
                Как труден путь его добычи.

   Чтобы собрать ложку мёда пчела пролетает тысячи километров…
  … Солнце только-только приподняло край своего огненного плаща над горизонтом, и мир ещё дышал ночной прохладой – влажной, густой, словно сотканной из шёпота трав, а разбуженные пчёлы уже крылышками махали утреннюю зарядку.

   После зимней «спячки» в состоянии анабиоза пчёлы с упоением стремятся искупаться в ярких весенних цветопадах, в одуванчиках – жёлтых веснушках земли.
   Но идёт дождь?!

   Уже почти месяц беспрестанно лил дождь. С рассвета прошло уже более трёх часов, а солнце так и не показалось из-за туч, грязно и низко ползущих по майскому небу, не переставая слать мокрые поцелуи земле.
   Пчеле при небесном душе из улья ни ногой, ни крылышком. Хотелось запереться в домике под тёплым пледом у печи.
   Матка Медыя не может подняться в небеса, чтобы оплодотвориться. Пчела не может навестить свой любимый цветок.

   Дождь! Очень мешает – этот чёртов дождь!
   Чтобы выжить, пчёлам надобно Солнце.
   Миллионы лет маленькие медоносы приспосабливались к растениям, а те – к ним. В результате трудолюбивые насекомые стали главными опылителями для всех, чью пыльцу не разносил ветер. Если исчезнут пчёлы, то не станет фруктов и ягод, яблок, груш, персиков, клубники. Не станет многих овощей: огурцов, помидоров, сладкого перца. Исчезнут орехи. Пропадёт кофе. Даже картофель протянет недолго: нельзя бесконечно сажать разрезанные клубни, время от времени нужно получать семена, а для семян нужны пчёлы.
   Если не станет других насекомых, то на планете… ничего плохого не произойдёт. Всё будет жить по законам природы. А вот без пчёл… ну, никак!

    А где же Солнце?
   Явись, Ярило!!!
   Старая матка Медыя – королева улья, живущая уже пять лет, возможно потому, что питается исключительно маточным молочком и не накручивает ежедневно километры, предложила:
«Надо сжечь и затем утопить тела семнадцати трутней, тех, кто просто съедает, а не собирает мёд. Прах их скормить трясине, и тогда исчезнут ненавистные потоки дождя».
   Так и было сделано с опойцами… как только трутни пали жертвой и их закопали в болоте, так сразу дождь и прекратился.

   Ура!!! Пчёлы теперь смогут покинуть улей.
   Небесный фен быстренько подсушил землю.
 Счастливые боровки вылетали через леток,  из прирученного «бортьего дупла»  – улья.
   Первой вылетают разведчицы, Лана – одна из них. Для неё этот миг был важнее всех нектаров: это был момент, когда день ещё не решил, каким он будет – ясным или хмурым, щедрым или скупым. И именно ей, Лане, предстояло помочь ему выбрать путь. Как? Увидите дальше…

  … Лана легко летела к своим фаворитам-цветкам. Её флай –свободный, ищущий, творческий.
   Чтобы создать мелодию дня, нужен ковёр из клевера и одна пчела, а ещё – мечта. Если есть мечта, любовь и надежда, то они сделают многое.
   Лана кружилась над цветком, будто ткала из воздуха золотую кружевную нить. Монарда – этот пустоцвет ещё называют «пчелиным бальзамом». У него выразительные глаза соцветия и сильный, пьянящий пчёл аромат, который так же, как кофе у людей, привлекает наших насекомых.
   Цветок ликовал! Он отражался в янтарном блеске крыльев, в терпком запахе пыльцы, в самой тишине между взмахами.
   Лана сделала что-то важное. Не просто собрала нектар – она помогла утру стать добрым.
   Мимо пролетел старый, вредный Шмель, но увидел «насекомое в мёде», затормозил. Зигзагами, тревожно, плюхнулся рядом на цветок:
– Это ты, красотка, пожаловала?! А после тебя опять целая туча «насосов» нагрянет. Лети отселя!
   Лана чуть склонила голову, но не ответила. Она знала: шмелю не нужен разговор, ему нужно выпустить пар, как старому самовару, и полюбоваться её осиной талией. Но она также знала, что если сейчас уступит и улетит, то монарда и соседняя эхинацея останутся наполовину пустыми, а день – наполовину бедным.
– Здесь всем хватит, ещё останется! – игриво по-женски, но победно сказала красавица, коснулась мохнатого попой и перелетела к другому цветку.
   А после вкусного, ароматного поцелуя с седьмым цветком её ждал спокойный, лёгкий и в то же время тяжёлый флай-полёт домой, к большой семье.

