Маленькая Леночка. Часть II - Эмбрион. Глава 7

                … Красиво подстриженные пудели пританцовывали на задних лапках на арене цирка и весело крутились вокруг своей лохматой оси, зарабатывая лакомство, которым дрессировщик не слишком щедро поощрял старательных четвероногих тружеников.
          - Бабушка, а что этот пузатый дядя даёт пёсикам: собачий корм или конфетки? – зашептала Лене в ухо Ангелка.
          - Не знаю… Но думаю, что-то вкусненькое! – тихо ответила Лена внучке.
          - Значит, конфетки… А когда уже представление закончится?
          Лена повернулась к Ангелине. Что за странное поколение нынче растёт? Она вспомнила, как возила Егорку и Катюшу в цирк чуть ли не каждый месяц, и дети с нескрываемым восторгом отбивали ладоши, аплодируя артистам и хохоча до упаду. Однажды до слёз смеялся сам дрессировщик обезьян вместе с задорной аудиторией, но не потому, что одна ловкая мартышка содрала штаны с другой, взбирающейся перед ней по канату, и нацепила их на голову карабкающейся следом обезьянке. Причиной всеобщего веселья стал Егорка: он вскочил со своего места и оглушил публику заливистым хохотом, звонко хлопая себя по коленкам и взвывая от каждого нового приступа смеха. Посмотрев по сторонам и на дрессировщика, Лену осенило, что забавный поступок обезьянки померк перед реакцией на него сына, заставившего всех зрителей держаться за бока от смеха.
           - Неужели тебе совсем не интересно, Ангелка?
           - Ну… Как бы интересно… Только я устала и хочу домой…
           - Устала сидеть и смотреть? Это называется не устала, а надоело! Сейчас будет клоун!
           - Ой, тем более - пошли скорее отсюда! Я боюсь клоунов, они страшные!
           Ну дела! В Ленином детстве всех пугали баба Яга, Змей-Горыныч и Фантомас, а клоуны веселили и забавляли. К современным детишкам на смену бабе Яге пришла бабка Гренни, над которой бесстрашные проказники склонны были потешаться, нежели бояться. Зато клоун непременно ассоциировался с рыжеволосым субъектом в полосатом жёлтом комбинезоне и красным мячиком на носу, под личиной которого прячется хладнокровный убийца из леденящего кровь фильма ужаса.
           - А подземные монстряги в 5Д кино не были страшными? – зашептала Лена и чуть не плюнула в ухо внучке, вспомнив, как недавно они смотрели «очень смешной мультик» в малюсеньком 5Д кинотеатре, разместившимся внутри старого большого здания советского кино. Застывшая от ужаса бабушка смотрела десятиминутный триллер с закрытыми глазами, читая про себя Иисусову молитву и схватившись одной рукой за сердце, а другой попеременно затыкая уши. Когда по окончании «прикольного» фильма «кинщик» дядя Серёжа зашёл в комнату и включил свет, побелевшая Лена, едва шевеля синими губами, прохрипела, что теперь знает место, куда можно прийти и отдать Богу душу, не накладывая на себя руки. Попросив держать эту информацию в глубокой тайне, Лена собралась отправиться в обморок, но сообразительный дядя Серёжа вовремя успел влить в неё воду …
           Лена вздохнула. Она и сама была не прочь уйти из тюрьмы для несчастных зверюшек с характерным запахом, от которого Витю-аллергика разорвало бы на двадцатом чихе вместе с цирком на мелкие кусочки. Она уже прослезилась, глядя на грустных и измождённых львов, один из которых задремал от усталости и свалился со стульчика, тут же схлопотав хлёстким кнутом по своей шевелюре. Нет! Всё, что связано с созерцанием животных в неволе, вовсе не выглядело для Лены развлекательным. После последнего визита с внуками в зоопарк она зареклась, что больше туда - ни ногой, встретившись взглядом с поржавевшим белым мишкой, который лежал рядом с вонючей лужей, заменившей ему океан, положив на тоскливо сложенные лапы свою печальную головушку. Единственным желанием, возникшим у Лены, было взвалить на себя бедного Потапыча и дотащить его до ближайшего ледокола, взявшего курс на северные широты.
