Мастер и маргарита. снова в москве

ЕВГЕНИЙ САРТИНОВ

МАСТЕР И МАРГАРИТА.
 СНОВА В МОСКВЕ


НИКОГДА НЕ ИЗДЕВАЙТЕСЬ НАД НЕЗНАКОМЦАМИ

  Они появились так же, как много лет назад, и в тоже время – в час небывало тёплого, почти жаркого заката, и в той же точке местности – у Патриарших прудов. И народу в это вечернее время там было удивительно мало – никого! Первым делом они осмотрелись по сторонам. 
- Тут стало более ухожено, - заметил кот.
- Да, хотя я не понимаю, почему тут до сих пор не установили нам памятник!?
- Не кипятись, Фагот. Людская память неблагодарна, давно надо было это понять. Давайте присядем.
    Они уселись на пустую скамейку, замолчали. Мессир не изменился нисколько – тот же непонятный возраст, глаза разной степени жизни и смерти, трость с ручкой в форме головы пуделя. На шее здоровущего чёрного кота, размером с доброго ротвейлера, было украшение в виде золотой цепи. Надо сказать, что Бегемот заметно прибавил в весе. Таких жирных котов в природе не бывает. А вот третий член этого коллектива косил под обычного хипстера. Слегка заношенный спортивный костюм фирмы «Адидас», не очень чистые белые кроссовки того же производства. На голове была бейсболка, повёрнутая задом наперёд, а у дорогущих солнцезащитных очков от «Гуччи»  было треснуто одно стёклышко. Усики только были удивительно погаными! Волосы торчали в разные стороны, вверх и вниз, так бы и сбрил их к чёртовой матери!
  Не успели они получить удовольствие от тишины и миропорядка, как в глубине аллеи показались двое – высокий, худой человек с вытянутым лицом, в чёрных очках на половину лица и бейсболке. И молодой  парень, среднего роста, широкоплечий, курносый и круглолицый. Как оказалось потом, высоким был Влас Бряк, популярный ведущих многочисленных шоу, бизнесмен, завсегдатай телевизионных экранов и страниц таблоидов. Вторым же был начинающий стендапер Антон Широков, известный под ником Анто-ША, в последнее время начинающий круто подниматься вверх по вертикали популярности. Влас потом долго пытался вспомнить, на кой чёрт они тогда попёрлись на Патриаршьи пруды, но так и не вспомнил! Разговор, конечно, шёл об особенностях их профессии, и старший товарищ поучал младшего.
- Ты пойми, Антон, материться можно и нужно, но материться надо по делу, лучше редко, но зато метко. А главное, нужно ловить аудиторию, это главное. Ты должен понять, что им может нравиться, что нравиться конкретно и сейчас. Если в зале одни тёлки, значит, проходимся по мужикам. Если наоборот – значит, крошим баб. Понял?
- Ну да. А что, если там и бабы и мужики?
    Но на этот вопрос Антон ответа не услышал -  Влас увидел хрестоматийную троицу.
- Оба на! И сюда добралось шоу двойников. Так, быстро снимай мне видео! 
   Он сунул в руки Антона свой смартфон, а сам, заржав и содрав очки, быстрым шагом отправился навстречу своему несчастью.
- Приветствую работников оригинального жанра! Что, коллеги, из цирка выгнали? Сочувствую! Мессир похож, кот тоже! Я таких здоровых даже у Куклачёва не встречал. А вот бывший регент одет как-то не по классике.
- Что имеем то и носим! – Окрысился Коровьев. 
- Не спорю, дело наживное. Давно тут работаем?
- Тринадцать минут, двадцать секунд.
- Какая точность! А до этого, где трудились? Цирк на Вернардского или шапито?
- В Риме.
- На гастролях были? Потрясающе. Вы откуда, местные?
- Нет, мы издалека. Сейчас вот ищем, где бы остановиться, - ответил Фагот.
- И как успехи? 
- Нам нравится ваша квартира. Там и остановимся, - важно ответил кот.
   Влас снова заржал. 
- Вы прямо по тексту шпарите. Только вот я под трамвай падать не буду, да и нет его тут.
   Мессир усмехнулся.
- Да зачем трамвай. Что там у нас… Юпитер в растущей фазе, Меркурий резко усилил своё влияние… Снова средство передвижения. Вас собьет девушка, в красной косынке.
- Комсомолка и активистка! Да, текст вы изучили потрясающе! Антон, как твоё мнение?
- А… что?
- Ну как что!? Как тебе эти персонажи?
  Но, взглянув в бессмысленные глаза коллеге по ремеслу, Влас понял, что тот книгу не читал.
- Ты что, Антон, не читал «Мастера и Маргариту»?!
- Нет, а что её читать, кино было, недавно, я, кажется, смотрел. Не всё, конечно, так урывками. Чё её читать! Вся эта хрень давно устарела и никому не нужна! Книги сейчас вообще уже не нужны, да и зачем их писать? Сейчас набрал рилс и всё в ажуре. Я вот своим языком зарабатываю больше, чем все эти писатели! По мне так надо вообще перестать книги печатать, сколько бы леса сэкономили! 
- Да, тяжёлый случай, - сказал Воланд, – надо бы его слегка подучить. А то уж больно дремучий парень.
- Сделаем, сир.
- А вот жить мы будем всё-таки в твоей квартире, Влас. Тем более, что жена у тебя отбыла в Испанию с обоими детьми. Месяц у нас в запасе имеется. 
   Вот тут у знаменитого комика произошёл первый сбой программы. Жену свою он проводил в аэропорт три часа назад, в инете этим не делился, вездесущих блогеров-папарацци он так же счастливо избежал.
«Да нет, не может быть!» - мелькнуло у него в голове.
- Кстати, мы может заменить вас на вашем завтрашнем шоу, - предложил бывший регент. - Тем более что половина гостей не смогут прийти. Ни Обузова, ни Сволоочнова, ни Моргехрен.
- Да, мы уже проводили похожие вещи, - подтвердил кот, - и с большим успехом! 
- Мы уже позвонили вашему директору и всё согласовали.
  И тут же в руках Антона заиграла оптимистичная армянская мелодия. Это мог звонить только гендиректор всемирно известного шоу «МОЧИТЬ ВСЕХ!» Карен Айвазян. Влас отобрал своё средство связи у Антона, отошёл подальше от всей компании, стукнул по экрану смартфона.
- Влас, что за шуточки!? – Услышал он знакомый голос с лёгким кавказским акцентом.
- Какие шуточки?
- Ну, сначала ты звонишь, предлагаешь в шоу троих новых артистов, потом эта эсэмэска? 
  Влас ничего не понимал. 
- Какая эсэмэска?
- Да ты не помнишь, что ли уже ничего?! Ты что, снова подсел на «кокс»? Или открылся  ранний Альцгеймер? Счас я тебе её зачитаю, шутник! Вот она: «Завтра на запись прийти не смогу, попал в ДТП, ищите меня в «Склифасовском». Нет, я замечал, что у тебя с юмором всё хуже и хуже, но это уже предел!
- Я ничего такого не присылал и не звонил!.. – Говоря это, Влас всё дальше и дальше уходил вглубь аллеи. И тут Влас услышал за спиной отчаянный девичий вопль, он обернулся, и прежде чем его сознание отключилось, увидел девичье лицо с открытым в крике ртом и расширенными зрачками. На голове бесшабашного водителя электросамоката ярким пятном алела красная бандана…

УХОДЯ - УХОДИ
 
  Вечер плавно переходил в ночь, в аллеях было полно народа, и почти все обсуждали недавнее происшествие.
- Нет, этих самокатчиков расстреливать пора! Совсем уже оборзели, носятся как угорелые! 
- Да, сейчас на тротуарах страшней, чем на дороге. И не знаешь, когда в тебя воткнётся эта дрянь! 
   Антон Широков сидел на скамейке в состоянии человека дважды убитого физически и морально. Только что на его глазах в «Скорую помощь» загрузили тело его друга и наставника. При этом родня Эскулапа не слишком церемонилась с пострадавшим.
- Это какой сегодня у нас сбитый самокатчиками? – Спросила доктор с навеки уставшим лицом. 
- Второй. Нет, третий!
- Да, скоро ходить по тротуарам будет совсем опасно. Надо будет застраховаться. Кто-нибудь знает, кто это? – Спросила доктор окружающих зевак. – Документов у него нет, ни смартфона, ни ключей, на кредитки. 
   Антон вспомнил, как сразу после происшествия к Власу склонились этот парень с дурацкими усиками и проклятый кот. И они точно шурудили по карманам Власа! Широков хотел сказать медикам, что это известный российский шоумен Влас Бряк, но у него онемел основной инструмент привлечения популярности и финансов. Было ли это результатом магии, или просто от  нервного потрясения, но Антон не мог вымолвить ни слова. Тем более не мог это сделать сам Влас, так как пребывал без сознания. Девчонка в красной бандане, сбив человека, бросила самокат, и сбежала с места происшествия со скоростью олимпийской чемпионки. Урон, нанесённый ей Власу, был катастрофическим! Она сломала шоумену ногу, челюсть, вывихнула палец на правой руке, и кроме того организовала мощный фингал, чуть ли не мгновенно затянувший левый глаз артиста. В таком виде Власа бы не признала ни родная мать, ни не менее родная жена, а тем более усталые медики. Антон сунулся, было, в «скорую» вслед за носилками, но его тут же отшили: - Ты ещё куда лезешь!? Иди отсюда!
  Широков хотел сказать, что он друг потерпевшего, он знает про него всё, но язык по-прежнему не ворочался в его рту.
А в машине происходил привычный разговор: - Куда его? В Склиф?
- Да ладно, не велика птица! Повезли, как обычно, в тринадцатую. Она ближе.
  Оставшись один, Антон огляделся по сторонам. И увидел главное – троица неизвестных покидала сквер, она была уже у самого выхода. У Широкова мгновенно сложился образ того, что эти трое как-то причастны к произошедшей трагедии. Он решил их догнать, потребовать объяснения. Как это можно было сделать при внезапно возникшей немоте, он понять не мог, но, и отказаться от своей идеи тоже. Антон побежал рысцой, но трое негодяев были уже далеко. Он припустился бежать со всей силы, и хотя в школе у него был первый взрослый разряд по бегу, расстояние между ними не сокращалось. При этом Широкова поражало то, что те трое, судя по виду, шли совершенно прогулочным шагом. Москва мелькала квартал за кварталом, как кино в быстрой перемотке. Затем главарь с тростью остановил такси, и был таков. А вот его худой подельник свернул в сторону метро. Антону показалось, что кот исчез, а вместо него появился толстый, усатый человек очень маленького роста. Стараясь прорваться к ним, Широков начал продираться через толпу в холле метро, в ответ получил очень много возмущения, а так же тычки и даже вполне увесистые удары по организму. Несмотря на все усилия, Антон опоздал. Уже стоя на эскалаторе, он увидел, как проклятая пара зашла в вагон, и состав тут же тронулся. Антон с досадой обернулся назад, и тут же получил вполне квалифицированный удар в челюсть. И электрический свет подземки для него тут же превратился в ночь…

К НАМ ПРИЕХАЛ,  К НАМ ПРИЕХАЛ!...

  Этот день для заместителя начальника службы безопасности элитного дома «Московский рай» Ивана Столбачёва не задался с самого утра. Он полчаса не мог собрать элементарную «Косынку», и хотя упрямился до последнего, но пришлось сдаться, потому что приехал его прямой начальник Мирон Андреевич Шлак. Иван был из ментов, а вот Шлак ранее служил в более престижных органах. Так что понятия о дисциплине и порядке у них порой не совпадали, и, честно говоря, терпеть они друг друга не могли. Да и хозяйство было непростое. Это причудливое здание имело три корпуса: в середине двенадцатиэтажка, по бокам два блока по девять этажей. Квартир было немного, всего сорок, но каждая квартира стоила не менее полумиллиарда наших деревянных рублей. Жили здесь, в основном, раскрученные звёзды российской эстрады, актёры, больше снимающиеся в рекламе, чем в кино, да бывшие жёны российских олигархов, отжавшие при разводе это элитной «бунгало». Обсуждая новости «элитки», Столбачов поведал начальнику последнюю историю.
- Да, Влас Бряк вселился в свою квартиру.
- Чего это он? Два года сдавал, а тут приехал? 
- У них на Врублёвке канализацию прорвало. Прикинь – особняк на миллиард, а говно хлестало из унитаза как в коммуналке!
- Да, прикол!
- Хотя он сегодня должен отправить семью в Испанию.
- А сам тут останется?
- Да, руководить ремонтом. 
    Затем была обычная бытовая суета! У жилички из третьего блока заел электронный замок. Потом отключился лифт в главном блоке. Затем приходила «модель» из шестой квартиры и скандалила на тему плохой работы кондиционера. Достала и управляющего, и Столбачёва. И уже поздно вечером раздался тот самый, судьбоносный  звонок. Хорошо знакомый Столбачёву голос Власа Бряка закричал в трубку: - Иван! Я буду на Врублёвке, наблюдать за процессом, а ко мне приехала родня из родного Воронежа, проводи их в мою квартиру. Учти они люди непростые, актёры оригинального жанра! Ключи и машину я им свою уже отдал, жди. 
  Гости шоумена прибыли ровно в полночь. К дому подъехал хорошо узнаваемый, светло-бежевый «Бентли» Власа. Из него вышли четыре человека и кот. К Воланду присоединились Гелла, в откровенно нескромном наряде, и Азазелло, в смокинге и с повадками типичного телохранителя. Управляющий «элитки» уже отбыл домой, так что Столбачёв вылетел встречать их с манерой пробки из бутылки шампанского.
- Голубчик, нас тут должны были поселить… - начал Воланд, с лёгким французским прононсом.
- Да-да, как же, Влас звонил, все инструкции мы получили.
- Хорошо иметь такого заботливого племянника. Да, машину уберите от входа.
   Азазелло отдал Ивану электронный ключ от машины.
- Сделаем. А багаж?
- Багаж будет завтра утром, примите его, дорогуша. 
- Сделаем, - снова пообещал Иван, и повёл гостей к лифту. По пути он начал философствовать. 
- Не понимаю, зачем Влас держит при себе эти ключи? Они уже старомодные, сейчас в моде электронные, и большинство жильцов хранит их на рецепшене.
  Воланд снисходительно просветил Ивана.
- Нет, дорогой мой, вы ничего не понимаете в психологии бедного человека, поднявшегося до больших высот. Ключи от машины и квартиры – это символы успеха. Иметь их в кармане, это не помеха при ходьбе, это грелка для души.
   Столбачов сам открыл монументальную дверь квартиры номер тринадцать. Последней в квартиру вошла Гелла. При этом она так стрельнула в охранника глазами, что тот сразу вспотел. Он оценил и фигурную задницу, и шикарные ножки незнакомки, чуть прикрытые платьем у самой женской тайны, и её оголённую спину. Единственный вопрос стоял о собольем манто, не по сезону украшавшее шею девушки.   
- Прошу вас! Если что надо – звоните на рецепшен. Номер рядом с телефоном. - Иван показал рукой на старомодный с виду, в стиле начала двадцатого века, телефон с ручками из подобия слоновой кости. - Там же телефон ресторана, у нас прекрасно готовят. «Мишлен» две звезды! Если закажите более чем на сто тысяч, шеф лично привезёт заказ в номер. Ну, дальше там стирка, химчистка, гараж.   
- Хорошо, дорогой. 
  Воланд кивнул головой и Азазелло подал Столбачёву что-то на чай. Тот хотел отказаться – всё-таки он не портье! Но, уже выйдя из квартиры, он поднял награду к глазам и обомлел! Это был старинный испанский дублон, естественно – из чистого золота. Столбачёв давно занимался нумизматикой и знал, сколько стоит такая монета на чёрном рынке.
«Вот это артисты погорелого театра! Где же они гастролируют, если такое раздают на чай?»
   Ивана раздирала радость, хотелось ею поделиться. Он поднялся в аппаратную, где дежурный оператор сидел перед мониторами видеокамер, и конечно, по заведённому в России обычаю, собирал «Косынку».   
- Ну, Вован, видел, какие гости у нас прибыли? Смотри, что подарили!
    Столбачёв дал оператору подержать монету. Тот спросил: - Это золото, что ли?
- Ну не дерево же! Дублон, старинный, испанский, шестнадцатого века! Смотри, какой красивый! Так, а это у нас кто? А, Карл третий!
   По глазам поняв, что его подчинённый ничего в нумизматике не понимает, Столбачёв обозлился. Он взглянул на монитор и нашёл повод сделать парню выговор.
- Снова в картишки играешь?! Давай, прекращай и не отвлекайся!
  Столбачёв ушёл, а оператор прокрутил видеозапись назад, стараясь понять, про каких гостей говорил начальник. Вот тот вылетает из холла на крыльцо, подбегает к «Бентли». Видно, что Иван говорит, кланяется, потом поднимается вверх, в холл. Вот он подходит к лифту, потом съемки уже в коридоре перед квартирой номер тринадцать. Открыл дверь, постоял, зашёл. Вскоре вышел. Охранник ничего не понял! Чему он радовался? Откуда этот, как его – дублон, что ли?   
   Оператор пожал плечами и снова начал собирать «Косынку». Она у него второй час упорно не хотела складываться.      
               
КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

 Оставшись, наконец, одни, Воланд и его свита начали осваиваться в новом помещении. Оно было весьма обширным! Комната, в которой они сейчас пребывали, была размером не менее ста квадратных метров! Тут всё было в стиле хайтек, даже камин, полностью стеклянный. И диван то был не диван, а что-то в стиле хищной яхты, и кресла, взгляд на которые вызывал ассоциации с чем-то космическим. Наличие узорной лестницы подразумевало комнату на другом этаже. Гелла, стоя на пороге второй комнаты, крикнула Воланду: - Мессир, тут спальня!
- Камин там есть?
- Нет.
- Тогда расположимся здесь. Я люблю живой огонь.
   Фагот и Азазелло быстро развернули космический диван в сторону камина, подвинули его поближе. Воланд взглядом разжёг огонь, но потом слегка поморщился. Тепло создавалось наличием хитроумной системы подачи специальных химикатов.
- Да, извращение цивилизации, даже здесь эрзац огонь. Шашлык на нём не приготовишь.   
- Мессир, неужели москвичи всё-таки решили квартирный вопрос? – Спросил Коровьев, рассматривая квартиру шоумена.
- Ну, по крайней мере, хозяин этого жилья точно закончил с этой проблемой. А если у него ещё и не менее прекрасный дом, то он достоин уважения.
- Тогда мы поступили с ним не очень хорошо. Мы живём в его хоромах, а он на больничной койке.
- Ну, Фагот, возможность помолчать и обдумать свою жизнь тоже неплохая штука.
- Надеюсь, здесь нас будут кормить? – спросила Гелла.
- Да, Фагот, позвони в ресторан, закажи чего-нибудь перекусить. Стражник говорил о таких возможностях.
  Коровьев долго разговаривал по старомодному телефону, и вскоре в дверь квартиры постучали.
- Да, входите!
  Круглолицый, кругообразный человек в белом поварском костюме вкатил в помещение тележку, полную всякого рода изысков. Фагот заказал так много самой дорогой еды, что её привёз лично сам шеф-повар.
- Добрый вечер. Шеф-повар ресторана «Айс» Вадим Урватов. Ваш заказ, всё в ассортименте. Рассчитываться будете сейчас, или потом?
- Сначала мы проверим качество блюд, а то в наш прошлый приезд оно оставило удручающее впечатление, - напомнил Воланд. - Не уходите, голубчик.   
  Повар открыл бутылку, по французскому обычаю налил немного в бокал, подал его Воланду. Тот отпил и кивком головы одобрил качество жидкости.
  Всей компанией они набросились на продукты.
- Баранина великолепна!
- Утиная грудка просто тает во рту!
- Фуагра в норме. Она достойна Парижа.
- Спаржа! Какой она придаёт привкус утиной грудке!
- Устрицы! Обожаю устрицы!
- Но вот это не пармезан, дорогой мой, - Воланд указал вилкой на жёлтую нарезку. – Похоже, но это делалось по ускоренной технологии всего за сутки из сухого молока. Ему не хватает послевкусия, и когда он  режется, то крошится, а не свёртывается в стружку как полагается. И вот эти креветки могут доставить большие неприятности для организма. Они должны были быть уничтожены ещё вчера. И это вино - его обычно подают к рыбе, хотя и оно очень даже неплохого качества!   
   Повар даже растерялся. Обычно жильцы этого дома не разбирались в таких тонкостях. Все они поднялись и глубин социального расслоения России, и наличие раскрученного бренда в названии уже обеспечивало блюду успех.
- Креветки попали случайно, не досмотрел. Извините! 
- Больше так не поступайте, милейший. А так очень даже неплохо! С утра приготовьте нам по порции шашлыка, бутылочку хорошего испанского вина и фрукты. Фагот, рассчитайся с шефом с учётом моих замечаний.
- Мессир, оплата как всегда?
- Ты с ума сошёл?! У нас же есть кредитка Власа.
- Ах, да!
  Впрочем, Фагот и тут схулиганичал, и вручил опешившему повару дублон на чай. Тот был не в курсе высокого искусства нумизматики, но понял, что эта вещь дорогая и редкая, а значит, он не зря сходил в эту квартиру и даже получил  небольшую дозу унижения.
- Нет, Москва определённо делает большие успехи в деле приближения к цивилизации, - поделился наблюдением Фагот, – кормить тут стали гораздо лучше. 
- Это не самое важное, Фагот. Важно, какие они сами. Ну, это мы увидим завтра.

НОМЕР НА БИС

   Карен Айвазян, директор и совладелец популярного шоу «Мочить всех!» давно так не нервничал. Сегодня съёмки, всё назначено, всё оплачено, павильон готов, люди приглашены, операторы и звукари на местах, все шесть телекамер готовы снимать шоу. Но было много вопросов по самой программе. Приглашено слишком мало звёзд, на которых можно было бы обыграть привычный ход программы. Хотя запись на неё была объявлена давно и тема обозначилась эксклюзивной: «Бриллиантовый бал!» На этот бал должны были прийти дамы только с бриллиантовыми украшениями, ни мало, ни меньше! Без них просто бы не пускали в зал! Было мало резидентов - кто в отъезде, кто просто не готов выступать с новой программой. И главное - это странное трио «Воланд», что Влас заявил к исполнению!? Карен, конечно, доверял коллеге - не один год они тащили на себе эту юмористическую галеру. Но всё-таки, он должен знать, в каком жанре они будут выступать!? И главное – где сам Влас?! Карен весь день не мог до него дозвониться. Дозвон шёл, но никто не отвечал. Дошло до того, что Карен даже позвонил в институт Склифасовского, но там его уверили, что никого похожего на столь известного человека как Влас Бряк к ним не привозили. В конце-концов, Айвазян предположил самое худшее: «Влас всё-таки сорвался! Отправил жену в Испанию, а сам пошёл налево. С одной стороны это даже хорошо. Нельзя же всё время есть всухомятку, порой тянет и на пирожное с капучино. Для шоумена это новый опыт, новые номера. Но если дело раскроется, то скандал будет великолепный! Реклама нам всегда нужна. Но с другой стороны, тогда он будет всё время занят разводом, дележом имущества и совсем забросит программу. Опять мне придётся тащить всё на своих плечах».
  Чем ближе подходило начало съемок, тем более напряжение внутри продюсера росло. Он уже начал срываться на помощниках, отматерил одного из операторов. Были уже определены первые номера, вызван спасать запись из вечной нирваны жизнерадостный Артур Санчес. Лишь за пятнадцать минут до начала представления Карену доложили: - Артисты прибыли. С ними целый сундук реквизита.
- Слава богу!
  С первого взгляда Айвазян оценил смелость грядущего номера.
- Боже мой! Какая аутентичность! Вы давно выступаете с этим номером?
- Лет пятьсот.
- Понятно. Это будут фокусы, чтение мысли?
- Почти правильно, - согласился Воланд. - И то и другое.
   Фагот тут же достал из воздуха колоду карт, соорудил из них радугу, и снова спрятал её в том же воздухе.
- Высший класс! Кстати, вы не знаете, где наш дорогой Влас?
- Последний раз мы видели его вчера на Патриарших, - припомнил Фагот.
- Выглядел он как-то не очень, - согласился кот.
- Разве его нет в Склифе?
- Нет.
- Странно. Должен быть там, - настаивал Фагот.
- Как вас объявить?
- Просто «Воланд и его свита. Раз в сто лет!» - прояснил Фагот. 
- Шикарно!
  Карен удалился. Вскоре раздался шквал аплодисментов, затем, судя по вспышкам смеха и разрозненным хлопкам,  шоу пошло своим чередом.
- Сир, представляете, а я начинаю волноваться, - сообщил Фагот.
- Это хорошо. Артист должен волноваться перед концертом.
- Но раньше такого не было!
- Всё бывает в первый раз.
- А я вот никогда не волнуюсь, - сообщил Кот.
- Почему?
- Потому что я древнее и священное животное. А нам не положено волноваться.
   Наконец звук аплодисментов возрос до максимума, и задержался дольше обычного. Вскоре в комнату отдыха ворвался оживлённый и довольный Санчес. 
- Фу, пропотел как грузчик на Привозе! Всегда потею, когда выступаю. С чего бы это?
  При взгляде на коллег по цеху Артур засмеялся.
- Парни! Мужики! Это ж классно! Сто процентное попадание! Я вас такими себе и представлял.
   Затем в комнату вбежала помощница Айвазяна.
- Артистов шоу «Воланд» просят на сцену!
  Они появились вовремя. Карен как раз заканчивал свою речь.
- А сейчас, дамы и господа, эксклюзивный номер, это шоу происходит всего один раз в сто лет! Невероятные номера, фокусы мирового уровня, чтение мысли! Встречайте – «Воланд и его свита»!
  Они вышли, как и полагается под звуки «Марша рыцарей» Прокофьева. Воланд  был в безупречном смокинге, в накинутом на плечи чёрном плаще с кровавым подбоем, с большой алмазной брошью на лацкане. Чуть сзади и по бокам – Фагот и Бегемот. Оба были невероятны! Фигуру Коровьева украшал безупречно пошитый фрак, на лацкане заколка с громадным бриллиантом, на носу пенсне, с одним треснувшим стеклышком, на руках белые перчатки. На шее у Бегемота лежала золотая цепь толщиной с палец. Кроме того в каждом его ухе торчала точечная серьга с довольно крупным бриллиантом.
- Как он идёт, прямо как человек, на двух ногах, - шепнула одна барышня в серо-серебряном платье другой, в малиновом.
- Ага.
   Их спутник, полноватый бородач атлетического сложения, иронично скривился. 
- Да это и есть человек, только маленького роста. Напялили на него шкуру, всего-то и делов.
  Между тем осмотрев зал, Воланд заявил: - Я вижу, что благосостояние жителей Москвы за прошедшие сто лет значительно повысилось. Столько бриллиантов я не видел даже в игорном зале Монако.
- Да, мессир. А какие красивые женщины! – Восхитился Коровьев. – Какие изысканные, ухоженные. Браво-браво!
   Он зааплодировал, ударил в свои лапы и Бегемот. Со стороны зала пошла ответная реакция.
- Ну, хватит глазеть, Фагот, покажите публике что-нибудь интересное, а то они заскучали, - прервал их Воланд. Он расстегнул зажим, плащ упал к его ногам и тут же превратился в черную пантеру, которая грандиозно выгнулась, а потом сделала вид, что хочет прыгнуть в зал. Но Бегемот встал перед ней, заорал дурным, кошачьим голосом, пантера прыгнула в сторону и исчезла, оставив после себя фонтан трескучих искр. Зал ахнул. А Воланд сделал пару шагов назад и приземлился в кресло, которое затем ещё само отъехало метра на два назад. Смотревшие за всем этим из-за кулис Карен и Артур выпучили глаза. Никакого кресла у них за сценой припасено не было.
  Между тем Фагот поднял руки, и методично, по пальчику снял с себя белые перчатки. Затем он поднял ладони вверх, и на них вспыхнуло пламя. Чуть подождав, Фагот начал жонглировать огнём, а потом метнул оба клубка пламени в зал. Дамы ахнули от ужаса, но огонь погас, не долетев до народа. В ответ полетели аплодисменты. Тогда вперёд выступил Бегемот, он сделал движение, словно наливает что-то из бутылки в бокал, затем протянул руки вперёд, в лапах его действительно появился бокал с шампанским, и он закричал своим специфичным, гундосым  голосом: - Всем шампанского! Выпьем за здоровье мсье Воланда! 
  Сначала никто ничего не понял, но потом посыпались восхищённые возгласы. Непонятным образом, но у всех на столах в пустых бокалах образовалось шампанское.
- О! Брют! – Поделилась знанием та же самая девушка в сером с подругой.
- Кислятина! – Скривился её спутник.
- Не хочешь – не пей.
- Ага, как же, на дармовщину да не выпить. Дайка мне вон ту конфету. Да чего одну то?
- Ты просил одну!
- Могла бы догадаться что три. Одну не дают.   
- Ой, достал ты меня своими придирками! Просто так слово сказать не можешь, обязательно нужно съязвить!   
   Между тем фокусы продолжались. Фагот показал свои трюки с картами,  Бегемот глотал шпагу, длиной в два раз длинней его самого. Было классно, но не всем это нравилось.
- А по новей что-то можно показать! Это всё было! Это просто цирк! – Крикнул тот самый парень, что не любил шампанское сорта «Брют».
- Вы желаете что-то новое, оригинальное?
- Да.
- Тогда только для прекрасных дам, только один день в сто лет – волшебная шкатулка!
  И тут же на сцене появилась обитый красным бархатом столик, а на ней - шкатулка. То, что шкатулка эта должна быть волшебной, подсказывала её необычность. Она была размером с два солидных мужских кулака, округлая и абсолютно прозрачная. Три фигурные ножки и столь же искусно вырезанная крышка с морской раковиной наверху поражали красотой и изысканностью. 
- Эта шкатулка была вырезана из цельного куска кварца во времена алхимика Фомы Аквитанского, - пояснил Фагот. -  Она способна творить чудеса, но только раз в сто лет. И вот это счастливое время настало. Девушка, можно попросить вас подняться на сцену?
   Одна из дам бородатого бузутёра поднялась на сцену. На ней было длинное, серебристо-серое платье, изысканная прическа, дорогие украшения, в ушах – целая гирлянда из бриллиантов. Да и сама она была чудо как хороша!
- Как вас зовут, мадам?
- Диана.
- Диана! Прелестное имя. Дианочка, я вижу, у вас бриллиантовые серёжки?
- Да.
- Сколько каратов в ваших бриллиантах?
- Ну, два. Кажется.
- Прелестно. А вы хотите, чтобы они как бы подросли и стали, допустим, пяти каратов?
  Диана засмеялась.
- Это невозможно.
- Дианочка, я же говорил, что сегодня редкий случай, такое может произойти - раз в сто лет! Снимите серёжки. Положите в шкатулку. Не бойтесь, она ведь прозрачная, вы всё будете видеть! Да и вы тут же, рядом. Сможете нас задержать, если мы возьмёмся убегать со шкатулкой. Да и столько свидетелей, - он показал рукой в зал, - он же все с удовольствием дадут против нас показания в суде! 
  Зал поддержал шутку Фагота смехом. Диана сняла серьги, положил их в шкатулку. Их действительно было прекрасно видно сквозь прозрачные стенки. Артисты откатили столик вглубь сцены, где по-прежнему восседал Воланд.
- Мессир, дайте нам своё благословение.
  Воланд положил на шкатулку свою руку, подержал так секунд пять. Затем столик откатили обратно, и Фагот торжественно достал из шкатулки серьги. Диана ахнула и прикрыла лицо руками. Даже из зала было видно, что бриллианты сильно «подросли». Подскочил кот, держа в руках зеркало. Девушка вдела серёжки в ухо, и Фагот восхищённо закричал: - Изумительно! Вы прекрасны! Прекрасней любых бриллиантов! - Только один раз в сто лет, кто желает стать ещё красивей за пять минут? Девушки! – Заорал  кот. 
   Пока Диана спускалась со сцены, её со всех сторон облепили коллеги по женскому полу.
- В самом деле, они стали больше!
- Чудеса!
- А они настоящие?!      
  Диану так бесцеремонно начали теребить за украшения, что чуть не оторвали их вместе с ушами. Она даже вскрикнула от боли, и постаралась быстрей отойти от сцены. А туда уже рвалась женская лавина. Девушки едва не устроили драку возле заветного ларца. И только выстрел Коровьева в воздух из старомодного «Смит-Вессона» остановил этот женский беспредел.
- Спокойно, дамы! Мы никуда не спешим, все получат свои бриллианты! Встали в колонну по одному друг за другом! Быстро!.. Ну, молодцы!
   В самом деле, девушки каким-то чудом приобрели армейские навыки и выстроились в идеально ровную колонну по одному. На процесс преобразования уходило максимум три минуты, тем более что наложение рук мессира уже больше было не нужно. После получения украшения происходил непременный восторженный визг, многие девушки начинали прыгать в манере кенгуру. Одна начала танцевать, а другая, очевидно по привычке, почему-то начала очень красиво раздеваться. Позабавила одна дама, жгучая брюнетка.
- А можно так же увеличить ещё и рубин!? – Спросила она, получив серёжки, и тыкая пальцем на золотой обруч, сдерживающий её пышную шевелюру. В этом обруче прямо по центру размешался довольно солидный кроваво-красный камень.
- Можно, - согласился Коровьев, - только с обручем он туда не влезет.
- Не проблема!
И дама быстро скрутила с обруча украшения.
- О! Каринка, а я думала у тебя три обруча, а он у тебя один, - восхитилась её подруга.
- Да, сюда можно прикрутить и сапфир, и изумруд, - прокололась Карина.
   Рубин так же вырос в размере с целую сливу.   
  Тут мессир высказал своё мнение о публике.
- Ничего в этом мире не меняется! Все они любят роскошь и драгоценности.
   Всё это время Бегемот ходил по залу с бутылкой в руке и подливал мужчинам спиртные напитки.
- Что предпочитаете? – Мурлыкал он очередному джентльмену.
- Коньяк.
- Пожалуйста. «Хеннесси», пятилетний, 1972 год.
   Другим он из этой же бутылки наливал то виски, то вино, то текилу. Так что к окончанию затянувшейся процедуры трансформации своих дам, мужики изрядно нагрузились. Забавный случай произошёл с последней дамой, полненькой брюнетки лет сорока. Она, и её кавалер по внешнему виду и одежде как-то выбивались из общего гламурного стада. Даже по нелепым нарядам было понятно, что оба прибыли из провинции. Кавалер, такой же толстенький, усатый, активно толкал свою даму на сцену, но та не менее активно сопротивлялась.
- Иди, я говорю!
- Я не хочу! Это мои единственные серёжки!
- Вот именно! Я тебе же их и подарил! Иди!
- Да я боюсь! Вдруг что случится! 
- Иди, я сказал! У других ничего не случилось, а у тебя случится!?
- Не хочу! Страшно мне! Вдруг их обратно не отдадут!
  Кавалер всё-таки водрузил даму на сцену, и всё произошло как надо.
- Ну вот, а ты боялась!
   Благостную атмосферу всеобщего счастья нарушил всё тот же бородатый скептик.
- И всё равно – вы жулики!
   Судя по голосу, скептик изрядно нажрался.      
- Почему?
- Да потому!
- То есть вы не верите, что всё это мы делаем по правде? – Спросил Фагот. 
- Да! А ещё тот ара говорил, что вы можете читать мысли. Ну, давайте, почитайте. А мы над вами посмеёмся! 
  Коровьев аж засмеялся.
- Раз вы желаете, почему нет. Элементарно! С вас и начнём. Дианочка, а вы верите своему мужу?
- Конечно.
- Сколько лет вы замужем?
- Уже пять. Вчера как раз был юбилей.
- Да, и как раз на этот юбилей я купил Диане эти серьги, - важно подтвердил бородач.
    Коровьев уважительно покачал головой. 
- Похвально-похвально! Да, Вадим Ершов, вы очень честный человек. Вы купили жене серьги, но при этом не забыли и про любовницу, да Виктория? Этот браслет ведь подарок от него?
    Подруга Дианы вытаращила глаза, и машинально ответила: - Откуда вы знаете?
- Да это знают все! Кроме Дианы. Вы же, Вадим, женились на ней не из-за того, что вы её любите, а из-за того, что папочка у ней большая шишка в «Газпроме». Он вас к себе и пристроил. А на самом деле вы её не любите, вы любите Викторию. Вы бы давно развелись, но кто же хочет потерять такое тёплое местечко?!   
   Диана вскочила с места.
- Это правда?!
   Вадим хотел ответить отказом, но в этот момент Бегемот сделал жест, словно что-то запрещал, так что из уст бородача полилась правда.
- Конечно. Я тебя никогда не любил. А твоего папочку лично бы задушил, так он меня достал своими гадкими шуточками! Стоп, что это я говорю!?
   Диана влепила мужу хлёсткую пощёчину, развернулась и пошла к выходу. Бородач кинулся за ней.
- Диана, прости меня! Это всё не правда, на самом деле я… не люблю тебя, а твоего папу ненавижу! Господи, да что же я такое говорю!?
  Это был не день Вадима Ершова. В пылу погони за женой не нечаянно наткнулся на столик с тремя кавказцами. «Кинзмараули» и «Хванчкара», щедро налитые Бегемотом в бокалы гостей с гор, выплеснулись на штаны джигитов, и им оставалось только одно – достойно отлупить негодяя! Беда была ещё в том, что щедро уродуя бородатого наглеца, кавказцы собрали в кучу ещё штук пять соседних столиков. И уже мужчины за этими столиками посчитали себя оскорблёнными, так что вскоре зал напоминал массовую тренировку бойцов смешанных единоборств, щедро украшенную воплями и визгом девушек. С удовольствием рассмотрев эту картину, Коровьев обернулся влево и крикнул: - Маэстро!.. Тьфу, чёрт, какой маэстро. Диджей, урежьте марш.
  Ошалевший от всего происходящего звукарь, не глядя на экран компа, ткнул мышкой в одну из строчек меню, и в зал полной мощью полилась мелодия вагнеровского «Полёта Валькирий». Под эту бессмертную музыку в зале погас свет, а с ним растворились и все артисты оригинального жанра.
  Благодаря отсутствию света драка мгновенно закончилась. Публика начала выбираться из помещения, ориентируюсь на прямоугольник дневного света открывшийся двери павильона. Вскоре стало тихо, а потом зажглось аварийное освещение. На сцене сидели за столом двое – Карен Айвазян и Артур Санчес. 
- Артур, у тебя же всегда при себе есть это? – тихо спросил Карен. 
- Что? Это?
- Ну, это.
- А, это! Есть.
- Дай.
- Ты же не… это. Хотя. После такого. Да. Это сейчас тебе надо. Только это тебя и спасёт. 
   Артур подсунул Карену небольшую серебряную коробочку, и Айвазян впервые в жизни попробовал кокаин. А Санчес всё это время как-то странно прислушивался, даже вытягивал вперёд шею.
- Ты чего?
- Жду.
- Чего?
В это время с улицы раздался отчаянный женский вопль.
- Вот оно! Начинается! Держись, братан. Ты давно понял, что они настоящие?
- До сих пор не верю.
- А зря! Ну, я ушёл! Держись, брат!
Санчес потрепал коллегу по плечу и тут же исчез, словно сам прихватил от коллег толику магии.
  А в зале начли проявляться люди. Приметная полная дамочка лупила сумкой своего кавалера, а на её плечи от ушей обильно капала вода. Но их обогнали двое. Мужчину Карен не помнил, а вот эту даму он не забудет уже никогда. На голове у ней был приметный золотой обруч, и с него прямо по центру лба на нос и щёки стекала какая-то густая, красная жидкость. Они поднялись на сцену, Карен еле успел прикрыть лицо руками, и тут снова почему-то включился «Полёт Валькирий»… 
    
