О Законе Моисея. Заповедь первая

                Православное вероучение основано на Священном Писании, в состав которого входят Ветхий Завет и Евангелие. Краеугольным камнем первого являются заповеди Закона Моисея или Декалог, а второго – Нагорная проповедь или заповеди Блаженства. Православному ближе Новый Завет, как учение Христово,  а Писание Ветхозаветного времени его интересует мало. Как правило, в повседневной церковной жизни человек руководствуется заповедями Закона и этим ограничивается. Это обусловлено тем, что Закон регулирует жизнь человека в обществе, а Нагорная проповедь обращена к духовному миру. Декалог формирует нормы поведения, а заповеди Блаженств – нравственные ценности и христианскую мораль. Пренебрежительное отношение к изучению Закона, делает невозможным правильное понимание Нагорной проповеди.  Наша задача состоит в том, чтобы разобрать каждую из десяти заповедей и дать ей богословское толкование в свете Евангельского учения и онтологической связи с Нагорной проповедью. Необходимо подчеркнуть, что Ветхий Завет и Евангелие отражают богочеловеческую сущность Христа, в которой Закон представляет нашу природу, а Блаженства – божественную.  Соответственно, и предназначения у них разные. Максим Исповедник писал: «Священное Писание по его буквальности ограниченно и неограниченно по его духовному смыслу. Поэтому Слово Божие должно быть изъясняемо и исследуемо по Христу, то есть под руководством идеи богочеловечества и по высоким идеалам духа, а не по-иудейски низводиться к телу и земле, то есть к букве и истории, как это делают некоторые из лжеименных христиан…Ветхий Завет очищает деятельным любомудрием естество человеческое от всякой скверны, а Новый Завет – умозрительно возводит ум через созерцательное тайноводство к сродным видениям умопостигаемых вещей, – поэтому продолжает Максим, – их сочетание образует ведущую мудрость, а Ветхий и Новый Заветы, соединяясь, создают единое таинство». Другими словами, Закон учит благочестивой жизни, а заповеди Блаженств – спасению и богопознанию. Как неотделимы две природы во Христе, так и не отделимы Закон и Блаженства в едином теле Церкви Христовой.               
                Только органическое изучение Писания  в его целостности,  дает возможность приблизиться к познанию Истины. «Телом всего Священного Писания, Ветхого и Нового Заветов, служит историческая буквальность Его; душой же — смысл написанного, который и является целью устремлений ума…Евангелие и Писание – это начальное обучение по отношению к ведению, которое всегда возникает после этого обучения у возвышаемых этими писаниями и духовно срезающих с себя дебелость телесного мышления», – заключает Исповедник. Поэтому те, кто считает Библию – отжившим анахронизмом, отвергает тем самым и Евангелие. Руководствуясь этим, перейдем к рассмотрению Декалога.               
                «Я Господь, Бог твой; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», – гласит первая заповедь Закона. Как главная в Пятикнижье, она закладывает основы монотеизма Израиля, то есть веры в Одного Бога. Бог целенаправленно скрывает от народа учение о Своей единой во Святой Троице  природе по следующим причинам. Как известно, на Синае Господь вручил Моисею заповеди Закона. Ветхий Завет содержит немало примеров ропота израильтян на Моисея, неверие в Промысел Божий и возвращения к сатанинским культам. Идолопоклонники и язычники имели многочисленный пантеон богов, изваяниям которых поклонялись как Богу Живому. Сползание народа в пропасть нужно было остановить, дабы избранный для великой цели народ, не исчез, ассимилировавшись с чуждыми племенами. Вообще, памятование о Боге – главная цель Декалога, Нагорной проповеди и всего Писания, ибо, забвение или незнание Бога, делает невозможным исполнение заповедей. Заповедуя веру в Единого Бога, Господь оберегает Израиль от вторжения чуждых верований и защищает от разрушающих языческих культов. Поэтому Ветхий Завет был сугубо кастовой религией, не допускающих посторонних к своим тайнам и святыням.
                Особого внимания заслуживает построение фразы заповеди: в начале идет личное местоимение «Я», затем – «Бог» и завершает триаду – «Господь». В Писании случайностей, плеоназмов и тавтологии не бывает. Каждая слово стоит на положенном месте и имеет важное значение. Местоимение «Я» указывает на Личность говорящего, то есть свидетельствует о Боге Живом, обращающегося напрямую к рабу Своему Моисею. Причем, не только к нему, но и к каждому человеку, с которым  Он говорит лично, а не через пророков или Писание. Такая форма обращения придает особую силу слову Божьему и устанавливает доверительные отношения Бога и человека. Кроме того, «Я» соответствует имени Бога – Иегова или Сущий. Второе слово «Бог» раскрывает Личность говорящего, указывая на Его природу – Всемогущую и Всеблагую Сущность. По сути, оно относится к катафатическому богословию, поскольку описывает Бога в Его действии по отношению к миру и человеку. В связи с этим, необходимо вспомнить, что все действия Бога относятся к нетварным энергиям, а не к Его сущности, ибо природа Творца абсолютно непостижима. Максим Исповедник писал: «Бог, в строго богословском смысле, есть имя энергии, а не ипостаси». Он имеет ввиду, что о Боге мы можем узнать только по тому, что познаем из окружающего мира. То что неведомо определению не подлежит, или, говоря философским языком не существует. Даже имя «Бог» обозначает не Самого Бога, а лишь Его проявление и является одним из многочисленных имен Творца. Преподобный Максим говорил: «Определение слагается не из того, что вещи не есть, а из того, что они есть, расширяя сокращенное понятие о вещи, каковым является ее имя. Поэтому ничто из того, что говорится о Боге или усматривается окрест Бога, никак не может быть сущностью Бога». Согласно православной Триадологии, Сын все творит по воле Отца силой Святого Духа. Поэтому на Синае  Моисей говорил с Сыном, от Которого и получил скрижали Завета.
