Лобачевский

Марта шла по улицам Казани — не спеша, будто город сам подсказывал ей дорогу. В сумке у неё всегда лежали пакетики влажного корма и немного сухого: она знала, где прячутся те, кому особенно нужна маленькая порция тепла и еды.

У старого дома возле улицы Баумана из-под крыльца выглянула полосатая кошка — Марта её давно приметила.

— Привет, полосатая, — тихо сказала она, приседая на корточки и высыпая корм в пластиковую мисочку, которую носила с собой. — Сегодня ветрено, наверное, хочется куда-нибудь спрятаться.

Кошка сначала осторожно подошла, потом, убедившись, что бояться нечего, принялась есть. Марта посидела рядом, пока та не доела, погладила её по спине и пошла дальше.

На улице  Кремлевской,  возле университета, её уже ждал рыжий кот с белой грудкой,  по прозвищу Лобачевский, — он никого обычно не подпускал к себе близко, но знал Марту и не убегал. Она поставила миску, отошла на пару шагов и улыбнулась:

— Ты всё такой же гордый, Николай Иванович. Но я всё равно буду приходить.

Дальше путь лежал через тихий дворик за университетом — там жила целая маленькая семья: кошка с котятами. Марта принесла им побольше корма, а ещё старый плед, который нашла на чердаке: скоро вечера станут прохладными.

Прохожие иногда останавливались, смотрели с любопытством, кто-то качал головой, кто-то улыбался. Однажды старушка, шедшая мимо, тихо сказала:

— Доброе дело делаешь, дочка. Им ведь тоже хочется, чтобы о них кто-то помнил.

Марта кивнула, будто это были самые нужные слова.

К вечеру она вернулась домой уставшая, но спокойная. В телефоне у неё была целая галерея фотографий — не достопримечательностей, а этих неприметных уголков города и кошачьих мордочек. И каждый снимок напоминал: Казань — это не только башни и мечети, не только шумные улицы и туристы. Это ещё и тихие дворы, где кто-то ждёт, когда придёт Марта и скажет: «Ты не один».