           А ведь ещё пару лет назад, когда Лена с внуком решили взять с собой на спектакль трёхлетнюю Ангелину и проверить, способна ли она высидеть час в театре, им удалось отодрать от кресла малышку по окончании представления только с пятой попытки. Геля требовала второго акта и закатила истерику, когда узнала, что артисты разошлись по домам, не испросив у неё разрешения…
           … Жизнь продолжалась, вывязывая не очень кружевное и далеко не гладкое полотно, по которому Лена не так уж и весело ковыляла, периодически пытаясь нелепо пританцовывать.  Однажды она с Машей, своей дальней родственницей, которая после развода с мужем прожила четыре года в гордом одиночестве, прежде чем встретить новую любовь, сидела в кафе театра «Комиссаржевки» перед показом премьеры и потягивала шампанское. Когда на дне фужера осталось несколько капель, Маша поделилась с Леной своими выводами о бесспорных плюсах «жития в одну харю»:
           - Только когда освобождаешься от обременительных связей, начинаешь понимаешь, как же тебе надоели депрессивные питерские алкоголики, захламляющие твоё личное пространство. Но дело даже не в отсутствии солнца в северной столице и не в том, что с другими, зажигательными и практически не пьянеющими южными мужчинами тебе не понадобится зонтик, защищающий от проливных нюней «неоценённых и непонятых» спившихся гениев. В глубинном смысле не имеют значения координаты и характеристики мужчин, к которым ты успела привязаться. Дело в том, что человек способен осознавать себя и слышать внутренний голос, вещающий о его истинных потребностях и способностях, лишь до той поры, пока не воткнулся в кого-то и не застрял в нём по самые плечи. Потом начинается сплошное трын-тарара, и жизнь медленно и незаметно прокладывается под чужой поезд, оглушаемая грохотом чужих колёс… А когда этот поезд по стрелке уходит на другой путь, оставив рельсы пустовать без объекта своей привязанности, те начинают протяжно гудеть в ожидании нового объекта. Человеку свойственно стремиться заполнять опустевшего себя кем-то, позабыв, что когда-то он прекрасно был наполнен сам собой.
          Услышав, что Ленино трын-тарара ушло на другой путь и опустевшая Лена не может вспомнить, чем она была наполнена до трын-тарара, в связи с чем боится оказаться на пожизненном больничном с жёлтой карточкой, Маша поделилась притчей Лао Цзы:
          - Не стоит судить о происходящем сегодня, пока не наступит завтра. В одной деревне жил бедный старик, и единственное, что он имел, был шикарный конь, которому завидовал сам правитель. Однажды конь исчез, и соседи стали сетовать, что лучше бы старик продал своего жеребца до того, как тот ускакал от своего хозяина - тогда у него остались хотя бы деньги. Но мудрый мужчина ответил, что судить о произошедшем рано, есть только факт отсутствия коня, но хорошо это или плохо, никто не знает. Соседи посмеялись над ним и разошлись, а через несколько дней конь вернулся и привел с собой еще двенадцать жеребцов. Тогда соседи вновь собрались и стали обсуждать, как же прав оказался старик – ведь теперь у него вместо одного стало тринадцать коней! Однако мудрец вновь предостерег их от поспешных выводов и посоветовал дождаться завтра. Через некоторое время сын старика, объезжающий коней, упал с жеребца и сломал обе ноги. Соседи снова удивились мудрости старика, заключив, что вчерашнее хорошее превратилось в плохое сегодня, но мудрец оставался невозмутимым, предлагая не давать случившемуся никаких оценок до тех пор, пока не наступит завтра. А спустя короткое время наступила война, и всех юношей забрали в армию, кроме сына старика…