                Завершает первую часть заповеди – слово «Господь». Хотя «Бог» и «Господь» имеют разное значение, но оба являются именами Божьими. Первое обозначает природу, а второе – абсолютную власть над видимым и невидимым миром. Всевышний, как бы сразу ставит все точки над «i», и говорит Моисею: Я, Бог – твой Властелин и Господин, а ты раб Мой; поэтому внимай и слушай заповеди Мои, и соблюдай, и передай непокорным рабам волю их Господина. Этим подчеркивается, что все дальнейшее, что скажет Бог является безусловным  законом для народа и мира, ибо: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много» (Лк.12:47), что в последствии с Израилем случалось многократно.
                Вторая часть заповеди гласит: «да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». С этого закона начинается все Священное Писание. После грехопадения человек утратил способность прямого богообщения и познания сути вещей. Однако его душа, как творение Божие, всегда хранила памятование о Боге, как о Высшем Творце и невидимой силе. Человеку всегда нужно было поклоняться тому, от кого зависело его благополучие и жизнь. Даже самые дикие племена знали, что есть всесильные духи, которых нужно почитать. Отсюда возникли многочисленные языческие культы, суть которых сводилась к ублажению богов. Им приносились жертвы,  посвящались праздники и капища, перед ними трепетали, у них испрашивали милости и помощи. Естественно, что в этих условиях люди забыли про Иегову –  Единственного Бога и Творца. Поэтому, обращая внимание людей к Себе, Господь напоминает миру о том, Кто сотворил человека, а значит указывает, Кому в действительности нужно повиноваться и Кого почитать. Без возрождения памяти о Творце, исполнение остальных заповедей Закона было бы лишено смысла. Напоминая о Себе, Господь прямо запрещает поклоняться идолам и духам, поскольку невозможно одновременно смотреть и на небо, и на землю.
                Суть любого закона сводится к тому, что он описывает деяние, за совершение которого следует наказание. Следовательно, сам факт закона уже свидетельствует о преступлении, потому что, если нет отношений, требующих правого регулирования, то нет и закона. Запрещая идолопоклонство и язычество, Господь, с одной стороны – возводит человека к первозданному Адаму, а с другой, устанавливает новую форму общения между людьми и Богом, суть которой – вера.  В раю вера была не нужна, ибо праотцы видели Бога вживую и уста в уста с Ним разговаривали. Но на земле – юдоли печали, это стало невозможным и созерцание Бога сменилось упованием на Него. Примечательны завершающие слова Господа: «перед лицем Моим». Это суровое напоминание о всеприсутствии Бога и его Промысле, которым охвачено все сущее в этом мире и горнем. На самом деле, в них сокрыто одно из самых сложных и метафизических понятий Теологии. Оно имеет прямое отношение к божественным энергиям, учение о которых разработал святитель Григорий Палама. Несколько в иной форме оно содержится в трудах Максима Исповедника, с которыми, несомненно, Григорий был знаком.  Его суть сводится к тому, что все видимое и невидимое сотворено Богом из своей Сущности. Стало быть, и травинка в поле и галактика являются частицами Божественной природы, но не в прямом смысле, а как результат действий Божественных энергий.  Например, электричество в солнечных батареях, это явно не само Солнце. Поэтому Максим писал: «Бог знает существующие вещи как собственные воли». Образно говоря,  все сущее является частью «нервной системы единого тела» Бога. Как человек чувствует любое изменение в теле, так и Бог знает малейшее движения всякой твари. Поэтому «перед лицем Моим» указывает на то, что Богу все ведомо и нет ничего, что миновало бы Его видение. С одной стороны, это частично раскрывает божественные свойства, а с другой, предостерегает склонного к соблазнам человека о неминуемом суде Божьем за преступление заповеди. Без этой угрозы, исходящей непосредственно от Бога, удержать людей в узде послушания было бы невозможно. И главным злом перед лицем Своим Бог видит в оставлении Творца, то есть в поклонении идолам или бесам. Все остальные грехи человека – суть производная от забвения Бога. Первая заповедь Закона онтологически связана с Девятым Догматом Символа Веры о Святой Церкви, а значит имеет отношение и к Нагорной проповеди. Как известно, главное Таинство Церкви, в котором берут начало все остальные, – Евхаристия. Устанавливая его на Тайной вечере, Христос сказал: «Сие творити в Мое воспоминание» (Лк.17:29). Поэтому и первая заповедь и девятый догмат следует одной цели - удержать человека в памятовании о Боге.
                Такое, весьма кратко, можно охарактеризовать первую заповедь Закона. Она предваряет все последующие, раскрывающие суть Домостроительства. Ветхозаветное законодательство было призвано, во-первых, сохранить кастовость и чистоту избранного народа, необходимых для последующего воплощения Сына Божьего, а во-вторых, закрепить правила человеческого общежития, которые под страхом смерти и кары Божьей, удерживали народ от самоуничтожения. Кроме того, Декалог до мелочей формализировал духовную жизнь Израиля, устанавливая посредством богослужений и жертвоприношений незыблемую память о Боге и Его Промысле.