ПРОСНИСЬ И ПОЙ

  Это не очень приятно, когда под музыку Вагнера тебе пытаются выбить зубы, но Власу Бряку было ещё хуже! Карен мог хотя бы прикрыться руками. А вот Влас был практически беззащитен. Он пришёл в себя ночью, непонятно где. Первым делом он взглянул на светящиеся стрелки часов. Была половина третьего ночи. Что-то его смутило в этом простом действии, но он не понял что. Комик огляделся по сторонам, и понял, что в этом месте он точно никогда раньше не был. Света было очень мало, явно где-то вдали горела одинокая лампочка. Потолок был когда-то крашен извёсткой, от времени он посерел, а, кое-где, и облупился. Стены он смог рассмотреть, только скосив глаза, вернее – глаз. Вторым он видел только бесконечную ночь. Стены были очень давно покрашены синей краской. «На больницу похоже» - подумал Влас, и сразу же угадал! О месте пребывания он думать перестал, потому, что вскрылись другие проблемы. Прежде всего, болели четыре вещи: голова, правая нога, челюсть и, чуть меньше – указательный палец правой руки. Сами руки, слава богу, работали. Он поднял их, ощупал голову. Результат был неутешителен. На лбу огромная шишка, переходящая в опухоль на левом глазу, и сильно болела распухшая челюсть. Влас попробовал сесть, но боль в ноге ниже колена заставила его отказаться от этого занятия.
«Что же это было? Как это всё получилось? – Недоумевал он. - Трое этих комиков на Патриаршьих, какой-то дурацкий разговор, странные намёки. Потом? Потом эта дура в красной бандане. Они что – настоящие?! Хотя какие они могут быть настоящие?! Они же литературные герои! Они не могут быть в этой жизни. Хотя…  растущий Меркурий… Дура в красной бандане. Но... я же не в Склифе? Ничего не понятно!»         
  Он попытался вспомнить что-то ещё. Проступили два лица в медицинских прикидах, один из них нажал на что-то больное и тут же исчез в беспамятстве. Долго ломать голову ему не пришлось. Подступила другая проблема, просто беда. Власу жутко захотелось в туалет! Припирало его по крупному. С третьей попытки ему удалось сесть. Тут он обнаружил, что по пояс голый. Штанов на нём не было, одни боксеры. Покрутив головой и пустив ход единственный орган зрения, Влас убедился, что он действительно в больнице, и, к тому же лежит на кровати в коридоре. Теперь надо было как-то добраться до туалета, но сначала необходимо было его найти. Шоумен повертел головой в разные стороны. По богатой истории своей жизни Влас знал, что в советских больницах туалеты всегда размещали в конце коридора. Только вот в каком? И сможет ли он допрыгать до него на одной ноге. При попытке встать Влас нечаянно наступил на пол больной ногой, а так как больная челюсть не дала полностью выразить свои мысли, то у Власа получился какой-то рык, вперемежку со стоном. Впрочем, этот звук привел к ряду положительных изменений. Рядом с кроватью в стене открылась дверь, и в коридор вышла крупных размеров дама лет пятидесяти в белом халате. В руках у ней был стакан в подстаканнике, из которого она чайной ложечкой отхлёбывала коричневую жидкость.
- Это ты, что ли, тут сейчас орал?
    Влас отчаянно замотал головой, потом замычал.
- Что у тебя, правда - челюсть сломана? Что надо то?
    Влас встал в тупик. Как жестами объяснить, что ему надо в туалет? В конце концов, он двумя пальцами показал ходьбу, а потом, словно снимает штаны. Дама его поняла.
- А, в туалет надо? Сейчас. Мироновна!
   Из той же двери выплыла старушка, полная, низенького роста, с добродушным лицом живого ангела на пенсии.
- Чего, Калерия Капитоновна?
- Помоги вот товарищу, ему на горшок приспичило.
- Счас поможем. Погоди, милок, сейчас я тебе карету прикачу.
   Она ушла, а вскоре вернулась с инвалидным креслом, и помогла Власу в него пересесть.
   Влас с ужасом представил, что его ожидает туалет советской системы, без унитазов, на уровне пола, с железными вставками, куда надо было вставать в позе орла. К его радости этот туалет был построен уже по современным нормам, то есть с поручнями для инвалидов и вполне цивилизованным унитазом. Влас несколько замялся, но бабушка его успокоила: - Да ты снимай трусы, не обращай на меня внимания. Я, милый, столько за это время тут всего пересмотрела, мне уже как-то всё равно.
   Через десять минут она везла шоумена обратно, на ходу исповедуясь о своей простой жизни.
- Я тут, прочитай, сорок лет работаю, как из деревни приехала, так тут и присохла. Тут и замуж вышла, Петька санитаром был. Тут и обоих сыновей родила, на пятом этаже в роддоме, и Петьку в морге обмывала, как его по пьянке машиной сбило. Сейчас на пенсии, но скучно дома. Один сын умер, другой в тюрьме сидит. Да ещё и платить хорошо стали. Я ведь всю жизнь нянечкой проходила, а как эта оптимизация началась, так нас всех полотёров сразу в медсёстры записали! Ну, так-то, мы как прежде полы трём, зато начальство отчиталось, дескать, проблема с отсутствием медсестер решена. Зато зарплата  у нас выросла в два раза! Мы, уборщицы, на эту оптимизацию просто молимся! Так она нам понравилась! Вот бы нас ещё с докторами в зарплате уровняли! Совсем, хорошо бы было.
  Мироновна помогла Власу угнездиться на кровати, пожелала спокойной ночи, и он, действительно, удивительно быстро уснул. Но последней, ускользающая мысль была о том, что будет, если он не позвонит Регине в течение суток. 

СОЛНЕЧНЫЙ УДАР

  Эта встреча была подобна солнечному удару, неожиданному, не ко времени, но смертельно судьбоносному. Маргарита Аркадьевна Салмина никогда не держала водителей, всегда водила машину сама, несмотря на то, что ей это уже не полагалось по статусу. Владелица огромного состояния, глава крупнейшей в столице риэлтерской фирмы «Рио-Рита», она любила водить машину сама. Маргарита была прирождённым водителем, машиной управляла безупречно. Это было ещё и оттого, что она не доверяла другим людям за рулём. Именно штатный водитель фирмы «Рио-Рита» был виновен в том, что погиб её муж, Александр Салмин, один из первых и крупнейших риэлторов столицы. Точно так же она управляла и бизнесом. В её подчинении была почти сотня людей: экспертов, юристов, программистов, бухгалтеров, рекламщиков. Она покупала и продавала десятки и сотни строений по все столице и Подмосковью. Но каждый свой проект она проверяла лично. И эта методика позволяла ей оставаться на плаву в самые сложные моменты экономического падения страны. В этот раз она решила проверить, что не так с одним из ветхих особняков в старом центре города. Судя по документам, это было просто золотое дно. Трёхэтажный особняк, приготовленный под снос, чуть утопленный вглубь общего ранжира улицы, с небольшим, зелёным двориком. По оценкам её специалистов, дом был достаточно крепок, его можно было подремонтировать и продать, раз в пять дороже исходной цены. И при этом он не был внесён в список исторического наследия! Не мучайся с классицизмом или барокко, производи ремонт как хочешь, в любом стиле, продавай за огромные деньги! Люди Маргариты уже откупили квартиры и переселили в другие районы столицы троих оставшихся жильцов. Но оставался ещё один чудак, что никак не хотел переезжать.
- К нему хоть включай схему девяностых – раз по голове, и в лесопосадочку, - предложил заместитель Салминой Игорь Василевский.
- Я тебе включу! Самого там прикопаю, в лесопосадочке. Не те времена чтобы портить мне репутацию. Ладно, сама разберусь.
    К желанному особняку она приехала уже вечером, припарковала свой «Мерседес» прямо во дворике - жителей нет, напрягать никого не придется.
- Ну и где он, в какой квартире, на каком этаже? – Спросила Маргарита.
- Ни на каком, он живёт в подвале, - ответила Лидка Миронова, и нервно взглянула на часы. Лидка была ценным кадром, но, у ней был один большой недостаток – ребёнок, которого надо было время от времени забирать из сада, водить по докторам, а то и лечить.
- Беги, а то ведь изведёшься вся!
  Лидка упорхнула, а Маргарита закурила сигарету, вышла из машины, и пару минут стояла, рассматривая фасад здания.
- Да, в самом деле - хороший кусок пирога, - пробормотала она. Называть барыш «куском пирога» любил покойный муж Салминой, от него эта зараза прилипла и к ней.
   Любой, кто бы в этот момент наблюдал за этой женщиной, мог воскликнуть: - Боже! Как она хороша!
  Да, Маргарите Салминой уже давно перевалило за сорок, но никто нем мог дать ей этих лет – дама без возраста. Чуть выше среднего роста, с потрясающей фигурой, где, казалось, не было ни одного изъяна и пропорции золотого сечения соблюдены с точностью кисти Леонардо. Эта была не только прихоть природы, но и сотни изнурительных часов в фитнес–клубе. Ещё по какой-то своей прихоти она носило только чёрное, как говорили – в память о муже, но это ещё больше подчёркивало не только её фигуру, но и белизну лица. Внешние края тёмно-карих глаз были чуть-чуть приподняты, что создавала иллюзию глаз пантеры. И этот алый, чувственный рот, который одним движением губ мог показать целую гамму чувств. За собой Маргарита Аркадьевна ухаживала много и тщательно. Только самые дорогие и лучшие спа-салоны. Но над чем она не могла властвовать, так это над  волосами. Она начала рано седеть, ещё до смерти мужа. И теперь посещение салона с покраской волос, а затем с прокрашиванием корней, стало обязательным в расписании её повседневных дел.      
    Она бросила окурок в урну, затем открыла сумочку, достала и проверила электрошокер. В её работе происходило разное, и безопасно была не лишней. Маргарита зашла в подъезд, чуть было не стала подниматься по лестнице, но, вовремя вспомнила детали разговора с сотрудницей и начала спускаться  вниз по лестнице. Она открыла дверь, зашла в комнату. Маргарита ожидала привычного для обитающего там бомжа беспорядка, грязи и паутины по углам, батареи пустых бутылок, и этого неизбежного, плотского запаха падения человеческой судьбы, тошнотворного, ни с чем неповторимого и совершенно невыветривымаемого. Она даже заранее сморщилась, но в комнате было сравнительно чисто, так, как это бывает у одиноких мужчин. Криво заправленная кровать, наброшенные на спинке стула старенькие джинсы, из-под них торчала рубашка с не очень чистым воротником. Небольшое оконце под потолком давало не очень много света, поэтому горела большая лампа, даже без абажура. Убранство комнаты составлял платяной шкаф с чуть покосившейся дверцей, да стеллаж с книгами во всю стену. В углу  ещё стояла старомодная железная печка. Сам хозяин проблемного жилья сидел за столом и что-то писал, наклонив над столом голову с русыми, давно немытыми волосами.
- Добрый вечер. Разрешите с вами поговорить?
  Он поднял лицо, на котором тут же появилось выражения удивления и радости.
- Ритка? Ритка-Открытка?
  Эти глаза цвета выцветшего июльского неба могли принадлежать только ему.
- Лё…ш…ка, - пролепетала Рита, и колени её начали подгибаться...
  Время перестало существовать, наверное, была ночь, или утро. Какая разница! Рита лежала на руке Алексея, смотрела на изрезанный паутиной трещин потолок подвала и пыталась понять, что происходит. Сосед по улице, деревенский парнишка, потом подросток, потом юноша. Она всегда знала, что он будет её мужем, а он знал, что она будет его женой. Вместе они смотрелись контрастно и вместе с тем гармонично. Он спокойный, русоволосый, голубоглазый. Она – яркая брюнетка с карими глазами, взрывная, активная, всё время толкающая его на какие-то, порой не всегда приятные приключения. В девяносто девятом он пошёл в армию, новобранцев тут же бросили в самое пекло чеченской мясорубки, и… Лёшка пропал. Собственно погибла почти вся рота, но куда пропал парень с голубыми глазами, никто не знал. В ночь перед призывом он сделал то, что должен был сделать – лишил её девственности. Всё произошло по классической теме – на деревенском сеновале. И, естественно, она тут же забеременела. Но когда пришло это известие о его пропаже, у Риты произошёл выкидыш, уже на шестом месяце. Она сама долго болела, полгода провалялась в больнице, московские врачи её еле спасли, и сказали Рите, что детей у неё больше не будет. Именно там, в той больнице её и рассмотрел Александр Салмин, быстро набирающий вес бизнесмен. Операция по удалению аппендицита не очень приятная  вещь. Но зато оттуда он вышел уже с будущей женой. Они три года жили гражданским браком, а потом устроили грандиозную свадьбу, о которой писали все таблоиды.   
- И где ты был всё это время? – спросила Рита.
- Где только не был. Если всё описать – большой роман получится. Грузия, Турция, Иран. Через пять лет выбрался в Россию. Приехал домой, а там и деревни уже нет.
- Да, твоя мама умерла через год после твоего исчезновения. Моя – через три. 
- Меня ведь тогда ещё и посадили на два года. Посчитали, что я дезертировал. Хорошо, комбат нашёл парня, который раненый, видел, как духи меня волокли к себе. А ты как жила всё это время?
   Маргарита долго рассказывала о себе. Так как детей у них не предвиделось, а энергии у молодой жены было не занимать, Салмин ввел её в курс своего дела, и просто не мог нарадоваться на успехи своей спутницы жизни. За первый год Рита досконально изучила риэлтерское дело, освоила и техническую, и юридическую основу бизнеса. За последующие два года практически только благодаря её рвению и уму бизнес супругов вырос в три раза. Потом ещё три года невероятного роста и… И тут это проклятое ДТП на скоростной трассе между Питером и Москвой! Водитель Александра Салмина просто уснул за рулём и не сумел вовремя остановить «Мерседес» перед притормозившим КамАЗом.
- Почему-то считается, что если после смерти хозяина бизнес унаследует его жена, то это лакомый кусочек, который непременно надо отжать и проглотить. Два года пришлось драться, иногда в прямом смысле этого слова. Я тогда и кличку свою получила – Королева Марго. Сейчас всё устаканилось, всё работает как часы. Плохо только одно – кроме бизнеса мне незачем жить. Детей нет, и не будет. Хорошо, что хоть ты у меня снова появился. Я ведь пять лет тебя искала, куда только не отправляла запросы, разговаривала с теми из роты, кто уцелел. Нашла бы тебя, от мужа ушла бы сразу, мгновенно. Вот только он ушел раньше меня, и всё так навалилось, стало уже не до поисков.   
- А что же ты замуж больше не вышла?
- За кого!? Сколько раз подкатывали, и альфонсы, и магнаты из первой сотни. Всё не то. А я ведь ещё увлеклась фитнесом. Три раза в неделю по два часа. Вон, какие бицепсы накачала, - она сжала руку, – а там этих атлетичных самцов как собак нерезаных. Все подкатывают, лебезят, крутых самцов из себя строят, дескать, вот он я – опора твоя и спасение. А я по глазам вижу – ничего им от меня не надо, кроме моих бабок. А ты как тут оказался, в этом подвале?
- Нужно как-то было устраиваться в Москве. На стройку идти не хотелось, это безнадёга. А тут дворник нужен был. Вот, я уже лет пятнадцать тут кукую.
- Да зарплата у дворника одни копейки!
- А мне много не надо. Знаешь, если живёшь для себя, много не тратишь. Немного ешь, немного одеваешься. Я, правда, временами в запой ухожу, когда тоска донимает. Но ненадолго, дня на три.
- А что ты отсюда уезжать не хочешь? Тебе же предлагали мои сотрудники хорошую квартиру?
- Понимаешь, я ведь писать начал…
- Да, ты же стихи писал, я же помню! Я же пьянела от них как от вина. Особенно те, что ты читал тогда мне на сеновале.
- Стихи я больше не пишу. Отгорело. Рассказы, небольшие. Всё про нашу деревенскую жизнь. А здесь пишется легко, быстро. Говорят, в этом подвале когда-то жил какой-то писатель, чуть ли не сам Булгаков. Намоленное место.
- Давай я тебе голову помою, - неожиданно предложила она.
- Голову? Давай. Ты мне раньше тоже мыла голову.
- Да, и не один раз.
   Водные процедуры привели к ещё одному всплеску страсти. Алексей тут же уснул, а Рите не спалось. Она потихоньку встала, села за стол, зажгла настольную лампу, начала перебирать бумаги на столе. Алексей проснулся от звука её плача. Рита сидела за столом и рыдала.
- Рит, ты что?
- Это ведь ты про тетю Нюсю написал,  с Луговой? – Она показал рукой на бумаги.
- Ну да, ты же их помнишь.
- Да, как же.
   Тётя Нюся перед войной вышла замуж за красавца Фёдора. С войны тот вернулся, только не весь. Не было левой ноги и правой руки, он в такой комплектации еле ходил с костылём. Поговаривали, что пострадало ещё кое-что, по крайней мере, детей у них не было. Нюся успевала и дояркой работать, и на огороде пахала за двоих, и за скотиной ухаживала. Федька был совсем не помощник, скорей помеха. Курил как паровоз, сквернословил, да женой нещадно  командовал. Выпивал крепко, причём водку или самогон ему приносила сама Нюська. Бабы её не понимали, а она в ответ говорила просто: - Ему надо, он же мужик.
   Дожили они так до девяностых, а тут уже совсем худо стало. И пенсия грошовая, и здоровья совсем не осталось. А тут ещё узнала Нюся, что боли в её желудке это не просто так, а настоящий, всамделишный рак. И выходило по всему, что ей умирать пришлось бы первой. А куда же Фёдора девать?  Помыкалась Нюся по конторам, но никто не собирался брать на себя заботу об инвалиде. И тогда она написала записку соседке, вечером бросила в почтовый ящик, чтобы сразу не нашли. Там было всего два слова: «Похороните нас». Была как раз суббота, так что они помылись, Федор выпил стакан самогонки, уснул. А она дождалась, когда поленья в русской печке прогорят, но от углей ещё будет идти голубой, змеиный дымок, и закрыла печную заслонку…
- Что-то меня проняло, прямо… Хорошо пишешь. А печатают?
- Нет. Говорят не в теме. Напечатали меня два раза с армейскими рассказами в журнале министерства обороны. Только мне после таких воспоминаний так тошно становилось, что я в запой уходил.
  Тут затрезвонила мелодия вызова звонка. Она поморщилась, нашли среди бумаг мобильник.
- Да, Игорь.
- Маргарита Аркадьевна, а… вас сегодня ждать на работе?
- А сколько время?
- Полдень.
- Ого!
  Москва не любила начинать работать рано, хорошо, если с десяти часов, но в двенадцать глава фирмы «Рио-Рита» всегда была на месте.
- А что за проблемы?
- Ну как, сегодня Семёнов должен приехать.
- И что, вы сами всё решить не можете!? Я же вам всё по полочкам разложила! Что говорить, о чём молчать! Вы не поняли, что ли ничего?!
  Она говорили в мобильник, машинально расхаживая по квартире. На ней не было ничего из одежды, но Алексей  не мог поверить своим глазам. Это была уже не его Рита, та, что недавно мыла его голову, это была Марго, властная и решительная женщина!
- Нет, всё готово, но нужна будет ваша подпись…
- Хорошо, я скоро буду!  Ждите! Морочьте ему голову, тяните время. Через полчаса я подъеду.
   Она быстро оделась, подошла к нему, нагнулась, поцеловала в губы.
- Лёшенька! Мне надо ехать! Эти восемьдесят два идиота ничего не могут без меня. Если я сейчас там не разрулю, то они останутся без куска хлеба.
- Хорошо, иди.
  Он встал с кровати, быстро натянул трико, майку, поцеловал её в губы.
- У тебя какой телефон? – Спросила она.
- У меня нет телефона.
   Рита изумилась.
- Лёшка! Ты, наверное, единственный житель Москвы, у которого нет мобильника! И даже телевизора.
- Был, сгорел, да он мне и не нужен. Книги есть, мне хватает.
- Ну ладно, я вечером приеду, привезу тебе мобильник, что-нибудь поесть. Да, дай мне что-нибудь почитать! Самое лучшее. Можно всё.
- Тут слишком много. На, вот это, - Он передал ей стопку бумаги, потом ещё одну. – И это. 
- Давай ещё!
   У Маргариты возникла идея сделать любимому сюрприз. Она сама пойдёт по редакциям и заставит их напечатать Алёшкины рассказы.
   У машины они ещё раз поцеловались, Маргарита уехала, а он спустился вниз, в свой подвал.
  Она ехала, и ей было так хорошо, что она пропустила этот рывок молодого ублюдка на «Ламборджини», шашечным методом перестраивающегося из одного ряда в другой. В другой обстановке она бы могла увернуться, сдать чуть вправо, но сейчас не среагировала. Он ударил в переднюю часть её «Мерседеса», его тут же развернуло поперёк движения и в машину Риты влетало серебристое «Вольво»…

В НАЧАЛЕ СЛАВНЫХ ДЕЛ!

   Влас Бряк недаром тревожился о том, как отреагирует его жена о пропаже мужа с информационного поля вселенной. В восемь часов утра в квартире номер тринадцать в элитном доме «Московский рай» раздался телефонный звонок. Хмурый, невыспавшийся Коровьев подошёл к журнальному столику, но, глянув на табло смартфона, аж подскочил на месте.
- Какого фера, Фагот, - начал было мяукать  Бегемот, но тот быстро заткнул ему рот.
- Тихо ты! Регина звонит!
  Кот тут же сел на своей лежанке в углу, насторожил уши. Всем было известно о стальных супружеских узах, связывающих Власа Бряка и Регину Фаттахову, чемпионку мира по синхронному плаванью, так что сейчас они могли запросто спалиться, и всё сейчас зависело от хитрости и ума Фагота. Тот прокашлялся, и бодро начал разговор со своим далёким абонентом.
- Да, милая, как вам спалось?
- Очень тревожно, ты ведь даже не позвонил вчера и не пожелал детям спокойной ночи. И почему я тебя не вижу, а только слышу?
- Душа моя, ты не представляешь, какой вчера был день! Я не раз похвалил себя за то, что отправил тебя в Испанию!...
   Коровьев врал вдохновенно! По его словам выходило, что вчера у шоумена был самый хреновый день в жизни, примерно как у праведника Ноя в первый день потопа - кругом льёт, а у тебя ничего не готово к плаванью. Вызванная им бригада сантехников сломала унитаз, он сам, ругаясь с ними, уронил и разбил экран смартфона. Включать он его может, а вот камера пропала безвозвратно. Вечером он был на съемках своего шоу, и там получился грандиозный скандал с жуткой дракой. Ему пришлось до полуночи утешать побитого Айвазяна. А, вдобавок ко всему, к нему нагрянули родственники.
- Ты помнишь мою тётю Неллю и её мужа Иосифа из Воронежа?
- С трудом. Кто это?
- Ну, они нам на свадьбе подарили пуд соли!
- А, помню! Не очень приятная парочка.
- Сейчас это уже не парочка, они притащили сюда ещё целое стадо племянников, о которых я до этого даже не слышал. Видите ли, всем им необходимо срочно пройти диспансеризацию.
- За твой счёт?
- Естественно! У них большие проблемы, у Иосифа что-то потрескивает за ушами, когда он доедает третью порцию пельменей.
  Регина уже в голос хохотала над шутками мужа.
- Ты сегодня пойдёшь на вручение премии «Золотой патефон»?
- Непременно! Я же должен был вести его вместе с Кареном. Но он сейчас не в форме, так что найдём кого-нибудь из нашего легиона болтающих за деньги. Дети ещё спят?
- Да, они вчера наплавались, набегались, бесились до поздней ночи.
- Поцелуй их за меня.
- Хорошо.
  Общение супругов закончилось пламенными тирадами во взаимном уверении о любви. Когда всё это кончилось, Фагот тяжело перевёл дух, а затем вытер со лба пот.
- Ну что ж, у тебя получилось, хвалю, - Бегемот, изобразил бесшумные аплодисменты своими чёрными лапками.
- Да, неплохо, - согласился Воланд. – Импровизатор из тебя великолепный. 
    Коровьев отмахнулся.
- Это пройдёт один раз, ну два. Потом она не поверит, что я в Москве не сумел купить новый смартфон. Где наша служба техподдержки?
- Абадонна будет только завтра, - сказал Азазелло, просматривая новости на экране ноутбука. Тоже самое делал и Воланд, но он предпочитал более классические методы получения информации, так что, покуривая трубку, он листал страницы «Таймс».
  В это время в двери тихонько постучали. 
- Да-да, входите, - сказал Воланд.
   В дверях показался всё тот же жизнерадостный повар с фирменной тележкой.
- Завтрак, господа. Как вы и заказывали.
   Все набросились на пищу, как голодные львы.
- Шашлык бесподобен!
- И вино хорошее. Испанское?
- Да. «Цекуба Марч» Кроме этого я позволил себе предложить комплимент – традиционные русские заварные и кофе трёх видов: экспрессо, по-турецки и капучино. Для особых любителей,  к кофе – канапе с селёдкой.   
- Голубчик, вы поражаете меня свои профессионализмом и знание психологии клиентов! – Растаял Воланд. 
- Что приготовить на ужин?
- На ваш вкус, голубчик. Я вам доверяю! Фагот, достойно расплатись с шефом.
- Да, мессир.
  Получив на чаевые сразу два дублона, повар  улыбался до самого вечера и обдумывал меню суперкрутого ужина для этой щедрой компании.
- Ну, что сегодня делаем, мессир? – Спросил Коровьев. 
- Надо бы посмотреть Москву. А вечером вам вдвоём быть и плыть на вручении этой самой премии.
- Непременно!

