Аполлончик. Часть первая

Радость Моя, Сладкая Булочка, Тигррр, Мякушек, Аполлончик, а по паспорту, выданному в ветклинике - Аполлинарий, был по настоящему красив и брутален.
  Подобраный сердобольной Наташей на холодной улице мокрый, пищящий комочек рос, как на дрожжах. И через год из нескладного, длиннохвостого котёнка превратился в коренастого зверюгу тигрового окраса с белой грудью, белыми "носочками" и белым же пятнышком на носу. И серьёзным, исподлобья, взглядом янтарных глаз...
  Наташа была от Аполлончика в полнейшем восхищении, засыпая родных и подружек бесконечными фотографиями любимца. Вот он потягивается, вот спит, вот зевает, вот кушает, вот лижет попу, вот обгрызает цветок (Наташа, правда, тряслась над цветочком и выхаживала, как ребёнка, но это же Аполлончик, ему нужнее!), вот какает, вот висит на новой шторе и проч..
  Когда Аполлончик с привычно флегматичным видом восседал на подоконнике, местные кошки собирались внизу и с обожанием наблюдали за богоподобным красавцем, изредка тихонечко вздыхая и мявкая. Если же кот снисходил до посмотреть вниз, то самые прожжённые дворовые шаболды теряли сознание от счастья...
  Быстро смекнув, с какой стороны у бутерброда сыр, масло, ветчина и прочие ништяки, Аполлончик жил припеваючи. Катаясь, как оный сыр в упомянутом выше масле. А его короткая, полосатая шерсть лоснилась и блестела, словно после многочасовых процедур в лучшем салоне города.
  Слабостями хозяйки Аполлончик пользовался вовсю, методично устанавливая свои собственные правила совместного проживания.
  "Если я где-то сижу или лежу (в раковине, в коридоре, на гладильной доске, у плиты, в стиральной машине и так далее) значит мне очень надо. А тебе, Наташ, следует искать альтернативные пути решения проблемы.
  Твоя подушка - практически, моя подушка. Недовольна? Кровать большая, Наташ. И на полу места дофигища.
  В лотке должно быть много наполнителя. Много! Нет, МНОГО! Да, Наташ, подметать утомительно. Но трудности индейцев шерифа не волнуют.
  Не тискать!
  Безлимитный корм и вода. А все эти штучки с автокормилками и автопоилками оставь, Наташ, себе. Ты и так слишком много ешь!
  Несмотря на предыдущий пункт проверка всего, что ты, Наташ, собираешься слопать, обязательна. И не шурши под одеялом, Наташ, я всё слышу и тоже люблю крекеры.
  Если я хочу в туалет, а ты, Наташ, заседаешь на унитазе, быстро освобождай помещение. Не барское это дело, ждать своей очереди. И не стоит выставлять лоток за дверь, Наташ, ох, не стоит!
  Шерсть на свежевыглаженном белье - не моя шерсть.
  То же касается блево... Ну, ты поняла, Наташ.
  Это игрушки для меня. А не я для игрушек. Будь любезна, Наташ, поднести к самому носу. И только тогда я, может быть, шевельнусь.
  Сказал же, не тискать!."
  У Аполлончика было три хобби, которым кот предавался с полной отдачей:
Кушать.
Спать.
Смотреть, как крутится барабан стиралки.
  Ел кот по стописят раз в день, если не спал.
  Спать мог круглосуточно, с перерывами на еду и чего там ещё в голову взбредёт.
  При стирке уважал программы часа на полтора...
  Но красота и брутальность Аполлончика скрывала один гаденький факт - он был трусом. Самым настоящим, стопроцентным трусом.
  Кот боялся любого громкого звука, боялся приходящих гостей, грозы, пиканья домофона, боялся собак, что, вообщем-то простительно, боялся мышей... Да, да, мышей!
  Наташа, натура импульсивная, но имевшая несколько инфантильное представление о жизни животных, однажды притащила Аполлончику из зоомагазина белого мышонка. По-женски не задумавшись о последствиях.
  К её глубокому разочарованию дружбы между зверьми не случилось. По счастью, кровавой бани тоже.
  Аполлончик, вопя подстреленной птицей, взлетел на верхнюю полку приоткрытого шкафа и исчез. Следом исчезла под диваном ошарашенная мышь, и Наташе пришлось весь вечер её искать.
   Мышь не была найдена ни в тот вечер, ни на следующий день. И с неделю после этого Наташа иногда слышала возмущённый писк и находила прогрызенные пачки крупы и макарон.
  Аполлончик упорно сидел в шкафу, выбираясь из логова, буквально, на пару минут в день. Оправиться и пожрать, быстро работая челюстью, словно бешеный экскаватор ковшом.
  Потом всё как-то внезапно прекратилось. Никто не пищал, не скрёбся и не дырявил бакалею. Мышь исчезла, видимо перебравшись к более гостеприимным и хлебосольным соседям.
 Исхудавший Апполончик не верил своему счастью и ел, как не в себя. Засыпая тут же, у мисок, чтобы далеко не ходить...
  Даже с шуршащими пакетами, вечной кошачьей любовью, дело у Апполончика пошло наперекосяк. Нет, поначалу реакция была нормальной. Пока кот не влез головой в ручку и с пакетом на шее не стал очумело паркурить по квартире. Шоу было знатное, но Аполлончик его не оценил и сделал собственные выводы...
  Если Аполлончику было что-то нужно, он играл на струнах Наташиной души умилительно тоненьким, котёночным мяуканьем. Услышав которое Наташа забывала о делах и пулей бросалась к любимчику.
- Что ты хочешь, мой мякушек, моя мусечка-пусечка, мой сладкий пирожок?
  "Сладкий Пирожок" прекращал стонать, захлопывал зубастую пасть и, гордо задрав хвост, показывал, чего ему надо...