           - Да, Машенька, «и это пройдёт», как говорил Соломон, - поддакнула подруге Лена, но, поскольку она пребывала в сегодняшней печали, то ни Лао Цзы, ни Соломон не вселяли в неё никакого оптимизма на счёт завтрашних событий. Даже беременные женщины, глядя на свой кругленький животик, с трудом могут представить, как всё изменится, когда на свет появится карапузик, который поделит их жизнь на «до» и «после». Лена была беременна увесистой тройней: тоской по прошлому, страхом перед новыми отношениями и чувством вины за разрушенные браки, и эта замершая беременность срочно требовала прерывания, потому что отравляла свою маму изнутри продуктами распада… Но спустя пятнадцать минут после начала спектакля Лена позабыла обо всём, наблюдая в переполненном зале вместе с остальными недоумевающими зрителями за тем, как рабочие сцены в серых комбинезонах под фонограмму звуков гор, мычания коров и блеяния овец монотонно расставляют светильники на высоких длинных ножках по периметру сцены к её центру, словно прокладывая петляющую дорожку к стойке регистрации в аэропорту. Лене начало казаться, что со зрительских мест потихоньку тоже стало раздаваться козлиное беканье. Затем перед публикой, наконец-то, возникла обещанная актёрская знаменитость, и Лена в едином зрительском порыве выдохнула накопившуюся за пятнадцать минут скуку и вдохнула надежду на блестящее продолжение спектакля. И продолжение было, но феерически провальное! Сюрреалистический сюжет, разворачивающийся на сцене, заставил Лену шепнуть в ухо Маше: «Я держусь, держусь, я не сойду с ума!» Всё, что она смогла вспомнить на следующий день из просмотренной премьеры, было набором слов: «Гора, туман, мука, вода, колобок, дота-2, герой, путь, любовь», огромную турку на колёсиках, в которой молодая женщина с пышными формами изображала прием душа, и звёздную пожилую актрису, не только сумевшую сесть на шпагат, но и доблестно с него подняться…   
          Тем не менее, постепенно Лену все меньше и меньше стало беспокоить, в какую чащу завернёт тропа её будущего. Она лишь надеялась, что эта извилистая дорожка не закончится ущельем, куда сорвётся ещё не познанная радость бытия и плашмя плюхнутся последние слабые надежды, давно остерегающиеся называть себя скромными мечтами.  Тем более, что на эту тропу всё чаще и ошеломительнее ступала нога Маленькой Леночки, оставляя глубокие следы и стремительно меняя Ленино сознание. Внешний мир, пока продолжающий существовать для Лены в своём привычном виде, тускнел и медленно сужался, а границы её внутренней вселенной раздвигались с огромной скоростью, пытаясь попасть в унисон с расширением космической Вселенной.
          Март пьянил Лену запахом весеннего пробуждения, пока лишь намекающим на предстоящее буйство расцветающей природы.  Огромная куча снега, собранная во дворе два месяца назад снегоуборочной техникой и занимающая полтора парковочных места, медленно приобретала цвет детской неожиданности и сползала, как растаявшее эскимо. Оживившиеся пташки прибавили звонкости и восторга к своему чириканью и весело чертили в небе кривые послания потеплевшему солнышку. Африканские слоны после дважды нанесённых визитов Лене в день святого Валентина и начала специальной военной операции утопали прочь в жаркую саванну, покачивая толстым задом и получив порцию запоздалых пинков с запретом на возвращение. Лена тщательно опломбировала внутреннее мусорное ведро, переполненное до краев болью и отчаянием, не торопясь выдёргивать его из себя, чтобы «свято место» вдруг не оказалось пусто и в него не влилась новая порция яда. Непрошенное больше не вмещалось в неё, зато наружу активно вырывалось нечто новое и неизведанное: Лена творила свою книгу, стерев грани между реальностью и вымыслом, которых, возможно, изначально и не существовало. Кто возьмёт на себя смелость утверждать, что вчерашняя реальность не превратилась сегодня в вымысел, а сегодняшний вымысел не обернётся завтра реальностью? Няша с завидным постоянством стал напоминать Лене, что когда-то был существом мужского пола, и несмотря на бесстыдное надругание, которому его кошачье достоинство подверглось ещё в начале многообещающей кошачьей жизни, он прекрасно чувствовал всеми четырьмя лапами и хвостом весну и считывал своей кошачьей ДНК удивительные сюрпризы, которыми изобиловала пробуждающаяся природа. В связи с этим неопровержимым фактом окрылённое чудовище считало священным долгом поделиться восторгом со всеми углами своей распрекрасной среды обитания, в которую наняло Лену безвозмездной уборщицей за его безвозмездную любовь.