ЭСКУЛАПЫ ВОЛЕЙ БОЖЬЕЙ

  В это же самое время в больнице номер 2013 решалась судьба Власа Бряка. Главврач заведения Антон Валерьевич Анисин, которого подчинённого чаще называли «Анискиным»,  совершая обход вверенного ему заведения, сразу обратил внимание на необычного пациента.
- А это у нас что такое, Калерия Капитоновна? – Спросил он старшую медсестру, ту самую даму грандиозных размеров, любительницу потребления чая мелкими порциями.
- Это больной сбитый самокатом. Предварительно у него перелом ноги и челюсти.
- А что, мест в палатах у нас нет?
- Нет, всё под завязку. Это уже пятый за неделю сбитый самокатчиками.
- Дурдом!
    Анисин глянул на планшет с данными о больных. 
- А почему он не оформлен как надо? Тут про него нет никакой информации. 
- Он был без сознания, документов нет. Записать записали, но кто он такой мы не знаем. 
- Но, сейчас-то он в сознании, вон, глазом хлопает.
- Да, но говорить не может. Я же говорю – похоже - челюсть сломана.
   Влас подтвердительно замычал и даже попытался кивнуть головой. Доктор нашёл, что на это ответить. 
- А руки у него есть? Есть. Так что - визите его в приёмный покой и оформите всё как надо!
  Обход пошёл дальше. А, поднявший руку с часами Влас, обнаружил нечто неожиданное. Вместо его дорогущего «Лонжина» на золотом браслете, на руке у него были одеты старые, советские часы под бодрым названием «Командирские», да ещё и на кожаном ремешке! Именно они давали тот призрачный свет, что высвечивал цифры и стрелки в тёмное время суток.
   Но, долго рассуждать, кто спёр его часы, и зачем надел ему это убожество, комику не пришлось, потому что вскоре к месту обитания шоумена прибыло инвалидная коляска. Вела его на этот раз молоденькая девушка, курносая, круглолицая, зеленоглазая, невысокого роста, и с весьма впечатляющими габаритами нижней части туловища.
- Авто прибыло! – Весело сообщила она. – Перебираемся, больной!
   Девушка помогла Власу пересесть на средство сообщения и быстро покатила его по коридору. На первый этаж они должны были спуститься в грузовом лифте, но тут их тормознули.
- Тань! Подожди нас!
   В лифт вкатили каталку с телом, прикрытым с головой серой медицинской тканью. Сопровождали её два медбрата в синих медицинских робах. 
- Привет, красавица! – Медбрат, тот, что повыше ростом и постарше, прижал медсестру в самом углу и существенно жаманул её прелести всем телом и даже ладонями. В ответ Татьяна, неожиданно сильно оттолкнула его, затем развернулась и влепила нахалу звонкую пощёчину.
- Свою жену щупай! 
- Да она у меня худая как глиста, - ответил нахал, держась за щёку.
- Кормить лучше надо!
  Эта фраза вызвала гомерический взрыв смех у троих медиков, подошедших к вертикальному средству передвижения в пространстве. Раздосадованный неудачник сразу прикрикнул на них: - А вы куда лезете?! Нас и так тут слишком много! Перегрузим лифт. Поехали.
  Вся эта сцена была бы для Власа забавной, если бы не жёлтые пятки трупа, торчащие из-под накидки у самого его носа. Между тем в дело обхаживания молодого коллеги вступил второй медбрат, пониже ростом и помоложе.
- Татьяна, а что вы делаете сегодня после смены? Может, в кино сходим?
- После смены я буду спать как убитая. Я так устаю на работе. 
- А на выходные?
- А на выходные я поеду в деревню. Матери надо с огородом помочь. Не хочешь мне помочь картошку окучить? Там всего десять соток.
- Нет.
    В холле больницы их пути разошлись. Парни повезли свой груз в морг, а Власа торжественно ввезли в приёмный покой.
- Ирина Владимировна! Принимайте! – Закричала Татьяна. Она была очень активная и шумная девушка. 
   Появилась что-то жующая женщина лет сорока, с навеки  усталым лицом.
- А, вчерашний. Очухался. Игорь, тут по твою душу, работа приехала.
   Появился доктор, на вид лет тридцати пяти, рослый, с бородой, и тоже что-то жующий.
- Я не слышал «скорой»?
- Да это вчерашний. Его привезли ночью, дежурил Антонов, он же терапевт, а тут больше хирург нужен. Ногу-то сломанную мы сразу определили, потом Антонов только тронул его за лицо, тот и отключился. Мы даже и не знаем кто это.
- Говорить можешь? – Спросил доктор.
  Влас отчаянно замотал головой.
- Дай ему бумага, ручку, пусть напишет свои данные. Фамилия, имя, отчество, адрес проживания и контактный телефон родственников. Понял?   
  Бряку вручили авторучку, он попробовал её взять, но не смог. Вывихнутый средний палец правой руки не давал это сделать. Власу пришлось взять авторучку в левую руку, он долго и прилежно писал. Доктор же озадачился его пальцем, взял в руки ладонь Власа.
- Что тут у тебя? Палец, похоже - вывих. Счас мы его тебе вправим. Сколько будет разделить восемьдесят шесть на восемь?
  Пока Влас пытался считать, доктор нажал на палец и тот встал на место. Но боль всё равно была такой, что шоумен отключился.
- О, сомлел! Слабенький он какой-то, чуть что и в обморок, – Заключила медсестра, и пошла за нашатрём. 
- Ничего, это ненадолго. Болевой порог у него слишком высокий. Бывает такое. Некоторые падают в обморок, если ему на ногу наступят.   
- Что он тут нам написал… Ничего не понять. Медик, что ли тоже?   
   Когда пишешь неродной рукой, привычные вещи даются нелегко и даже ужасно. Втроём они всё же расшифровали иероглифы больного. Влас почему-то написал сначала своё имя, потом фамилию, а затем отчество. В переводе медиков это прозвучало как Влад  Браколегович.
- Браколегович? Судя по имени и  фамилии серб, - предположил Игорь.
- Ага.
  С номером телефона тоже вышла проблема. Единственный телефон, что помнил Влас, был телефон его жены. Его не очень радовало то, что Регине позвонят в Испанию, и предложат забрать мужа-инвалида. Но делать было нечего, он написал его. Вот только левая рука снова подвела, и буква один получилась больше похожей на букву семь. А имя Регина они вообще не поняли.
- Врагиня, что ли? Или Рагина?
- Звони, там узнаем.
  Доктор с помощью нашатыря приводил в чувство шоумена, а Ирина Владимировна в это время звонила непонятно кому.
- Добрый день, э… это… Вас беспокоят из 2013 больницы. Тут в аварию попал человек, Влад, он не может говорить, но написал ваш номер…
- Вадька, что ли? Да идёт он нахрен, алкаш чокнутый! Пять лет, как разошлись, а он всё названивает! Скажите ему, чтоб забыл этот номер телефона, придурок! Идёт он нахрен, видеть его не хочу! Он мне и так всю жизнь сломал, урод!
   Последние фразы пришедший в себя Влас расслышал очень чётко! Описать его состояние одним словом трудно. Он опешил, офигел, оху… ну да ладно! Чтобы жена, с которой они прожили полтора десятка лет, нажили огромное состояние, произвели на свет двоих детей, и она бросила его при первой же возникшей проблеме?! Это было что-то невероятное и ужасное! Влас же не знал, что по неверно набранному номеру ответила замшелая разведёнка по имени Дина.
- Действительно – врагиня, - заметила Ирина, положив трубку.
- Не надо было пить, дорогой товарищ! Вот вам ваша пьяночка и аукнулась! – Сделала вывод Татьяна.
  - Ну что ж, всё оформили, кати его, Танюшка, к Богданкину. Пусть он его дальше корёжит.
  Путь на третий этаж Влас не помнил, он всё это время размышлял о парадоксах своей жизни. Между тем Танюшка вкатила своё мини авто в кабинет травматолога.
- Добрый день, Игорь Анатольевич! – Весело закричала Татьяна с порога.
- Здравствуй, Танечка. Кого это ты нам привезла?
- Да вот, жертва самокатчиков.
   Доктору было давно за шестьдесят, почти лысый, круглолицый, в общем и целом оставлял о себе мнение добродушного человека.
- Да тут, похоже, что он не под самокат, а под танк попал. Давай-ка его положим на кушетку. Ты сейчас не занята?
- Нет.
- Тогда замеси там гипс, а то, Ленка сегодня чего-то не вышла на работу. И не отзвонилась ведь, коза! 
    Доктор, не очень церемонясь, содрал с парня рубаху.
- Так, что мы имеем тут. Синяки на теле, это ерунда.
- Челюсть у него не то вывихнутая, не то сломанная, - подсказала Татьяна.
- Челюсть?
   Доктор взялся рукой за нижнюю челюсть комика, тот приготовился пережить очередную атаку боли, аж засучил руками, но доктор не стал никуда нажимать.
- Ну, тут неплохо, смещений нет, одна опухоль. У нас что, челюстно-лицевой то уволился? – Спросил он Татьяну. 
- Ковалёв? Да, ещё месяц назад. Ушёл в платную клинику. 
- Что ж нам делать с твоей челюстью? Отдадим её на волю бога. А что там у нас с ногой?
   Он начал осматривать ноги. К нему как раз подошла Татьяна.
- Готово.
- Хорошо. Что мы тут видим, Танечка?
- Что мы видим?
- Видим мы перелом передней области голени с небольшим смещением. Кстати, отёчность на удивление небольшая. Лангетку ставить не будем, сразу загипсуем. Рентген у нас всё сломан?
- Да, второй месяц.
- Значит, делать рентген придётся в другой больнице, а кому это надо? Никому не надо. Так что управимся сами. У нас сколько в этом году дней, триста шестьдесят пять или больше?
  Вопрос доктор задал вроде Татьяне, но задумался и Влас. И тут доктор нажал на нижнюю часть ноги. Влас снова потерял сознание, и не слышал, как довольный травматолог пояснил Татьяне: - Вот и всё, и ножка встала как надо. Ну, давай, голуба, гипс и бинты.
  После окончания процедуры доктор похвалил Татьяну.
- Тебе бы, Танечка, на доктора поучиться. У тебя к этому все задатки.
- Да иногда хочется. Только как это сделать? С нянечки до доктора – это же целая пропасть.
- А мне кажется, что тебе повезёт.
   И он даже поцеловал девушку в щёчку.   
    Влас очнулся уже на своём месте. Он поднял вверх правую ногу и почувствовал ужас! На его ноге было что-то, по размерам больше похожее на гигантский белый валенок до самых колен! И весило это произведение врачебного искусства не один килограмм! Как раз в это время мимо его кровати проходила делегация, состоящая из маститого профессора, и десятка интернов.
- Вот, обратите внимание на этот шедевр травматологического искусства, - профессор постучал по гипсу авторучкой. -  Типичное гипсование советской школы травматологии, никогда так не делайте!
   Группа пошла дальше, а Влас увидел нечто, принесшее ему хоть небольшую толику радости. У спинки его кровати стояли костыли, а на тумбочке - пижама!

МОСКВА! ЗВОНЯТ КОЛОКОЛА!

  Обзорная поездка по столице не вызвала большой радости у гостей.
- Убого, - отозвался Коровьев, рассматривая небоскрёбы «Москва-сити», - по сравнению с Шанхаем или Сингапуром.
- Аппендицит цивилизации, - подтвердил кот. 
- Да, всё-таки Москва славна историей, а не понтами, - Согласился Воланд.
   Улицы и тротуары были удивительно чистыми, были интересные дома, памятники, всюду цветы, опять же храм Христа-Спасителя. Но всё это очарование убивалось автомобильными пробками. Они проторчали в них четыре часа и сдались. Против такого врага у них не было никаких волшебных приёмов. Воланд с Азазелло поехали к дому, а Коровьев и Бегемот решили прогуляться по Москве пешком. Бегемоту пришлось принять человеческий облик, попадалось слишком много желающих сфотографироваться с котиком, почесать его за ушками. Он превратился в маленького, толстого, усатого человечка с удивительно сердитым выражением лица. Этот облик хорошо дополняла кепочка восьмиклинка, со смешной кнопкой наверху. Ходили они больше часа, изрядно притомились, но, самое главное – они не нашли ничего, к чему бы им можно было придраться.
- Как-то тут всё слишком хорошо! – Мяукнул кот.
- Да, и это страшно бесит! – Согласился Коровьев.
   Они хотели уже куда-нибудь зайти и перекусить, но тут, невзначай, вышли к монументальному зданию с пышной вывеской - «СТИБРИ-БАНК». Уже по обилию толпящихся у входа журналистов было понятно, что внутри происходит что-то важное.
- Простите, мадам, а что там происходит? – Вежливо спросил Коровьев журналистку, отошедшую в сторону покурить. Та окинула взглядом фигуру Фагота и отрицательно покачала головой.
- Это вряд ли вас заинтересует.
- Ну почему?
- Потому что здесь происходит ежегодное собрание акционеров ООО «Стибри-банк».
- И что в программе?
- Как обычно – отчёт главы, прения и банкет.
- О, банкет – это интересно! Надо зайти.
   Теледама засмеялась.
- Да кто ж вас пустит в таком виде?
- Причём тут вид? Насколько я помню, на собрании акционеров может присутствовать каждый, у кого есть хоть одна акция банка.
- И у вас, конечно же, есть эта самая акция? – Иронизировала журналистка.   
- Конечно! Жить в наше время и не иметь акций  «Стибри-банка» может только идиот!
   Он полез в боковой карман своего спортивного костюма, а мы помним, что он был не первой свежести, и торжественно достал достаточно мятую, но явно новенькую акцию банка.
- Друг мой, а у тебя есть акции этого прекрасного банка? – Обратился Фагот к Бегемоту. 
- Конечно. Я же не идиот. 
 Бегемот достал из внутреннего кармана своего пиджака искомое подтверждение его нормальности, и повертел им перед носом ошалевшей теледивы.
- Я с этой акцией никогда не расстаюсь. Я и сплю с ней, кладу под подушку, и в баню хожу.
- Вы удивительно предусмотрительны, друг мой. Вперёд, в это царство финансового величия и достатка!
  И оба друга торжественно отправились в сторону входа в здание банка.
  При виде этих двух странных личностей активизировались секьюрити, но друзья помахали у их носа акцией-пропуском, и те нехотя расступились. Сидевшая у входа девушка за компьютером спросила: - Как ваши фамилии?
- Абрамович, - ответил Фагот.
- Березовский, - добавил кот.
  Девушка удивлённо взглянула на двух наглецов, но что им ответить так и не нашла.
Они прошли в зал, и как раз вовремя. Ганс Адольфович Гриф, удивительно похожий на одноимённую птицу, как раз заканчивал свою речь. О доходах он уже рассказал, прении быстро скисли, и теперь банкир витийствовал об общих направлениях жизни страны. За его спиной сидели семь человек - избранная элита банка и почётные гости. 
- Мы вступаем в эру, когда нам всё меньше и меньше нужны будут инженеры и рабочие. Скоро всех их заменит искусственный интеллект, и нам не нужно будет тратить громадные деньги на то, чтобы бессмысленно обучать миллионы никчемных людей знаниями, которые им никогда в этой жизни не пригодятся. Начальные пять классов и с них хватит. В дело должны вступать методы рынка, когда инициатива и пробивная сила может поднять молодого человека из безвестности до статуса кумира. Вот живой пример этого процесса, наш почётный гость, блогер-миллионер Даша Засулович. Сирота, двоечник, но он сделал себе блистательную карьеру в Интернете. Сейчас он кумир миллионов молодых людей, так сказать – маяк, показывающий всем направление движения всей страны. Встань, Даша!
   С одного из кресел поднялось что-то среднего рода – смазливое лицо, с помадой на губах, с тенями под глазами, но причёска с выбритыми висками и ирокезом. Из женского у него ещё имелись серьги в обоих ушах, и юбка, узором напоминающая шотланский кильт. Но кожаная безрукавка, одетая на голое тело, не показывала наличия женских молочных желёз, а, значит, оставляла за особью права именоваться мужчиной. На шее висели три цепи: с крестом, полумесяцем и звездой Давида.
- Скажи что-нибудь, Даша, - попросил Гриф.   
   За тем не заржавело.
- Хай, пипл! – Закричал он в микрофон. - Чтобы по жизни хайповать, нужно пушить не соскакивая, фармить и фармить. Флексить тачками и тёлками. Главное – не быть тюбиком, а то от тебя все отпишутся. Если тебя хейтят, не надо агрится! Главное – держать базу! Криндж не для нас, нам всё заходит, что не биполярочка!  Нужно фармить и фармить ауру, и тогда тебе дурью попрёт гвала!   
   Из речи молодого дарования никто ничего не понял, но все скромно зааплодировали. 
- Убедительная речь, - подтвердил Банкир.- Мне бы хотелось выпить этот бокал шампанского именно за такое поколение нашей страны.
  Банкир встал, поднял бокал, и начал вливать его содержимое в рот. Дальше произошло что-то непонятное – он дёрнулся всем телом вниз, из него фонтаном вылетело содержимое фужера, Гриф упал на четвереньки, он явно задыхался. Первым сориентировался Даша. Подхватив свой стул, он со всей силы ударил им по спине своего друга и покровителя. После такого «подарка судьбы» банкир растянулся на сцене плашмя с выпученными глазами. А стул разлетелся на две половины! 
  Подбежавшие люди из окружения финансиста подняли его, Гриф знаками показал им на бутылочку с минералкой. Ему её подали, тот закинул голову назад и начал вливать содержимое бутылочки внутрь организма. Увы, снова что-то пошло не так! В этот раз жидкость вылетала у него не только через рот, но и нос, уши, он снова упал на пол. Даша снова было метнулся к покровителю с  другим стулом, но его вовремя остановили. Тот удивился: - А что? У нас завхоз так уборщицу спас, когда она курицей подавилась.
   Никто ничего не мог понять, ни на сцене, ни в зале.
- Скорую, скорую вызовите!
- Да быстрее! 
  В это время пара друзей уже пировала в банкетном зале. По обычаю, завезённому с запада на таких стоячих банкетов, носящих название «фуршет», шампанское подают сразу в бокалах. Выпив бокалов по десять шампанского, они подошли к закуске.
- Канапе, - сказал Коровьев, с отвращением рассматривая кусочек ветчины и сыра безжалостно пронзённые специальной зубочисткой, – что-то больно бедно для такого солидного учреждения как «Стибри-Банк».
- Да, это несерьёзно! – подтвердил Бегемот.
- Надо избавить учредителей от такого позора. Где-то у меня с собой была сумочка.
- И у меня тоже. 
  Сумочками оказались два классических торговых клетчатых баула, куда поместились все канапэ. Кроме того, Коровьев в прилегающем к залу коридоре нашёл место, где хранились запасы неоткрытых бутылок шампанского. Пришлось вспомнить, что у них есть ещё две таких сумочки. Это коридор явно шёл куда-то на кухню, а кухня – хороший вариант для отхода, ведь там всегда есть дверь для приёма продуктов. Именно через неё и удалились с собрания акционеров пара самых активных держателей авуаров. Изнемогая под тяжестью сумок, они пошли к метро, и тут встретили всё туже теледиву,  отошедшую купить пачку сигарет.
- Вы что, уже всё? – Спросила та.
- Да, мы всё своё взяли, и нам хватит.
- Такие хорошие дивиденды! – Бегемот тряхнул сумкой.
- И это с одной акции?! – Девушка была потрясена! Было видно, что она сейчас задаёт себе вопрос: «Почему я не купила себе эти акции!? Идиотка!»
- Да, у кого акций тысячи они вызывают себе грузовики. 
- Самосвалы, - Поправил Фагот.
- А что там происходит? Там был какой-то скандал? Скорая приезжала. 
- Да, - подтвердил Коровьев. - Ужасная неблагодарность от молодого поколения! Даша избил Грифа стулом.
- Вот и доверяй им, этим молодым! – Поддержал Бегемот. – Так и не знаешь, что получишь в ответ на добро. Вместо благодарности – стулом по хребту!
- Ага! Позвоночник – хрясь, и на две половинки!
- Позвоночник?!
- Да нет, стул.
- Вот так вот с этими молодыми! Никому нельзя доверять!
- Хрясь – и на пополам!
- Молодёжь! 
  Дама ахнула и побежала к своим операторам. А друзья пошли дальше, рассуждая о слабости человеческого организма.
- Я не понимаю, почему ему так не понравился чистый спирт? 
- Да. В Сибири его все пьют именно так – залпом, а потом запивают водой.
- А то, что в бутылке тоже был спирт, так давно известно: подобное лечится подобным.
  Этот прогулка обеспечила всю честную компанию спиртным и закуской как минимум на неделю. Чуть поменьше длился скандал, раздутый телевизионщиками по поводу драки Грифа с Дашей. В последующие дни у них было много поводов для сенсаций, так что этот «казус банкирщины» скоро забылся.  Кстати, именно после этого инцидента все собрания акционеров «Стибри-Банка» проходят удалённо.               

ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ!

   Вечером, у Большого Кремлёвского концертного зала бушевала толпа молодёжи. По красной ковровой дорожке к главному входу двигались звёзды российской эстрады. Молодые и пожилые, в смокингах и вечерних платьях, они заучено улыбались во все свои искусственные зубы. Как обычно, МЛТ-ТВ вело прямой репортаж, вылавливая героев прямо на красной дорожке.
- А сейчас мы хотим задать нашей звезде, Юле Обузовой вопрос: - Что вы сделаете первым делом, когда получите долгожданную тарелку лауреата премии МЛТ-ТВ?
- Первым делом я её расцелую! Это такая награда за мой огромный труд, за мой талант. И это, прежде всего, ответ тем, кто хейтел меня всё это время, кто говорил, что я могу петь только под фонограмму! Утритесь все! Я – звезда! 
   Последним, по вековому праву, проследовал Король со своею свитой! Он был как всегда  потрясающе новый! В новом имидже, в новом прикиде, весь в стразах, блёстках и перьях одновременно! Причем перья были живыми! С десяток попугаев Ара были привязаны к костюму артиста, располагали они на специальном обруче за его спиной. Время от времени они пытались взлететь, но это не получалось. Иногда они начинали какать, но птичье дерьмо было мало заметно на костюме и фуражке звезды, настолько удачно был подобран цвет наряда.
- Скажите, Король Тигрович, вы ещё считаете полученные вами премии «МЛТ-ТВ»?
- Нет, давно сбился. Я думаю, построить отдельный дом для своих наград, мне в последнее время их уже некуда их ставить и вешать.
  Тут один из попугаев всё же попал своими отходами в лицо артиста.
- К хорошим доходам, - подсказала журналистка.
- Спасибо, не жалуюсь. 
  После этого, наконец-то, начали пускать в помещение зрителей. Передняя часть огромного зала трансформировалась для круглых столиков – места для номинантов. А вот Фагот и Бегемот были уже там. Они прибыли на красивом фургоне, в красивых нарядах. Это было что-то среднее между фраком и комбинезоном рабочего, чёрного цвета. Они сопровождали большой, красиво сделанный ящик, обшитый чёрной кожей. Внутри находились тарелки с заветной надписью «Премия МЛТ-ТВ». За полчаса до начал церемонии гвардейцы Воланда открыли ящик, и по мере объявления о награждении выдавали искомый объект вожделения артистов в руки красивых девушек. Сначала всё шло как должно и надо. Вели шоу всё такой же жизнерадостный Артур Санчес, и девушка непонятной профессии, но подруга всех звёзд эстрады  одновременно -  Лора Лысова. Песни лауреатов перемежевались с кратким, но пафосным церемониалом награждения. Сначала тарелки получали столпы ещё советской эстрады, так сказать - за былые заслуги. Потом пошли авторы, композиторы, и только потом современные звёзды. В этот раз организаторы разместили свои премиальные тарелки внутри красивых деревянных ящичков, открытых с одной стороны. Сама тарелка была диаметром семьдесят сантиметров, это был полированный до зеркального состояния металлический диск толщиной всего три миллиметра, с выгравированной и зачервлёной надписью – «Лауреат МЛТ-ТВ» и годом вручения.      
   Первый инцидент произошёл с известной певицей, Изабеллой, любящей щеголять в откровенных нарядах и на высоких каблуках. Мужем у ней был не менее известный продюсер Арнольд, лысый, бородатый, на голову ниже её, и весивший примерно в три раза больше. На сцену они вышли вдвоём, и когда дама, пропев свою изрядно заношенную, но забойную песню, торжествующе подняла ящик над головой, тарелка из него выпала и приземлилась на ногу мужу, как раз в самое болезненное место между штаниной и ботинком. Удар получился предельно болезненным, продюсер, подпрыгнув, от неожиданности, во весь голос выругал жену матом: - Да ты, овца, бл… что делаешь, п…а конченная?! Как больно!
  Затем он начал прыгать на одной ноге по сцене, шипя от боли. Жена его испугалась сначала за мужа, потом она кинулась за тарелкой, которая встала на ребро и покатилась в сторону зала. Что изменилось бы с того, что она упала бы в зал? Да ничего! Но это она поняла уже после, на следующий день. А пока она кинулась за ценным призом, споткнулась, сломала каблук, и полетела со сцены вниз, в зал. Высота там была приличной, метра полтора как минимум. И ей повезло в том, что она упала не на пол, при этом рискуя сломать себе шею, а на руки подходящего как к раз к ступенькам сцены очередному номинанту. Надо было сказать, что ей крупно повезло, Дмитрий Костянкин был самым накачанным из всех артистов российской эстрады, истинным атлетом. Он успел среагировать, подхватить даму за нижнюю, можно сказать, интимную часть тела. Но неблагодарная Изабелла успела нанести джентльмену весомый ущерб. Острые коготки певицы располосовали щёку певца, оставив на ней четыре кровавых полосы. Режиссёр сработал мгновенно. Быстрый перебор телекартинок с происшествия был забавным. Дольше всего почему-то показывали ракурс со сцены, когда дама летела вниз, обнажив в полёте серебристые ниточки мини-стрингов.               
 Пока поднимали женщину, спускали вниз хромающего продюсера, останавливали кровь герою эпизода, пауза сильно затянулась.
В это время в комнату с наградами вбежал исполнительный продюсер «МЛТ-ТВ». Он начал лихорадочно перебирать ящички с наградными тарелками, тряс ими и даже пытался оторвать от стенок ящиков.
- Какие-то проблемы, сэр? – Спросил его Коровьев.
- Проверяйте у каждой тарелки крепление. А то… происходит чёрт знает что!
- Хорошо, сэр.
  Вместо профессионального ловителя падающих звёзд на сцену вызвали новую супер-звезду - Тигранчика Астоянчика Микоянчика. Ну как звезду? Парень спел одну зажигательную песенку, и два года кроме неё никто ничего от него больше не слышал. Все прошло достойно, он спел свою песенку, расцеловал девушек, пожал руку ведущему, признался в любви к одному из корифеев советской эстрады, тому, что вручал ему это приз. Когда Тигранчик вернулся за свой столик, друзья, из числа таких же «однодневных» звёзд, начали его подначивать.
- Тигран, ты с ней теперь никогда не расставайся!
- Ага, больше такую уже не получишь никогда!
- В ванную с ней ложись!
- Смотри, ещё стырят!
- Ага, я первый её и стырю! Бойся меня!
- Ну не пугай парня, он её сейчас проглотит!   
   Между тем всё-таки вручили тарелку ловителю девушек, затем дошла очередь ещё до одного певца, вышедшего из лона КВН, шоумена и одного из резидентов всё того же шоу «Мочить всех». Псевдоним он себе взял Беляш Чебуреков, отрастил себе волосы по плечи. Песенки у него были предельно глупые, да и сам он изображал из себя этакого вечного прожигателя жизни и пофигиста. Беляш спел свою херь, получил аплодисменты и цветы, заученно улыбаясь своей ослепительной улыбкой. Но, после того как он  поднял награду над головой, Беляш зачем-то потёр тарелкой свою голову. Зря он это сделал! Потом долго спорили, какой величины было статическое напряжение у этого предмета, но вся грива шоумена встала дыбом! Это было так смешно, особенно вкупе с вытаращенными глазами Чебурекова. Просто лев в смокинге! Зрители в зале восприняли это как заранее приготовленную шутку, и хохотали долго и упорно. Ведущие достойно отыграли экспромт артиста.
- Беляшик, дорогой, вот так и ходи! – Издевался Санчес. 
- Тебе очень идёт! – Подтвердила Лора.
- Главное – ни у кого в мире нет такой причёски!
- Давай сейчас обрызгаем это лаком!
- Непременно надо так и сделать!
- Может тебя постричь? Наголо. Сейчас так удобно!
- Нет, ты что! Это надо запатентовать! Модель стрижки  – «Чебурек в восторге». 
- Вот только спать придётся стоя. Не портить же такое счастье!
   Так что награждение Чебурекова затянулось минут на пятнадцать. За это время в комнату с наградами снова ворвался исполнительный продюсер с флаконом антистатика в руке. Он лично опрыскал все тарелки, и велел «псевдоохране» : - Брызгать каждую тарелку!
- Есть шеф! – Ответил Фагот.
   А шоу продолжалось. Настал черёд получать награду Юлии Обузовой. Пробираясь по лестнице вверх, она два раза споткнулась, затем наступила на подол платья, и на сцену вывалилась на четвереньках. Это вызвало смех всего зала. Зато такое восшествие к славе достойно описал Санчес: - Вот таким был творческий путь нашей Юленьки. От коленно-локтевой позы, до немеркнущей славы отныне и вовеки веков!
   Другая бы обиделась, но Юля просто не поняла смысла содержимого шутки. Она поднялась на ноги, взяла в руки микрофон, и начала делать вид, что поёт. Увы, в этот раз фонограмма вырубалась три раза, затем распался на части и рассыпался по сцене микрофон, при этом песня наоборот, продолжала звучать. Другой бы сгорел от стыда дотла, но Юля была из тех, про кого говорят: «Нассы в глаза - для неё всё божья роса». Когда музыка окончательно заглохла, она устремилась к заветному призу! Его в этот раз вручал корифей в жанре шансона, рослый, бородатый, ироничный. Человек он был предельно честный, но добрый.
- Юленька, я, конечно, не фанат этого вашего мяуканья на сцене, но раз это надо «МЛТ-ТВ» – почему нет.
  Обузова, получив тарелку, начал прыгать и визжать от восторга.
- Я её получила, я смогла! Вы все в это не верили, и вы теперь все – лохи! 
  Ведущая напомнила почти певице: - Юля, вы хотели расцеловать тарелку?
- Да-да, сейчас!
  Она приникла губами к призовой награде и… замерла в такой позе. Прошла минута, вторая, третья. Ведущая напомнила: - Юля, достаточно.
   Санчес был прекрасен!
- Юля, мы же не просили целовать свой приз так страстно, достаточно было братского касания губами. Сейчас же на тарелке останется засос! Она там уже покраснела от смущения! Ещё погнёте её, не дай боже! Придётся её ремонтировать, рихтовать.
   Тут из подарочного ящика начали доноситься какие-то странные, сдавленные звуки. Дама явно пыталась что-то сказать, но не могла. Санчес сбоку заглянул внутрь ящичка и, аж согнулся в пояс от смеха.
- Она прилипла, - шепнул он ведущей. У той округлились глаза.
- Как это?
- Вот так. Уводи её.
   Лора взяла певицу за локоть и повела её за кулисы. Санчес продолжал фонтанировать.
- Теперь уже награда не хочет расставаться со своей хозяйкой, французский поцелуй от драгоценной тарелки нашей Юленьки! А на сцену приглашается Вахтанг Абрамович Иванов!   
  Пока шёл музыкальный номер, за кулисами пытались понять, что случилось с Обузовой. Всё решил тот же корифей шансона. Он просто сунул руку в ящик, пощупал тарелку и сообщил окружающим: - Ну, конечно! Она же ледяная! Кто же целует железные вещи на морозе? Странные вы люди! Чаем её надо теперь отливать, тёплым.
  Чай помог. Тарелка отпала от своей хозяйки, и то, что когда-то было губами, стало даже не варениками, а жареными чебуреками. Юля пыталась что-то ими сказать, не то жаловалась, не то возмущалась, но никто не смог понять ни слова из этого мычания.
- Вот так бы это навсегда зафиксировать, - шепнул Санчес шансонье, - чтобы  больше она к микрофону не подходила.
   А в комнату с призами снова влетел исполнительный продюсер. Он зверским взглядом оглядел помещение, не нашёл в нём ничего похожего на морозильник, потрогал пару тарелок, а потом велел: - Проверять все тарелки на предмет температуры!
  Увы, это не подействовало! Уже следующая певичка из разряда безголосых, но активных, выступающих под псевдонимом Суперсуперсуперсамка, прислонила награду к груди, и тут же получила серьёзный ожог  самой выдающейся части своего таланта. Она выронила ящичек, а сама начала трясти платьем в этом самом месте. Было так больно, что дама с криком убежала за сцену. Галантный Санчес подхватит потерю и донёс её до гримёрки артисток.
- Козлы! Хорошо, что я ещё платье с декольте не одела, а то бы совсем сожгла сиськи! – Жаловалась подругам Сверхсамка.
  Возвращаясь на сцену, Санчес случайно заглянул в комнату с наградами. Увидев знакомые лица, он заржал, показал большой палец и сказал: - Класс! Жгите дальше! 
   Фагот ожидал очередного вторжения продюсера, но его не было. Поспешая на заднике с одной кулисы в другую, тот невзначай упал в почему-то открывшийся люк.
- Слушай, а вживую это гораздо интересней, чем в записи, - шепнул один зритель другому на галёрке.
- Да там тоже, вроде, всегда прямой эфир идёт.
- Да какой там – прямой эфир! Вот это прямой эфир! А там всё такое вырезают. Никакого сравнения.
  Затем одной из безголосых певичек ящик прилип к пальцам. Её так же пришлось отводить в гримёрку, и там отдирать от ящика с помощью рук и колена. При вручении премии самому лучшему продюсеру на сцену поднялся Супервольт. Так, по крайней мере, звали его в этом кругу микроинтеллигенции. Именно он раскрутил весь этот рой безголосых, нахальных парней и тёлок, что проложили себе дорогу к славе фонограммами, матом и грудью четвёртого размера. Получая награду, он как-то умудрился выронить ящичек, да так, что тот разбился. Пришлось ему нести тарелку под мышкой.
Предстояла финальная фаза шоу, награждение самого Короля! Но тут возникла одна проблема. Тигранчик, лелеющий свой приз как любимую женщину, на минуту отвлёкся, приподнялся, чтобы поприветствовать очередного номинанта, а когда вернулся и глянул на ящичек, то его как морозом ошпарило! Тарелки в ящике не было! Говорят, что у быков глаза перед боем наливаются кровью. Примерно тоже сейчас происходило с певцом. Он окинул своих друзей нехорошим взглядом, и сказал: - Отдайте.
- Что? – не поняли друзья.
  Певец молча повернул к ним ящик внутренней частью. Те офигели! Потому что они действительно ничего не делали в фазе умыкания у друга столь драгоценного экспоната.
- Вась, ты чего, мы ничего не брали.
- Да, ты что, брателло!?
- Мы же все тут были, на твоих глазах, Васька!
- Вот именно, только вы тут и были. Вы все завидуете мне, потому и тарелку стырили! Вернули – быстро! – Уже заорал Тиграчник, вскакивая со стула. Так как бывшие друзья продолжали отпираться, то певец пустил в ход кулаки. Но драться одному против четверых не очень выгодное дело. Главное, что они, начав лупцевать друг друга, всё больше и больше расширяя географию происходящего. Изабелла и Арнольд снова подверглись внешнему воздействию материальных сил, и единственное, что они смогли сделать, это ковыляя, отбежать в сторону. Дружеская драка расширилась за счет покорябанного Изабеллой атлета, затем к ней присоединились ещё человек двадцать, уже из числа простые зрители с первого ряда. Король в этом участвовать не собирался, он поднялся с места, холодно осмотрел всё это положение вещей и, сказав: - Пусть они пришлют мне эту тарелку по почте, - покинул зал вместе со своей свитой, оставив после себя с пяток оторвавшихся от костюма попугаев, с матерными криками носившимися по залу, и нещадно «бомбивших» публику своими испражнениями.
   К этому времени исполнительный продюсер как раз  выбрался из лабиринтов подземного царства, и, выйдя на простор сцены великого зала, испытал одно горькое чувство – чувство, что его сегодня же уволят.               
   В  штаб-квартире банды Коровьева и Бегемота встретили восторженно.
- Браво! – Кричала Гелла. Азазелло пожимал руки диверсантам и уважительно кивал головой. Даже Воланд вставил своё веское, оценочное слово: - Хулиганы.
   Только один из представителей ада не проявлял эмоций, он сидел за ноутбуком и, несмотря на чёрные очки, ожесточённо стучал по клавишам этого устройства.
- О, Абадонна прибыл, - обрадовался Коровьев.
- Прибыл, и делает тебе схему прикрытия, - подтвердил Азазелло.
- Ну-ка, встань сюда, скажи что-нибудь, - попросил новый член банды.
- Что я могу сказать? Всё в этом прекрасном мире удивительно мерзко и отвратительно!
- Иди, посмотри!
Все сгрудились за спиной программиста. Теперь на экране эти слова говорил не Фагот, а Влас Брык.
- Отлично.
- Сейчас я тебе скину эту программу на твой смартфон.
    Процесс был в самом разгаре, когда неожиданно раздалась мелодия вызова.
- Регина звонит! Успел? – Шёпотом крикнул Фагот.
- Должен!
   Коровьев стукнул по экрану средства связи, и на нём появилось лицо жены Власа.
- О, наконец-то я тебе вижу. Купил себе новый смартфон?
- Нет, наладил старый. Заменили экран и всё.
- Хорошо. Слушай, что это было на МЛТ-ТВ? Это же ужас какой-то! Такого я никогда ещё не видела!   
- Просто не их день. Я сам офигел от всего происходящего. Завтра на канале полетит прочь масса голов.
- Это точно. Как там твоя родня?
   Абадонна отчаянно показывал пальцем в сторону, где вся свита Воланда азартно приканчивала поданный полчаса назад ужин. Фагот направил на них камеру, и в далёкой Испании жена Власа увидела десять человек с внешностью уродов с картин Иеронима Босха, поглощающих пищу с повадками стада диких кабанов.
- Ужас! – Тихо сообщила Регина.
- Да. Но это ещё не всё. Счас они поедят, и мы сядем играть в лото!
   Регина просто захлебнулась смехом.
- Ладно, я пойду, попробую тоже чего-нибудь у них оторвать, а то жрать хочется как из пушки. Банкет на «МТЛ» накрылся. Завтра с утра звонить не буду. Поеду домой, пора бить этим козлам морду. Представляешь, ничего не сделали, гады!?
- Пока, милый, целую!
- И я тебя.
   Он послал в Испанию воздушный поцелуй и отключился.
- Фу! Как всё это сложно, - Признался Фагот. - И знаете, меня такая семейная идиллия как-то даже заводит. В этом что-то есть! Мне даже захотелось завести семью, детей. Только от кого? Гелла, ты замуж не хочешь?
   Девушка в это время грызла куриную ножку, она немного подавилась от неожиданности, ничего не сказала в ответ, но резко покраснела.
- Все девушки хотят замуж, даже самые продвинутые феминистки. Хотя они в этом не признаются даже самой себе, - пояснил Воланд.               
 Надо сказать, что приключения лауреатов премии на этом не кончились. Тигранчик прибыл на свою съемную квартиру в Балашихе уже под утро. И нашёл свою тарелку под дверью. Она была чуть погнута, к тому же он сгоряча выкинул подарочный ящик. Ему стало обидно, ведь из-за этого куска металла он лишился всех своих друзей.
  Ещё меньше удовольствия получил Супервольт. Уже под утро он проснулся, огляделся по сторонам. Рядом с ним лежали две очередные обнажённые претендентки на роль суперзвезд. Но не это интересовало хозяина квартиры. Он поднялся, стараясь не разбудить подруг, прошлёпал в туалет. Там он долго нюхал воздух над унитазом, пожал плечами. На кухне он напился минералки и снова долго нюхал воздух, не понимая аномально неприятного запаха в квартире. Тогда он прошёл в зал, включил свет. Тут как раз появилась одна из претенденток, голая и взлохмаченная.
- Откуда такая вонища, Витёк?
- Ты тоже это чуешь?
- Ну как не чуять? Дышать нечем!
   Продюсер пошёл на запах с видом хорошо тренированного спаниеля. И он нашёл этот источник неприятности! На журнальном столике лежала его наградная тарелка, а в ней – громадная куча дерьма!               
 
