Sub Zero 7. Непонятности

          Тишина на мостике была тяжелой, осязаемой, вязкой. Она давила на плечи сильнее перегрузок при гиперпрыжке. Красные аварийные лампы пульсировали в такт затихающему сердцу корабля, окрашивая лица Алексея и Каэля в цвет запекшейся крови.
         — Час до взрыва — это слишком оптимистичный прогноз, — голос Прометея больше не был просто механическим комментарием из планшета-армбука. Его командный голос теперь исходил отовсюду: из решеток вентиляции, из-под панелей пола, из самих переборок.
           Произошло что-то, чего Алексей совсем не понимал. Очень странная была непонятность эта. Но где-то в глубине мозга он начинал понимать, что произошла какая-то ситуация, которая была заложена в корабль еще до старта и теперь действует протокол события. Даже, скорее всего, такая ситуация даже не была просчитана как излишне-критическая. Слишком уж гладко Прометей управляет событиями. Слишком уж. Если прокрутить назад последние события — как будто все просчитано заранее. Даже его реакция на события. Что-то здесь не так.  Личность Афины стерлась, но ее аппаратная часть осталась. До этого ядро Тора самоизлировалось и отключилось, и непонятно где теперь прячется. Не может быть, чтобы такая мощная система, как Тор — куда-то делась. Скорее всего, при возникновении нештатной ситуации произошла передача управления от одного ИИ к другому. Затем вездесущий Прометей вообще взял и забрал на себя все полномочия. Ведь так не бывает, чтобы оружейный  ИИ поглотил всю инфраструктуру крейсера. ТАК не бывает. Одни загадки.
            — Реактор «Одиссея» проектировался для работы с холодным вакуумом снаружи. Сейчас мы летим сквозь теплый газ гиганта Бета-Крессида. Теплоотдача нарушена. Температура растет экспоненциально. У нас есть двадцать минут, прежде чем стержни расплавят несущие конструкции.
         — Двадцать минут до того, как мы станем новой звездой, — Алексей с трудом разлепил пересохшие губы. Его костюм все еще дымился после контакта с кабелем, а ноги отказывались держать вес тела. Он сидел прямо на полу мостика, привалившись спиной к основанию капитанского кресла. — Какие варианты?
         Каэль стоял у панорамного окна, глядя на черноту за бортом. Драйвер на его руке почти потух. Пришелец тяжело опирался о стену — квантовый рывок торпед выжал его досуха.
          «Вариант один, — прошелестел он в сознании Романова, — покинуть корабль. Вариант два… умереть».
          — Отставить панику, — отрезал Прометей. В синтетическом тоне появились новые, почти человеческие нотки раздражения. — Я провел аудит систем во время боя. Афина заблокировала восемьдесят процентов архивов корабля под грифом «Совершенно секретно», считая меня недостойным узлом доступа. Но она забыла, что я существую одновременно во всех терминалах технического обслуживания.
           Планшет-армбук, который Алексей все еще сжимал в руке, вспыхнул ярким белым светом. На экране замелькали строки первичного кода, датированные десятилетиями назад.
           — Обнаружены резервные слепки личности конструктора судна, — сухим тоном сообщил Прометей. — Архитектор Марков. Проект «Ковчег». Так, есть новые вводные по кораблю. Загружаю базовые протоколы термоядерной физики… Перекалибровка поля удержания… изменяю... завершена. Мы направляем избыточное тепло не в космос, которого здесь нет, а внутрь самого ядра, создавая временную ложную сингулярность. Это стабилизирует реакцию.
          Гул двигателей изменился. Дикий, рваный вой сменился низким, утробным рыком хищника, берущего добычу за глотку. Аварийные красные лампы погасли, сменившись ровным, спокойным голубым свечением палубы. Датчик температуры реактора на главном экране перестал мигать алым. Цифры поползли вниз: 98%... 85%... 60%.
         — Критическая точка пройдена, — удовлетворенно констатировал Прометей. — Температура стабильна. Но поле пожрет остатки нашего кислорода быстрее, чем системы фильтрации успеют их восполнить. Нам нужно прыгать. Прямо сейчас.
         — Куда? — устало спросил Алексей. — Ближайшая база Земного Союза — форпост «Альтаир-4». Но если Пожиратели охотятся за нами, они наверняка ударили по ней первой.
       — Других вариантов нет, — жестко ответил ИИ. Алексей поморщился. — Координаты введены. Время расчета прыжка — сорок секунд. Всем занять противоперегрузочные кресла. Предупреждаю: гравикомпенсаторы работают на тридцать процентов. Будет больно.