         Вот и сейчас Лена увидела, как Няша сосредоточенно исследует обшитый кистью край ковра, выбирая место, которое после него уже никогда не будет прежним, и решительно направилась к негоднику, недоумевая, откуда взялся этот самый ковёр с подозрительно знакомым рисунком и запахом. Замедлив шаг, Лена осмотрелась вокруг и обнаружила, что находится в родительской комнате, обставленной по-новому и довольно скромно, но в духе двухтысячных.  На месте маминой тахты стоял разобранный икеевский диван, регулярно собирать который, опираясь на жизненный опыт, жильцам было сроду занятиям в тренажёрном зале на всех качалках одновременно. В зеркале большого шкафа-купе отражалась пухленькая женщина, сидящая в кресле напротив телевизора и постукивающая мелькающими у неё в руках спицами. Увидев Лену, она отложила вязание и встала.
          - Сколько лет, сколько зим! – нараспев протянула женщина и направилась к Лене, одёрнув грязный халат и широко распахнув свои объятия.
          Лена оторопело стояла, опустив руки, как плети, и пытаясь сообразить, кто повис у неё на шее.
          - В наше будущее вторглись инопланетяне? – рассмеялась женщина, обнажив рот с редкими желтыми зубами и бесцеремонно похлопав Лену по плечу.  – Выглядишь странно!
          - Как странно? – растерянно повторила Лена.
          - Да так! Потрясённо!
          Лена не могла поверить, что неопрятная седая женщина с неухоженными руками и грязью под ногтями, хриплым голосом и довольно грубыми манерами и есть Маленькая Леночка.
          - Да нет, до инопланетного вторжения ещё не дошло! Пока просто война…
          - Вот как! – лицо Маленькой Леночки вытянулось от удивления. - Какой гадёныш попёр на нас в этот раз?
          - Как тебе сказать? – задумчиво протянула Лена. – Пол мира...
         Маленькая Леночка оторопело уставилась на Лену, застыв в неестественной позе.
          - Давай не будем о грустном! – всплеснула руками Лена. – Мы победим, и с нами Бог…
          - Ну, хорошо, Бог так Бог, с нами или вами… - недоверчиво произнесла Маленькая Леночка, теребя мочку уха. Потом она растерянно покосилась на Лену и предложила ей попить чай.
          - Пошли на кухню, гостьюшка! Сядем рядком да поговорим ладком. «Приходите, тараканы, я вас чаем угощу!» - и она двинулась по направлению к кухне, периодически выскальзывая из изрядно поношенных тапок.  Лена неуверенно последовала за Маленькой Леночкой, озираясь в надежде увидеть кота. 
          - Что-то я не вижу никакой животинушки у тебя…
          - Живности у нас целый муравейник! Вон, глянь, - ткнула Маленькая Леночка на бегущего по стене муравья и тут же раздавила его, проводив муравьиную душу в лучший мир крепким словечком. Заметив, как у Лены нахмурился лоб, она оправдалась:
          - Русская речь без мата превращается в доклад! – и, толкнув Лену локтем в бок, добавила хриплым голосом: - Нет пошлых фраз, есть пошлые уши!
          … Лена задумчиво размешивала сахар в чашке с чаем, состоящего из трёхдневной, судя по запаху, заварки, лихо выплеснутой в чашку прямо с крупными чаинками и мелкой плесенью на них, разбавленной кипятком из эмалированного чайника с жёлтым налётом в глубокой ноздре. Гора грязной посуды наклонилась в раковине, словно Пизанская башня, и грозилась окончить своё существование в большой жирной сковороде с засохшим куском мяса, похожим на протёртую до дыр стельку.
          - У тебя нет кота? – удивилась она.