ПЛАНЁРКА

  Утром, после очередного сытного завтрака, Воланд начал раздавать «наряды на работу».
- Гелла, надо бы ускорить процесс восстановления здоровья хозяина квартиры. Кстати, меня волнует главный стражник этого замка. Чувствуется в нём мелкая и подлая душонка. Надо бы его заранее изолировать. Азазелло, займёшься этим. Проследи, и когда надо будет – обезвредь. Но это попозже. Сначала съезди на Врублёвку, пусть там эти жулики перестанут халтурить. Я думаю, нам этот дом скоро понадобится.
- А что делать нам? – Спросил Коровьев.
- Надо найти в этом городе главный очаг мерзости и достойно его наказать.
- Так мы в свободном поиске? – понял кот.
- Именно так.

БЕЗЫСХОДНОСТЬ

   Рита потом долго пыталась вспомнить тот роковой момент. Но именно сам факт столкновения машин напрочь исчез из её памяти. Каждая секунда встречи с Алексеем была реально, словно бери, и трогай рукой. Дальше дорога, и всё! Она очнулась через три дня, под капельницей, почувствовала, что в носу что-то инородное, это была кислородная трубка. Рита открыла глаза, и тут же появилось встревоженное лицо какой-то женщины. Оно исчезло, а потом появилось другое лицо, уже мужское.
- Маргарита Аркадьевна, вы слышите меня?
- Да, - тихо прошептала она.
- Слава богу!
- Что… случилось?
- Вы попали в аварию. Тяжелейшее состояние, кровоизлияние в мозг. Пришлось вам делать трепанацию черепа. Вы можете пошевелить рукой?
У Риты это получилось. Затем тоже самое произошло с ногами.
- Уже хорошо!
   Через неделю она смогла сесть. Координация не нарушилась, когнитивные  функции были в норме, присутствовала  только жуткая слабость. И только через месяц (целый месяц!) она, наконец-то, вышла из медцентра на улицу. Перед трепанацией ей выбрили голову, и теперь у ней была прическа молодого призывника, причём седая. Так что по просьбе Марго ей купили чёрный парик. Равнодушно приняв от подчинённых цветы, букет лилий, розы она не переносила, Марго скомандовала им адрес дома с подвалом. По ходу движения она думала, что скажет Алёшке. Но когда она вышла из машины в том небольшом дворике, она увидела то, что повергло её в шок. В здании шёл ремонт.
- Как это?  - Спросила она, показывая рукой в сторону здания.
- Что?
- Где жилец, который тут был!?
- А этот. Не знаю. Василевский с ним договорился, а как – не знаю.
- Где Василевский?
   Людка замялась.
- Мы не хотели вам говорить…  Его убили на прошлой неделе. Он же бабник был ещё тот. Пошёл к соседке, а тут вернулся муж. Она сбежала, а у Игоря там сорок ножевых ранений.
- Как он смог его переселить?
- Не знаю, но через три дня после вашей аварии Игорь пришёл, принёс паспорт этого парня. Алексей…
- Рябинин. Где он?
- Паспорт?
- Какой паспорт!!?? Алёшка где??!! – Уже во всё горло заорала Маргарита.
   Лидия в шоке смотрела на хозяйку. Такой вот, бешеной, она её ещё никогда не видела. 
- Не знаю. Игорь только сказал, дескать, Марго не смогла решить проблему, а я запросто.
   Между тем во двор заехал мусоровоз, двое парней начали грузить баки с мусором на платформу. Из одного из них ветром выдуло лист бумаги. Рита машинально опустила глаза и увидела знакомый мелкий и ровный почерк. Она подхватила листок и кинулась к мусоровозу.
- Спускай обратно, быстро!
- Чего это?! – Агрессивно начал мусорщик, но  женщина процедила одно слово: - Спускай!
   Глаза её были полны такого гнева, что парни вернула баки на землю. Рита перевернула их и начала вбирать среди строительного мусора белые листы с ровным почерком. Никто ничего не понимал, но Лидия недаром числилась среди лучших работников фирмы. Она что-то шепнула мусорщикам, потом поколдовала со смартфоном, так что, вскоре мужикам пришло сообщение о поступлении денег, после которого они сразу подобрели, и даже начали помогать Рите собирать нужную ей бумагу.
- Вот ещё.
- И вот!
 Рите сильно мешали искусственные волосы парика. Она сняла его и отшвырнула в сторону.
- В подвале что-то осталось? - Спросила Рита.
- Нет, с него начали ремонт, сразу определили в каптёрки. Там всё уже переделано.
- Хорошо, везите.
  Вечером, вернувшись в свой роскошный особняк на Врублёвке, она разложила на столе мятые, испачканные листы бумаги, и, наконец-то, разрыдалась.

   РАБОТНИКИ НЕВИДАННОГО ФРОНТА

  Азазелло прибыл в особняк Бряка почти неслышно. Он остановил машину, не доехав до ворот метров сто, и остаток дороги прошёл пешком. Так что в доме он застал поистине трудовую атмосферу. Один из сантехников нагло поглощал на кухне консервированного кальмара из банки, доставшейся ему по наследству от холодильника хозяев дома. Второй мирно спал на хозяйской кровати, не соизволив снять с себя сапоги. Двое работников азартно резались в нарды, вскрикивая и хохоча над каждым ходом. И только один специалист, стоял над забитым унитазом, и, заложив руки за спину, сосредоточенно рассматривал объект будущих работ.
- Может, они туда тряпку упустили? - Крикнул он своим соратникам по труду.
- Может быть.
- Надо эту, как её, такую штуку, крутить её ещё надо.
- Ага, точно.
- А где она у нас?
- В фургоне.
- Сходите кто-нибудь за ней.
- Сейчас.
- Вот доиграем и сходим.
  Доиграть им было не суждено. Появление Азазелло произошло мгновенно, в полной тишине, только немного запахло серой. Его увидели одновременно все четверо работничка, не считая спящего. Любитель кальмаров подавился последним щупальцем, кубик, брошенный одним из игроков в нарды, отскочил от доски и попал в глаз противнику, при этом тот, кто кидал его, умудрился отбить пальцы о бортик доски. А пребывающему в нирване члену бригады приснилась такая жуть, что он с криком вскочил с кровати, побежал и со всего маху врезался головой в стену. Азазелло молчал. Но дрожь пробежала по телу всех сантехников. Наконец бригадир решил взять слово.
- Так… это… сложное дело. Засор… он того, и этого… надо чистить… а никак.
   Больше ничего он сказать не успел. Азазелло не поражал своими габаритами, только шириной плеч, но тут он схватил бригадира поперёк тела, потом крутанул его головой вниз, и, ухватив за лодыжки, начал быстро и беспощадно кунать его головой в унитаз. После десятого раз он откинул тело бригадира в сторону. Чудо произошло – унитаз был девственно чист!

ФУТБОЛ ПО-РУССКИ
   
  Бегемот угрюмо смотрел на зелёное поле стадиона. Шёл обычный футбольный матч. По полю бегали двадцать два потных мужика, за этим наблюдали двадцать тысяч предельно злых людей. Ещё трое в чёрных формах пытались мешать футболистам играть, и вызывали у зрителей попеременную ненависть, в зависимости от того, в чью пользу раздавался очередной свисток. Все судьи, в том числе и те, что находились в отдельной комнате с большими экранами, были оснащены хорошими гарнитурами, и вели свой постоянный диалог.
- Офсайд! – Крикнул в микрофон судья с левой бровки, одновременно вскинув свой флажок. В это время тренер футболистов, одетых в синюю форму недовольно проворчал: - Какой, нахрен офсайд? Ничего там не было. Он был в правильном положении.
   Через минуту уже тренер спортсменов, одетых в красную форму, так же высказал своё неудовольствие: - Где он там подножку увидел? Пятый сам споткнулся. Наберут в судьи слепых идиотов!
   Бегемот спросил друга: - Фагот, а ты уверен, что это футбол?
- Ну… все приметы имеются. Ворота, мяч, двадцать два игрока, судьи.   
- А по мне это не похоже на то, что я видел в Англии или Испании. Это какой-то… вид каторги. Не пойму только для кого, для тех, кто бегает, или тех, кто это смотрит. Точно это какое-то наказание, причем им явно скостят срок, если они сейчас кого-нибудь убьют. 
- Сам виноват, ты же потянул меня сюда. Полуфинал, должно быть интересно! Вообще, у русских есть свой хоккей, с мячом. Может и это какой-то региональный вид спорта? Футбол по-русски. Тут главное – не играть самим, а не дать играть соперникам
  Высоко в ложе для элитных болельщиков, хозяин синей команды поморщился.
- Они с каждым туром играют всё хуже и хуже, - сказал он начальнику команды. - Нет, Петров не тянет нашу команду. Накупили ему бразильцев, аргентинцев, а толку никакого. Надо снова из Европы тренера приглашать.
   В это время в соседней ложе владелец красной команды с досадой сказал начальнику своей команды: - И ты за этого кривоногого отдал десять лямов?! Он мяч то остановить не может.
- Но он уже забил три гола.
- За два сезона?
- Ну, он ещё адаптируется.
- И сколько он будет так адаптироваться? До пенсии?
   На поле шла своя жизнь. После того, как красный защитник под номером три в очередной раз срубил синего нападающего под номером десять, тот вскочил, и накинулся на защитника с кулаками. Их быстро разняли, дали обоим по жёлтой карточке.
- Ты в раздевалку лучше не приходи! – Орал десятый третьему. – Я тебе рожу начищу!
- Кто кому ещё начистит! – Кричал в ответ третий десятому. – Я тебя там наизнанку выверну!
- Явно третий провоцирует десятого, все знают, что тот вспыльчив и может раскрутиться на красную карточку, - добродушно вещал комментатор, позёвывая и потягивая из бутылочки минералку. – В сегодняшнем матче не очень много событий, ещё не было ни одного удара в створ ворот,   но зато много интересных тактических  решений, и, конечно, борьбы! В бойцовском характере не откажешь ни одной, ни другой команде. Бьются до последнего! Их можно понять! Ведь на кону выход в финал кубка страны! 
   В это время тренер синих показал «десятке» кулак и, пользуясь тем, что тот пробегал рядом, зашипел ему: - Не вздумай больше его трогать! Перейди на левый фланг. Восьмой, смени фланг, иди сюда!
   А тренер красных наставлял третьего: - Ты больше его по ногам не бей, ты его исподтишка, кулаком в бок, чтобы никто не видел. Он уже всё, завёлся. Добей его!
   На трибунах тоже шла своя жизнь.
- Нет, начали хорошо, три матча подряд выиграли, а потом как бабка сглазила! – сообщил болельщик синих своему соседу.
- Платят им слишком много!
- Это точно.         
- Сегодня они вообще не бегают.
- Ага, бразильцы называются! Покричать что ли,  погнать их? Нужен гол! Нужен гол!
Вся трибуна подхватила: - Нужен гол! Нужен гол!
«Да, - подумал тренер синих, - ещё как нужен. Ещё пару раз так проиграем, и меня точно отправят в отставку. Чёрт, а мне ещё эту дурацкую ипотеку три года надо оплачивать! И надо было мне взять эти двухэтажные хоромы! Лорка довольна, а деньги то мне зарабатывать приходится».
  В это время защитник  красных срубил нападающего синих, но свисток не прозвучал.
-  Судью без мыла! – Тут же с трибун донеслось хоровое мнение синей торсиды.
   Вскоре десятка красных послала мяч на трибуну из убойнейшей позиции. Владелец красных поморщился.
- А сколько просят за того француза? – Спросил он директора команды.
- Пятнадцать. Немного.
- Да много немного! Вот опять его купишь, он пару матчей сыграет хорошо, а потом будет так же как этот вот. Ни пнуть, ни лягнуть. Толи воздух у нас такой, толи они пельмени и блины лопать начинают и толстеют. Их как кастрируют у нас в стране. Кто виноват?
- Коммунисты. Они во всём виноваты. Не развивали футбол как надо.
- Хватит прикалываться. Что делать то? А то если этот питерский хорёк снова кубок возьмёт, то он опять каждый раз при встрече в Кремле из-за спины президента будет мне рожи корчить и язык показывать.   
- Косовар есть один за шесть. И негр за пять. Можно их взять за те же деньги.
   Тот же разговор шёл в соседней ложе.
- Может ещё нам кого купить? – Задумчиво спросил сам себя хозяин синих. – Только кого?
- Я точно знаю, что красные хотят подписать одного косовара и нигерийца, - сообщил ему начальник команды.
- Дорого?
- Нет, копейки.
- Тогда не надо. Поищи кого-нибудь подороже, в Бразилии.
- Да мы там уже всех выгребли!
- Тогда в Аргентине.
   Фагот спросил: - Может, пойдём? Сам же говоришь что это не игра.
- Счас я её сделаю веселей.
   В это время тройка красных снова срубила десятку синих, и судья оправился к нему, на ходу доставая из кармана карточки. Но тут у него в наушниках раздался голос главного по ВАРу.
- Лёха ты чего делаешь?
- Чего?
- Нам же красные заплатили!
- Какие красные? Синие!
- Да не пи…и! Красные нам проплатили!
- Синие!
  И судья воздел над защитником сначала жёлтую, а потом и красную карточку. В ложе красных это вызвало недоумение.
- Я, что-то не понял, мы же им заплатили? –   Спросил хозяин красных.
- Да.
- А чего он тогда буреет?
- Не знаю.
   Оживился и комментатор.
- Ну, вот и «тройка» добился своего! Я же говорил вам, что добром это не кончится. Удивительно странное поведение защитника красных. Он знал, что у него уже есть жёлтая карточка, и, не смотря ни на что, пошёл в это подкат, бессмысленный и беспощадный. И ведь не мальчик совсем, ему ведь уже тридцать два года, сто матчей за этот клуб.
- Козёл! Скотина! Неделю будешь у меня на базе сидеть! – Прошипел тренер уходящему со стадиона третьему.
- Сам козёл! – Отозвался тот. – Хрен я туда ещё приеду!
- Нет, пора его продавать, - сказал тренер помощнику. – И возраст уже не тот, скорости нет, да и обнаглел совсем. На тренировках сачкует. Надо поговорить с начальником, пусть поищет кого помоложе, а этого надо продавать.
  В это время нападающий синих, оттолкнул от себя защитника красных, выпрыгну и головой переправил мяч в ворота. Главный судья свистнул, и показал рукой на центр поля.
- Ты чего делаешь! – Тут же раздалось в его наушниках.
- Отмени счас же!
- Ты с ума сошёл! – Зашипели у него в наушниках сразу несколько голосов.
- А не было ли там перед ударом нарушения правил? – Спросил всех невидимых зрителей комментатор. – По моему мнению, восьмой явно оттолкнул от себя защитника руками.
    Активизировался ВАР.
- Лёха, это мяч нельзя засчитывать!
- Да, мы же уже деньги от красных получили! – Поддержал ВАР помощник судьи с левой бровки. – Нас же заставят их отдавать!
- Да отстаньте вы! – Взорвался главный судья. - Нам же синие сегодня платят!
- Какие синие! Красные! – Возопили оба лайцмена. – Синие платили нам в прошлый раз!
- Лёха, подойди к экрану и отмени гол! – Настаивал ВАР.
- Да идите вы! – Послал их всех судья.
   Это были бы просто нормальные рабочие разговоры, но почему-то они сейчас звучали не только в наушниках судей, но и по громкой  трансляции по стадиону, их услышал и комментатор.
- Какие интересные разговоры! Судя по всему, нам начали транслировать переговоры судей. Интересное новшество нашего судейского комитета!
  И тут левый лайнцмен догадался.
- Слушайте! Да он же, похоже, бабло от синих взял! Один!
- То есть мы сейчас свои бабки обратно отдадим, а он будет с наваром?
- Ага!
- Ну, Лёха! Тебе не жить! В гостиницу больше не возвращайся.
- И в Москву больше не приезжай, не вылазь из своего Воронежа! - Подтвердили люди на ВАРе.
- Да идите вы все! И вообще, я вас всех кой на чём видел, и даже на этом же вертел!
- Даже так!?
- Да! Виртуально! А твою жену, Сидоров, и в живую вертел! И не один раз!
- Ну, сука! Ванька, бей его!
   И двадцать тысяч зрителей, люди в почётных ложах, комментатор в своей будке и миллионы зрителей по всей стране оторопев, наблюдали, как два человека в чёрной форме били третьего руками, а когда тот упал, и ногами! Вскоре к ним выбежали ещё трое судей с ВАР комнаты, и лежащему судье стало совсем худо.
- Это какой-то новый вид спорта, - сказал пришедший в себя комментатор. – Наш футбол и так-то не совсем футбол с точки зрения мирового спорта, а что-то вроде побега с  каторги с мячом. А тут пошла игра с мячом с элементами боёв без правил! Да, что только у нас в Росси не увидишь на зелёном поле стадиона! Всё-таки футбол в России больше чем футбол!
  После этого Бегемот согласился с Фаготом: - Вот теперь можно идти домой. 
            
КНИЖНЫЙ РАЙ

   Мы совсем забыли о таком персонаже как начинающий стендап-комик Анто-Ша Широков. Получив квалифицированный удар в челюсть, Антон недолго пребывал в нокауте, а когда очнулся, его уже крепко держала в руках родная полиция. Держала она и того самого боксёра, отправившего комика в такое неприятное положение. Задержали обоих. На следующее утро их отвезли в мировой суд, где работница Фемиды быстро просчитал вину каждого.
- Филипп Заикин, семьдесят восьмого года рождения, ударил гражданина Широкова, девяносто девятого года рождения, что вызвало массовое падение людей на эскалаторе, в результате которого небольшие ушибы получили семеро человек. Что можете сказать в своё оправдание?
  Первым начал гражданин Заикин.
- А чего этот гад продирался как ненормальный через толпу, меня чуть не снёс?! Я же ему это только в ответку врезал. Это он во всём виноват, он! Его судите! 
- Что скажите на это, гражданин Широков?
   Что мог сказать немой человек? Антон мычал, пытался показать что-то на пальцах. Его как популярного комика никто не признавал. На сцене он всегда вступал в чёрных очках, а они где-то затерялись по ходу неудачной погони. Судья спросила: - Вы, что - немой?
    Антон зачем-то кивнул головой.
- Тогда напишите, как всё было.
   Широков взялся за дело с азартом и рвением. Вот только писать авторучкой он не привык, почерк был в полном смысле слова калекаграфическим.
- О, ужас какой! Доктор, что ли? Как тут всё это разобрать?
   Но добрая женщина поняла главное.
- Как я поняла из ваших показаний, вашего друга избили, украли у него деньги и мобильный телефон, и вы преследовали преступников до самого метро?
    Всё было совсем не так, но Антон азартно кивнул головой.
- Ну что ж, тогда всё ясно.   
   Суд оказался и скорым, и справедливым. Гражданин Заикин получил полноценные пятнадцать суток. Антон Широков – сто часов исправительных работ. Заикина это возмутило, он ещё долго орал что-то оскорбительное, пока его уводили по коридору.
  Получив свои вещи, Антон тут же собрался звонить друзьям и знакомым. Но, увы, его смартфон изображал природный камень. Широков вчера его толком не зарядил, и теперь тот был мёртв и холоден.
   Антона и ещё двоих мелких хулиганов, долго везли куда-то на полицейском Уазике. Судя по разговорам, коллеги по несчастью были студентами. Вина их заключалась в том, что они пописали не в том месте, прямо где-то у стен Кремля. Правда, сделали они это не по крайней нужде, а на спор. И кто-то - ныне отсутствующий, проиграл студентам ящик водки. Когда, наконец, их высадили, они оказались около огромного ангара, до половины забитого макулатурой. Мелких хулиганов приняла под опеку женщина лет шестидесяти, энергичная, можно сказать – боевая. На ней был синий рабочий халат, на голове белая косынка. 
- Принимай правонарушителей, тетя Нина! - Закричал полицейский.   
- Чего, только трёх привезли?
- Мелких нарушителей нет. У нас теперь только крупные попадаются.
   Затем старшина обратился к своим подопечным.
- Так, воины! Расклад такой. Либо вы работаете до пяти вечера, потом мы вас забираем домой, два часа до КПЗ, там кормим вас баландой, ночуете, и мы снова везём вас сюда. Так будет двадцать пять дней. Либо вы поступаете в распоряжение тёти Нины и живёте тут пять дней, пока срок вашего наказания не истечет.
- А до Москвы тут далеко? – Спросил один из студентов.
- Сто километров.
- И попуток не будет, - пояснила тётя Нина. - Здесь тупик, ближайшая деревня – Оторвановка, за двадцать километров в сторону Москвы, рейсовые автобусы ходят туда два раза день. Кормить буду хорошо, спать, тоже есть где. Банька даже имеется, не завшивеете. 
  В самом деле, в хозяйстве тёти Нины были с десяток жилых вагончиков, располагающихся довольно хаотично. Из одного вагончика торчала длинная труба, намекая на то, что это и есть прорекламированная дамой баня.
- Всё, здесь остаёмся!
- Тогда я приеду за вами на шестой день, - сказал довольный полицейский, и отбыл в сторону первопрестольной.
- Как вас зовут?
   Тётя Нина записала имена студентов, потом обратилась к Антону.
- Ну, а ты чего молчишь?
   Антон взял авторучку и написал своё имя и фамилию. 
- Ты немой, что ли?
   Антон кивнул головой. Уже привык, смирился. 
- Вот беда то! Второй такой будешь в нашей бригаде. Ну, пошли, покажу, что делать надо.
   Она подвела всех троих к ангару.
- Раньше тут самолёты стояли, большие, говорят даже Ту-144. Потом всё забросили, ангары на металл извели, этот один остался. Ваша задача - сейчас привезут макулатуру, надо будет её рассортировать. Газеты, журналы мятые, упаковки, картон – все под пресс. Вон, Михалыч им рулит.
   Около массивного железного сооружения стоял чисто деревенский заскорузлый мужик в кепке и с папиросой в зубах.
- А что есть ценное, то есть книги, журналы всякие толстые и что получше, и чище, отделяем, потом их перебираем по степени сохранности, ценности и раскладываем по темам вон в те ящики.
- А потом с ними что делают?
- Хозяин этого заведения, Василий Иванович, открыл несколько магазинов в столице, и в Самаре. Там книги эти продают, очень дёшево.
- Ого, что, тут и Ленина  продают?
  Один из студентов показал на большой книжный куб, состоящий из полного собрания сочинений вождя мирового пролетариата.
- Зачем продавать? И так разбирают. Коммунист сейчас снова в силу пошли, престижно в каждом райкоме иметь своего Ленина. Власть сейчас страну до того довела, что скоро придётся по новой Ильича изучать. Ну, пошли чайку попьём. Обед позже будет.
   К концу чаепития как раз приехал огромный фургон мусоровоз. Он заехал в ангар, высыпал содержимое и уехал. Откуда-то, словно из-под земли появились люди, что с отвагой муравьёв накинувшихся на тело убитого слонёнка, начали разметать макулатуру. Их было человек семь, и они, с помощью осуждённых, с удивительной быстротой разобрали привезённый груз. Макулатуры было гораздо больше книг, механический пресс Михалыча работал без остановки, два человека тут же обвязывали прессованные тюки. Затем эти тюки отвозил на погрузчике и складывал в многометровые архипелаги ещё один местный специалист. Книги же кидали просто в кучу. Затем пришла вторая машина, затем третья. Был перерыв на обед, оказавшийся на удивление вкусным. Наваристые щи, гречка с мясом, салат и чай с вареньем. Как поведали старожилы, это всё изобилие шло от тёти Нины. Она работала тут не первый год, и устроилась по-хозяйски. Сажала гектарами картошку, капусту и все другие овощи. Были ещё куры, кролики, бройлеры, даже стадо абиссинских дойных коз. Деньги на покупку продуктов она большей частью оставляла себе, а кормила народ именно из запасов своего хозяйства.
 Впрочем, к концу дня и студенты, и Антон выдохлись. Всё это время, пока они корпели на черновой работе, человек в солдатской шинели советской армии без погон и петлиц раскладывал книги по большим деревянным ящикам. Работал он с виду неторопливо, но к концу дня все книги были разобраны. А небольшую кучку он отложил явно себе. После ужина тётя Нина кивнула Антону в сторону странного человека: - Иди вон к нему в вагончик ночевать, немой к немому. 
   Тут Антон вспомнил про свой смартфон. Он достал его, начал показывать знаками, что нужно его подзарядить. Но тётя Нина отрицательно покачала головой.
- Нет, у нас зарядки с таким разъёмом нет. Может у студентов есть?
   Увы, у них тоже было что-то примитивное.
- Крутой мобик-бобик! – похвалили они средство связи Антона.
   В вагончике Антон рассмотрел своего соседа по вселенной. Лет сорока, голубые, очень добрые глаза. Неожиданно тот заговорил: - Ты, что, в самом деле - немой?
   Антон долго думал, что ответить. Наконец он отрицательно замотал головой, потом изобразил, будто его ударили по голове.  Собственно, так ведь и было? Его ударили, конечно, не в прямом смысле, скорее морально.
 Сосед кивнул головой.
- У меня так же было. Последнее, что помню – два каких-то мужика везут меня на машине. Очнулся в посадке, голова в крови. Вышел сюда. Документов нет, кто я не помню. Первый месяц не говорил, сейчас вот заговорил, надеюсь, и память вернётся.
   Антон попытался знаками спросить – сколько это длиться? Тот понял. 
- Три месяца. Спать будешь?
   Антон пожал плечами. Тогда сосед сунул ему книгу.
- Тогда давай почитаем.
   Широков прочитал название: «Остров сокровищ». У незнакомца книга была гораздо толще, и называлась как-то странно: «Улисс».

БЕЗНАДЁЖНОСТЬ

  Прошло три месяца после аварии, и Рита чувствовала, что её всё больше и больше накрывает безысходность. Все попытки найти Алексея ни к чему не приводили. Она обратилась во все полагающиеся инстанции, портрет Алексея Рябинина, нарисованный хорошим художником со слов Риты, украшали стенды с общим названием: «Их разыскивает страна». Она обратилась на телевиденье, и там регулярно по всем каналам показывали портрет писателя с просьбой позвонить по трём номерам. Рита пробовала провести своё расследование, она подозревала, что Василевский всё-таки выполнил свой план, и обратился к бандитам, чтобы они устранили Алексея. Но, даже если так и было, то следов этих бандитов найти было невозможно. Василевский погиб, его телефон исчез где-то в недрах следственной неразберихи. Она пробовала пробить тех бандитов, кто был связан с Василевским в девяностые. Но большинство из них погибли, часть отбывали срока, ниточки к другим терялись во времени и пространстве.
  Чтобы не сойти с ума, она истово трудилась, руководя своим агентством. Её хватка стала ещё более жёсткой, сделки поражали конкурентов своей дерзостью и неожиданностью.
- Да, Марго пошла в разнос. После аварии она стала вообще не королевой, богиней бизнеса, - рассуждали они.
   Рита забросила фитнес, приезжала домой поздно, и вот тут, оставшись одна, давала волю своим чувствам, порой даже выла от тоски! Она не могла себе простить ничего! А главное - что она оставила Алёшку одного в этом подвале. «Надо было увести его к себе, на Врублёвку! Я об этом даже не подумала! Почему? Да потому, что мне с ним было хорошо в том подвале. Я не чувствовала там угрозы, не было опасности!»
   Чтобы хоть как-то искупить свою вину перед любимым, она до поздней ночи разбирала его рукописи. Лёшка, конечно, нумеровал страницы, но листки и почерк были похожи, и продолжение нужно было угадывать только по смыслу. На рабочем столе Риты были стопками разложены его рассказы, повести. Судя по объему, он начал писать роман, где действие начиналось до революции, и где переплетались судьбы двух больших семей. Это обещал быть романом по художественному уровню ничуть не меньшим чем «Вечный зов». В большинстве рассказов, по закону подлости, не хватало одной, или двух страниц. Собрав всё, что было целостным, Рита заставила своих девушек всё перепечатать, отредактировать. И с готовой рукописью она отправилась по редакциям крупных издательств.
  В первом, носившим странное название «АТАЗ- ПРЕСС», её встретил человек, немного напоминающий покойного короля пародий Александра Иванова. Такие же усы, такой же мягкий голос и обходительные манеры.
- Рябинин? Я, кажется, помню этого автора. Он же печатал свои рассказы о Чечне?
- Да.
- Очень достойно! Поэтому я удивился, когда он пришёл к нам и принёс «Любкину войну». Я думал, что это действительно о войне, но нет, рассказы о деревенской жизни. Кстати, написано очень хорошо! Стилистка потрясающая, эмоции пробивают до слёз. Но!.. У нас был тогда курс на прославление бандитов. Да-да, не удивляйтесь! Именно так. Был запрос на книги вроде «Бригады», где менты и фейсы продажные, а у воров достойные понятия и честность. Я предложил ему написать что-то в таком стиле, дал даже пару книг для образца, но он больше не пришёл. Мы и сейчас такое не печатаем. Извините.
  Затем Рита отправилась в другое издательство, едва ли не самое мощное в стране – «ИКС-МО». Здесь её почему-то оправили в молодёжный отдел. Риту приняла девушка непонятного возраста, которой сначала можно было дать двадцать лет, а конце разговора все пятьдесят, одетая во всё черное, с крестиком на цепочке. Она сидела в кабинете с табличкой «Главный специалист». Небрежно пролистав рукопись Алексея, девушка защебетала каким-то особенным, специально поставленным голосом.
- Я уже вижу, что это талантливо, но очень неправильно написано. Мы помогаем молодым авторам пробиться в когорту раскрученных авторов, у нас можно записаться на вебинар по самым разным темам. Например, как следует писать сценарий, чтобы его купила телекомпания. Или как нужно провести рекламную компанию в социальных сетях. Всего восемьдесят тысяч за один вебинар, а если берёте пакетом, то десять вебинаров по цене пятьсот тысяч. Скажите, ведь это правда, очень и очень выгодно?
- Вебинар, это такая лекция? – Припомнила Марго. 
- Именно! У нас как раз открыта запись, через неделю состоится встреча с самым крутым автором России Денисом Зверевым. Напоминаю, цена всего восемьдесят тысяч, и осталось всего семнадцать мест!  Записывайтесь, это вас шанс!
- То есть, вы предлагаете за деньги научить любого человека писать книги?  - Продолжала недоумевать Рита.
- Да, это не так сложно.
- А как же дар божий? Как талант от бога? Вы можете научить писать как Лев Толстой или Чехов?
- Ой, - дама ломано махнула рукой, - это всё устарело, их сейчас никто не читает. И вообще, сейчас главное не книга, а экранизация. Человечество, люди, они же в основном визуалы. Им лень читать, им нужно видеть. Вот мы и помогаем им это увидеть. Наши авторы пишут книги по стилистке близкие к кино, чтобы можно было легко их экранизировать. 
    Всё это время Рите казалось, что она уже видела эту даму. И этот своеобразный жест рукой напомнил где.
- Скажите, а вы в 90-е случайно не торговали «Орифлеймом»?
    Дама слегка смутилась.
- Ну…  был такой период в моей жизни. Он много мне дал, подсказал, как нужно развивать бизнес. Вот, теперь здесь работаю. Учу людей писать книги. 
- То есть сейчас вы по подписке, за деньги,  продаёте талант, дар Божий, как косметику или БАДы?
  Дама взорвалась!
- Да что вы всё заладили – Дар Божий!? Кто это может подтвердить? И вообще говорят, что бога нет.
- Крестик тогда сними, - сказала Рита,  поднимаясь с кресла.
   Дама растерялась, но когда Рита уже вышла в коридор, та выскочила ей вслед, и закричал своим до ужаса противным голосом: - Женщина-женщина! Вы можете купить запись вебинара всего-то за двадцать тысяч!
  Слова, которые ей сказала Рита, печати не подлежат. Дама развернулась, скривила обезьянью мордочку, и, подпрыгивающей птичьей походкой поскакала в свой кабинет
  В следующей редакции Марго с интересом прочла две таблички на дверях. Одна гласила: «БРЕВНО АРКАДИЙ МИХАЙЛОВИЧ. Генеральный директор АСТ-БРЕВНО».  На другой: «БРЕВНО ЗАХИЯ АШУРОВНА – главный редактор АСТ-БРЕВНО».
   Увы, дверь главного редактора была закрыта, и Рита без тени сомнения постучала в дверь первого Бревна.
- Можно?
  Этот тон был отрепетирован ей за многие десятилетия в бизнесе. Никакого другого ответа как: «Нужно» уже не предполагалось. Обладатель столь забавной фамилии оказался здоровым, рыжим существом в тоненьких очках, губастый, носастый, слегка сопливый. Он невольно встал при виде входящей к нему в кабинет столь красивой женщины.
- Добрый день. Чем обязан визиту такой красивой дамы?
- Меня интересует, как можно напечатать в вашем издательстве рассказы на деревенскую тематику?
- Элементарно! Вы платите – мы печатаем.
- То есть, вас не интересует такая книга в коммерческом виде?
   Бревно рассмеялся.
- Такая проза и бизнес – понятия несовместимые. Видите ли, сейчас в моде определённые жанры. Это детективы, это боевики, это фантастика и фэнтази, и это женские романы.
- То есть, если бы сейчас сюда пришёл Достоевский со своей первой книгой, то вы бы не стали её печатать?
- Конечно, нет. Не то время, Достоевский нам больше не нужен. Большой экран убил литературу. Сейчас легче посмотреть сериал, чем прочитать книгу. 
- А если я заплачу, то вы мне её напечатаете?
- Естественно! Но нужно помнить ещё кое-что. Напечатать книгу, это мало! Нужно её ещё развести по стране и продать. У нас, у нашего издательства, есть главное – договоры с оптовыми покупателями. Мы печатаем, приходят фуры, и развозят вашу книгу по всей стране, вплоть до Владивостока и уже там их получают книжные магазины.
- Понятно. Можно узнать прайс ваших услуг?
- Конечно.
Он подал Рите цветную фирменную папку, она уже пошла на выход, когда её зацепил ещё один вопрос.
- А стихи вы печатаете? Новых авторов?
- Нет. Это нерентабельно. Современной России стихи не нужны. В наше время бизнес надо делать, а не лирикой заниматься! 
   Она попрощалась, вышла из кабинета. Человек, сидевший в углу у журнального столика, поднялся на ноги, посмотрел на дверь кабинета, но затем развернулся, и двинулся вслед за Ритой. Он догнал её уже около машины, и тут же начал разговор.
- Извините, пожалуйста, разрешите представиться – писатель Денис Зверев.
   Она окинула его взглядом: рослый, респектабельный, с модной бородкой, холёный. Костюм за сотни долларов, и часы, слишком дорогие, чтобы быть просто часами, а быть показатель статуса. Несомненно, Марго видела его на экранах ТВ, и довольно часто. 
- Маргарита Салмина.
- Знаете, я немного слышал ваш разговор с Бревном. Вы хотите напечатать книгу вашего друга?
- Да, никто не хочет её печатать.
   Он склонил голову, и прочитал название на папке в руках Риты.
- «Любкина война». Алексей Рябинин. Как интересно. Давайте пройдём вот в то кафе через дорогу, и вам расскажу, кое-что интересно об Алексее.
- Вы его знали?
- Да. Почему знали?
- Он пропал. Три месяца назад.
- А, понятно! 
    Они заказали по кофе, и Денис начал разговор.               
 - Как ни странно, но я был знаком с Алексеем Рябининым. Я тогда работал в армейском журнале, где он напечатал два этих своих рассказа, журналистом. Честно скажу, что его рассказы произвели на меня очень сильное впечатление! Я как раз тоже начинал писать, но блуждал в поисках жанра. Алексей был странным человеком. Он сказал, что не хочет больше писать на эту тему. Я привел его домой, он у меня жил с неделю. Честно скажу, мы пили с ним как два последних алкаша! Но всё это время он рассказывал про ту действительность, ту войну. Я сказал ему, что хочу использовать эти его рассказы как материал для книги. Он согласился, сказал, что это не должно пропадать. Так что первые пять книг были по его материалам. Я тогда советовал ему писать если не про войну, то про ментов, про бандитов. То, что было тогда в моде. Но, он не стал. 
- Вы, что, в самом деле, самый известный писатель современности?
- Да, но это не только моя заслуга. Сейчас в литературе действуют всё те же принципы бизнеса. Без него сейчас никуда и нигде! Есть очень хорошие авторы, но про них никто и никогда не узнает. Тебя мало напечатать, нужно тебя ещё и раскрутить, чтобы продать. Для этого издательством создаётся легенда. Кто-то служил в милиции, кто-то в КГБ, кто-то просто победил рак. В человека вкладываются большие деньги, он мелькает на экранах ТВ в самых разных шоу, про него делаю специальные передачи, пишут статьи в таблоидах. Бревно говорил, что в мою раскрутку они вломили три миллиона деревянных. Двадцать лет назад это были большие деньги. Зато книги таких раскрученных авторов потом продаются лучше других, и снимаются сериалы. Ещё надо идти в ногу со времен. Сейчас всего слишком много! Боевиков, детективов, женских романов. Приходится искать новые темы, порой шокирующие.
- Например?
- Например, я сейчас заканчиваю роман с названием «Дневники Чикатило». Это основано на его допросах, как он пришёл к этому, как убивал. Жанр – хоррор. Как он убивал, что он при этом чувствовал. Честно говоря, меня самого дрожь иногда берёт от того, что я пишу. Я описываю это с его стороны - убийство как счастье.
- А вам не кажется это мерзким и страшным? Могут ведь пойти последователи Чикатило? Прочитал книгу, и всё – ещё один маньяк готов.
- Ну, это так не работает, я узнавал у психиатров. Это должно быть у человека в мозгу, с детства. А последователи? Они же быстро попадаются.
- Хорошо, я всё поняла.
   Рита встала, Зверев спросил: - Может, встретимся ещё как-нибудь? Пообедаем, поговорим?
- Нет, ни за что.
   И она ушла, женщина с потрясающей внешностью, и удивительно прямой спиной. Зверев скрипнул зубами.
- Какая женщина! И запала на этого… чудака Рябинина.   