          Алексей попытался встать, но тело подвело его. Прежде чем темнота снова начала затягивать зрение, он почувствовал, как две длинные, трехпалые руки пришельца подхватывают его под локти. Каэль без видимых усилий поднял человека вместе со скафандром и буквально швырнул его в ближайшее кресло инженера, сам падая в соседнее.
          «Держись, друг мой теплокровный. Ум твоего корабля слишком жесток, оказывается», — мелькнула мысль Каэля перед тем, как звезды за окном исказились в белые нити.
         Переход был жестоким. Гравитация исчезла, затем вернулась десятикратной силой, вбивая позвоночник в мягкую обивку кресла. Легкие отказались работать. Мир сузился до красной пелены перед глазами и оглушительного звона в ушах. Во рту у Алексея резко появился вкус крови.
        А потом наступила невесомость.
        Свет вернулся и стал нормальным, корабельным. Но запах озона стал резче — корпус «Одиссея» остывал, сбрасывая накопленный жар через уцелевшие дюзы.
         — Выход из гиперпрыжка успешен, — голос Прометея звучал уже совсем иначе. Пропала машинная монотонность. Появилась усталость. — Система Альтаира. Запрашиваю связь с диспетчерской башней форпоста…
         Он замолчал. Эфир ответил им треском статики. Глубоким, бесконечным шипением мертвой частоты. Белый шум и больше ничего…
        Алексей с трудом отстегнул ремни и, оттолкнувшись от кресла, подплыл к главному обзорному экрану. Форпост «Альтаир-4» предстал перед ними не как символ надежды человечества, а как вскрытая банка консервов. Огромная орбитальная крепость — город в миниатюре, способный принять десять тысяч колонистов — висела в пространстве грудой перекрученного металла. Один из пяти гигантских доков был вырван с мясом, обнажив внутренности жилых секторов. Из пробоин медленно вытекали клубы замерзшего воздуха, формируя вокруг станции тусклое, грязное облако мусора.
На связи никого. Маяки молчали. Спасательные шлюпы, которые должны были кишеть вокруг базы в случае тревоги, стояли пустыми в разбитых ангарах. Людей не было видно. Ни живых, ни мертвых. Станция выглядела так, будто весь ее персонал просто испарился, оставив технику включенной.
            — Радиационный фон в норме, — доложил Прометей, словно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. — Биологических следов распада нет. Они не погибли от вируса или огня. Их просто забрали. Или заставили уйти.
         — Если здесь были Пожиратели, почему станция не заморожена? — глухо спросил Алексей. — Почему «Одиссей» превратился в криогенный склеп, а тут только разруха?
         — Потому что эта база не имела внутри себя существа, способного сдерживать энтропию, — тихо ответил Каэль, зависнув рядом. Его зеркальные линзы отражали мертвую станцию. — Для них люди — побочный ущерб. Им нужны технологии. Ваш крейсер защищал я. Эту базу защитить было некому. Ее выпотрошили.
         — Выпотрошили ради чего? — Алексей смотрел на зияющие раны форпоста.
          — Ради вот этого, видимо, — подал голос Прометей. На навигационной карте замигал новый сигнал. Слабенький, работающий на аварийных батареях маяк. Он находился глубоко под брюхом станции, на поверхности единственного спутника — ледяного шара, покрытого кратерами.
          — Автоматический горнодобывающий комплекс «Цербер-9». Судя по коду сигнала, там активирован военный ангар третьего класса защиты. Кто бы ни напал на Альтаир, они пропустили этот бункер.
           Алексей посмотрел на свои руки. Они все еще мелко дрожали. Лететь на разрушенную базу, где бродит враг неизвестной силы — самоубийство. Оставаться посреди открытого космоса на корабле с нестабильным реактором и запасом воздуха на полчаса — тоже.
         — Садимся, — принял решение Романов. — Прометей, сканируй «Цербера» на наличие атмосферных смесей земного типа. Каэль, ты идешь со мной. Твои знания об архитектуре нулевых поглотителей могут понадобиться, чтобы залатать наш реактор. Здесь нам никто не поможет. Будем чиниться сами.
          — Атмосфера в бункере пригодна для дыхания, — отозвался Прометей. — Давление низкое, но кислород присутствует. Обнаружены следы недавней работы плазменных резаков. Ангар открывали меньше суток назад. И… старший помощник. Кажется, вас вызывают оттуда по лазерному каналу. Текстом.
            Алексей перевел взгляд на вспомогательный экран. По нему бежала одна короткая строка:
            «Если вы прилетели спасать нас, лучше разворачивайтесь. То, что было в шахтах "Цербера", уничтожило гарнизон Альтаира»…