          - Да ну их к лешему, этих котов, гадят по углам да орут по ночам, - сморщилась Маленькая Леночка.
          Лена поёжилась. Ей было неуютно и даже как-то страшновато рядом с существом, сошедшим с иллюстраций то ли к пролетарским лозунгам, то ли к поднимателям целины, в котором не было ничего общего ни с самой Леной, ни с Маленькой Леночкой, которую она видела в последний раз.
          - Как ты поживаешь, Лена? – язык не поворачивался назвать взъерошенную тётю в рваном застиранном халате Маленькой Леночкой.
          - Как, как! Кверху каком! – засмеялась Маленькая Леночка. – Мишку родила в конце десятого класса. Экзамены, как ты понимаешь, сдать не успела, не до тОва было… Это уже потом, когда Мишаню в садик отдала, уселась, как недоросль, перед экзаменаторами в школе, да напрасно: потупила вместе с салагами и вернулась домой с бананами в ушах! Ну сама подумай: что я там могла вспомнить после трёх лет полнейшего тупняка за горшками и кастрюлями? Плюнула на сраный аттестат да в наш продуктовый магазин устроилась, в овощной отдел. С тех пор лук, картошка и чеснок – постоянный мой дружок!
          У Лены заныло за рёбрами…
          - Миша? Сынок, значит… Я так и думала… Хороший мальчик?
          Маленькая Леночка откинула назад свою седую голову и громко расхохоталась.
          - Мальчик? Да у этого мальчика уже научная степень доктора наук, и это в его-то двадцать пять! Башковитым сынуля оказался, в деда, видать!
          - Вот это да! – Лена с шумом выдохнула из себя изумление и восторг. – В какой же сфере он так чудесно состоялся?
          - Ядерная физика! – гордо ответила Маленькая Леночка. – Работает в «Росатоме» с первого дня основания кампании, сейчас в Москве окопался. В школе перепрыгивал через классы и в тринадцать лет закончил её с золотой медалью. Вундеркинд, одним словом! За Мишку все Питерские университеты боролись, это в те-то смутные времена!.. – Маленькая Леночка на секунду замолчала и, слегка изменившись в лице, продолжала:
          - Стесняется поросёнок нас с Сашкой, деревенщиной кличет… Девушку себе нашёл – настоящую фотомодель! Саня, когда её увидел, ботинки обмочил, то ли слюной, то ли от восторга… Не удивлюсь, если Мишаня нас с отцом на свадьбу не позовёт! Куда уж нам, рабочему классу, ихнюю интеллигенцию пугать…
          Лена сглотнула слюну. Отлично! Сын участвует в опасных для человечества исследованиях… Спору нет, изучение атомной и ядерной энергии позволило науке сделать мощнейший прорыв в своём развитии, но, учитывая тенденцию этого самого человечества к варварскому использованию любого научного достижения, Лена не удивится, если завтра последним, что она увидит, будет огромный гриб на горизонте, в выращивании которого принимал непосредственное участие её сын! Тем более, что СМИ последних дней неприкрыто и недвусмысленно намекали на возможность такого развития событий, цитируя высказывания политиков из разных ядерных держав о том, как, кому и в какое место они отправят своё ядерное возражение, что позволило Лене сделать вывод: мир сошёл с ума и грозится сам себя погрузить в вечную тьму… Ей также вспомнился ведический постулат, который она услышала ещё в  самом начале своих духовных мучительных поисков, призванных понизить градус драматизма, зашкаливающий в её прежней жизни без Бога. Согласно нему человек, придумавший какое-либо орудие убийства, будет вместе со своими потомками убит в своих последующих воплощениях столько раз, сколько людей погибло от его изобретения - то есть не умрёт естественной смертью уже никогда…
          - А мама? Где она? Ты переселила её в маленькую комнату?
          - А мамы уже нет, давно…- Маленькая Леночка замолчала и стала выковыривать из зуба застрявший кусок сухаря. - Она умерла от воспаления лёгких, когда Мишане было семь лет. А следом за ней отец замёрз пьяным на улице...