МЕЛКИЕ ПАКОСТИ КРУПНОГО РАЗМЕРА

  Два дня неразлучная парочка: Фагот и Бегемет, изнывала от тоски. Ничего крупного в столице не намечалось, так что пришлось им баловаться по мелкому. Сначала они пристроились к небольшой фирме по производству праздников. Там как раз не вышли на смену два работника, и они достойно заменили их, кормя хозяина сказками о невероятных успехах в деле производства самого разного рода веселья. Тот уже потом, у церкви, в очереди за бесплатной похлёбкой, долго себя спрашивал - как он мог поверить этим двоим уродам?! 
   Им невероятно повезло, фирму пригласили на праздник дня рождения Огана Каримова, одного из достойных представителей клана Каримовых, контролирующих половину нефтяных скважин в Тюменской области. Огану стукнуло восемнадцать, и по этому поводу в загородном доме его папы был устроен забег в ширину для такой же возрастной категории молодых, ничего не делающих, и не желающих делать в этой жизни людей. Было всё, как полагается – шикарный стол с морем жратвы и питья, высокосортный «кокс», за которым молодые люди время от времени удалялись в одну из беседок. А главное – не было  предков, ковавших свои капиталы в жутких бойнях 90-х, и воспринимавших этот мир совсем по-другому. Так что никто не мешали молодёжи развлекаться. А те уже знали всю свою будущую жизнь. Они поступят в престижной ВУЗ, в своё время получат диплом, а затем и какое-нибудь тёплое местечко в нефтяной, банковской или какой другой прибыльной сфере. Всё шло хорошо – папа подарил «Ламборджини» и уехал. Другие подарки были не менее ценны. Двадцать пять человек обоего пола веселились от всей души. Они не сговаривались специально, но все они были потомками людей, сделавших своё состояние на нефти. По ходу дела хозяин праздника даже поднял тост за нефть.
- Братва! Я хочу выпить за нефть! Я не знаю, как она выглядит, говорят, что она чёрная и противно пахнет. Пусть её нюхают те лузеры, кто её для нас качают! Но я знаю, что наша с вами жизнь благодаря нефти, будет в шоколаде. За нашу с вами нефть!
   Всё было прекрасно до тех пор, пока вся молодая банда собралась рядом с бассейном и потребовала пенную вечеринку. Желание клиента – закон! С некоторым трудом Фагот и Бегемот завели машину для производства пены. Работала она изумительно! Пена достигала высоты трёх метров, и где-то внутри этого призрачного счастья виделись расплывчатые силуэты ликующей молодёжи. Было полное впечатление, что тех  проглотил огромный зефирный монстр.
- Ну, это скучно, - заявил Фагот, – надо добавить что-то новое, необычного.
- Добавим. 
  И кот начал добавлять в машину жёлтую стружку хозяйственного мыла.
- Зря, что ли, я её полночи строгал? – Пояснил кот. 
   Радость молодёжи после этого продолжалась ещё минуту, потом прыжки прекратились, начались какие-то другие жесты.
- Что за херня, почему глаза щиплет?
- Блин, как больно!
- Э-эй! Остановите там это!
- Как больно! 
- Где бассейн!?
  Из зефирного пространства начали вываливаться отчаянно трущие глаза парни и девушки. Они тут же все попрыгали в бассейн, начали нырять, стараясь смыть с себя противную субстанцию. Пока они отмывались, наконец, заглох аппарат для производства рези в глазах. Хозяин развлекательной компании с пожарным топором в руках по всему участку искал проклятую парочку, но не нашёл. А молодая банда, попав в бассейн, хотя и отмыла глаза, но получила другой  урок. Из-за мыла кристально чистая вода бассейна стала чуть мутновата. А потом и совсем как-то странно изменила цвет. В чём суть данного изменения цветовой палитры показала одна из наследниц нефтяной империи «Лакайл-Ойл- Компани». Она начала подниматься вверх по лестнице и закричал от ужаса. Вся её нижняя часть тела от пояса и до пяток была покрыта чем-то чёрным, липким и дурно пахнущим.
- Что?! Что это такое?! – возмущенно закричала она. Ответ ей дал один из официантов, обслуживающих эту вечеринку золотой молодёжи.
- Как что? Это нефть.
 
ГОЛЫМИ  НА ЭВЕРЕСТ
   
  На следующий день состоялась другая вечеринка, уже для гораздо более возрастной и статусной категории. По приглашению Кати Ивантеевой, собрался узкий круг избранных людей для празднования её помолвки с очередным, уже пятым,  счастливым случаем в её судьбе. Катя в последнее время резко пошла вверх. Из заурядной телеведущей одного из второстепенных каналов она вдруг стала основным фигурантом большинства рекламных роликов сразу нескольких раскрученных брендов. После этого мадам почувствовала себя небожительницей, бессмертной, и решила заурядную тусовку превратить в шокирующее мероприятие. Она разослала всем значимым, по её мнению, людям приглашения, откупила ресторан «Наири», и к вечеру начала принимать гостей. Тут была вся гламурная  российская «элитка», возникшая в 90-е, поднявшаяся в нулевые, и окрепшая в наши дни, да так окрепшая, что топором уже эту рощу ни с российской эстрады, ни со страниц
СМИ и телевиденья  было не проредить. Собрались певцы, во главе с самим Королём, певички, всех возрастов и поколений, телеведущие, блогеры и комики новой, стендаповской поры. Был среди них приглашён и Артур Санчес. Он, сунулся, было к входу в заведение, но, случайно оглянувшись влево, увидел две знакомые фигуры, и тут же сменил вход на выход.
- Ты куда, Артур? – Крикнул один из его друзей.
- Э нет! Я так рисковать не хочу.
   Вечеринка шла по вечному, однообразному и скучнейшему сценарию. Окон в здании не было, свет был притушен, музыка звучала отдельно от сюжета мероприятия. По залу, с бокалами шампанского, бродили полуголые люди, в трусах и купальниках. Из совсем раздетых был только один рэпер, имя которого никто до этого не знал, и не смог вспомнить и после. Дамы сходились, о чём-то щебетали, хихикали. С точки зрения анатомии посмотреть было не на кого, разве что на того рэпера с носком на половом органе. Мужики были кривоногие, волосатые, с рахитичными мышцами рук и тела. А для дам было бы интересней, если бы на них были платья, скрывающие главную часть женской тайны. А так скрывать было нечего, и тайна эта была убогая. Ноги у большинства женщин были тонкие, с таким прогалом у основания тела, что туда можно было просунуть кирпич, сиськи маленькие, без слёз не глянешь. Самая возрастная певица была хороша бы в стойле себе подобных хавроний. Король был хорош фигурой, но почти не виден в темноте, из покрывающих его тело татуировок. До поры всё было традиционно, но…
   Ресторан «Наири» был интересен тем, что он функционировал несмотря ни на что, а прежде всего на законы Роспотребнадзора и пожарной охраны. У него не было второго, запасного выхода! Его с трёх сторон припирали дома. Какого размера взятки давали хозяева ресторана неизвестно, но выход на кухню и вход в главный зал ресторана был в одной точке, а оттуда уже расходились по разным коридорам. Для блезира второй выход был нарисован на стене, что было особенно забавно. Первой изменения в атмосфере заметила телеведущая и блогер, известная благодаря своему папе-либералу, своей скандальностью и лицом, напоминающим приплюснутую воблу. Она передёрнула плечами, и сказала собеседнице: - Что-то стало холодать.
- Значит надо нам поддать, - отозвалась та, и они осушили по фужеру шампанского.
  Шутка зашла, но затем, то там, то тут, начали проявляться признаки похолодания – то один, то другой из членов «элитки» начали передёргиваться плечами. А все свои одежды собравшиеся оставили в гардеробе по ту сторону двери. В конце концов, донесли положение вещей до хозяйки праздника: - Кать, сделай кондёр потеплее! Замерзаем уже!
   Та огляделась по сторонам, пробормотала: - Как это ещё сделать? Где у нас пульт то?
   Через пять минут уже весь коллектив сходки дружно искал пульт управления кондиционером. Для этого похерили интимную полутьму и включили свет. Увы, пульта не было, а один из комиков, рассмотрев белый прямоугольник под потолком, сообщил неутешительное: - А это вообще-то не сам кондиционер, это выход слип-системы. Кондиционер стоит в другом месте, а сюда по трубкам доходит холод. Он отсюда не регулируется.
- Сейчас я возьму за яйца хозяина этой шараги, - заявила Катька, пытаясь выйти в двери. Увы, они оказалась запертыми.
- Это ещё что такое?
   Она постучала в дверь, никто не отозвался. Начали дружно тарабанить всей толпой – эффект тот же. Надо сказать, что в этой толпе было мало людей с переносчиками информации с одного места в другое. Голое тело не предусматривает на себе карманов, а совать смартфон в лифчик или трусы как то не эргономично. Да и мероприятие было такое, мягко говоря, не совсем привычное, и было непонятно, как оно могла сыграть на имидж участников. Зато смартфон был у самой Катьки. Она тут же начала названивать хозяину заведения, но тот не отзывался. Тогда она позвонила его заму, тому, с кем, собственно и договаривалась об аренде зала. Тот тоже не ответил.
- Куда их там всех чёрт прибрал!?
  Катька как никогда была близка к истине. Потому что уже через полчаса после начала вечеринки в кабинет зама зашёл очень маленький сердитый человек и заявил, что хозяйка тусовки желает, чтобы в здании не оставалось никого кроме них.
- Но официанты… - начал зам.
- Они уже всё принесли. Теперь валите все отсюда, там сейчас такой разврат будет! Да, и ключи от зала отдай.
  Тот безропотно отдал ключи от зала суровому незнакомцу, а Бегемот запер тусовщиков снаружи.
  Между тем в зале становилось всё холоднее и холоднее. Дамы оставили шампанское, и перешли на более крепкие напитки. Виски и джин спасали, но ненадолго. Холод возвращался, а как сказал один великий полярник: «Холод это то, к чему невозможно привыкнуть». 
  Все счастливые обитатели средств связи вскоре поняли, что это не слишком большое преимущество в такой странной ситуации. Большинство набранных номеров либо были вне зоны доступа, либо не отвечали. Особенно в этом не везло Катьке. Куда бы и кому она не звонила, обратная мелодия вызова звучала каким-то заупокойным церковным молитвословом по: «… убиенным во тьме ночной»!
- Да выключи ты его! – Напустилась на Катьку ветеранша российской эстрады. – У меня от неё мурашки по спине! Как будто нас уже отпевают.
  Мужики попытались сломать дверь, но она была устроена весьма солидно, и покорить её мог разве что таран времён ранних норманнов. Пошли ко второй двери и тут обнаружили подлог.   
- Забавно, - сказал один блогеров, но тон у него был при этом зубодрожащий.
   Озаботился и Король.
- Катя, у меня через два дня юбилейный концерт. Если я выйду отсюда простывшим, то счёт за убытки я пришлю тебе. 
  Дамы пытались кутаться в добытые из разодранных декораций материи, но все они были сплошь синтетическими, и скорее вытягивали из организма тепло, чем его дарили. Ещё через полчаса стало совсем невозможно жить.
- Минус десять, - доложил один из счастливых обладателей смартфонов. Дамы старались прижаться друг к другу. Мужики пытались обратиться к теплу осветительные приборы, но, увы! Современные лампы не предусматривали в своём производстве  систему накаливания.
- А давайте разожжем костёр, - предложил один из певцов, лауреат известного международного конкурса. Идея показалась здравой, нашли и зажигалку, и чем поджечь деревянную мебель. Вскоре посредине зала уже горел солидный костёр из столов и стульев, дающий вполне заметное и радостное тепло. Вся ожившая толпа сгрудилась рядом. Но длилось это счастье минуты две, не больше. Затем зазвучала противная, режущая уши сирена, и с потолка вниз хлынул поток воды. Огонь погас! Холод, плюс вода – оледенение нарастало стремительно! У народа не было сил даже ругать Катьку, а у той что-то заело в мобиле, и под сводами зала уже без перерыва длилось православное отпевание.
   Спасение пришло оттуда же, откуда и беда. В двери начали стучать топоры огнеборцев. Приехав на выезд, они обнаружили объект запертым и начали пробиваться к виртуальному очагу пожара. В пять минут они вырубили замок, и распахнули двери. Для пожарных это едва не стало трагедией – людской поток снёс их со своего пути и чуть не затоптал насмерть. Хорошо, что он быстро кончился. А для папарацци это был самый счастливый день в их противной жизни. Они сделали столько фотографий замёрзших, униженных, не похожих на себя властителей жизни, что это кормило навозных жуков человечества ещё не один месяц!
    Простыли всё! Двум солисткам одного женского коллектива даже пришлось лечь в больницу с пневмонией. Заболел и сам Король, но юбилейный концерт прошёл с аншлагом и большим успехом. Слава Томасу Алве Эдисону, изобретателю звукозаписи!
               
«ЛЮБКИНА  ВОЙНА»

   «Любка ехала в родную деревню с предчувствием какой-то беды. Собственно, так было всегда. Многие возвращаются в родные края с радостью, ожидая  встречи с родными, с друзьями детства. Для Любки это было всегда испытанием, потраченными нервами. Родная её деревня – Калиновка, была пьющей. Были в России деревни, полностью лишённые этой заразы. Нет, народ там выпивал, по праздникам, на поминках и на свадьбах. Затем люди там жили, трудились, плодились и размножались. Были такие поселения, где половина деревни пьянствовала, а другая половина нет. Но эта деревня… Тут пили все! Это было главным и единственным смыслом жизни обитателей Калиновки. Не было дома, где бы хоть кто-то был трезвенником. У пьяных людей денег много не бывает. Когда они кончались -  деревня замирала. Люди пасли скот, пололи и поливали грядки. Но стоило было получить ветеранам пенсии, или срубить калым, и все срывались с тормозов, и  гудёж шёл иногда по  две недели, с песнями, плясками, драками. А потом снова похмелье и нищета, когда не было мелочи даже на хлеб.
    Выйдя из автобуса, Любка, посмотрела по сторонам. Народа на улицах не было – это был тревожный признак. Она пошла к дому сестры, там её подозрения подтвердились. Первым её встретил визг поросят в свинарнике. Она прошла в дом, там был свой свинарник – полы затоптаны, посуда в раковине горой, на столе кусок хлеба с плесенью. Любка оставила в доме свою сумку, а сама пошла, искать сестру.
 Первым она увидела мужика, вывернувшегося из калитки с авоськой в руке. Увидев Любку, он тут же рванулся обратно. Любку в деревне боялись, очень боялись! 
- Митька! Ну-ка стой! Стой, говорю, гад!
  Мужик остановился. Пропитое лицо, мешки под глазами, красный нос, сгорбленная фигура. А ведь Димка Соломин был её одноклассником, и многие видели в них идеальную пару. Но сейчас, в сорок пять лет, он был уже развалиной, без пяти минут покойником.
- Ленка где?
- У Самойловых.
- Давно гудят?
- Да дня три. Уже кончают. Васька шесть тюков сена толкнул в Зыряновку, вот и квасили.
- Ладно, иди!               
   Митька заковылял домой, хотя до этого у него были какие-то другие планы.    
   Любка развернулась, и пошла в противоположную сторону. На ходу она думала о своей сестре. Та была на пять лет её моложе. Если Любку по облику сравнивали с мужиком в юбке, то Ленка уродилась красивой бабой, полненькой, с приятным лицом, пышной гривой волос. Но пила она, так же как и все, и красота эта начала сильно вянуть. Три года назад Любка сестру закодировала. Нет, не по настоящему. Вывезла сестру в город, привела в психдиспансер. Ленку она завела в кабинет, ушла, а затем появилась женщина в белом медицинском халате. Она долго, убедительно, рассказывала о том, что сейчас она сделает укол, после которого Лена бросит пить.
- Но если ты сорвёшься, снова станешь пить, то умрёшь! – Пугала медичка.
   Она сделала Ленке этот укол, и та действительно бросила пить. Хотя на самом деле это была не врач, а знакомая Любки, простая медсестра. Любка  попросила её сыграть роль врача-нарколога, и у той получилось! А в вену она вколола обычную глюкозу. Два года Ленка не пила, и это были годы благоденствия. Они с мужем откормили и продали пару бычков, вырастили большой урожай картошки, что тоже толкнули в городе за хорошие деньги. Муж Ленки, Семён, купил машину, подержанную «Шестёрку» с прицепом. Они возили на ней сено, мешки с ячменём, дрова. Вот только на этой же самой машине Семён и разбился, естественно, по пьянке. Ленка на похоронах сорвалась, и, в самом деле, чуть не сдохла после первой же рюмке. Толи отвыкла от водки, толи сработало самовнушение. Но она выжила, и уже не поддавалась на Любкины уговоры снова закодироваться.
   По ходу дела Любка выломала у росшего у дороги клёна большую палку - у него ветки хорошо ломаются, оторвала с неё мелкие ветки и листья.
   Дома в Калиновке были хорошие, добротные! Это удивляло многих, ведь дома эти строились в начале прошлого века, а какие-то прихватили и век девятнадцатый. Выходит, раньше по другому жили люди? Из этих, нынешних, никто не построил ни одного дома. Пару домов ещё и сожгли. 
   Любка зашла в дом Самойловых, щёлкнула выключателем, но лампочка не зажглась. Хозяевам за долги отрезали провода – обычная история для Калиновки. Она начала ходить по комнате, присматриваясь к лежащим на диванах, кроватях, а просто и на полу телам. Стоял храп, в доме остро пахло  потом, мочой, блевотиной, похмельным выдохом, гарью самосада. Потом ей это надоело, и она позвала: - Ленка!
  Никто не отозвался. Тогда она крикнула во всё горло: - Ленка! Вставай!
  Народ начал шевелиться, послышалась сдержанная ругань. А Любка не унималась: - Ленка! Вставай, дрянь!
   Она была уверена, что та её слышит, но не хочет отзываться, чтобы не попасть под раздачу. Между тем народ начал подниматься, кто-то послал Любку в одно место. И это её обозлило. Любка пустила в ход свою палку, нещадно хлеща алкашей, и, не сильно разбираясь, кому куда прилетало. Через пару минут все поняли, в чём дело, кто-то громко прокричал: - Атаз, Любка приехала!
  После этих слов народ окончательно пришёл в движение и ломанулся ко входной двери. Их было человек пятнадцать, половина – здоровые и сильные мужики. Но с Любкой они боялись тягаться, знали, что та может так урезать палкой по морде, что и глаз вышибет!
  Уже на улице Любка нашла сестру, отделила её от общего стада, и погнала домой, щедро стегая Ленку по толстой заднице.
- Ну… Люба! Хватит! Не надо! Хватит!  – Кричала та.
- Не надо? А пить надо?! Ты дом запустила, в огороде всё заросло, поросята орут третий день, куры не кормлены! Не надо, да!? 
  Такая пробежка выгнала из сеструхи похмелье, так что дома она шустро взялась за дело. Завела из дроблёнки болтушку для свиней, накормила куриц. Пока Любка дёргала с грядок траву, Ленка быстро и тщательно навела в доме порядок, натопила печь в бане. Всё сияло, всё было на месте, да и хозяйка дома была уже не похожа на ту снулую особь во дворе чужого дома. Она разрумянилась, а после баньки стала просто красавицей. Они пили чай на веранде, ели зефир в шоколаде, что привезла Любка. Она жаловалась сестре на здоровье.
- Руки болят, коленки, артрит, говорят. Из-за поясницы в прошлом месяце две недели была на больничном – радикулит замучил. 
   Любка всю жизнь работала крановщицей, имела высшую квалификацию, могла работать на всех видах кранов, и башенных, и козловых. Три десятилетия вечного карабкания по лестницам вверх и вниз не могли не сказаться на её здоровье. Начал развиваться артрит, на руках и коленках. С позвоночником вообще была беда. Но приходилось работать, и на морозе, и в жару, в любую погоду.
- Завтра бы в Ильмень съездить, - предложила Любка.
  Сестра отвела глаза.
- Не надо туда ездить.
- Что?!
- Серый с отсидки вернулся.
- И?
- Она с ним… сбежала.
  Любка чуть не зарыдала в голос! Своих детей у ней не было, да и мужиков, по сути, тоже. Подростковая фигура, лицо не очень привлекательное - сухие губы, какие-то неправильные глаза. Она никогда не красила брови, у Любки никогда не было в сумке губной помады. Всё своё неистраченное материнское счастье она вылила на Ленкину дочь – Ольгу. Ленка была хороша собой, а Ольга у них была просто невероятной красавицей! Высокая, длинноногая, широкие бёдра, узкая талия, большая грудь. И лицо – нос, чуть вздёрнутый, не губы – губищи всегда  красного цвета без всякой помады! Всё для любви! А самое главное - глаза, вернее – глазищи совершенно удивительной формы и синего цвета! Любой нормальный представитель сильного пола мгновенно влюблялся в Ольгу. А та ещё и пела хорошо, голос у ней был особенный, грудной, волнующий. Возьмёт гитару, запоёт что-то из репертуара Зыкиной, и башку у мужика окончательно сносит. Вот только все они как-то сразу робели, словно боялись подойти к такой красавице. Не сробел только Равиль, татарчонок из соседней деревни Ильмень. Он действительно был татарчонок – маленького роста, щуплый, но при этом живой и деятельный. Он просто подошёл и забрал её себе. Свадьбу сыграли на два обычая, татарский и русский. Через год она родила пацанёнка. Отец в сыне и жене души не чаял. Да и вообще, как муж и хозяин он был безупречен. Мог и на тракторе работать, и на комбайне, тем более на грузовике. Дом был полная чаша: машина «Шестёрка», бортовой «Уазик» для перевозки грузов. В стойле четыре коровы, непременно пара бычков для откорма на мясо, десяток  свиней. Да-да, именно свиней! Они растили их, сами не ели, но оптом продавали на городском рынке. Деньги в семье были всегда, и было их много. Безбедная жизнь! И тут это!...
  Серый был первой, и, как оказалось теперь, единственной любовью Ольги. Они учились в одном классе, сидели рядом на одной парте. Правда, недолго. Уже в пятнадцать он первый раз сел в тюрьму. В восемнадцать вышел, закрутил роман с Ольгой, но через неделю снова сел, и уже лет на пять. И вот он отсидел, поманил её пальцем, и та побежала за ним, как домашняя собачонка за своим хозяином, бросив всё  - дом, мужа, ребёнка. А ведь ничего особенного, никакой не красавец, глазу зацепиться нечему, а после зоны ещё и начал сутулиться, лишился половины зубов. Одно слова – серый! 
- Где они?
- В городе. Говорят, где-то в Клоповнике.
   Клоповником звали район старых, ещё сталинских времён бараков. Селились там отбросы общества, кто пропил, или у кого отжали нормальное жильё.
- Завтра я уеду, - сообщила Любка.
- За Ольгой?
- Да. Я убью этого Серого, но верну её мужу.
- А примут ли они её? Они и сразу-то не очень хотели, чтобы он женился на Ольге, всё пытались для него татарочку найти.
- Нет, никакая татарочка против Ольги не сгодится. Верну.
   Она ехала в автобусе обратно в город, и, прикрыв глаза, думала: «Откуда в нас это? Зачем нам это?! Зачем нам надо пить, и пить так страшно, непременно до талого, до скотского состояния?! Почему мы не можем остановиться где-то на краю, где ты ещё человек, хороший человек, добрый, любящий тех, кто сидит за столом против тебя? Ещё две, три рюмки, и он будет твоим врагом, и ты будешь с ним драться до смерти, и хорошо, если ноги и руки уже не будут слушаться тебя. И утром вы помиритесь, и будете пытаться вспомнить вчерашнее, найти причину, из-за которой вы вчера чуть не поубивали друг друга. Неужели мы так плохо живём, что только водка может дать нам это счастье? И вся эта беда из-за этих минут, когда благодаря водке душа наша русская забывает о проблемах и обретает счастье? Неужели водка и есть наше, русское счастье!?»
  Любку иногда накрывало, она начинала мыслить так, как некий святой или писатель позапрошлого века. Всё от мучений этой её жизни, от её неустроенности и несправедливости.   
  Любка нашли Ольгу в одном из бараков. По голосу, по пению. Шла мимо двери, а оттуда: - Издалека – долго, течёт река Волга…
   Любка рванул дверь на себя так, что крючок слетел с петли. Ольга была одна, сидела на кровати в каком-то старом, вытертом байковом халате, перебирала струны ободранной гитары. Увидев гостью, она засветилась радостью.
- Люба! Как ты меня нашла? 
   Она спрыгнула с кровати, бросилась обниматься. Люба почувствовала запах спиртного.
- Ты пила?!
- Немного, тётя Люба. Я за компанию.
- Вот всегда так и начинается – за компанию, чуть-чуть! Одевайся, поехали домой.
  Ольга замялась.
- Люба, Сергей, он говорит, что бросит пить, больше не сядет в тюрьму…
- Одевайся, говорю! – Уже закричала Ольга.    
    И тут за её спиной раздался скрипучий, типично блатной, с тягой по гласным голос: - И чего ты тут, Любка, раскомандовалась? 
   Любка развернулась, и схватила Серого за грудки. Они стояли лицом к лицу, и у ней снова мелькнуло: «Что она в нём нашла? Что нашла!? Серый, он и есть серый - никакой!» 
- Ты, скотина! Ты уйдешь, и больше не появишься рядом с ней!
- Ага, счас! Убери свои руки, сука!
   Но Любка с бешеной силой толкнула его назад, и так шваркнула о стену, что у парня дыхание перебило.
- Я тебя по стенке размажу, тварь!
   Она отбросила мужика в сторону, так, что тот растянулся на полу, и развернулась к племяннице.
- Собирайся! Где твои вещи?
  Она нашла сумку Ольги, начал складывать в них её платья, бельё. Любка в очередной раз нагнулась к сумке, и в этот момент на её голову опустился железный молоток для отбивки мяса. Ольга вскрикнула, подскочила к телу тётки.
- Вот тебе, сука! – Злорадствовал Серый. - Командовать она тут будет! Так ей и надо, суке! Нечего в нашу жизнь лезть, да, Олечка?
  Он выскочил из комнаты, а Ольга развернула тело тётки вверх лицом. Та открыла глаза, у ней зашевелились губы. Ольга нагнулась ниже, и явно расслышала слова: - Оля… не пей, прошу...
  Голос Любки затих, голова откинулась вбок. Вскоре появился Серый. У него в руках были две больших клетчатых сумки, наследие рыночных времён. А ещё была ножовка по металлу.
- Что, сдохла? Давай, поможешь мне. Счас я ей отпилю голову, руки ноги. Разложим по двум сумкам, а ночью вынесем. Никто ничего и не докажет.
  Он встал на коленки, нагнулся над телом Любки. И на этот затылок с двумя счастливыми завитками, она и опустила тот же самый молоток для отбивки мяса…»

