Как будущие военные избили бывшего

Одно время я любил писать письма президенту РФ и губернатору своей области (и таких писем, в т.ч. открытых, сохранилось немало). Не для себя просил, а для российского спорта, для памяти погибших в войнах, просил начать строительство крупномасштабного проекта Города счастья, предлагал строить надземное метро в родном городе и т.д. и т.п. Но ответы всегда были одинаковыми: шаблонные отписки и сообщения о переправлении моих писем в другие инстанции, откуда, понятное дело, уже ответов не приходило.
Когда я поздней ночью возвращаюсь тёмными переулками домой (в России, так как за границей чувствую себя спокойно), я боюсь не встречи с вооружёнными бандитами, а мне страшно повстречать на своём пути стражей порядка, которые и ограбят, и убьют, и прикопают на кладбище так, что «никто не узнает, где могилка моя».
Потому что о жадности и коррумпированности правосудия мне известно из собственного опыта (случаев за жизнь предостаточно: и ограбления меня лично, и ожидание взятки за продвижение дела или за нужный мне документ, и обвинение моего избитого сына в преступлении, которого он не совершал, при этом настоящие преступники от ответственности ушли: дети бизнесменов и людей из правоохранительных органов).
И вот теперь передо мной письма: из Прокуратуры Краснодарского края (26.12.18), Генеральной прокуратуры (30.01.23), Следственного комитета (31.01.23), Управления президента РФ (16 и 21.01.23, 14.03.23). Все они пропитаны бюрократическим формализмом, государственным цинизмом и абсолютным безразличием к чужому горю (беде).
Старшина-контрактник Николай Анатольевич Петров прослужил в 19-й мотострелковой дивизии во Владикавказе с 1995-го по 2007 год. Участвовал в обеих чеченских войнах, был ранен, но остался жив.
Остался он живым и в мирной жизни. Но здесь его почти убили.
*
ТЕЛЕФОННЫЙ  РАЗГОВОР  С  ПЕТРОВЫМ
– Николай Анатольевич, добрый день!
– Здравствуйте!
– Расскажите свою историю. Вы работали на Крымском мосту. Сломали там руку.
– Да.
– Подлечились, поехали строить железную дорогу.
– Да.
– Там получили расчёт и вернулись домой. Так, что ли?
– Я снимал квартиру где-то за 20-25 километров от работы.
– О том, что при вас крупная сумма денег, кто-то знал.
– Да.
– А как вас избили из-за денег?
– Я спал ночью, пришли и избили.
– А нашли деньги?
– Нет. Забрали только 5000. Момент избивания они снимали на видеокамеру в телефоне.
– Зачем? Мода? Это же улика против них. А сколько их было?
– Четверо.
– А кто они по профессии (специальности)?
– Местные авторитеты.
– Понятно, бандиты.
– Они, когда убегали, этот телефон потеряли. Они там не только мой случай снимали, но и другие свои преступления подобного характреа. После этого их на второй день взяли и завели дело.
Меня же отвезли в больницу, сняли побои. Но уже через день их выпустили. Хотя один из них имел действующий условный срок. Скорее всего, они заплатили следователю.
Суд состоялся через три месяца. Но к нему привлекли лишь двух, участвовавших в моём избиении, двое вообще в деле не фигурировали.
Тому, у кого была условка, снова дали условку.
– Это вообще маразм. А другому?..
– А другой – малолетка. Он получил два года.
– А какие последствия побоев?
– Черепно-мозговая травма, я до сих пор плохо разговариваю. Сломано 10 рёбер и позвоночник перебит. Но я уже хожу.
– Удивительно. Вы потом начали добиваться справедливости, пересмотра дела.
– Была прямая линия с президентом, я дозвонился. После чего ко мне пришёл зам.прокурора района. Я писал письма в Следственный комитет России и Прокуратуру.
– И вам потом угрожали.
– Да звонили, говорили, что если я не прекращу «писанину», мне не поздоровится.
– А кто угрожал?
– Женщина. Но я где-то слышал её голос. Вероятно, мать одного их нападавших.
– А больше судебных процессов не было?
– Нет.
– У нас такая страна, что справедливости добиться чрезвычайно сложно. Я не уверен, что и номер моей газеты что-то исправит, но, во всяком случае, мои читатели будут знать о вас и вашей беде. Чем сейчас занимаетесь?
– Восстанавливаюсь.
– Пенсия есть?
– 14000 и боевых 4000.
– Не густо. Вы один живёте или кто-то за вами ухаживает?
– Мама.
– Дай бог вашей маме здоровья и сил. И вам тоже. В какой стадии сейчас ваша история? Возможно ли её продолжение?
– На моей стороне один следователь и тот зам.прокурора, что приходил ко мне. Они хотят добиваться справедливости.
– Всего вам хорошего. Держитесь!
*
Уже после нашего разговора Николай Анатольевич прислал мне скан нового письма, пришедшего к нему, где в частности сообщалось, что «прокуратурой рассмотрено… установлено… на исполнении находится исполнительное производство… от 6.03.2021 года… возбуждённое в отношении Волкова Д.А. в пользу Петрова Н.А. … 500000 рублей… вынесено постановление о приостановлении данного исполнительного производства в связи с прохождением Волковым Д.А. военной службы по призыву… Также… на исполнении находится исполнительное производство… от 6.03.2021 года… возбуждённое в отношении Марченко Г.К. в пользу Петрова Н.А. … 500000 рублей… вынесено постановление о приостановлении данного исполнительного производства в связи с прохождением Марченко Г.К. военной службы по призыву…».
В общем, теперь можно и грабить, и избивать, и даже убивать и насиловать… Главное – потом заключить контракт на военную службу.
В очень справедливом государстве мы живём! И не нарадуемся!

11.06.25, 16:30.