Сделал добро? Правда? Тогда, получи!

     Алфёров был потерян во времени и пространстве. Но не будем к нему слишком строги, мой дорогой читатель, Алфёров увидел красивую женщину.
     Девица (к слову сказать, действительно, довольно эффектная), смерила Алфёрова пристальным взглядом: «Угомонись, дескать», но Алфёров не внял…
     «Ну, разве можно такую убить, обидеть, да просто к ней прикоснуться? – размышлял начитавшийся о маньяках сверх всякой меры, с благоговением разглядывая девушку. – На такую можно только молиться… Богиня, богиня…»
     Терпение у богини, по-видимому, лопнуло окончательно… Высокая и статная, она повернулась к Алфёрову холёными плечами, вытаращила глаза и показала язык…
     Алфёров крякнул и отвернулся, начав с преувеличенным вниманием наблюдать за проносящимися в окне пейзажами.
     «Ну, хорошо, что не «фак» - философски подумал он, научившийся в самой пакостной ситуации находить и что-то хорошее…
     Электричка, подвывая, врезалась в зелёный океан, в распахнутые окна хлынул тягучий, густой хвойный настой, пантограф, как ни старался, не мог заглушить звенящий, разноголосый птичий гомон...
     Сердито раскачиваясь на закруглениях, серая стальная змея стремительно ползла сквозь лесной тоннель…
     «Как бы с такими попутчиками свою остановку не проехать» - с досадой подумал Алфёров и снял с багажной полки свой рюкзачишко.
     Алфёров обожал это место. Всего час на электричке, час пешком по  тропе, и вокруг тебя, - парадиз! И пусть листва шелестит: «Ты никто, и звать тебя никак», физиономию облепили комары, а лесная чаща давит застойной духотой…
     Здесь нет пьяного мата, хохота обкуренной шпаны, истеричного визга облапанных девок, глухих звуков возни, обозначающих поножовщину, - тех акустических «прелестей», которыми так богаты спальные районы города Н-ска, в вечерние, ночные часы… 
     Туда, туда… в сторону от стальных полос и полустанка, от людской суеты, жадности, подлости, по едва различимой тропе (а порою, и неразличимой), сквозь густые заросли тёрна, к своему персональному раю…
     По весне, раствором селитры, Алфёров подкармливал своих колючих «друзей», и они не остались в долгу, колючей «бронёй» оградив алфёровский мир от всего неалфёровского…
     С каждым шагом лес поглощал, обволакивал собой, отключал внешние звуки, заполняя эфир монотонным шмелиным гулом душного подножья…   
     Уже на месте, на давно облюбованной, «своей» поляне, Алфёров растянулся в припечённом солнцем, духмяном луговом разнотравье, спиной и затылком чувствуя прогретую июлем почву.   
     В наушниках любимый блюз, а на коленку села стрекоза, и нет больше забот, кроме как не проглотить жевательную резинку, лениво переваливаемую во рту…
     Один сонный час лениво прилипал к другому, и неспешно исчез учитель истории и обществознания МБОУ № 12 города Н-ска… Он растворился в лесном зное, рассыпался в цикадах, расплескался в ручьях, лютиками, колокольчиками, васильками, клевером пророс сквозь земляной наст, тянясь к бездонной синеве...
     В конце концов, человек… (на краю поляны раздался и замер вкрадчивый хруст сушняка…)…человек живет ради этого, ведь ни… (звук повторился ближе…) …никогда не знаешь, что жд… (звук раздвигаемых ветвей, звуки плача… или показалось?)… ждёт тебя в будущем…
     «Господи, уже и здесь шастают… - с раздражением подумал Алфёров, с горечью чувствуя, как безвозвратно-стремительно уходит ощущение праздника. Подперев голову на локте, он угрюмо всмотрелся в опушку.
     Дальнейшее же было столь неожиданным, что жвачку Алфёров всё-таки проглотил…
     Из леса выступил человек, человек этот был маленьким (лет пяти-шести) и пола он был женского. В руках человек держал плюшевого зайца с вырванным глазом и наполовину оторванной передней лапой. Судя по всему, заяц когда-то был белым, а платье человека, - бежевым, сейчас же и  то и другое было грязно-серого, почти чёрного цвета…
     Алфёров вскочил, как ужаленный…
     - Ты… ты это чего? Ты откуда, такая хорошая? – близоруко щурясь, Алфёров всматривался в ребёнка.
     Шевельнулись запёкшиеся губы девочки... «Здравствуйте», - дошёл до Алфёрова тихий шелест…
     - Да, как ты здесь оказалась?! Мамка с папкой где?! – Алфёров в растерянности озирался вокруг, не замечая того, что стоит на своём рюкзаке. – Стой! Ты потерялась, что-ли?!
