Забытое Нади

Знаете, как бывает: едешь поздно вечером мимо Культиков на Лаврентьева, и видишь — у стойки для велосипедов, той самой, что у входа, стоит старый велосипед «Мерида».
Красный, с белыми ручками. На багажнике сидит кот. Рыжий, такой облезлый, с клочком шерсти на ухе. Сидит и смотрит на дорогу. Не шевелится. Даже когда фары твоей машины выхватывают его из темноты — он не моргает.
Люди из парка напротив, идущие мимо, знают, что этот велосипед стоит там уже долго. Шесть недель. А может, шесть месяцев. А может, шесть лет. Время вокруг него течёт как-то… по-другому. Каждый вечер я выхожу покурить, и он там. Каждую ночь. Снег, дождь, июльская жара, когда асфальт плавится. Он там. Кот на багажнике. Велосипед пристёгнут тонким проводом к стойке, таким ржавым, что пальцем прикоснуться — останется след на коже до скончания века.
Люди подходят. Конечно, подходят. Добрые дяди с ключами, думающие, что кот заблудился. Дети, которым мама разрешила погладить «котейку». Они тянут руку — и кот поворачивает голову. Не резко, нет. Медленно. Так, будто шея у него на шарнире. И смотрит. В этот момент… в этот момент люди останавливаются. Я видел это. Их рука зависает в воздухе на полпути, глаза расширяются, а потом они разворачиваются и уходят. Быстро. Не бегом, нет. Просто очень быстро идут к своей машине, или уходят в никуда. Не оглядываются. Никто не оглядывается.
Месяц назад подъехал полицейский внедорожник. Молодой полицейский. Вышел, подошёл к велосипеду. Я стоял у подъезда и курил. Он наклонился к коту, хотел, наверное, проверить, жив ли. И вдруг — вдруг его лицо… оно изменилось. Не испуг, нет. Что-то хуже. Осознание. Он отступил на шаг, споткнулся о бордюр, чуть не упал. Запрыгнул в машину и уехал так, что резина визжала. На следующий день я узнал, что он подал рапорт об увольнении. Просто так. Уехал, никому не сказав почему.
А велосипед стоит.
Иногда, в три ночи, когда в окнах ближайшего дома гаснет последний свет, я вижу — кот спрыгивает. Нет, не спрыгивает. Спускается. Медленно, лапа за лапой, слезает с багажника. И идёт к парковке. И начинает тереться о ржавый замок. Трётся, трётся, издавая звук — не мурлыкание. Что-то другое. Похожее на скрип старых педалей.
А потом, если присмотреться, в темноте за парковкой, там, где начинается парк, мелькают глаза. Много глаз. И кто-то тяжело дышит. Как будто ждёт.
Кот поднимается обратно на багажник. Сидит. Смотрит на дорогу.
И велосипед стоит.
Так что, друзья, если едете ночью по Лаврентьева и увидите красную «Мериду» — не останавливайтесь. Не смотри в глаза. И уж точно не спрашивайте, чей это велосипед. Потому что, если спросишь, кот ответит. А его голос…
Его голос звучит так, как будто кто-то крутит педали в пустоте, спускаясь вниз по холму, откуда не вернуться.