ЦИТАДЕЛЬ МУДРОСТИ

  Они стояли перед монументальным зданием на Охотном ряду, рассматривая этот шедевр сталинской монументальной архитектуры.
- Вот, друг мой, вот он, мозг этого государства, этот мозжечок и эпифиз, что позволяет России двигаться вперёд, не смотря ни на какую качку и шторм! Испытываешь ли ты трепет и восхищение, друг мой? – Спросил Коровьев Бегемота.
- Ещё какой! Какие умы тут трудятся на благо страны не покладая рук и серого вещества! Они же сутками не выходят из кабинетов, пьют крепкий кофе и чифирь,  чтобы оставаться на посту служения народу! Просто хочется встать на колени и заплакать от благодарности и радости!
- Этого не стоит делать, друг мой. Наоборот, надо пойти туда и помочь законодателям верно вести государственный корабль в море экономических штормов и социальных ураганов! Тем более, что нас там уже ждут!
   Их действительно ждали, был заказан пропуск в комитет по экономическому развитию РФ. Без проблем их пропустили в здание, подсказали куда идти. Когда в дверь кабинета комиссии по экономическому развитию постучали, хозяин кабинета Витольд Айзенштейн не подозревал, в какие интересные времена позовёт его это простое действие.
- Да-да, войдите!
   Они вошли, и при виде гостей сам Витольд невольно встал. Ещё бы, мужчины словно сошли с рекламных буклетов девятнадцатого века! Гости были в сюртуках, на голове высокие цилиндры. У высокого в глазнице торчал монокль на цепочке, правда, само стекло монокля было треснуто. Второй гость, очень малого роста, поражал громадной цепью на обширном животе, подразумевавшей, что где-то там, под  полой сюртука должен размещать недремлющий брегет, непременно с боем мини-курантов. В руках у толстяка было не очень большой, тридцать на двадцать, но очень красивый саквояж жёлтого цвета, с фактурой кожи, намекающий на прямую связь с одним из древнейших земноводных, выживших со времён динозавров, но павшего в сражении с африканскими умельцами.
- Топрый ден, господин Варнольд, - начал длинный с чудовищным акцентом. – Разрешите претставица – Альфред Нобель.
- Рудольф Дизэль, - сообщил толстяк.
- Присаживайтесь!
- Мы имеем честь претставлять старейшая швейцарская фирма по производству искусственного снега «ВААЩэ- Компани». 
- Да, мы поставляем наша продукция на все горнолыжные курорты мира.
- Без нашего участия не происходит ни один этап в горнолыжных соревнованиях, или кубках мира на этих деревянных палках, как их…
- Лыжах, - подсказа Дизэль.
- Да, этапах «Тур де Ски».
- Мы обеспечиваем их снег, потому что мировое потепление неизбежно приводит к недостатку снег на соревнованиях в Швеции, Финляндии, Норвегии, и, даже у нас, в Швейцарии.
- У нас процветающее предприятие, но мы смотрим вперёд, на Россия.
- Ну, к сожалению, у нас в стране не так много горнолыжных курортов, и снега пока там хватает, - развёл руками Витольд.
  Господин Нобель разразился гомерическим хохотом, его поддержал странными, мяукающими звуками толстяк Дизель.
- Это все до времени, дорогой Витольд. Пройдёт не более десяти лет, и весь север Россия лишится снежного покрова.
- Вечная мерзлота начнёт таять!
- Начнут рушиться строения Мурманска и Норильска!
- Погибнут от голода миллионные стада оленей!
- Но мы не дадим этому произойти!
- Десять тысяч аппаратов для производства снега засыплют снегом всё пространство от Хибин до Анадыря!
    Витольд был поражён раскрывшимися ужасными перспективами, а ещё и тем, что гости вдруг начали говорить на прекрасном русском языке.
- Ну, в таких случаях необходимо созвать комиссию, подключить экспертов, - пояснил он.
  Гости в унисон зарыдали.
- Вот это и губит Россию, всё больше и большее количество комиссий по всем сферам жизни.
- Пройдут годы, прежде чем эта комиссия что-то решит!
- К этому времени будет уже поздно!
- Наши снеговые установки будут работать в Норвегия, Швеция, Финляндия, даже Канада! Только не в Россия!
- И дети викингов будут со злорадством наблюдать, как гибнет Россия, которую они в своё время не смогли завоевать.
- Можно ведь найти путь, как быстрей поставить столь важный вопрос в повестку дня грядущей сессии.
- Как? – спросил ошеломлённый Витольд.
   Дизель пододвинул к нему свой странный груз.
- Тут вся необходимая документация.
    Витольд расстегнул замок, открыл саквояж, и у него перехватило дух. Он был под завязку набит банкнотами знакомо-приятного цвета.
- Это аванс, - пояснил Нобель.
- Да, это весомый аргумент, - согласился глава комиссии. – Придётся его принять.
- Что ж, мы больше не смеем отвлекать вас от вашей, безусловно, важной арбайтет… работа! Желаем вам чтобы ваш доход превышал расход! 
- Ореваур!
   В конечной речи гости как-то снова перешли на иностранный акцент, но хозяин кабинета не обратил на это никакого внимания. Его потряс сам факт получения такой большой суммы денег без всяких гарантий в деле прохождения их предложения по законодательным жерновам нижней и верхней палаты.   
  В кабинет Витольда заходили солидные господа, а вот в кабинет комиссии по сохранению и развитию русской русскости входили два истинных землепашца, одетые по крестьянской моде того же девятнадцатого века. Красные косоворотки, подпоясанные узорными поясами, широкие шаровары в полосочку, яловые сапоги. На головах фуражки с красным околышем и лакированным чёрным козырьком. Жёлтый саквояж нёс Коровьев, а вот в руках у кота была солидная, двадцать на двадцать, подкова.
- Доброго вам здравия, братья и сёстры! – Приветствовал обитателей кабинета Коровьев.
- Обильного урожая в закрома! – Добавил Бегемот.
- И детишек в ясли!
- Гром и молния пусть минуют ваш дом!
- А счастье и удача войдут и останутся навсегда!
- Поклон вам, люди добрые!
  Гости действительно отвесили поясной поклон. Хозяин кабинета, бородатый и подслеповатый мужик лет шестидесяти, вскочил с кресла, выскочил из-за стола, при этом уронив на пол органайзер и какие-то бумаги. Отвесив ответный поясной поклон, он явно застеснялся, ведь на нём был традиционный европейский костюм тройка. Впрочем, словами он ответил более чем достойно. 
- Доброго вам дня, гости дорогие! Проходите, будьте как дома, пусть ваши ноги отдохнут от дальней дороги!
Угнездившись на стульях, гости начали разговор.
- Мы представители заводов производителей племенных русских лошадей Алексей Орлов-Чесменский.
- И Василий Васильевич Будённый.
   Усы у Бегемота в этот раз разительно походили и усы легендарного маршала.
«Как измельчала порода», - невольно подумал хозяин кабинета Василий Наливкин.
- Мы с большой просьбой от всей общественности России… - начал Коровьев.
  Из кабинета они вышли минут через двадцать, уже без саквояжа и подковы.
  Тут же они вошли в соседнее помещение, где на двери была табличка «Комиссия по реформированию коммунального хозяйства». И теперь на них были новенькие рабочие комбинезоны и защитные каски, у Коровьева белая, а у Бегемота жёлтая. Что осталось неизменным – жёлтый саквояж в руке Бегемота. Вышли они с кабинета минут через тридцать, отдуваясь, как после тяжёлой работы, но без заветного саквояжа.
  Весь день они ходили из кабинета в кабинет в самых разных образах. То в белых халатах и с какими-то сложными приборами, намекающими на связь с наукой. То в нарядах народов крайнего севера, то есть в кухлянках и торбасах из шкур. У тех, кто находился в кабинете, это вызывало шок - как северяне выжили в таких нарядах в изнывающей от жары Москве?!
- Да ничего, пана, мы, однако, привыкли, пана, - отмахивались гости.
  А в кабинет по связям с развивающимися странами они вошли неграми. Ой, извиняюсь за неталерантность – афро-африканцами. И выпрашивали они у России гуманитарную помощь в виде крупной партии валенок.
- Понимаете, у нас в Каннибалии так сильно расплодились змеи! Ходить стало просто  невозможно. И только валенки хорошо спасают нас от змей. Но у нас на всю страну только три пары валенок, и все принадлежат нашему королю – Остапенко Святославу Мапутовичу.
- Денег у нас в стране нет, но мы может поставлять вам самих змей.
- Для серпентариев и в рестораны.
- Нам нужно всего-то триста тысяч пар русских валенок! 
  В комитете обещали помочь, и за это получили свой достойный саквояж.   
  В кабинет по культуре они вошли так, что там всем без пояснений было ясно – их посетили артисты больших, малых, академических и культовых театров!
- Понимаете, это же нивелирует саму градацию заслуг, когда мальчишка в тридцать лет получает заслуженного артиста, - вещал Фагот, поправляя на носу пенсне в стиле Станиславского, естественно, с одним треснувшим стёклышком.
- У него нет никакого стимула расти дальше, - подтвердил Бегемот.
- Поэтому надо ввести такую шкалу награждений артистов: Заслуженный артист России, Очень заслуженный артист России, Сильно заслуженный артист России. Тоже самое, и со званиями народного артиста: просто - Народный артист России, Сильно народный артист России, Невероятно народный артист России! А то сейчас, ну, это же ужас! Я в искусстве дольше, чем эти тридцатилетние пацаны, а звания у нас одинаковые!
- Мы тут немного скинулись, артисты старой гвардии, чтобы у вас был стимул продвигать нашу идею, - пояснил Бегемот, пододвигая к руководителю комиссии свой саквояж.
- Артист без гонорара, всё равно, что иноходец без шпор. Он может и не пуститься в галоп!
  Увидев выражение лица главы комиссии при виде содержимого саквояжа, Коровьев пояснил: - Да, не пугайтесь вы так, это не наши кровные - это спонсоры постарались.
- Есть ещё в стране люди, которые радеют за большое искусство! 
  И они ушли, напевая на ходу бессмертную мелодию Кальмана.
  Лишь поздно ночью пара махинаторов покинула здание на Охотном ряду.
- Не знаю как ты, Бегемот, а я устал.
- А я очень устал от этой беготни по лестницам, у меня болят коленки, придётся снова мазать их той мазью в жёлтой упаковке.
- «Лошадиная задница»?
- Вот именно. И не надо упоминать об этом вслух! Нам за рекламу не платят.
- Безобразие!
      
В НАЧАЛЕ СТРАННЫХ ДЕЛ!

    Начало очередной сессии Государственной Думы напоминало Грушинский бардовский фестиваль, царство ему небесное! Лишними, правда, были служебные автомобили, предельно дорогие наряды, престижные часы. А так всё тоже – радостные возгласы, объятия, воспоминания о прошедших каникулах.
- Не был? И не езди! Жара, дожди эти проклятые, обезьяны своровали всё, что могли!
- Нет, так неплохо, но ответственности никакой. Все на одно лицо, лопочут что-то по своему, но плавки мне так и не вернули.
- Дожди, дожди, потом этот вулкан начал извергаться! Совсем не отдохнул!
- Нет, так всё хорошо, всё прикольно. Льды, тюлени, пингвины. Но водка кончилась через неделю, представляешь! Считай, весь отпуск прахом!   
   Подъехал служебный реавтомобиль. Из него долго и тщательно опускали на землю небесную обитательницу, затем столь же долго пересаживали её на спецколяску. Когда её везли мимо толпы, один из сопровождающих поднял руку ветерана и приветственно помахал ею в воздухе. Все почтительно поклонились.
- Она вечная, что ли?
- Похоже на то.
- Космосе её, видать, зацементировал. 
- Радиация, куда от неё денешься? Я стараюсь от неё держаться подальше, вдруг облучусь. 
  Через час началось заседание, традиционно, с прослушиванием и пением гимна. Правда, сначала вышла накладка, и в зал ворвалась совсем другая мелодия.
- Мурка, ты мой котёночек! Мурка, Марина Климова, про…
   Гнев спикеры был страшен.
- Вы чем там занимаетесь в аппаратной?! Вычту всё что можно, на паперти стоять будете! Где гимн?
  Включили гимн, все встали, попыталась встать даже бывшая ткачиха. Потом были речи глав партий. Всё было привычно и скучновато. Спикер даже начал позевывать. Он не знал, что нынешнее заседание станет самым интересным за всю историю парламентаризма в России.
- Ну, а теперь мы посмотрим, какие законы предлагают нам принять главы комитетов и отдельные депутаты. «Введение двенадцатичасового рабочего дня, шестидневной недели, и сокращение отпусков до десяти дней». «Единая Россия», мы не забыли ваших наказов, но не всё сразу! С пенсиями мы же пошли вам навстречу? Ждите! И тут поможем. 
- Безобразие, совсем буржуи стыд потеряли! Даже не скрывают своих антинародных планов! 
- Ой, оппозиция, заткнитесь, а? Когда ж вы, комуняки, вымрите? Что тут у нас ещё: «День российского лошадиного ржания». Это что? Это зачем?
   Подскочил автор проекта, глава комитета по русской русскости Василий Наливкин.
- Инициировано ассоциацией конезаводчиков России, в пику такому же празднику в штате Техас, США. Предусматриваются, конкурсы,  концерты, акции. Будет конкурс на самое громкое лошадиное ржание, с приглашение комиссии от книги рекордов «Гинесса». За самое громкое ржание вручается кубок в виде лошадиной челюсти из чистого золота. В сетевых закусочных в случае убедительного ржания предусматривается скидка на тридцать процентов. Безусловно, инициатива поддерживается федерацией хоббихорсинга нашей страны.
- Это, которые, на палочках катаются? – припомнил спикер. 
- Да-да, они.
- У них что, уже и федерация своя есть?
- А как же! Даже заявка отправлена в Олимпийский комитет, чтобы признать его олимпийским видом спорта.
   Тут в бой вступил суровый глава комитета по спорту, бывший штангист.
- Безобразие! Мы пятый год пытаемся пробить, чтобы пляжный преферанс и пляжное домино стали олимпийскими видами спорта, так же как до этого пляжный футбол и пляжный волейбол. И ничего! Третируют нашу матушку Россию. А этих ведь примут, даю в залог свою паховую грыжу! 
- Так, без ста грамм это всё не обдумаешь, - решил спикер. - Что дальше: «Введение налога на граждан России из-за стирания ими тротуарного покрытия». Кто это придумал?
- Комитет по коммунальному хозяйству. А что, приходили люди, жаловались на дикие расходы по смене тротуарной плитки, особенно сильно страдают паребрики! Их приходится менять два раза в год! Эти пешеходы окончательно обурели! Особенно пенсионеры! Им платят слишком много денег, они идут из магазинов с этими переполненными авоськами, шаркают ногами.
- Так, отложим в сторону. Что дальше. «Закупка десяти тысяч установок для производства искусственного снега в Полярных районах страны». Вы сегодня все что-то курили? Что-то запрещённое Роспотребнадзором? Вьюнок там, или ещё что, шалфей?
- Эта профилактическая мера, предназначенная для борьбы с грядущим мировым потеплением!
- Проверьте у него температуру тела. Так, сейчас оглашу весь список. «Закон о налогообложении граждан РФ за вдыхаемый ими воздух».
   Подскочили главы комитетов по науке и комитета по налогоблажению.
- Воздух, так же как и вода, является народным достоянием. За воду мы плату берём, надо брать и за воздух.
- Вычислить средний объём вдыхаемого воздуха человеком за год, сделать дифференциацию. С пенсионеров меньше, они у нас и так еле дышат. Со спортсменов в тройном размере. За футболистов пусть платят клубы. «Зениту», конечно скидка.
- Почему это «Зениту» скидка?! Тогда уже и «Спартаку» скидка! Опять обижают народную команду!
- Да, если нас народ поднимет на вилы, то из-за вас, комитет по налогам и сборам, - признался спикер.- Идём дальше. Комитет по образованию. «Ввести в школах уроки гламура и визажизма. Факультативные занятия по изучению образа жизни Сюшки Кобчак»
- Сюшка для нашей молодёжи образец для подражания, и они должны изучать методы достижения успехов данной дивы.
- С изучением ненормативной лексики?
- Естественно! Это базовый принцип!
- Что ещё? «Налог на туалет на дачном участке, как вид скрытого дохода»?
- Конечно, со временем туалеты  переполняются, содержимое выкидывается, а это ведь чистое удобрение!
- Дальше. «Повышение пенсионного возраста до семидесяти пяти лет».
- Это частная инициатива нашей космической девушки, - пояснил зам спикера.
- Да, мне скоро девяносто, а я как огурчик, - подтвердили космодива.- Значит, другие должны трудиться на благо родины ещё больше чем теперь.
- «Введение для высших руководителей власти титулов. Так - Миллерманн – князь Питерский, мэр Москвы – граф Тюменский». В этом что-то есть. Граф Йошкаролинский, князь Мордовский. Нет! Хотя… барон Саратовский…   
  Неизвестно, сколько бы продолжалось обсуждение повестки сессии, но тут в зале начали происходить непонятные вещи. Депутаты начали как-то шевелиться, шелест голосов начал возрастать, народ начал активно крутить головами, принюхиваться. Спикер, хотел было, прикрикнуть на свою паству, но тут и до него дошла причина тревоги всего коллектива.
- Что это за запах? Откуда такая вонища?!  Опять вы, оппозиция?
- Опять всё на нас, коммунистов списывают! Безобразие! Итак, вы, дерьмократы, у нас страну скапитализдили, да ещё и попрекаете теперь нас во всех бедах! А прошло уже тридцать лет! Сами уже сто раз обосрались!   
   Методом коллективного разума источник вони был обнаружен рядом с креслом отсутствующего по семейным обстоятельствам депутата от КПРФ токаря Ивана Шкандырина. Это был всё тот же пресловутый саквояж некогда жёлтого цвета. Увы, сейчас этот цвет отсутствовал, так же как и сама престижная кожа. Похоже, она растворилась в субстанции того, что в народе привыкли называть простым русским словом «говно». И это «природное удобрение» светло-коричневого цвета становилось всё жиже и жиже, растекаясь по сторонам. Зато латунная фурнитура достойно выдержала атаку агрессивной среды, и застёжка саквояжа торчала из коричневого вещества в виде знаменитого жеста Уинстона Черчилля – «V» -  «Виктория».
   Не то, что проводить заседание – дышать в такой атмосфере было невозможно! Депутаты покинули зал, в бой были отправлена армия уборщиц. Не разобравшись в ситуации, они выдвинули свою теорию образования данного вещества.
- Он что, гад, до туалета добежать не успел, тут обосрался!?
- Да тут он, похоже, не один был, тут этих уродов штук пять обосралось!
   Одним из первых зал покинул глава комитета по сохранению русской русскости Василий Наливкин. Он почти бежал к своему кабинету, и его обуревали нехорошие предчувствия! Они сбылись, лишь только он отпер дверь. Гигантская подкова, что он вчера лично долго и старательно прибивал над дверью концами вверх – чтобы деньги были, обрушилась вниз. При этом в полёте она развернулась, и приземлилась на голову Василия Наливкина таким образом, что застряла на мозговом сейфе депутата в виде странного кокошника. Тот попробовал снять подкову с головы, но та вошла на череп законодателя с таким микроскопическим зазором, что это ему не удалось. Смирившись с новой для него деталью организма, Василий бросился к ящику стола. Увы, открыв его он увидел такую же картину превращения красивой вещи в говно!
  Так как пресловутые саквояжи гармонично располагались по всему зданию, то и вонища, а вслед за ним вопли возмущения, и попытки открыть окна, чтобы проветрить помещение, нарастали с частотой геометрической.
   Часть депутатов бегом побежали к своим служебным машинам. Они вчера успели завести саквояжи в служебные квартиры. Все визиты законотворческих работников в элитные квартиры начинались с одного и того же – возмущенных криков их подруг. Что было плохо, никто из депутатов не мог объяснить суть странного явления, ни подруге жизни, ни себе. В результате трое несчастных были биты, а две женщины покинули элитное жильё и этого лузера! 
   Витольд успел вчера вечером переложить радостные банкноты в домашний сейф, и, открыв его дверцу, он увидел ужасающую картину! Говно охотно, и как-то даже чавкая, поглощало и остальные, годовые доходы главы комитета по развитию. Вот с чем оно не смогло справиться, так это с двумя слитками золота, хотя и очень хотело! Так что Ротшильды правы в своём желании иметь в запасе золото, оно выручит даже тогда, когда весь мир превратиться в говно!
  Ничуть не меньше повезло двум хитрованам, что положили свои новые авуары в личные ячейки в отделениях западных банков. Нет, они не разложились, они воспламенились, вызвав панику и суматоху банковских работников и пожарной охраны.
   Пострадал и финансовая часть Госдумы. Уборщицы, оценив масштабы предстоящих работ, предъявили требование об увеличении зарплаты в двадцать раз! И никто из руководства нижней палаты слово им не сказал! Спикер вообще отдалился от проблемы, он ходил по коридорам здания и бормотал себе под нос: - Барон Саратовский. Нет, не то. Виконт… Как-то даже смешно. Герцог! Вот это подойдёт! Герцог Саратовский! Или это нескромно? Тогда князь? Точно князь Саратовский! 
   Надо же было как-то избавляться от этого жуткого вещества, и другого метода как женщина с ведром и шваброй, человечество ещё не придумала. Эта часть программы подтвердила слова гения марксизма, о том, что даже кухарка важна в деле управления страной, а тем более уборщица. После проведения экстренных мер по удалению естественного удобрения, здание озонировалось и проветривалось ещё трое суток.
Радетель русской русскости двое суток пытался снять с головы злосчастную подкову. Но она сидела так плотно, что ни шампунь, ни, даже, оливковое масло, не смогли помочь человеку! Выглядел он при этом предельно глупо! Уши остались по эту сторону подковы, при этом оттопырились так, словно он вернулся в босоногое детство! Наливкин не мог даже снять очки, дужки застряли под подарком коварных конезаводчиков! Ему даже пришлось спать на спине, что было опасно, так как в этой позе он храпел как заводящийся танк, и мог просто задохнуться от апноэ. А над макушкой торчал железный обруч с дырочками, как зачаток возможности втыкать в них полевые цветы и преобразовать его в праздничный кокошник! Но это его не радовало, и Наливкин прибег к последнему, самому верному средству – визиту в станцию техобслуживания. Мастера авторемонта долго угорали над странным клиентом, ещё дольше не могли поверить, что именно так всё и произошло. Затем была самая большая часть унижения – они все по очереди фотографировались с ним. Но дело своё слесаря знали прекрасно, поэтому распилили подкову болгаркой филигранно, не повредив ни один волосок законодателя.         

В ЛАБИРИНТАХ БОЛЬНИЧНЫХ ДЕЛ

  А как там наша жертва самокатчицы в красной бандане? У него жизнь шла по скучному графику больного человека. С помощью Татьянки он оделся в пижаму, причем не очень то и застиранную. С его размером худеющего глиста это не было проблемой, проблема была в том, как это совместить с тем монументальным строением, что соорудил последователь героев Днепрогэса и Магнитки доктор Богданкин. Штанину пришлось даже разрезать, что было неодобрительно воспринято старшей медсестрой.
- А кто потом это зашивать будет? – Строго спросила она, наблюдая за этим процессом.    
   Татьянка отмахнулась.
- Зашью, не проблема.
- Ну-ну! Я ведь прослежу, я это не забуду. Я никогда ничего не забываю!
- Да следите, господи! 
  Влас явно различал нотки тирании и какой-то ревности в отношениях Калерии и Татьяны. 
 Вообще, Татьяна взяла шефство над одиноким больным. Она возила его на процедуры, в туалет, кормила с ложечки. При этом она не уставала поучать Власа по самым неожиданным темам.
- Вот, лежишь ты тут, Влад, один-одинёшенек, а не пил бы, глядишь, эта твоя Врагиня за тобой бы сейчас ухаживала.
  Влас не понял ни основной мотив посыла, ни странного имени. Он так живо изобразил своими бровями недоумение, что Татьяна его поняла.
- А, ты что, её даже не помнишь?! Так ты её телефон нам дал, и подписал так же - Врагиня! И знаешь, что она тебе ответила?
  Влас отчаянно замотал головой.
- Она сказала, что вы разошлись пять лет назад, и ты так ей надоел, алкаш, так что она попросила забыть её номер.
  Фу! Если бы Татьяна знала, какой груз она сбросила с плеч пациента! Получалось, что от его имени звонили не Регине, а какой-то непонятной дуре, жене алкоголика! Влас  попробовал даже засмеяться, но у него получилось только вызвать боль в челюсти, отчего лицо его перекосилось, словно он выпил литр уксуса. Татьяна возликовала! 
- Вот видишь! И тебе стало понятно, что нельзя пить и бросать женщин. Тебе, может, что почитать принести? А то телевизор у нас на этаже сломался, новый не купят никак – скучно у нас. Я тебе даже лампу принесу, на тумбочку поставлю!   
  Влас кинул головой. Вечером Татьяна принесла книгу и лампу. Он глянул на обложку и, аж застонал – «Мастер и Маргарита»! 
  В этот же день состоялось другое знаковое событие в его судьбе, только Влас не понял, что это было. Он задремал, потом его начали будить. Над ним склонилась женщина в белом халате, с медицинской маской на лице. Она кратко сказала: - Откройте рот.
  Влас послушной открыл свою пасть, и туда влили что-то очень похожее по вкусу и консистенции на марочный коньяк. Немного, грамм тридцать. Лекарство огненной змейкой пробралось внутрь организма, и шоумен снова уснул.
  Так прошло три дня. Странная медсестра регулярно появлялась примерно в одно, и тоже время, причём в этот момент рядом не было никого из местного персонала. Влас смог даже рассмотреть свою целительницу. Прекрасная фигура, суперкороткий и приталенный халат, больше подходящий для других, интимных процедур, башкосносящие ножки. И над маской очень красивые глаза! Что это был за состав, непонятно, но Влас пошёл на поправку именно после этих вливаний. Ведь из всей официальной фармакопеи он получал маленькую таблетку, которую Танюшка ласково называла «глицинчиком». Об истинной сущности такого положения вещей Влас узнал совершенно случайно, из разговора двух врачей, остановившихся у его кровати. Преимущество больного, не умеющего говорить в том, что все как-то забывают, что у пациента есть уши и он может ещё и всё слышать.
- Слыхал, брат, Кулёк наш опять машину поменял?
- Снова!? Так эта у него новая была, «КИА» - «РИО», года два назад как купил.
- Устарела, говорит, сыпаться стала.
- Что-то я не верю, чтобы «кореец» за два года сыпаться начал!
- А теперь у него совсем ничего сыпаться не будет. Он купил «АУДИ- Ку-8».
- «Ку-8»?! Ну, он совеем оборзел!  Заведующий лекарственной частью за год меняет по машине!
- Прикинь, сколько он лекарств на сторону толкает?
- Ну, это не он один. Без Аниськина и Калерии он бы это не провернул.
- Это точно!
- Да, а когда нашу больницу оптимизировать будут?
- Не будут?
- Как так?! Обещали же? 
- Деньги в казне Москвы кончились, как раз на нас. Так что будем мы в этих ободранных стенах пахать до конца своих дней.
- Жопа!    
  Врачи разошлись, наградив Власа ценной информацией. А уже вечером состоялся ещё один разговор. Дело было в столовой, где Танечка кормила своего пациента с ложечки. Рядом села обедать медсестра, средних лет, средней пышности тела. Понаблюдав за манипуляциями Татьяны, она мотнула головой.
- Чудная ты, всё-таки, Танька. Ты его, прямо как родного кормишь.
- А что такого? Ну, он же сам не может есть, надо его кормить.
- Я двадцать лет назад такая же была. А счас… не ценят наш труд, не нужен он никому.
- Чего это вы так, Анна Валериевна?
- Да, а как иначе? Ты вот сколько получаешь?
  Сумма, названная Татьяной, заставила Власа подавиться. Он никак не думал, что за такой труд могут платить такие копейки! Татьяна подтёрла ему подбородок, сказала: - Не спеши.
- Вот увязнешь, ты, Танька, в этом болоте, и пойдёшь по пути Мироновны. Вы и так похожи, как бабка и внучка. Что-то я  не вижу её последнее время?
- Приболела, больничный взяла. А что же мне делать?
- Не знаю. Я вот в четырнадцатую ухожу.
- Зачем?
- Затем. Туда же Элина ушла, главврачом.
- Ну да.
- Как она тебе?
- Ну, ты что, вся из себя такая невозможно гламурная! Хотя как доктор она мне нравилась, очень сильный хирург!
- Вот, тут её не любили, а пришла она в четырнадцатую, и там её тоже не сильно любят. Но, зарплаты у таких как мы с тобой в четырнадцатой в три раза взлетели!
- С чего это?!
- А с того, что наш добряк «Анискин» урезает нам всем, всему коллективу выплаты. Ночные не ставит, за выслугу, за всё! Зато потом, в декабре, получит премию за экономию фонда заработной платы. И хорошую премию, там до лимона сумма доходит!
- Да ты что!?
- Вот и то! Бухгалтера тоже сразу, как всегда, в Хургаду поедут, на какие такие деньги? На те же самые премиальные. Так что, подала я заявление. Говорят, Элинка там всех сейчас штрафует, она тут ещё орала, что ей нужно не только поощрять, но и наказывать, чтобы народ работал. Вот там они и работают. А если что не так, она их штрафует. Десять процентов премии, двадцать премии. Но всё равно много ещё остаётся. 
- А она тебя возьмёт? Ты же с ней не очень была, на ножах.
- Возьмёт, я звонила. Я конечно, язык в карман не положу, ну и пусть, всё равно больше получать буду. Тебе бы, Танька, на доктора выучится, у тебя к этому прямо тяга есть.
- Да все так говорят, да откуда такие деньги?
- Это да. 
    Узнал Влас и о личном отношении Танечки к себе не битому, и в целом ко всему жанру, что он так долго и старательно развивал. Как-то в очередных женских побрехалках, одна из медсестёр начала рассказывать Татьяне очень интересную историю.
- Слышь, Танька, говорят шоу «Мочить всех» ограбили!
- Ну и что? По мне хоть бы их всех там поубивали.
- Чего это? Самое крутое шоу! Мне очень нравится. Как они там всех этих звёзд опускают!
   Танька махнула рукой да сморщилась 
- Да я включила один раз это самое шоу, а там этот, длинный такой, материться начал. Противный такой! Худой как глист, морда длинная. А я этого мата в деревне наслушалась на всю жизнь, зачем мне это ещё с экрана слушать?
- Ну и дура же ты, Танька. Мат мату рознь. Этот мат, он художественный мат. А раз его показывают по телевизору, он разрешённый мат.   
  Влас поблагодарил бога за то, что опухоль с глаза у него спала, а вот синева ещё оставалась, да и челюсть припухла, так что опознать его Танечка никак не могла.
- Ой, не современная ты, Танька! Никогда ты не выйдешь замуж! Теперь такие, как ты, не в моде. Всем нужно, чтобы девки по барам тусовались, да в татуировках все были.   
- Не хочу!
- Ну и дура!
- Сама такая!
   Так Влас и не узнал, что произошло в его отсутствии в родных «телепенатах».
    Путем экстренной и нетрадиционной терапии спустя пять дней челюсть у Власа зажила. Теперь он мог и есть, и говорить, но не было желания, да и это положение скрытого соглядатая его вполне устраивало. Тем более что пара нехороших парней готовила большую неприятность для  его личной медсестры.               
 
 БОЙЦЫ НЕ ОЧЕНЬ ВИДИМОГО ФРОНТА

 Огромный скандал на открытии сессии Госдумы вызвал ответный вал допросов и расследований со стороны всех надзорно-карательных органов страны. Раскрутить пяток депутатов на признательные показания о приёме взятки им не составило труда. Тем более от проказ Фагота и Бегемота остались вещественные доказательства – фурнитура двадцати пяти латунных оснований саквояжей. Это было единственное, что хоть как-то указывало на существование заговора и самой диверсии. Все остальные улики были напрочь уничтожены безжалостными уборщицами. Но на латуни остались отпечатки пальцев только несчастных жертв обмана да уборщиц. Видеозаписи систем слежения оказались безнадёжно испорчены. Попадались отдельные кадры входной двери, но там ничего не происходило, а потом шли сплошные засветки и лакуны белого цвета. Вся команда охраны важнейшего объекта страны была уволена в полном составе.
    Наиболее точно портреты злоумышленников описал глава комитета «русской рускости» Василий Наливкин. По его словам составили примерный портрет врагов закона. Правда, Василий приукрасил отрицательные стороны своих знакомых, и на холсте оказались портреты двух угрюмых бандитов, только что зарезавших ни в чем не повинную старушку за полтора рубля в потёртом кошельке.
   Кроме того, он предоставил ещё одну улику – разрезанную на две части подкову. Увы, отпечатки, что сняли с неё криминалисты, принадлежали весёлым слесарям  из СТО.
Ознакомившись с полученными данными, глава срочно составленной следственной группы генерал-полковник ФСБ Владимир Аркадьевич Головко сделал соответствующий вывод: - Под литературных героев косят, гады! «Мастера и Маргариты» начитались!   
- Да, чувствуется, книгу они хорошо читали, - согласился его зам от следственного комитета Казимир Орлов.
- Но, совершенно понятно, что вдвоём они действовать не могли. Тут видна работа многих людей.
- Не меньше десятка.
- Именно так! Был заранее осуществлён пронос в здание пресловутых саквояжей, затем процесс переодевания главных персонажей преступления. А затем подмена саквояжей на другие, уже с… этим веществом.
- Не согласен, - взял слово криминалист. – Тут идёт дело о химической диверсии. Сверху, в самом деле, были доллары, а снизу – некое химическое вещество с заранее запланированным сроком начал реакции. Ведь разъело даже кожу этих саквояжей! Судя по остаткам кожи на ручках, это действительно была кожа нильского крокодила. А чтобы её разъесть, это надо изобрести что-то, вроде… особой, вонючей царской водки.
- А на что это похоже вообще? Что это такое? – Недоумевал Головко. 
- Ну, как ни странно, на обычное, причем человеческое говно. Один в один!
- А как же тогда пожар в банке? – Уже недоумевал Орлов. 
- Тут что-то другое, но надо плотнее исследовать пепел. Пачки денег полностью сгореть не могут. А тут всё обратилось в прах. У меня такое впечатление, что хозяева ячеек подменили доллары чем-то горючеопасным для того, чтобы потом начать шантажировать хозяев банка, требовать возместить ущерб. Надо бы их с пристрастием допросить.
- Сделаем. 
- У нас есть какие-либо примеры использования подобных веществ ранее на территории нашей страны? – Спросил Головко.
- Нет.
- Из этого следует вывод, что диверсия была произведена внешними вражескими силами, - сделал точный вывод Головко.
- Наверняка англичанами, - предположил Орлов. - Это их почерк. Вечно они нам насрать пытаются! 
- Согласен. Поэтому следует усилить наблюдения за выездами машин из посольства Великобритании, и прошерстить все видеозаписи ранее зафиксированных встреч английской резидентуры с местными жителями. Нет был ли там кто из Госдумы!
- Меня волнует поведение службы охраны здания. Как-то всё у них складно получается. Они ни в чём не виноваты, все ни причём, а видео испорчено, - сказал Орлов.
  Головко согласился.
- Понял вашу идею. Арестовать?
- Да, всех. Колоть по одному. Кто-то да проколется.
- Ещё надо проверить их личные счета, провести обыски домов и квартир. Наверняка им заплатили гигантскую сумму за эту провокацию.
- Хорошая идея. Всё понятно?
- Да.
- Тогда вперёд! За работу!