     Вместо ответа маленький человек кивнул головой.
     Только сейчас Алфёров заметил струпья на  плечах, руках и ногах девчонки, её свезённые коленки, расчёсанные в кровь комариные укусы…
     Алфёров тут же похлопал себя по карманам, но его видавший виды «Samsung» был в ремонте, да и надеяться на сотовую связь в полумедвежьем углу было бесполезно.
     Не зная, что делать, как реагировать, он растерянно шагнул к термосу...
     - И как же тебя угораздило? – спросил Алфёров, дрожащими руками наливая  чай  и мысленно проклиная себя за съеденные бутерброды. – Как величать-то? А адрес свой помнишь?
     Девочка бережно положила зайца, взяла в руки кружку с чаем и прежде чем пить, серьёзно посмотрела на Алфёрова.
     -  Сляднева Анастасия Станиславовна, – вспоминая она,  вверх подняла глаза и уже не смотрела на оторопевшего Алфёрова. -  Адрес: город Н-ск, улица Гагарина, дом тридцать шесть, квартира двадцать восемь…
     Алфёров ахнул в душе, но не подал и виду, сказав только: «Ну, что же, Станиславовна, идём к папе с мамой».
     «И что мы имеем?», - мысленно спросил себя Алфёров, лихорадочно собирая вещи. – Мы имеем глухой лес, заблудившегося ребёнка и великовозрастного идиота, без телефона, без машины, без денег на такси… Ах, да мы имеем электричку, которая будет только вечером и глухую автостраду без машин… Автобус? Автобус через сорок минут!!!»
     Ему вдруг стало стыдно, стыдно перед девочкой и перед самим собой, стыдно за свою беспомощность…
     - Поедем на автобусе, - сухо сказал он девочке.
     Взяв ребёнка на руки, Алфёров понял, насколько он истощён. 
     - Идём домой, родная,  - сказал он дрогнувшим голосом. – Всё позади, идём домой…
     - А Стёпа? - снова шелест, но уже возле уха...
     - И Стёпа с нами… - Алфёров не снимая девочки с рук, присел и подхватил покалеченного зайца. – Куда же, без него…
     Но он не пошёл…
     Испуганным лосём он нёсся сквозь чащу к автобусной остановке, бережно прикрыв  руками  драгоценного зайца и его хозяйку, несся, проклиная терновые заросли, проклиная породившую их нелюдимую натуру и раствор, раствор аммиачной селитры…
     Пару часов спустя, на улицу Гагарина, что в городе Н-ске, свернули два человека: большой, но непутёвый и маленький, но сильный.  Большой нёс на руках маленького, ногами стремительно поглощая пространство, отделявшее их дома под номером тридцать шесть…
     «Она голодная!!!» - осенила большого гениальнейшая догадка. Озарённый инсайтом, с девочкой на руках, он гордо ступил на порог «Пятёрочки»…
     - Шоколад уважаешь? – спросил Алфёров девочку, остановившись возле пёстрой витрины.  Получив кивок в ответ, Алфёров царственным жестом повёл рукой вдоль разноцветных коробок: «Выбирай любую!»
     Девчонка выбрала самую большую и самую дорогую…
     «А Станиславовна-то наша, она нигде не пропадёт… - хмыкнул про себя Алфёров, но тут, же и укорил себя. – Ребёнку пожалел, придурок…»
     Под презрительным взглядом кассирши, заливаясь душной краской,сопя и потея, он долго выгребал из кошелька последнюю мелочь и потом, подхватив ребёнка, шоколадку и зайца, выскочил с ними на улицу.
     Только сейчас он подумал о том, что давать шоколад истощённому ребенку, пожалуй, не стоит…
     - Вот, он! Вот он, мой двор! – уже не шелест, а радостный звон возле уха…
     Алфёров выдохнул, как измождённый верблюд и поставил девчонку на ноги.
     - Сейчас мы шоколадку есть эту не будем, правда? – вкрадчиво сказал он девочке, ведя её за руку. – Мы потом её съедим и со Стёпкой поделимся тоже… Хорошо?
     - Я всегда с ним делюсь, - утвердительно заявила девочка.
     - Вот и хорошо! – обрадовался Алфёров.
     Довольный своим педагогическим фокусом, Алфёров свернул с ребёнком за угол.
     – Ведь он же тоже голо…
     Страшный короткий удар срезал Алфёрова… Из ладони вырвало детскую руку, завертелся двор с девочкой, шоколадкой и зайцем…
     В уши ударил надрывный истеричный крик: «Вот он, гад!!! Вот, он!!!»
     «Кажется, я привёл дочь к родителям…» - успел подумать Алфёров, в облаке пыли катясь по асфальту…