316. Горькая и сладкая жизнь Горького

316. Горькая и сладкая жизнь Горького, с духовной точки зрения

Ярчайший пример продажности Души Бог представил нам в лице Горького. Никто более так не был почитаем при жизни, как Горький. Его именем назвали самую заметную улицу в Москве, ведущую на Красную площадь, новый восьмимоторный самолет, большой миллионный город ближайший к Москве Нижний Новгород, самый центральный в Москве академический театр тоже получил имя Горького, по приезде в Россию его встречали многократно восторженнее, чем Ленина, власти предоставили ему для проживания большой буржуйский дом, дачу на юге и содержание всей его большой семьи, если считать всех его женщин, по полной программе. Не хотел Горький ехать в Россию, не хотел подписывать договор с Главиздатом на передачу авторских прав, он понимал, что тем самым продает свою Душу, но красавица-жена, которая всегда преследовала свои  (чужие) корыстные интересы, сказала резко: "А на что жить?" И вопрос купли-продажи был решен. Этот вопрос, особенно когда рядом есть женщина, всегда решается в пользу закабаления.

После же того, как Душа продана, сколько бы человек ни пытался делать хороших дел, ходил Горький и к Ленину, и к Сталину с ходатайствами за других, ничего у него не получится. Всегда все его благие помыслы выльются либо в предательство, либо в провокацию. Вот Горький приезжает в колонию для несовершеннолетних, мальчик просит охранников оставить его наедине с Горьким и рассказывает о порядках в колонии. Но Горький в отзывах все равно пишет что должен писать, потому что уже не он управляет своими руками и своей головой, а мальчика расстреливают. Был мальчик и нет мальчика. А был ли он вообще, спрашивает читающий авторский текст фильма словами из книги "Жизнь Клима Самгина". Это значит, был ли вообще положительный живой Дух в Душе Горького?

Горький обвиняет Ленина в жестокости, а Ленин отвечает, что хорошо, мол, батенька, буревестником парить высоко в облаках, черными делами буревестники не занимаются и даже осуждают черные дела, хотя в действительности именно буревестники являются авторами идеи и трибунами, воззвавшими в свое время. "А вот сядьте-ка на мое место", - говорит Ленин.

Ленин слушал Горького - и освобождал людей по его просьбе, а вот Сталин обращался с Горьким как уже с закабаленной Душой: "Мы тебя сделали великим пролетарским писателем, - прямо говорил он Горькому. - Мы тебя содержим со всей твоей сворой". В это время Сталин еще не имел возможности отдавать указания бессловесно. Ягода намеков не понимал, далеко Ягоде было до Берии, что касается взаимопонимания с Хозяином, за что Ягода и поплатился. Но и Горький должен был заплатить за свою непонятливость книгой "Ленин и Сталин". В своем полном порабощении Горький должен был расписаться этой книгой. Это было сравнительно молодое время Хозяина, когда идея требовала логической реализации. Сталину нужен был такой же памятник при жизни, какой он построил своему рабу, только на порядок выше.

В то же время руководила Горьким инстанция, которая была выше Хозяина. Благодаря этому Горький имел возможность кричать на Ягоду и даже на самого Сталина, который, как удав, обычно завораживал всех.

Сатана своей положительной частью через Ленинского Духа вёл Ленина, своей отрицательной - Сталина. А вот Горьким управляла абстрактная Сила. Поэтому Горький, который в советский период времени работал больше как публицист, пребывал в некой неопределенности, полагая, что он по-прежнему писатель, что он нужен народу, что творит он благие дела. Даже более того, укрывая свои архивы от Сталина, Горький думал, что спасает своих друзей, но его архивы в Лондоне хранила насквозь продажная последняя любовь его жизни Закревская, которую все звали Мурой и которая была агентом трех разведок, в том числе ОГПУ. Поэтому все благие дела Горького, как и прочих журналистов в любые времена, это, в лучшем случае, только благоприкрытия, в худшем - провокация, предательство.

"Не посмеют (они убить)", - говорил Горький, когда заходила речь о его физическом устранении. Посмеют, потому что в том качестве, в каком его приняли на службу, он сделал свое дело. Если бы он в том же качестве продолжал служить, то не умер бы. Служить бы рад, прислуживаться тошно, как сказал Грибоедов. Слишком великим счел себя Горький, чтобы служить явно отрицательным Сталину и Ягоде, который виновен в смерти сына Горького. Тем самым Горький нарушил правила игры, принятые в стане отрицательных. Официальное следствие выяснило, что Ягода давал указания врачам. Обвинили всех, потом врачей оправдали, а Ягоду - нет. По большому счету, Горького убили, потому что свою роль как наглядный пример продажности идейной Души он исполнил. В наши времена (98) параллельно убили Дмитрия Холодова тоже как пример , что проданная Душа должна исполнять волю господина. Есть в старой жизни такая схема, где журналист, поднявшись до вершин Олимпа в своем расследовании, вдруг ретируется. Но обвинения он уже опубликовал. Нарушение схемы для проданной Души заканчивается смертным наказанием. "Не посмеют" точно говорил Горький в отношении возвеличенного имени, служившего исправно Хозяину. Не только не посмеют, а еще как посмеют, если перестал служить, потому что есть исполнители, которые должны посметь, иначе их накажут.