УТОНУТЬ В КНИЖНОМ МОРЕ

  А как там наш Антон? Не скучает ли он на краю цивилизации, не рвётся ли обратно, в лоно стедапа и гламура его тоскующая душа? Как ни странно, но нет. Антон оказался по своей сути кинестетиком, то есть ему не надо было непременно увидеть событие, как большинству из нас - визуалов. Ему было достаточно открыть книгу, и он уже был там, на острове сокровищ, или рядом с Робинзоном Крузо. Его сосед с каждым разом подсовывал ему всё более и более сложные книги. К тому же Широков оказался от природы склонным к скорочтению. Это изумляло даже его соседа. Так он за ночь успел прочитать все четыре тома «Войны и Мира». 
- Ты уже прочитал «Анну Каренину»!? Так быстро? Ты, поди, листал её через страницу. Нет? Ну, на тогда, осваивай Фёдора нашего  Достоевского.
  У Антона давно закончился его срок. Отбыли в столицу веселые студенты, прихватив с собой солидную стопку весьма специфической литературы. Привезло ещё троих хулиганов, тоже студентов. Как понял Антон, это был какой-то вид личной договорённости макулатурного короля и судебной инстанции. Между тем над Алексеем Рябининым, а вы уже поняли, что это он был  странным соседом Антона, нависла огромная угроза. Исходила она из Люберцев, из обычной пятиэтажки, которую занимали два брата Зубова, Роман и Тихон. Имена у них были мирные, а вот сами они не очень. В девяностые братья достойно несли службу в одной их местных бригад. Им повезло, Зубовых посадили, а вот остальную братву перестреляли под корень. Отсидев, братья вернулись в другую страну, где навыки по стрельбе и битью морд, были уже не очень нужны. Так что пришлось братьям переквалифицироваться в грузчики, благо здоровья у них было на троих. Жизнь была скучной и малоперспективной, пока они случайно на объекте не встретились с Игорем Василевским. Тот с братьями в своё время провернули операцию с тремя упрямившимися застройщиками. Братья попробовали, по старой памяти, отжать у «голована» что-то материальное, намекая на то, что у них есть опасная для бизнесмена информация. Но тот только смеялся в ответ, говорил, что они сами получат срок в два раза больше его, так что все их потуги бесперспективны. Он дал, правда, бабки на ящик пива, а братья были с бодуна, но телефончик их взял. А вскоре и позвонил.
    Когда по телевизору начали показывать фото Рябинина с просьбой найти его, братья только ухмылялись, да ещё прикалывались. Дескать: как бы сделать так, чтобы показать место убиения, да ещё и деньги за это слупить? Но ухмылки Зубовых кончились, когда к ним в гости однажды пришёл знакомый алкаш по кличке Зяма. Они мирно пили водку, но когда по ТВ начали показывать фото Рябинина, Зяма ткнул в сторону экрана вилкой с насаженным на ней куском селёдки, и заявил: - Вот, парень этот, так похож на одного кента, что я в Оторвановке видел.
- Какого кента?
- В какой Оторвановке?
  Тут Зяма и поведал братьям о странном мужике, перебиравшим макулатуру во владениях тёти Нины.
- Только этот вот такой, - он показал руками, - холёный, а тот наоборот, замурзанный. Да и немой, не говорит совсем. Никто не знает, кто он, откуда. По башке он хорошо получил, вот и не говорит.
   Зяма вскоре ушёл, а братья уставились друг на друга.
- Ты что же - не добил его?
- Я думал – хватит ему. Он был труп трупом. Да и с похмелуги я был тогда, руки дрожали. Я же тебе говорил, что надо было его закопать!
- Ага, а я что, не с бодуна был? Я лопату в руках держать не мог, не то, что копать. Да и приказа мочить до конца не было, головану только ксива его нужна была.
- Это точно.
- Хреново.
- Почему?
- А если он что вспомнит, если заговорит?
- И что он скажет?
- То и скажет. Он же нас видел!
- Чёрт, точно! И что делать?
   Старший брат думал недолго.
- Надо его добить.
- Как?
- Как-как! Откуда я знаю как!? Надо приехать, посмотреть на него. Конечно издалека. А ночью… отправить туда, куда он не дошёл.
   В этот вечер произошло то, о чем Антон уже и перестал мечтать.
- Ты уже прочитал «Тихий Дон»? – Снова удивился Алексей способностями Антона.
Тот кивнул головой.
- И как тебе?
   Широков показал большими  пальцами двух рук и мимикой лица меру полнейшего восторга.
- Да, я тоже считаю «Тихий Дон» величайшим произведением двадцатого века. Недаром Шолохов получил за него Нобелевскую премию. Что же теперь тебе дать из равного этой книге? А, вот, вполне соответствует. На ночь тебе хватит.
  Антон взял книгу, долго смотрел на странный силуэт троих персонажей на обложке. Потом открыл, начал читать.
«В час необычно жаркого заката… они удалялись с невероятной быстротой…»
И он закричал: - А-а! Вот она, вот та книга!
- Ты заговорил?!
Антон же ликовал. 
- Вот та книга, которую я никак не мог вспомнить! Я её не читал, но видел кое-что по ТВ, так, мельком. Вот, вот эти трое тогда, на Патриарших прудах, чуть не убили моего друга!
- Берлиоза? – Удивился Алексей.
- Да какого Берлиоза, моего друга Власа Бряка! Всё точно по книге, и разговоры, и как они уходили. Что там дальше то было!?
   Счастье Антона могло бы прерваться той же ночью, ведь полдня за ними наблюдали братья Зубовы. От прежних времён у них остался мощный оптический прицел. Издалека рассматривая картину происходящего, они точно вычислили нужного им человека, и где он обитает.
- Вот он!
- Да, это он. Живой, гад.
- И как его нам теперь убрать?
  Старшой брат думал недолго.
- Надо его сжечь вместе с вагончиком. Они лягут спать, а мы его подпалим. Никто ничего не поймёт, ментам это не надо, напишут, что спались по пьянке, да от плохой проводки. Иди, налей полтарушку бензина из бака, а я пока прослежу, куда он пойдёт спать.
  Как обычно это бывает, все грандиозные идеи рушатся из-за мелочей, вроде ошибки камердинера Наполеона, надевшего на властителя мира не те сапоги во время Бородинского сражения. Роман точно определил, где ночует нужный им человек, а тут и подоспел Тихон с баклажкой бензина.
- Ну, пошли.
   Братья не учли одного. Вернее – двух. Двух безродных шавок, из числа тех, что непременно прибиваются к любому человеческому коллективу, если тот задерживается на одном месте хотя бы три дня. Учуяв запах незнакомых людей, Бим и Чара подняли такой лай, что всполошили всех постояльцев «Книжного Рая», и, самое главное – тётю Нину. Она вышли из своего вагончика с мощным фонарём в руке.
- Кто это ещё у нас там шарится?! – Закричала она. – Ну-ка пошли все отсюда вон!
- Вы чего, тётя Нина, - спросил, позёвывая один из новичков. – Кто тут может быть? Кому мы нахрен нужны?
- Ну не скажи. Снимут с пресса двигатель, и как потом работать? Пойду, посмотрю.
- Я с вами!
- Лопату возьми.
  Увидев свет фонаря, братья Зубовы начали пятиться, и, невольно, зашли на территорию склада. Там они прижались к тюкам прессованной макулатуры, и это было их большой ошибкой. Машин на вывоз давно не было, и тюки с макулатурой громоздились на добрых пять метров в высоту, дальше не доставал погрузчик. В последнее время водитель погрузчика начал халтурить, и всё это богатство криво и косо нависало над пространством земного шара. Нинка ругалась с ним из-за этого, орала, что рано или поздно этот ужас обрушится и похоронит кого-нибудь из работников, из-за чего она до конца дней своих будет сидеть в тюрьме. Сбылось. Обрушившая стена макулатуры похоронила под собой обоих криминальных элементов. Только обнаружили их уже утром. Вышли люди на работу, а там из-под завала сандалии торчат. Нагрянула полиция, начали опрашивать всех обитателей «полевого стана». Бригадир начала готовить вещи, особо нужные для тюрьмы. Но факты сыграли за неё. Определив по документам и отпечаткам пальцев послужной список Зубовых, менты поняли, что они не так просто забрались в этот склад, полный горючих материалов, с баклажкой бензина и монтировкой. Тётя Нина в зону не поехала.
    Вот только ни Алексей, ни Антон этому не порадовались. Их там уже не было.   

РОЖДЕНИЕ МАРГАРИТЫ

   Она сидела в Александровском саду и думала о своём Алёшке. Прошло три месяца, за это время её волосы достаточно отрасли, их снова пришлось красить. И, по словам личной парикмахерши, седины в них прибавилось вдвое. И это неудивительно – Рита не знала уже что делать. За последние двое суток она посетила пять гадалок, самых продвинутых в своём бизнесе. Рита во всем привыкла действовать системно, и она заставилась своих девушек провести мониторинг этой сферы деятельности. Эти пятеро показали самые лучшие результаты. Увы, трое из них похоронили Алёшку, двое сказали, что он жив. Но одна отправила его в Таиланд, а вторая, почему-то в Боливию.
«Что же мне теперь делать?» - Подумала она.    
- Надо обратиться к гораздо более компетентным органом, - ответил голос сзади.
   Она резко обернулась, долго рассматривала неприятный облик непонятного, широкоплечего человека, его огненно-рыжие волосы, этот мёртвый глаз, этот торчащий клык. Оценила Рита и его великолепный совсем не по времени и ситуации смокинг.
- Кто вы?!
- Меня зовут Азазелло. Я специалист по особым поручениям при очень важной персоне.
- Азазелло? Знакомое имя. У вас нет брата в Милане, риэлтора?
- Бог миловал.
- И что же вам нужно от меня, специалист по особым поручениям?
- Вы. Вы нужны моему хозяину.
   Рита расхохоталась.
- Слушайте, ваш хозяин или больной человек, или очень богатый, что бы он смог купить ещё и меня. Знаете, какое у меня сейчас состояние?
- Знаю. Один миллиард, двести тринадцать миллионов, сорок семь тысяч пятнадцать рублей. О, пардон, вот ещё добавилось двести тысяч.
  Азазелло обошёл лавку, сел рядом с Марго.
- Вы из налоговой? Нашли что-то неучтённое и хотите меня шантажировать? Сколько вам надо? – Спросила Марго.
- Нет, что вы! Вы не читали книгу «Мастер и Маргарита»?
- Нет.
- Но, может, кино видели?
- Кусками, урывками. Очень его расхваливали наши дамы в офисе, но мне не понравилось. А! Так вот я где слышала ваше имя! Вы хотите мне сказать, что вы настоящий, не книжный?
- Именно так.
- Я припоминаю это кино, так был какой-то жуткий бал со всякими упырями. Я вам тоже нужна для этой же цели?
- Да.
- Нет уж, увольте! Я ненавижу всю эту скопившуюся за века шваль, а там ещё и любить их надо! Ни за что! Прощайте!
  Маргарита встала.
- Вот, за что мне это! Ну, послали бы к вам Воланд  Фагота, или кота, они обаятельные. А я тут причём? И ведь в который раз!
- Хотите меня разжалобить?
- Нет. Вы ведь сегодня были у трёх гадалок, а вчера ещё у двух. Идите-идите, и вы никогда больше не узнаете ничего о своём Алёшке.
  Рита резко развернулась.
- Вы устроили за мной слежку? Зачем?
- Затем, что: «Любка ехала в родную деревню с предчувствием какой-то беды. Собственно, так был всегда. Многие возвращаются в родные края с радостью, ожидая  встречи с родными, с друзьями детства. Для Любки это было всегда испытание, потраченные нервы…»
- Откуда вы знаете этот текст?
- Я много чего знаю. Я, например, знаю, где ваш Алёшка, как он себя чувствует.
   Она села.
- Врёте!
- Припудритесь, у глаза припухли.
   Маргарита достала свою любимую пудреницу с зеркальцем, открыла его, и вместо своего отражения увидела лицо Алёшки. Оно было спокойным, он листал какую-то книгу, потом отложил её в сторону. Маргарита подумала, что эта бородёнка ему не идёт, и зачем он кутается в эту солдатскую шинель? На дворе же лето! Изображение пропало, и Рита почувствовала во рту невероятную жажду, словно из неё только что каким-то невидимым прессом выжали все соки.
- Ещё. Покажите мне его ещё, - хриплым голосом попросила она.
- Зачем показывать, можете его сами увидеть, всё зависти от вашего желания.
- То есть я должна пойти к этому вашему господину, что-то сделать, скорее всего, отдаться ему, и он вернёт мне Алёшку?
- Нет, я не могу! Какие же вы все, женщины, одинаковые! Вы всегда думаете, что от вас нужно то, что может предоставить каждая женщина, только раздвинув ноги! А всё гораздо сложней!
- Понятно. Я должна пожертвовать собой для того, чтобы спасти Алёшку. Я согласна, только эта жертва будет на вашей совести.
   Азазелло аж застонал.
- Нет, это что, а?! У них что там, одна шпаргалка на всех!? Нате!
    Он подал Маргарите круглую золотую коробочку.
- В девять вечера намажетесь этой дрянью, потом подойдёте к окну и полетите на восток. Советую прочитать книгу, там всё описано в подробностях.
- А вы не обманите?
- В смысле?
- Ну, используете меня, а Лёшку не вернёте? Вы можете дать честное слово, что так и будет?
- Может вам ещё расписку написать? – Начал язвить Азазелло.
- Да и желательно заверить её у нотариуса, - машинально ответила хозяйка «Рио-Риты».
- Жуть просто, опять они тут, никуда от них не скроешься! – Азазелло показал рукой куда-то вглубь аллеи. Марго посмотрела - там шла обычная компания китайских туристов. Она с недоумением оглянулась на Азазелло, но его уже не было.

ПОБЕГ

  После пятой порции эликсира жизни Влас почувствовал, что челюсть у него срослась. Большие перемены были и с ногой. За эти дни он многое обдумал, и почти решил.
«Мне сорок лет, а я прыгаю по сцене в пиджаке с короткими рукавами, - думал он, пытаюсь любой ценой выжать из публики смех. И это становится всё труднее и труднее. Времена меняются, люди тоже. Они всё более пресыщенные, то, что, было смешно вчера, сегодня уже не канает. Надо что-то менять, идти дальше! Только куда? Надо с Кареном посоветоваться. Тот хитрый - сам уже почти не выходит на сцену, так, представит кого-нибудь, проведёт шоу и всё. Надо что-то делать, что-то надо в этой жизни менять».
   Он уже подумывал, когда ему совершить  побег, когда услышал разговор двух сексуально озабоченных медбратов. Тот, что старше, втирал более молодому подонку свою идею.
- Я придумал, что с Танькой делать. Я тут через знакомых достал первитин.
- Это что?
- Это такая наркота ещё со времён Гитлера. Там можешь не спать трое суток, но побочка – сильное половое возбуждение. Бабы уже не контролируют себя. Сами на хрен лезут. 
- И что?
- Как что? Сегодня Капитоновна устраивает днюху. Мы приглашены. Танька тоже. Она пьёт один джин с тоником – проверено! Вот мы ей туда первитин и подсыплем, и она сама отдастся нам.
- Круто! А если она не будет его пить?
- Будет. Я кроме джина с тоником ничего больше не купил. Смотри, вот упаковка, у всех синие пробки. А у той будет красная. Ты, главное, сядь около холодильника, и контролируй процесс раздачи тоника. Чтобы  эта бутылка ей досталась. Понял?
- Конечно!
   Такое Влас спустить не мог. В процессе приготовления банкета в ординаторскую входило и выходило очень много народа. Пронесли два торта, Калерия принесла чугунок с фирменным пловом, кастрюлю с жареные окорочка. Из спиртного была только упаковка джина с тоником, да две бутылки с малиновым сиропом. Зачем покупать ликер, если его можно приготовить из смеси сиропа и восхитительного медицинского спирта?! Как раз спиртным больше всего занимался молодой медбрат, звали его Олегом. Влас засёк момент, когда Олег мимоходом показал старшему подельнику большой палец. Они бы так не радовались, если бы видели, что этот немой больной из коридора спокойно встал с кровати, с помощью костылей зашёл в ординаторскую, и пару минут в ней находился.
  Кворум для банкета был скромным – десять человек считая юбиляршу. Были тут Ирина Владимировна с тем бородатым доктором, два противных медбрата, Татьяна и ещё человек пять из того же замкнутого круга медиков. Влас лежал, читал в сотый раз «Мастера и Маргариту», и прислушивался к доносящимся сквозь двери ординаторской звукам мини-банкета. Там было так хорошо! Монотонные звуки тостов не имели продолжения стеклянными звуками сталкивающихся бокалов, так как все такие мероприятия имеют подпольное происхождение и одноразовую посуду.
   Первыми ушла парочка из приёмного покоя – кого-то привезли. Затем отбыла пара медсестёр с нижнего этажа. Уже в час ночи из ординаторской выбежала рассерженная Танечка. Она обернулась назад и зло сообщила кому-то: - Хватит меня лапать, сколько можно вам говорить!?
   Она решительным шагом двинулась по коридору. Оба заговорщика, рванули, было за ней, но, выставленный в проход костыль Власа привёл к крушению коварных  матримониальных планов братьев по профессии. Поднявшись с пола, они коротко отматерили Власа, пожелали ему и его костылю кары необычайные. Потом Олег спросил Игоря: - Слушай, что-то не подействовало?
- Может, протух первитин? Или время ещё не настало?
- И что делать?
- Подождём, может, её ещё проймёт. Пошли пока, плов доедим, да и выпивки там ещё полно.
  Следующие полчаса были очень тихими, а потом в ординаторской началось что-то необычное. Голос Калерии звучал все сильнее, потом послышался шум отодвигаемой мебели. Ещё через десять минут младший из медбратов попытался совершить побег, но буквально за ноги был втащен обратно в ординаторскую, и в замочной скважине ключ два раза провернулся в своём железном ложе, а затем исчез в кармане хозяйки. Затем было много звуков непонятного происхождения, и только в седьмом часу утра дверь открылась, и в коридор вывались оба медбрата. Тот, что постарше, вытирал лицо своими штанами, отплёвывался, и при этом приговаривал: - Фашистка… гестаповка.
   Его младший брат торопливо одевался, так как на нём сейчас не было даже трусов.
Калерия Капитоновна тоже очень любила джин с тоником.
   Но Власа Бряка в это время в больнице уже не было. В третьем часу ночи он почувствовал властное желание покинуть этот очаг любви и боли. Как раз подошла Татьянка.
- Ну, как ты себя чувствуешь? – Спросила она.
- Прекрасно! – Ответил Бряк, вызвав у медсестры шокирующую радость.
- О! Ты заговорил?!
- Да у меня всё зажило как на собаке, и нога и челюсть. Таня, Танечка, Танюша! Мне надо срочно покинуть эти стены, очень надо!
- Почему?
- Видишь ли, вы тогда позвонили не тому человеку! Мы с женой уже пятнадцать лет в браке, двое детей. Она сейчас на югах, завтра должна приехать, - Влас уже вдохновенно врал. – Я должен быть дома и всё объяснить! Объяснить, что я был не в состоянии ей звонить! А то она подумает чёрт знает что, и действительно подаст на развод.
- А как же выписка? Больничный? Тебе на работе не оплатят целую неделю!
- Минует чаша моя этого счастья, мне больничный не нужен! Помоги мне избавиться от этого дитя Днепрогэса, - и он показал на гипс.
- Хорошо, садись на каталку.
   Они снимали гипс там, где его и накладывали. Татьяна быстро разрезала специальными ножницами гипсовый валенок вдоль, а вот дальше пошла забава. Волос на ногах у Власа было не так много, может с десяток, не то, что у кавказцев, у того же Карена. Но все они вмуровались в гипс, и когда Татьяна попыталась одним рывком содрать произведение доктора Богданкина, Влас заорал чуть ли не во весь  голос.
- Ты чего?
- Волосы!
- Ой! Мне надо было тебе их сбрить, либо ногу вазелином намазать. А я забыла.
- Я всё прощу, Танечка, только избавь меня от этого капкана.
   Минут десять Татьяна по сантиметрам вырезала несчастные волоски длинными ножницами, всё больше и больше расширяя зону свободы. Наконец гипс и его носитель пошли каждый своей дорогой. Вот только нога ещё не совсем была к этому готова. Влас встал, и, перекосившись, застонал.
- Что, так больно?! Может, вернёшься, долечишься? 
- Не так как прежде, но ещё пробивает.
   Пришлось прибегнуть к помощи костылей. Татьяна нашла в приемном покое одежду Власа, а в кармане рубашки он обнаружил пятихатку.
- О, и деньги есть! Теперь точно доберусь до дому.
   Татьяна вышла его проводить, они дошли до дороги, здесь Влас надеялся поймать попутку. Но этого оказалось не нужно. Около них остановился знакомый бежевый «Бентли», открылась задняя дверь, и голос Воланда предложил: - Садитесь, Влас, мы вас подвезём до дома.
  Влас развернулся к девушке, поцеловал её в губы и сказал: - Таня, Танюша! У тебя всё будет хорошо! Только держись подальше от этих двух козлов.
- Да я и так их уже на пушечный выстрел держу! Задолбали! Счастливо тебе, Влад!
  Влас улыбнулся. Разъяснять, что его зовут совсем по другому, не было времени. Он забрался в машину.
- Костыли отдай девушке, они вам уже не пригодятся.
  Когда машина поехала, Воланд спросил: - Сильно обижен на нас? Только учти, никто из нас тебя под этот самокат не толкал. Это произошло бы и без нас, всё было предопределено заранее, положением планет. Забавно, что это произошло бы в то же время, и в любом месте, где бы ты не находился. Странные, вы, всё-таки люди. Решаете такие сложные задачи, летаете на Луну. А поставить на самокат что-то вроде электронного колокольчика, ума не хватает.
- Нет, я не в обиде. Столько новой информации, многое переосмыслил, пока лежал в этих благословенных стенах. Но я вам, похоже, нужен?
- Да, есть человек, который очень хочет нас поймать.
    Влас засмеялся.
- Неужели есть такие наивные люди?
- Имеются. Они своего не добьются, но могут сильно осложнить нашу миссию.
- Тогда я тоже хочу вас попросить. В этой больнице руководство так нещадно ворует! Как бы их наказать?!
  Воланд отмахнулся.
- Не заморачивайтесь, они очень сильно зарвались, и за ними скоро придут.   

НА БЕСКРАЙНИХ ПРОСТОРАХ РОДИНЫ

  Это должен быть день славы Мирона Андреевича Шлака. По натуре своей Мирон Андреевич был человек не плохой, а очень плохой! Для него не было большей забавы, чем узнать о людях что-то противное, ничтожное, и потом сплести из этого цепь уничтожительных для жертвы событий. Его и из конторы шуганули как раз за такие делишки, но и на гражданке он не мог успокоиться. Уже в должности начальника охраны «элитки» «Московский Рай» он сумел перессорить десять человек из числа жильцов. Шепнёт одному, что делает за его спиной сосед с его женой, и дружбе и хорошему отношению приходил конец. Доходило до того, что ссоры и драки переходили в затяжные суды, и это доставляло Шлаку особенное удовольствие. Его крысиная мордочка с тоненькими очёчками просто сияла от удовольствия, когда он в суде помогал разбирать дело с очередной ссорой элитных соседей. Но в этот раз Шлак почувствовал, что он может крупно выиграть не только морально. Его давно мучил вопрос о том, почему его зам и повар получают какие-то невероятные чаевые, а он пролетает мимо кассы!? Кроме того, его так же волновал вопрос с видеозаписями около квартиры номер тринадцать. Ни один кадр не показывал там этих странных гостей дома, коих он лично наблюдал неоднократно. Шла либо засветка, либо изображение застывало. Книгу Шлак не читал, фильм ему не понравился, и он переключил его сразу, как только в кадре появился Иешуа. Случайно, по старым связям, он узнал о поисках исполнителей загадочного теракта в доме на Охотном ряду номер один. Сопоставив ориентировку на исполнителей и личные впечатления от гостей квартиры номер тринадцать, он понял, что это одни и те же люди. И вот тут волна счастья накрыла его с головой.
«Сейчас представлю им все свои данные, их возьмут с поличными, и поймут, от какого ценного кадра они в своё время отказались. Что потребовать взамен? Восстановления в органах с присвоением внеочередного звания? Как-то мало. Но деньгами же они не дадут, это те ещё скопидомы!»
  Он сидел в своём маленьком кабинете, и восторгался сам собой. Наконец, он взял в руки мобильник, нашёл там номер своего бывшего начальника, но нажать на клавишу не успел. Потому что из-за его спины протянулась рука, и забрала средство связи из рук опешившего хозяина. Шлак обернулся. Их было двое, Азазелло и Гелла. 
- Не надо никуда звонить, Шлак. Гелла, укуси его.
    Но Гелла сморщилась.
- Зачем его кусать, он и так уже вампир? Тянет с людей энергию почище крови. Отправь его куда-нибудь подальше, а то он уже с меня энергию тянет!
- Ладно.
Азазелло уставился на бывшего капитана, у того в глазах всё завертелось, и он потерял сознание.
    Очнулся Шлак в странном месте. Сильно трясло, снаружи выл какой-то дикий двигатель, и было очень жарко! Шлак начал пробиваться на свет, и когда достиг желаемого, стих и звук движка, и перестал дрожать пол. Он огляделся по сторонам. Это явно был какой-то вагончик, обшитый вагонкой, с одним убогим оконцем, с буржуйкой в самом центре. А источником тяжести и тепла была огромная куча ватников, новеньких, ещё связанных в тюки. Он, ошалело осматривался по сторонам, и тут загадок прибавилось, потому что открылась дверь, и в вагон вошёл бородатый мужик исполинского роста.
- О, а ты откуда тут взялся? – Спросил он.   
    Шлак на это ничего не смог ответить. Голос у него прорезался уже только снаружи вагончика, когда бородач представил новенького ватаге таких же, как он, здоровенных и бородатых мужиков.
- Во, смотри, братва, что нашёл среди фуфаек!
- Ты кто?
   Но Шлак задал встречный вопрос: - Где я?
- Ты? Там же где и мы. Сихоте-Алиньское плоскогорье.
- И зачем?
   Вожак понял вопрос странного незнакомца.
- Мы тут зачем? Видишь вот ту тайгу? Так вот, мы её должны вырубить до самых вот до тех гор. Китайцам очень нужны дрова. Или куда они его там девают, этот наш лес.
- И сколько?
- Сколько мы его будем валить? Да всю зиму, и до мая примерно.
- Позвонить можно?
   Мужики дружно захохотали.
- Может, тебе ещё интернет тут нужен? Тут брат, из средств связи одна кедровка. Вон она как верещит, недовольная.
  Шлак прикинул перспективу на будущее, и снова потерял сознание.

ПОИСКИ ПОЧТИ ВСЛЕПУЮ

  Между тем работники недремлющих органов постепенно нащупывали ниточки, ведущие к преступлению на Охотном ряду. Слишком  часто два похожих преступника появлялись в разных частях города, а сходство почерков всех происшествий сводили всё к одному слагаемому.
- Ну что ж, подтверждается, что банда копирует книгу и фильм «Мастер и Маргарита»,  - решил глава комиссии по изобличению преступников Головко. – Итак, что мы имеем? Токарев, доложите?
  Майор Токарев откашлялся и начал доклад.
- Мы имеем несколько эпизодов с участием двоих жуликов с общими внешними признаками. Один – высокий, худой, с противными усиками, и очками разного вида, но непременно с одним разбитым стёклышком. Второй, маленького роста, толстенький, с хитрым лицом, похожим на кошачью морду. Эта пара засветилась на отчётном собрании акционеров «Стибри-банка». Конкретно там был странный эпизод драки главы банка и молодого человека. Ещё был сорван банкет, так как бесследно исчезла вся закуска и всё шампанское. Затем было громадное ограбление на записи шоу «Мочить всех». У нескольких десятков женщин были похищены бриллианты, у нас есть четыре заявления о факте мошенничества.
- А почему так мало?
- Ну, трое удовлетворились быстрой сатисфакцией с хозяином шоу. Некоторые пришли, так сказать, не со своими жёнами. А  для остальных это были не последние драгоценности в их имуществе.
- Что ещё?
- Похожих людей видели на мыльной вечеринке Огана  Каримова, беспощадно сорванной с помощью мыла и нефти. Затем они появлялись на голой вечеринке Катерины Ивантеевой. Там тоже был большой скандал. Затем провал церемонии вручении премии «МЛТ-ТВ», они точно там были. Ну, и после этого - Охотный ряд.
- Стиль преступлений разный, но персонажи одни и те же, - подтвердил Орлов. 
- Если хоть какие-то намётки на место обитания этой банды?
- Москва большая.
- Москва огромная, но работать надо, отрабатывать все версии.
- Было одно странное сообщение от моего бывшего сотрудника, сейчас он начальник охраны жилого комплекса «Московский Рай», - Сказал полковник Самойлов. 
- И что?
- Он утверждает, что некие жулики похитили и держат взаперти в своей квартире известного шоумена Власа Бряка.
- И что из этого тут есть для нас?
- Приметы предполагаемых преступников очень похожие. Кроме этих двоих он видел ещё как минимум троих людей, проживающих в данной квартире. Но самого шоумена он не видел уже дней пять, а то и семь.
- А может он живёт в каком-то другом месте? У него есть ещё жильё?
- Дом на Врублёвке, но там его нет, и не видели его там уже с неделю.
- Что предлагаете?
- Вооруженный захват. Выбиваем окна, двери и берём жуликов с поличными.
- А что, этот самый Бряк не может заночевать у друзей? Семья у него есть?
- Семья в данный момент находится в Испании, на отдыхе.
   Глава комиссии рассмеялся.
- Семья в Испании, мужик он, как я понимаю, в самом соку. Что из этого следует?
- Мог пойти по бабам?
- Именно так. Я и сам как-то раз, да и не раз…  Ну, в общем, Самойлов, съездишь на квартиру к этому Бряку, всё узнаешь. Всё-таки человек он известный, мало ли что. Заодно проведаешь этого своего бывшего сослуживца. Посмотришь, крыша у него не поехала. А то из-за таких, как он, народ и в НЛО верит, и в привидения.            
   Так что вскоре после этого к «элитке» подъехал автомобиль, откуда вышли три человека в гражданских костюмах, заметно оттопыривающихся с одной стороны груди. А  в ста метрах от здания притаился микроавтобус, в котором затаилось человек десять спецназовцев.
  Самойлов показал охране свои корочки, и пошел к лифту, затем вышел на нужном этаже. Полковник нажал на дверной звонок, ему открыл сам хозяин квартиры. Был он одет по самому минимальному разряду, то есть в одних трусах. При этом Бряк что-то жевал, в одной руке была кружка с кофе.
- Добрый день, - сказал Самойлов, пытаясь рассмотреть что-нибудь за спиной шоумена.
- Добрый. А откуда такие люди в гости ко мне?
   Самойлов показал свою книжечку, и спросил: - Мы можем поговорить?
- Да, пожалуйста.
   Они прошли в зал, и обнаружили ещё одного очень известного человека, а именно Карена Айвазяна, так же поглощающего кофе в космическом кресле.
  Поздоровавшись, гости устроились на диване.
- Видите ли Влас… как вас по отчеству.
- Не надо меня по отчеству, после того, как у человека в нашей стране появляется отчество, его отправляют либо на пенсию, либо в тюрьму. Влас и Влас. Так в чём дело?
- Ну… тут общественность слегка была напугана тем, что вы в последнее время перестали появляться на людях, в соцсетях. Было даже предположение, что вас похитили и удерживают в вашей квартире как заложника.
  Давно Влас так отчаянно и долго не хохотал. Дней семь-восемь!
- Ну, насмешили, - сказал он, вытирая слёзы. – Карен, ты слышал это?
- Да, такого даже я придумать не смог.
- Что же это за общественность, интересно? Увидеть бы морду этой общественности, а лучше набить её. Я воспользовался паузой в съемках шоу, отправил жену с семьёй на отдых, чтобы побыть одному, отдохнуть от народа, от этого вечного ажиотажа. Я пишу с Кареном сценарий новой программы, а тут – похищение с убийством!
- Ну, есть недремлющие граждане с большой фантазией, кстати, у вас тут проживали какие-то странные люди. Не то артисты, не то комики?
- И то и другое. Это моя родня, правда, очень далёкая, и я ещё пять лет назад не знал об их существовании. Пути наших предков разошли во время второй мировой войны. Сейчас они известнейшие артисты, звёзды цирка «Дюсолей». Вот, посмотрите! – Он ткнула пальцем себе за спину. 
    В самом деле, на стене за спиной Власа висел громадный рекламный баннер, где были представлены все трое основных членов банды. Фотография была шикарная, правда лица всех трёх фигурантов были в полутьме, зато надпись готическим стилем была истинным произведением искусства.
- То, что творят эти люди на эстраде, не может повторить никто. Фокусы, чтение мысли. Я многому у них научился.
- А можно с ними лично познакомиться?
   Влас развёл руками.
- К сожалению, они отбыли из столицы ещё четыре дня назад, за ними прислали частный самолёт во Внуково.
- Говорят, они расплачивались золотыми монетами?
- Да, это их фишка! Они сказочно богаты! Погодите! Встаньте!
   Влас поискал что-то под подушками дивана, и нашёл, что искал.   
- Вот, настоящий испанский дублон шестнадцатого века. Берите, на память, они много их мне оставили. Берите-берите!
  Эта щедрость перечеркнула все замыслы команды Самойлова. Тогда он обратился к Карену.
- Скажите, а вот та троица, что обнесла вас на шоу, это, случайно, не они?
- Нет, очень похожие, но, видите ли, я видел настоящих Воландов, тут в этой квартире, так что сравнить мог. Там тоже был похожий коллектив, они явно копировали настоящих Воландов, но у этих ребят, - он ткнул пальцев в баннер за спиной, - класс выше, и говорили они по-русски с французским акцентом. 
- Хорошо, вы удовлетворили наше любопытство, разрешите откланяться.
- Разрешаю! Захотите побывать на моем шоу – звоните по вот этим телефонам.
   Получив ещё и визитку, фейсы отбыли из квартиры шоумена. Когда дверь за ними закрылась, раздались одиночные аплодисменты. Тут же в воздухе появился Азазелло.
- Браво-браво! Прекрасная импровизация, и зря про вас говорят, что вы плохой актёр.
- Кстати, Азазелло, а зачем нужен был этот трюк с подменой часов?
- «Лонжин» на руке хипстера был бы не в тему. Но и лишать вас времени было нельзя, вы бы с ума сошли. Поэтому мы подобрали достойный вариант замены – настоящие «Командирские»! Прикиньте, часам полвека, а они идут секунда в секунду! Вам тоже благодарность, Карен. Вы получили все свои бриллианты?
- Да, спасибо, и я уже роздал большинство их владельцам. Не могу найти только ту пару из провинции. 
- А как ваши зубы?
- Хорошо. Я давно хотел поменять эти два зуба на искусственные. 
- Как мессир расположился в моём доме? – Спросил Влас
- Прекрасно. Он шлёт вам восхищение вашим решением квартирного вопроса.
- Кстати, а вы что, действительно расплачивались за всё золотом?
- Только чаевые. А так мы пользовались вашей кредиткой.
   Влас изменился в лице, и тут же начал набирать на смартфоне интересующую его информацию. Получив её, он закричал: - Сколько!?
- А что вы хотите? Ваш повар бесподобно готовит. Ну, Влас, это же не последний ваш миллион?            
  А незваные гости отправились на поиски начальника охраны данного жилищного комплекса. Увы, человек, представившимся его заместителем огорчил гостей.
- Я его сегодня не видел. И вчера тоже.
- Как он, нормальный, не болеет?
    Иван оглянулся в сторону оператора и вполголоса сообщил: - Он в последнее время действительно какой-то странный. Всё время хихикает, разговаривает сам с собой. У меня даже возникло предположение, что он увлёкся запрещёнными веществами. Алкоголем ведь от него не пахло. А потом он вот - совсем исчез. Звонили ему на мобильный – не отвечает. В квартире его нет. Исчез.
   Доклад Самойлова положил конец версии о причастности родни Власа к преступлениям в Москве. Всё это получило подтверждением о рейсе частного самолёта «Бомбардье» из Внуково, и плохой записью с ночного аэродрома, где группа каких-то людей под проливным дождём грузилась на борт самолёта. Получалось, что они покинули столицу за сутки до происшествия в Госдуме.