   Лана философски собирала «нектар» впечатлений и превращала его в «мёд смысла». Прилетела в улей и сразу исполнила «танец пчёл» – это сакральный способ передать информацию медоносам о местонахождении нектара. И далее… за ней устремились сотни тружениц, «янтарно-гитарных», создающих музыкальную метафору: тёплое жужжание – это мелодия дня мохнатых насекомых. Лес бучал (жужжал) и казалось, что сам воздух научился говорить на их языке. Бъчела – так в старину называли пчёл – сумела приучить обитателей вселенной к жужжащему гимну природного труда.
   Сад, напоенный трудом её и других пчёл, теперь издавал аромат не просто цветов. Он пах надеждой, мечтой и романтикой.
   Пасечник Егорий каждый раз прислушивался к этой дрожащей в воздухе струне будущего. Теперь паче всего он любил слушать, как под солнцем гудит старая борть. Значит, работают, будет урожай, будет жизнь…

   … При последнем осмотре Егорий не заметил, что в улье появилась другая, молодая матка. Ах, беда! Кто победит – тот останется, проигравшая матка соберёт свою половину полчища и покинет дом. Так и случилось.
   На следующее утро рой – это целое сообщество – поднялся, и воздух стал густым от их общего дыхания.
   Рой висел над деревом, как тёмное облако, полное света, и гудел так, что у бортника звенело в груди. Ему казалось, что это не просто рой, а сама память леса уходит прочь: унося с собой мёд, пыльцу, тепло всех прошедших лет.
– Эх, как жаль, – загрустил пасечник. – Но так бывает. Это природа. Нельзя противиться, препятствовать. Рой сам знает, куда ему. А если спугнёшь матку – семья рассыплется, и тогда не будет ни мёда, ни порядка, ни нас. Хорошо бы, он улетел недалеко. Позже можно было бы вернуть.
   Но рой уже сам выбирал свой путь: он качнулся, как парус, поймавший ветер, и потянулся прочь, оставляя после себя звенящую пустоту и запах воска, который теперь казался горьким.
   Когда рой исчез за лесом, тишина ударила по ушам, как удар колокола. Пасечник почувствовал, как осиротел на одну семью.
   Прощай, «семья»…

   Это пчёлы! А где же наши ТРУТНИ?! Они в ожидании своей миссии… полёта!
   Это раньше трутни осеменяли матку почти у земли, экология позволяла. А сейчас пчелиная царица-мать, чтобы «забеременеть», вынуждена лететь в чисто небо на высоту с километр. За ней устремляется сотня-другая трутней. Средь них борьба в полёте, чтобы первыми осеменить матку в заоблачной постели природы. Матка сбавляет лёт и принимает гостей. Примерно после двадцатого самца матка затыкала детородный орган двадцать первым осеменителем, оторвав у него уже ненужное естество.
   А после, через двадцать один день, в чистых, тщательно отполированных сотах, появлялась детва: сначала яйцо, затем личинка, куколка и взрослая особь. Сотни маленьких пчёлок. И только через месяц пчела станет в строй.
   Чтобы собрать ложку мёда, летняя пчела за месяц-полтора – столько она живёт – пролетает тысячи километров, собирая и опыляя растения. В улье каждая пчела – часть общего механизма, коллективного Мы!
   Бутоны разных цветов любовно раскрывали после ночи лепестки, единственной, желанной, обнимая страстную пчелу. Малиновые бугенвиллии фейерверком выстреливали свои пряные ароматы цвета фуксии навстречу прилетевшему мохнатому, бронзовому гостю.
   От таких жарких поцелуев цветы краснели и отдавались щекотливым жужжалкам.
   А пчёлки наполнялись нектаром добра, любви, мудрости, ароматом полевых цветов.

   Не травите, не уничтожайте природу пестицидами и разной агрессивной «химией». Если пчёл не станет, то человечество сможет прожить без их труда всего четыре года. Такие сроки подсчитал великий Эйнштейн.
   На гербе южного города Симферополя (Ак-Мечеть), что с греческого означает «Собиратель», красуется пчела. Так город назвала Екатерина II. И неспроста: «Пчела тоже собиратель нектара». А мёд с чаем собирает друзей, добавляя золотые крупицы счастья, и будни сразу становятся чуть светлее.

    Мёд даёт жизнь – витаминную, солнечную, сладкую, янтарную.
    Есть Спас – медовый день, а есть медовый месяц и сладкая жизнь, уготованная природой. Все хотят упорядочить свою жизнь... Но мы – совсем не пчёлы… У нас есть душа – она такая разная: мечущаяся, ранимая, порой одинокая... А пчёлы?!
Но есть в нас некая мудрость пчёл...