Галерея Рыбий глаз

;Галерея «Рыбий глаз»;
***

      Школьные друзья Семен и Кирилл приехали из родного городка в Питер и пока крепко держались вместе.

     Семен, высокий, широкоплечий, простой и неприхотливый, как советская мясорубка. Его пугало все витиеватое, неясное, и свои страхи он старался обходить стороной, выбирая открытые прямые пути. Семен учился на железнодорожника.

    Кирилл напоминал серебряную булавку на галстуке с искрящейся каплей фианита. В бытовом смысле вещь совершенно бесполезная, но без нее жизнь лишалась своего изящества и шарма. Кирилл собирался стать кем-то.

     Пока Семен бродил после учебы в поиске дешевых столовых, Кирилл искал совсем другую пищу для своих глаз цвета сфинкса на набережной Невы.

    В субботу друзья сговорились встретиться у метро «Адмиралтейская». После краткого приветствия Кирилл загадочно произнес:
– Сейчас ты увидишь другой Питер!
– Намекни хоть, куда мы едем?
– Только два слова – «Рыбий глаз».

     Поднявшись из подземного перехода, приятели долго петляли среди улиц и закоулков. Наконец свернули в арку с гулкой мостовой, оставляя за собой длинные тени. Двор-колодец с единственным тусклым фонарем. Подъезд с громогласной железной дверью.

    В полумраке фойе Кирилл пошептался с женщиной в сарафане и кокошнике, сторожившей  коромысло с одним ведром (второе, видимо, не уберегла).

– Тебе невероятно повезло! Нас пустили  в закрытую галерею авангардных художников.

     Семен смутился. Сам он с детства умел рисовать только человечка и кота. Их отличие заключалось в том, что первый изображался вертикально, а второй – из  тех же овала, круга и четырех палочек – горизонтально, и у кота еще был хвост.

     На всех, кто умел рисовать что-то сверх перечисленного, хотя бы домик с треугольной крышей и трубой, испускающей дым, Семен смотрел , как на стоящих на ступень выше в своем эволюционном развитии. А тут – галерея. Авангардных художников. «Ну, брат, ты и попал», – подумалось Семену.

     Синяя лампа в углу заморгала, потрескивая.

– Коротнуло, что ли?
– Это для эффекта погружения в новую реальность. l' ;tincelle - искра, озарение, понимаешь? – снисходительно объяснил Кирилл.
– Ааа, – протянул в ответ Семен, решив принимать все дальнейшие неожиданности  за какой-нибудь продуманный эффект.

     Открыватели авангардного искусства пошли по мрачному коридору. На потолке рыжели пятна, как после потопа, а вдоль него тянулись старые ржавые трубы  с торчащими  паклями стекловолокна.

   Ага, тоже какой-нибудь хитрый приемчик. Для атмосферности. В голове у Семена закрутилось «канализация», «изоляция», но подходящее слово на - ция так и не вспомнилось.

    Вошли в первый зал. И тут Семен остановился, как вкопанный, испытав чувство эстетического катарсиса. На стенах, выкрашенных в больничный синий цвет, находились хаотично развешанные картины. Они были в грубых щелястых рамах, с торчащими головками гвоздей.
Если бы Семен по нелепой случайности заглянул в студию «Лепки и шитья», то принял бы эти картины за работы детей, причем очень нездоровых.

     На всех картинах изображались портреты, выполненные мясистыми масляными мазками. На одних непременно недоставало какого-нибудь пустяка: глаза, носа, уха, а то и самой головы. На других все детали вроде бы были, но обязательно не своем месте.

     Семен непроизвольно потянулся поправить одну из них, но Кирилл тут же одернул его:
– Имей в виду, они стоят от шести тысяч долларов.
– Да ладно!
– Каждая!

     Семен вспотел от напряжения. Он подолгу въедливо вглядывался в каждую картину, пытаясь понять, что же в ней такого на шесть тысяч. Отходил на разное расстояние, заглядывал сбоку, прищуривал по очереди глаза. Ничего не помогало! Все те же перекошенные рожи, намалеванные красками, противоестественными самой природе. Как детские каракули перешли в ранг высокого искусства – оставалось неразрешимой загадкой.
    
     Неожиданно уперлись в дверь с зелеными светящимися буквами, из которой Семен вышел уже совсем другим человеком.

      «А не так он и безнадежен, – подумал Кирилл про друга. – Надо будет его сводить в экспериментальный театр «За гранью стакана».

       После расставания Семен шел под моросящим дождем вдоль горящих витрин. Почему-то вспомнился кот из собственных детских рисунков. А если нарисовать ему не четыре, а три лапы? А глаз поместить на затылок, чтобы можно было смотреть назад? Внутри росло радостное волнение. И Семен, озаренный идеей,  поспешил в поисках магазина, где можно было бы купить краски, кисти, бумагу и что там еще нужно для создания авангардного шедевра.
***
©Кузенкова Людмила
vk.com/soldlayasol