МЯТЕЖНАЯ МАРГО

   А что же наша Марго? Она приехала в свой большой дом, глянула на часы – до назначенного ей времени было ещё очень далеко. Искать книгу она не стала, нашла в интернете фильм и начала смотреть с момента появления в сюжете Мастера и Маргариты. Сходство ситуаций было поразительным! Даже подвал был показан именно таким, как он был у них с Лёшкой. Всё, вроде бы, подтверждало полученную с утра информацию. Но Рита не могла понять главного – зачем это все им надо?
«Зачем для них делают праздник, когда вся эта нечисть восстаёт из гробов и начинают чувствовать себя счастливейшими из счастливых? Это же, как оправдание их подлости, жестокости! И я должна их полюбить? Ни за что!»
  Ровно в назначенное время она распахнула балконную дверь, разделась, открыла золотую коробочку, натёрлась искомой субстанцией. Пахло не очень, а вот эффект был потрясающий! Её тело словно задышало всей кожей, она почувствовала, как молодеет. Марго глянула на себя в зеркало и не поверила своим глазам! На неё смотрела двадцатилетняя Ритка-Открытка!  Даже волосы начали закручиваться в локоны, что никогда с ней не происходило. «Надо притырить эту штуку, узнать состав, а потом на нём сделать миллионы», - подумала она. И тут, словно прочитав её мысли, заветная ёмкость исчезла. Жалеть об этом было некогда, Марго была вся в предвкушении будущих событий. Но вышла какая-то заминка. Дело в том, что Марго не держала в доме прислугу. Её раздражали эти девушки, всё время делающие всё не так, как ей надо, и вечно норовящие что-то украсть. В течение недели она пользовалась всего тремя комнатами, включая кухню и туалет. Раз в месяц Рита устраивала большую приборку, отдыхая в это время от повседневных дел своего бизнеса. Так что швабры у ней в доме не было. Пришлось в этой роли выступить моющему пылесосу известной немецкой фирмы. Он так смешно выехал из соседней комнаты, вертикально подняв гибкий шланг. После этого он поклонился и, приглашающе, мотнул раструбом себе на спину. 
- Ну, раз приглашаешь, то полетели. 
  Она оседлала сам пылесос, ухватилась за шланг обеими руками и они полетели.  Полёт над столицей не получился, они полетели в другую сторону, и, надо сказать, Марго получала от этого полёта мало положительных эмоций. Она с детства боялась высоты, старалась как можно меньше летать самолётами, сейчас ей казалось, что если она отпустит рифленый шланг, то тут же пролетит вниз и разобьётся. Она так вцепилась в своего переносчика тела, что пылесос даже пробормотал: - Не надо так сильно жать моё горло.
  В назначенном месте они опустились. Там горел костёр, водили хоровод русалки. Всё было как надо, вот только… Большинство дам были не в кондиции фитнес клуба. Обвисшие груди, животы до колен. Все они веселились, смеялись, но большинство были седыми, и у многих во рту была большая нехватка зубов. Рита передёрнула плечами и пошла к водоёму. Вот тут ей всё понравилось. Вода хоть и была прохладная, но Рита всей кожей чувствовала, как она прибавляет ей сил.
«Надо бы узнать, где этот источник находится. Такой курорт можно здесь забацать! «Возвращение молодости и красоты!» Господи, что я опять всё о бизнесе?!»
  Она вышла из воды только когда окончательно замёрзла, а на берегу уже стоял автомобиль, и водитель его отчаянно ей бибикал. Рита любила автомобили, и хорошо в них разбиралась. Это без сомнения был Bugatti Type 101C, шикарный двухместный кабриолет пятьдесят второго года выпуска. Она уселась на сиденье, покосилась на водителя – это был классический грач в кожаной фуражке.
- И не жалко вам будет потом эту машину разбивать? – Спросила она.
- Разбивать? Зачем? Не те времена, чтобы разбивать. Где мы ещё такую потом найдем? Я отведу её в гараж. Ей пора делать ТО, масло куда-то уходит.
- Дорого, наверное?
- Очень! Сколько я им говорил, что с нашим громадным парком машин надо делать своё СТО, да всё бестолку.
  Между тем они достигли исходной точки, мягко опустились на поляну перед домом Власа Бряка. Там её уже встречали прифранчённые Коровьев и Бегемот.
- Королева прибыла! – Провозгласил во всё горло Фагот.
- Королева!…
   Коту Марго договорить не дала.
- Хватит орать! Дайте чем-нибудь укрыться! И налейте что-нибудь согревающего! Я замерзла как последняя… - Рита чуть не сказала «сука», но в последний момент исправилась: - собака!
  На её тут же накинули шикарный махровый халат белого цвета, кот поднёс рюмку перцовой настойки, и Марго её залпом хряпнула. 
- Ну, вот, теперь ведите меня к этому своему хозяину.

ДУЭЛЬ

  В доме шоумэна ничто не напоминало об интерьере, придуманном самым модным дизайнером Европы. Сейчас это был средневековый замок, с чёрными мрачными стенами, с горевшими факелами. Мессир расположился так, как он любил больше всего – напротив горящего камина. Как и полагалась по сюжету, на нём был не очень чистая, и частично заплатанная ночная рубашка. И, точно по сюжету, Гелла натирала коленку Мессира какой-то субстанцией из жёлтого флакона с наклейкой в виде лошадиной задницы.
  Воланд повернул голову в сторону Марго, они встретились взглядом. Это был не просто взгляд, это был поединок,  фехтовальное сражение. Они за секунды поняли друг о друге всё.
- Проходите, Маргарита Аркадьевна, садитесь вон в то кресло, вам будет так удобно со мной разговаривать.
  Маргарита устроилась на кресле рядом с камином, хотела задать свой вопрос, но он уже прозвучал из уст её собеседника.
- Вас интересует вопрос, зачем производится этот бал? Зачем нужно поднимать из гробов всю эту нечисть, ублажать её?
- Да, именно так.
- Вы были когда-нибудь счастливы, Рита? По настоящему, вспомните этими минуты, секунды.
  Рита оглянулась в памяти назад. Что было лучшее? Тот сеновал и счастье быть любимой любимым человеком. Затем… муж, встреча, свадьба… нет, это не то. Награждение как самой успешной бизнеследи… Чаепитие с такими же как она у президента… Херь! Лёшка! Подвал. Всё!
- Маловато, да ведь?   
- И что?
- А то, что подобные балы надо бы устраивать для вас, вполне успешных, положительных людей. Истинное счастье – вещь редкая, эксклюзивная. Вы поэтому так и уцепились за своего Алёшку, что это – настоящее. И ради него вы готовы пойти на всё. Вы ведь готовы?
- Без сомнения. Меня интересует только одно – зачем?
- Затем, дорогая Маргарита Аркадьевна, что никто не рождается злодеем. Лежит себе в яслях и думает: «Вырасту – полмира уничтожу». Гитлер мог остаться средней руки художником. Весь его путь на вершину власти был только для того, чтобы помочь родной стране избавиться от чудовищных условиях кабального мира, того, что Германии навязали страны-победители. Народ там жил в такой безысходной нищете! Они сами виноваты во второй войне – Англия и Франция, когда загнали Германию в то положение, откуда она могла выйти только через войну.
- Вы его оправдываете?! Пятьдесят миллионов убитых, Освенцим, Дахау?
- Нет, не оправдываю. Он пошёл не по той дороге, когда для блага своего народа начал уничтожать другие народы. И эта была не просто война, это была схватка добра и зла. Это была справедливая война, в отличие от многих. Очень редкий случай! Ведь большей частью войны бессмысленны. Ваш Бог дал вам завет добра, но, сколько после этого было войн из-за того, что одни крестились слева на право, а другие справа налево? Странность всей нашей жизни, что добро и зло не могут жить отдельно. Зло уничтожает само себя. А добро… Вы уже жили в раю, и это вам не понравилось. Добро можно оценить только на фоне зла. Идёт война, напрасно гибнут миллионы людей. Но появляется Флоренс Найтингейл, и это поднимает мир на новую, более духовную и добрую стадию развития. Этот бал, это возможность дать им понять, чего они лишились, решив стать на путь зла.
- Вы точно вернёте мне Алёшку?
- Безусловно! Вот только, бандиты, которых нанял ваш зам, они ударили его так сильно, что он не помнит кто он. Нет, он не идиот, с этим всё в порядке, но вопрос стоит в другом – вспомнит ли он вас? Я его верну сюда, а дальше будет уже ваша задача.
- Хорошо, я согласна.
- Когда будет сложно любить конкретного человека, представьте, что это ваш Алёшка.
    Далее всё было по классике. Купание в бассейне с кровью, затем поток с запахом розового масла. Как назло, она терпеть не могла розы! Так что вышла она из бассейна не в очень хорошем настроении. Затем её облачили в праздничные вериги. Рита не удержалась и заметила подручным Воланда: - Могли бы всё это сделать из пластмассы!
  На голову ей водрузили алмазный венец. Было одно новшество, которое порадовало Маргариту. 
- В этот раз мы не будем подпускать их к вашей ноге, - сказал Воланд.
- Почему?
- Их стало слишком много. Десять лет назад мы еле отстояли ногу бразильской Маргариты, а дело шло к ампутации. Теперь между вами и ими будет невидимый заслон.
   Её провели в тот самый бесконечный зал, усадили на трон – тоже новшество. И кот с Фаготом одновременно вскрикнул своё знаменитое: - Бал!
   Дальше всё было скучно, обыденно, потому что повторяло прежний московский бал до малейших деталей. Если интересно – почитайте у Булгакова, он там всё это описывает подробно и в деталях, и делает это, конечно, лучше меня. Воры, убийцы, маньяки – всё прибывали и прибывали. Коровьев, начал, было, рассказывать, кто это и что они делали в той жизни. Но Марго тут же оборвала его: - Заткись! Мне это не нужно.
  Утомительное мероприятие длилось больше трёх часов, и сколько усилий стоило потратить Марго на то, чтобы сохранить к ним любовь и доброту. Последнюю вспышку ненависти она погасила при виде Гитлера. Это был не тот параноик в бункере, он предстал в том виде, как он был на процедуре назначения его канцлером - во фраке, лощёный, самодовольный, благодушный, с бокалом шампанского, которое он не пил, но которым время от времени чокался со своими подручными.
  Наконец поток нелюдей иссяк, и Марго смогла расслабиться.
- Господи, у меня всё затекло!
- Тут не полагается поминать это имя!
   Марго нашарила златую цепь на шее кота и чуть не задушила его, со словами: - После такого бала мне самой хочется кого-то убить. Тащи что-нибудь тонизирующее!
   Она отшвырнула кота в сторону, и тот, совсем по дворовому мяукнув, отбежал в сторону.
  Риту отмокали в том самом бассейне, с теми же самыми целительными водами красного цвета. Но это была уже точно не кровь, по ощущениям это была вода с того источника с добавлением элементов из золотой шкатулки. А масло было уже не розовое, а лавандовое.  Затем лично Азазелло сделал ей очень качественный массаж, а кот, так же по традиции, попробовал помассировать королеве ступни ног. Но Марго не переносила щекотки, так что, она, хохотнула, и невольно так пнула кота, что тот улетел в камин, даже запахло палёной шерстью. Угли, по счастью, уже почти прогорели, но Бегемот взвыл, а потом долго, обиженно мяукал и зализывал подпалины.
  И вновь королева Марго была готова к продолжению её любовной миссии. Был пролёт по залам, над всем этим купающемся в роскоши людским стадом. Были всё те же залы с оркестрами, которыми дирижировал самые известные композиторами. Из новшеств был сольник Поваротти с Карояном за пультом. Да ещё Майкл Джексон, творил своё мультиискусство.
   Они вернулись к тронному месту и увидели, как к Воланду подвели человека, одетого как все, во фрак. Лишь когда он повернул голову в сторону мессира, Марго поняла, кто это. Этот вздёрнутый нос, эти рыжие волосы были известны каждому жителю России. И имя его было синонимом ненависти.
- Что, не ожидали тут увидеть такое? – Спросил Воланд. Гость откашлялся, и показал своё наглое умение сохранять гонор во всех условиях.
- Меня, вообще-то, пригласили сюда для того, чтобы я принять участие в заседании масонской ложи, и они обещали принять меня в её члены.
- Конечно, вам только масонства ещё не хватает. Вечное стремление быть особенным, избранным, управлять всеми остальными, этим стадом. Догадываетесь, для чего вы тут?
  Гость помедлил, потом ответил: - Для того, чтобы меня убили?
- Правильно.
- Но за что?!
- Как за что? По рейтингу произведённого зала. Вас больше всего ненавидят в этой стране.
- Они просто все мне завидуют! За что меня ненавидеть?
- За то, что вы сделали жизнь большинства людей этой страны несчастной. Вы разрушили их прежний мир не потому, что хотели блага для этой страны. Вы возненавидели её, когда поняли, что максимум, чего можете в ней добиться, это место секретаря райкома.
- Ну и что? Зато я целую страну вывел на новые рельсы. Они все, все сейчас живут лучше, чем раньше! У них нет дефицита ни в чём, они не стоят больше в очередях, могут купить что угодно, они ездят по всему свету, у них есть возможность сделать невероятную карьеру!
- Ну, пока такую карьеру почему-то делают только ваши друзья.
   Рыжий ехидно улыбнулся.
- Почему мои друзья? Вот она, она же поднялась с самых низов, и она счастлива! Да ведь?
- Счастлива? – Маргарита на секунду задумалась. – Всё это нынешнее счастье я обменяла бы на сеновал с любимым мужчиной. Не может быть счастья, когда идёшь к богатству по головам других людей, когда забываешь о любви и главная цель в жизни быть первой там, где уже нет людей, а есть только цифры доходов и цифры расходов. 
- Мы вас судим не потому, что вы это сделали, а потому, что вы знали, что делаете. Можно было проводить реформы по-разному, и без этой шоковой составляющей. Без разрушенной экономики, без миллионной армии наркоманов, и без тысяч гробов с Кавказа. Можно было сделать Россию второй Норвегией. Но вам приказали сделать именно так, чтобы миллионы человек снова стали нищими, а значит зависимыми, которые можно было легко управлять, которые боялись бы слово сказать поперёк хозяину, боялись потерять своё рабочее место. И главное, что они воспринимают это как норму. 
- Нет. Я сделал эту страну великой! Вы посмотрите на Москву, на Питер! По росту миллиардеров мы опережаем всех в мире!
- Значимость страны определяется не количеством миллиардеров, а так, как живут инвалиды и пенсионеры. А они у вас живут очень плохо!
– Я не понимаю! Вы же должны поддерживать таких, как я!? Я же на вашей стороне, на стороне зла!?
- Вы нарушили баланс. Зло и добро должны уравновешивать порядок в этом мире. Сколько бессмысленных войн началось после того, как распалась та страна? Те, кто вас купил, они почувствовали безнаказанность, и они творят, что хотят. А угол падения равен углу отражения не только в физике. В ответ за их зло им может прилететь такой ответ, что просто не станет самого человечества! Это нарастает, это копится, это может произойти очень скоро! Нам этого не надо, и это надо предотвратить. Зачем нам планета без людей? Силы добра слишком слабые. И нам, как всегда, вопреки замыслу нашего существования, приходится в очередной раз делать добро. Ладно, ночь кончается, пока кончать и с этим. Абадонна!
   Рыжий ещё попытался что-то сказать, протянул руку вперёд, но перед ним появился Абадонна, снял свои очки. Грянул выстрел, Азазелло подхватил падающее тело так, чтобы струя крови лилась в подставленную Коровьевым чашу. Затем тот протянул её Маргарите.
- Пей, - приказал Воланд.
  Этот момент Рита в кино помнила плохо и она зависла.
- Пей, там нет крови там уже вино, - шепнула из-за её спины Гелла.
  Это, в самом деле, оказалось вино, терпкое и густое, так что она допила его до конца и, по воле чувств, кинула чашу за спину. Там снова обиженно мяукнул кот.   
  Наконец по знаку Воланда всё это прекратилось. Они снова были в комнате замка с чадящими факелами. С помощью неразлучной парочки Марго содрала с себя праздничные вериги, отдала венец, и рухнула на предназначенное ей кресло, откинув назад голову. 
- Боже, как я устала!
- Гелла, налей гостье стаканчик нашего жизненного бальзама.
    Служанка подала Морго стакан с коричневой жидкостью. Она горячей саламандрой скользнула по пищеводу Риты. Если бы тут был Влас Бряк, и если бы ему досталось хоть капля этого божественного напитка, он бы узнал жидкость, которая в считанные дни вырвала его из состояния инвалидности.

РАСЧЁТ И ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯ

  Воланд посмотрел на Марго, и признался: - А вы достойно провели бал. Я, признаться, сомневался, хватит ли вас на всё время, но ничего, вы справились.
  Марго, находясь всё в той же отрешённой позе, отрезала: - Хватит болтать! Я свою часть договора выполнила, теперь ваша очередь. Давай мне сюда Алёшку!
  Воланд вздохнул: - Да! Бизнес-леди из вас уже не выбьешь. Вы приоденьтесь, хотя бы, а то шокируете жениха своим нагим видом.
  Гелла принесла Марго пакет с маркой известного маркетплейса, разорвала его и достала из него халат натурального шёлка, чёрного цвета и с затейливыми красными драконами на спине. Марго оделась, нервно взглянула по сторонам, Гелла показал ей рукой на большое зеркало на стене. Девушка рассмотрела своё изображение, попыталась как-то руками взбить свои короткие волосы.  Она глубоко вздохнула, отошла к своему креслу, приготовилась…
  И он появился! Точно такой же, как в том изображении в зеркале - с жидкой, жутко не идущей ему бородёнкой, в этой странной солдатской шинели советской армии без погон и петлиц. Алексей удивлённо осмотрелся по сторонам. Он долго рассматривал всех, особенно долго Воланда и Бегемота. И только в конце, как-то мимолётом, бросил взгляд на Маргариту. А та стояла, молча, стояла, прикусив губу. И тут Алёшка заговорил: - Какой странный сон. Прямо по Булгакову. Кот, особенно, хорош.
   После этих слов Бегемот расплылся в улыбке не хуже своего Чешырского родственника, и начал мурлыкать, что для него было очень необычно.
- А может быть, вы не во сне, Алексей Рябинин? – Спросил Воланд.
- Да нет, такого быть не может. «Мастер и Маргарита» - это книга, и её можно экранизировать, но не прожить.
- Вы не видите здесь никого знакомого? Присмотритесь лучше.
   Алексей по новой рассмотрел всех фигурантов книги, снова скользнул взглядом по лицу Марго, и опять ничего не сказал. А у той словно ком стоял в горле. Воланд поднял руки.
- Я вас предупреждал…
   Но Рита бросилась к любимому и заговорила, жарко, нежно: - Лёша, Лёшенька, Лёшка! Узнай меня, это же я, я - твоя Ритка. Ритка-открытка! Это я, которую ты любишь всю свою жизнь, и я люблю тебя, одного, единственного! Ты помнишь, помнишь тот сеновал, и как ты мне читал свои стихи! Там было что-то про тополиный прибой, помнишь?! Вспомни, умоляю тебя!
  Алексей нахмурился, а потом начал по слову, тягуче произносить стихи.
- Нас… укачивая… в сновиденьях… удлиняя ночной покой, только ветер шумел в деревьях… серебрился листвы прибой. И теперь, по ночам, в ветровые мгновенья, снится мне тополиный прибой. Твоё ласковое прикосновенье, своей маленькой, нежной рукой. 
- Ну, Лёша! Это же ты мне писал! Мне, твоей Ритке! А сеновал помнишь? А тот подвал, и ту счастливую ночь! Вспомни, любимый!
  Он смотрел на лицо Маргариты, и было видно, как к нему волной возвращалась жизнь. Он был и до этого живой, но не было чего-то главного, может любви, может души.
- Ритка… Ритка – открытка?
   И она бросилась на него, повисла на плечах, впилась губами в его губы! И он ответил, и прижал её к себе!
   Гелла рыдала, Фагот смахнул слёзы, кот отвернулся мордой к стене. Даже Воланд, как-то отвёл глаза в сторону.
- Да, всё-таки женская любовь – самая сильная вещь в этом мире, - пробормотал он.
- Мессир, а как же мужская любовь? Она что, недостойна быть рядом с женской?
- Мужская любовь эгоистична. Мужчины женятся потому, что хотят, чтобы эта женщина принадлежала только ему одному. А женщины, они ведь выбирают не только мужа, но и отца своих детей, хотя они сами про это ещё ничего не знают. И ради этой любви они совершают совершенно невероятные подвиги! Вот, как сегодня.
  Наконец они оторвались друг от друга и начали наперебой говорить.
- Лёша, Лёша! Как я виновата перед тобой!
- Нет, это я виноват.
- Я не искала тебя, только первые пять лет!
- Это я, я не должен был сидеть в этом подвале, а искать тебя! Я как… краб забрался в этот подвал, и старался не думать о тебе, и ничего не знать о внешнем мире.
  Они уже стояли на коленях друг перед другом.
   В это время Коровьев доложил: - Мессир, у нас тут есть ещё один фигурант. Его притащили вместе с Алексеем.
   Это был Антон Широков.
- А, юный поклонник быстротечного юмора. Быстротечный юмор он как быстротечный секс. Трогает половые органы, но не трогает что-то в голове. Ты по-прежнему считаешь, что книги нам уже не нужны?
- Нужны, очень нужны!
- Ну, хорошо. Будешь продолжать извергать свой юмор?
- Нет, это всё мелко… пошло, глупо.
- Молодец. Отвезите его домой. А что это у тебя?
   Антон подхватил с пола стопку книг, перевязанную бечевкой.
- Да, вот, взял с собой, почитать.
- Хорошо, не стирайте ему память.
   Антон тут же исчез.
     К этому времени поток признаний и слёз у влюблённых наконец-то иссяк. Они просто стояли на коленях, обнявшись.
- Маргарита Аркадьевна, вы довольны?
- Да, мессир!
- Хорошо. У меня есть вопрос вашему мужу. Алексей, я прочитал вашу «Любкину войну». И у меня сложилось впечатление, что она не дописана. Там должна быть другая концовка.
- Да, я потерял это листок.
- Но вы ведь помните всё наизусть?
- Конечно.
- Гелла, запиши.
   Алексей чуть наморщил лоб, а потом начал  диктовать.
« Ольге дали пять лет за убийство Сергея. Она сумела убедить судей, что Любку она не убивала, а с Сергеем всё произошло спонтанно, из-за сильного душевного волнения. В зоне её начал навещать муж, конечно тайно, потому что родня его уже  нашла ему новую жену, татарочку. Но, Равиль был упрямым парнем. Ольга в зоне через год родила ему мальчишку, тогда ей вообще всё списали и амнистировали. Вернувшись в деревню мужа, она приняла мусульманство, родила ещё троих пацанов и одну девчонку, для себя. Круглолицую, курносую, синеглазую! А в деревне Калиновка русских больше нет. Вымерли. Теперь там живут таджики, сбежавшие от своей гражданской войны. Азербайджанцы, которых из Грузии выгнал Гамсахурдия, курды и какие-то исиды, непонятно кто это и откуда они взялись. Все они держат скот, продают в городе молоко, сыр и мясо. Хорошо ещё, что все они общаются на русском языке. Особенно их дети, что ходят в школу в соседнем селе, и уже говорят без акцента. А в Калиновку всё приезжают и селятся новые её жители. Дома в той деревни хорошие, видно предки ставили их на века для своих потомков. Не получилось… Жаль».
   Гелла всё записал, и убежал в соседнюю комнату.
- Алексей, я для вас сделал подарок, - сообщил Воланд.- Завтра выйдут из печати ваши рассказы, и сразу тиражом сто тысяч экземпляров. Неважно, как мы это сделали. Важно, что это будет. Будет успех, не будет успех, будет слава и деньги – всё это неважно, ведь так?
- Да, - согласился Рябинин, – всё это не имеет значения для книги. Если она вышла - её уже не уничтожить.
- Вам обоим грозит дальнейшая интересная жизнь. Главное, что вы сейчас вместе. Кстати, Марго, я сделал вам ещё один подарок, но вы узнаете о нём позже. Куда вас подвести?
- В подвал…
- Нет ко мне. Я тебя больше никуда не отпущу.
- Прощайте, Марго!
- Прощайте мессир, прощайте все.
  Она поцеловала Фагота, погладила по спине зашипевшего кота, послала воздушный поцелуй Азазелла. Гелла сама полезла обниматься, но Риту неприятно поразило её холодной тело и губы. Двое влюблённых исчезли. Воланд побормотал: - С каждым годом этот бал становиться делать всё сложнее и сложнее. Нужно придумать что-то другое, устраивать его раз в десять лет, что ли? Где я найду ещё такую вот Маргариту? Как изменилось время, как изменились люди. Я не виню их в том, что они не верят в бога, я виню их в том, что они не верят ни во что. Их вера только в то, что можно попробовать руками, телом. Но вкусная пища, горячий юг и секс без любви – всё это надоедает, требует новых эмоций, и доводит всё до извращений. Основа мира всё равно – любовь, жажда жить с любимым человеком и растить вместе совместных детей.
   Он помолчал.
- Завтра уезжаем.
- Как скажите, мессир.   
          
ПОСЛЕДНИЙ ВЗГЛЯД

   Они стояли на крыше одного из небоскрёбов «Москва-Сити». Кони давно ушли в прошлое, в этот раз увести их из столицы России должен быть вместительный «Роллс- Ройс» марки «Фантом» 1930 года. Гелла и Азазелло отбыли раньше, а эти трое рассматривал лежащий под ними город.
- И всё-таки Рим мне нравится больше, мессир.
- Дело вкуса, Фагот. В каждом городе есть своя изюминка.
- И что вам нравиться в этом городе?
- Женщины.
- А мне больше нравятся бразильянки.
- Нет, наличие вечного лета и вечного праздника не способствует развитию характера. Если Россию кто и спасёт, то только женщины. Как и всегда, после всех войн и всех революций. Ну, поехали.
- Может свистнуть напоследок? – Предложил Фагот.
- Не надо, мы и так сейчас громко попрощаемся с этим городом.
    Они забрались в «Роллс-Ройс», он медленно поднялся над крышей небоскрёба. Один из китайских туристов, как раз фотографирующий небоскрёбы снизу сумел заснять это странное явление. А потом элитная машина практически сразу перешла на сверхзвук, да так, что из-за удара небесного грома в небоскрёбах задрожали, а на верхних этажах и повылетали стёкла. На половине территории столицы взвыли противоугонные сирены припаркованных автомобилей. Что это было никто так и не смог понять. Всё списали на необычной силы странную грозу. 
  Как и никто не смог понять, что за диверсия была в Госдуме. Списали на происки англичан, на банду гипнотизёров. Отчёт комиссии почти полностью повторял отчёт тридцатых годов прошлого века. У начальника охраны Госдумы нашли неучтённые миллионы, ему кроме хищения припаяли ещё и шпионаж, и отправили на пятнадцать лет в зону.
  Большой скандал был в издательской деятельности. Издательство «АСТ-БРЕВНО» выпустило долгожданную книгу Дениса Зверева «Дневники Чикатило». Многотонные фуры развезли её по всем закоулками страны. Но когда любители хоррора открыли книгу, они увидели на титульном листе совершенно другую надпись: «Алексей Рябинин. Любкина война». Сначала Аркадий Бревно не мог поверить в происходящее, но, лично приехав в типографию и просмотрев добрую сотню экземпляров книги, понял, что этот факт  действительно имеет место быть. Он вспотел так, что мобильник вывалился из его мокрых рук, и он, подобрав его, с трудом вызвал своего самого раскрученного автора. Но ответила его очередная подруга жизни, известная актриса и фотомодель.
- Денис подойти не может.
- Чего это?
- Пьёт который день. Свинья свиньёй! Я уже собрала вещи и ухожу от него.
«Слава богу! Хоть этот пока претензий ко мне не выкатит. А вот что делать с магазинами? Они же задушат меня неустойками!»
  Кстати, Зверев не стал печатать свой жуткий труд, и как-то даже реже стал мелькать на экранах ТВ. 
  Отставной капитан Шлак в бригаде лесорубов сначала пытался вести свою игру на ссоры и конфликты. Но настоящий мужской коллектив хорош тем, что там всё говорят как есть, глаза в глаза. Так что Шлака пару раз побили, он остыл, и пристроился в бригаде поваром. У него стало хорошо получаться, а вернувшись в Москву с калымными деньгами, он прошёл курсы поваров, и даже выиграл телешоу «Молодые окровавленные тесаки».
   Все газеты мира, да и все телекомпании сообщили о загадочной смерти главного реформатора 90-х и «отца русских олигархов» в своём доме в Лондоне. В неожиданную остановку сердца этого предельно здорового человека ник-то не поверил, и спецслужбы Англии тут же начали искать следы мести российских спецслужб. Пытались снова найти полоний, но как-то не прокатило. Несмотря на это смерть Рыжего уверенно записали в жертвы российского режима! А как же иначе!      
   Маргарита Рябинина как-то резко оставила свой бизнес, уехала в родную деревню и широко развернулась в сфере сельского хозяйства. Многолетняя привычка вести бизнес по полной программе получила своё продолжение и теперь. Она занялась  посевными культурами, накупила тракторов и комбайнов. Кроме того Рита отремонтировала три заброшенных фермы, завезла с Алтая каких-то совершенно звероподобных быков, и это ещё не всё! Там были и коровы, и абиссинские дойные козы, и кролики, и, естественно, пара сотен кур! Алексей ничего не пишет. Некогда. Ему ведь приходиться кормить всю эту живность, и этих самых быков, и дробить зерновые для их прокорма. Рита и без фитнеса хорошо держала вес, но потом почему-то начала поправляться. Она обратилась к врачам, и те ошеломили её невероятной новостью.
- А что вы хотите, Маргарита Аркадьевна. Семнадцать недель, да ещё и двойняшки. Уже видно, что это девочка и мальчик.
- Как?! У меня не может быть детей! Мне  сказали это в восемнадцать лет!
- Ну, не верите, сами посмотрите на экран.
  Только увидев размытые очертания с экрана УЗИ, она поверила в своё счастье, и разрыдалась. Рита поняла, про какой подарок говорил ей тогда Воланд.
   В тот же самый день, когда мессир и его свита покинули город, случайно встретились два фигуранта одного дела – Влас Бряк и Антон Широков.
- Антон! Живой, здоровый?! Как ты?
- Нормально, шеф.
- Тебя что, тоже «прокачали»?
- Да, - Антон поднял пакет с книгами, показал его Власу, - вот, никак остановиться не могу. Читаю и читаю.
- В шоу вернёшься?
   Антон засмеялся.
- Нет! Я как-то себя прежнего сейчас даже стыжусь. Всё так мелко, пошло, глупо.
- Чем заниматься будешь? Может, в писательство подашься?
- Может и подамся. Но сначала нужно начитаться, а потом уже писать.
  Тут Власа посетила хорошая мысль.
- Слушай, Антон! По старой дружбе сделай одно доброе дело, - он достал из кармана пару крупных купюр. – Купи самый большой букет, какой только сможешь унести, съезди в 2013 больницу, найди там Танюшу и вручи ей этот букет. Только не говори от кого, и главное – чем я занимаюсь. Скажи от благодарного пациента.
- А как фамилия Танюши?
- Не знаю я её фамилию, да ты и так её найдёшь, она там одна такая.
   Антон удивился, но выполнил пожелание друга. Букет он собрал своеобразный – набрал из небольших букетов всех видов цветов, что были в цветочном магазине, увесистую охапку.
- Ну, молодой человек, так никто не делает! Если надо, то берут сорок роз, или сорок хризантем.
   Но Антон только отмахнулся.
- Свяжите мне это всё вместе, и покрепче, чтобы всё это не развалилось. 
  Он появился около больницы вечером, как раз в тот момент, когда две девушки спускались вниз по лестнице. Одна была с двумя большими сумками, а вторая говорила, и говорила так, что изо рта аж слюна летела!
- Представляешь, всех забрали! И Анискина, и Кулькова, и Калерию! Там сейчас в бухгалтерии такой шмон! Анька и Катька бегают по коридорам все белые! 
- Калерию жалко. Ей до пенсии совсем ничего оставалось.
- Жалко ей!? Ты уже забыла, как она тебя шпыняла по всяким мелочам, по делу и без дела?
- Ну и что? Всё равно жалко.
  Почему-то Антон сразу понял, что эта невысокая, зеленоглазая девушка с милым лицом и российскими стандартами пропорций тела и есть Танюшка.
- Простите, вы Танюша?
- Да.
- Тогда это вам, - и он протянул ей букет.
   Обе девушки были потрясены.
- От кого?!
- От благодарного пациента. Он просил себя не называть.
   Татьяна просияла. 
- А, это наверняка от Влада! Как жена его простила?
  Антон слегка удивился, но подтвердил: - Да, конечно.
- Вот как хорошо! Главное теперь, чтобы он не пил. А как же я теперь буду с этим букетом? Я в деревню собралась, к маме, на выходные. С сумками, с этим букетом, в автобусе?
   И Антон, сам не ожидая того, предложил.
- А давайте я съезжу с вами к вашей маме. Держите букет, а я возьму сумки.
  Танюшка посмотрела на парня – круглолицый, курносый, приятный, не хам. И как-то сразу согласилась.
- Хорошо, поехали. Вас как зовут?
- Антон.
- А меня Таня, - зачем-то представилась она. - Так, а как нам всё это…
- Вот вам букет, а мне сумки.
   По дороге, Танюша восхищалась цветами.
- Какой хороший букет! Главное – что все цветы разные! Так здорово! Тяжёлые сумки?
- Да, прилично весят.
- Это я с кухни набрала отходов для собак. У нас их две, Пират и Аська. Ещё три кошки, они постоянно рожают, а куда девать этих котят? Ужас просто! Каждый раз такие проблемы! А ещё в этом году мама завела кроликов! А что, огород большой, пятнадцать соток, знаете, сколько травы растёт, особенно если дожди идут сумасшедшие, как в этом году? Прямо хоть рис сажай, а не картошку! А тут они всё съедают. Мясо будет и мех на шапки… 
   Антон шёл и улыбался. Татьяна говорила, говорила, говорила, а он думал о том, что согласен слушать этот голос всю свою оставшуюся жизнь!

КОНЕЦ

(Начато 13 июля 2026 г. Промзона п. Осинки вагончик охраны. 
29.07. 2026 г. - 13 августа 2026 г.)