Большая ноша маленькой нужды

Сначала сидел с друзьями на трамвайной остановке…
Потом, не помня как — перенёсся в школу.

Последний урок закончился как раз вовремя, именно тогда, когда мне захотелось по малой нужде. Пошёл в туалет, а там ни одного писсуара, только кабинки, и все до единой не просто маленькие, а кукольные — в такую кабинку едва ли протиснешься.

Всё ж постарался и как-то влез…
Внутреннее пространство до того тесное, что даже если мне удастся расстегнуть брюки, описаю себя самого. Оставил эту затею, решив дотерпеть до дома.

Вернулся в прихожую школы. В гардеробной ищу свою куртку. На личной вешалке нахожу много своей одежды — она будто собрана из разных периодов жизни. Вот, например, чёрная кожаная куртка-косуха, которую я носил в молодости…

Какой-то шум за спиной меня отвлёк. Я обернулся: группа школьников громко о чём-то спорила; повернулся назад — вместо косухи уже джинсовая куртка на меху, словно гардеробная перелистнула страницу, пока я не смотрел. Припоминаю: носил её не так давно — пару лет назад…

На миг это меня озадачило, но я подумал, что на улице сегодня достаточно тепло, и ушёл без куртки.

Шагая по улице города, в бодром темпе, я нёс большую ношу малой нужды. Взвешивая в уме, донесу ли — я осознал, что сплю. Плавно, тихо, и без эмоций узнавая состояние — так уже бывало раньше, в других снах, как будто яркость освещения в моём внутреннем зале подкрутили.

Картина сна осталась прежней, такой же чёткой и устойчивой, но телесная нужда при этом никуда не делась — я ощущал её буквально физически. Решил не обращать внимания, в самом деле, не стану же я ради этого прерывать осознанный сон.

Откуда-то прилетела идея вспомнить ради эксперимента своё имя и фамилию и произнести их вслух. Без труда вспомнил и проговорил. Голос был странным… чужим. Сновидение чуть дрогнуло, вызвав в уме образ камня, брошенного в воду, по поверхности которой разошлись кольца, но всё тут же вернулось на прежний уровень.

Добавил ещё отчество, и теперь чётко произнёс имя, фамилию и отчество. Сон снова вздрогнул, но, как и в прошлый раз, мгновенно восстановился. Тогда я решил вспомнить номер своего паспорта — в яви я знал его наизусть — и ряд цифр в правильном порядке послушно всплыл.

Сначала почему-то пришёл номер паспорта жены — понадобилась секунда или две, чтобы понять, что это не мой. Я как бы смахнул эти цифры в сторону, и следом пришли нужные. Однако на этот раз последствия были ощутимее — это явно нарушило устойчивость сна. Стало очевидно, что если продолжу свои эксперименты, то разрушу сон.

Заметил интересную деталь — вспоминание было таким, как если бы я извлекал из какого-то шкафа, который можно назвать моей личностью, фрагменты истории своего повседневного «я». Казалось, личность не имела к моему сновидному «я» никакого отношения, словно это был некий костюм, который сегодня я не одел, а оставил на вешалке яви.

Тем временем улица превратилась в поток чистой прозрачной воды, текущей по тротуару навстречу мне. Я шёл по воде, не касаясь её поверхности. Эта способность активировалась сама, будто по умолчанию. Тротуар складывался в белые ступени, которые по ходу моего движения постепенно увеличивались в размере.

В итоге они превратились в большие белые мраморные блоки каскадного фонтана. По их сахаристо-мерцающим поверхностям бежала вода, похожая на накинутую сверху целлофановую плёнку, медленно сползающую вниз.

На плоской вершине фонтан резко заканчивался промежутком пустоты. Я перелетел её и опустился на улицу у большого особняка цвета слоновой кости, похожего на церемониймейстера в белой парадной форме с лампасами.

Рамы окон и дверей, а также углы строения украшала тонкая витая позолота, чуть потускневшая, как бывает у вещей, которые долго хранятся в памяти. Двор был выложен плитами из того же сахарно-белого неполированного мрамора.

В уме всплыло слово:

«Гамбринус»

За ним — мысль, что это должна быть Одесса — моя внутренняя Одесса, поскольку на реальную Одессу и близко не была похожа.

В этот момент тело снова дало о себе знать напоминанием о нерешённой проблеме малой нужды. Я стал искать туалет на территории этого «Гамбринуса», однако все двери были заперты на кодовые замки. Снаружи сновали какие-то люди, но никто не входил и не выходил. Я походил от одной двери к другой… безуспешно. Пришлось отправиться на поиски альтернативы.

Набрёл на пустырь. Посреди него возвышался холм — импровизированная свалка метра три высотой возле жилого комплекса многоэтажек. Подошёл к ней, собираясь помочиться.

«Вдруг это даст хотя бы иллюзию облегчения телу, и оно на какое-то время оставит меня в покое. Таким образом смогу продлить сновидение…»

Не тут-то было. Со стороны кучи уже бежала ко мне сторожевая псина — большая рыжая овчарка. Я уже подумывал воспользоваться своей экстренной системой эвакуации: немедленное пробуждение, как делал раньше в других снах, когда чувствовал непреодолимую угрозу. Но вспомнил, что могу остановить собаку.

Нужно было лишь выставить перед собой заслон — сочетание осознания своих границ и того самого ощущения в области живота, с помощью которого я скользил над водой. Я пристально глянул на собаку… В её движении появилась нерешительность, и она замедлила бег. На всякий случай я ещё и шикнул на неё.

Собака повалилась на землю и стала игриво кувыркаться, уменьшаясь прямо на глазах. Через мгновение по траве катался уже не большой и грозный пёс, а обычный рыжий кот.

Я начал писать на кучу — и меня выкинуло из сна. Хотя, возможно, сон естественно завершился сам собой, он и без того был очень длинным. По ощущению — часы, если не целых полдня. Но всё же моё действие чуть укоротило его — словно я выписал последние остатки внимания сновидения на мусорную кучу.


11.06.2026