         У Лены заледенело всё внутри.
         - К-к-как?! Этого не может быть! Как можно умереть от воспаления лёгких, мы же не в Гулаге! А замёрзнуть, как бомж, на улице - разве такое возможно?!! Ты… - Лена задохнулась от негодования и сжала кулаки. -  Как ты могла допустить такое?!
         Маленькая Леночка равнодушно пожала плечами.
         - Чё кипишуешь-то? Я здесь при чём? На моём горбе ребёнок висел в придачу с больными родителями-инвалидами! Поди, заработай да всех накорми, за всеми подотри… Мы с Сашкой на части разрывались! Я мужа не видела ни днём, ни ночью, бедолага упахивался на трёх работах! Как он сам инвалидом не сделался, до сих пор не понятно… Где было сил взять ходить за каждым, как за маленьким? Мать несколько дней подОхала, и мы вызвали врача.  Доктор пришёл, послушал её лёгкие и сказал, что всё чисто, выписал микстуру от кашля и аспирин да преспокойненько удалился, помахав ручкой на прощание. Я сразу после его ухода стала настаивать, чтобы мама начала принимать антибиотики, но ты же знаешь её упёртый характер: «Буду делать то, что доктор сказал, не лезь не в своё дело»… Горбатого, короче, могила, а упрямого – дубина. Лучше бы, конечно, я её дубиной отходила, но случилась могила: через неделю больной не проснулся… Самое интересное, что тот самый врач потом отправил мамкино тело на вскрытие: видимо, решил, что я её отравила, чтобы себе руки развязать… Ух, ломать через колено таких докторишек!
          У Лены на глазах навернулись слёзы.
          - Не могу поверить! Как же так? У нас ведь врождённый дар лечить и врачебная интуиция, куда ты их дела?
          - О каком даре ты говоришь? В пятнадцать лет родить ребёнка и растить его с больными родителями в придачу! Все дары убежали в боры! Слава Богу, что сами живы и не сильно хвораем… А батя после похорон страшно запил да головой тронулся: стал посередь ночи уходить куда-то, пока мы замок не поменяли и ключ не спрятали. Не знаю, каким образом он новый замок разобрал, но однажды вечером после работы мы его дома не застали. Три дня искали, пока его лыжники не нашли замёрзшим на поле – зимой дело было…
          Лена застыла и уставилась в одну точку, пока не обнаружила, что эта точка пересекает стену. Очередной муравей пожаловал на сладенькое и заставил Лену очнуться.
          - А Саша? Как он поживает? – машинально перевела она тему, будучи не в состоянии продолжать старую.
           - А чё с ним будет-то? Жив-здоров голубчик! Погуливает, правда, да ну и ладно: мужички – народ таковский! Кидаются на всё, что движется… Меня вниманием не обделяет, и на том спасибо. А мне все эти блудные авантюры ни к чему, у меня Санька как был, так и остаётся единственным, нет никакого желания своим подолом чужую грязь обтирать! Ещё попивает воробушек мой пердиодически, но меня не обижает и, главное - работает! А то ведь нынче мужик так и норовит бабе на шею залезть и гнездо на ней свить… Ведь что такое «идеальная пара»? Совпадение неврозов и психотравм, разбавленное комплексом неполноценности! Не, у нас просто всё хорошо… Мишку, слава Богу, вырастили, а сейчас живём для себя. Скромно, как видишь, да многава нам и не надо: крыша над головой имеется, а изба красна не углами, но пирогами. В нашем холодяре их хоть отбавляй! Забирай с собой в вашу войнушку, и пару лет сможешь из дому носа не казать...
          - Ведь голова для того и создана, чтобы в неё есть, так? - грустно пробормотала Лена. - И это всё? – она безнадёжно посмотрела на Маленькую Леночку.
          - Что ты имеешь в виду? – непонимающе округлила глаза женщина.
          - Всё, чем ты живёшь? У тебя есть какие-нибудь увлечения?
          - О, ко мне гости пришла училка и просит написать сочинение о любимом хобби! – схватилась за голову Маленькая Леночка. –  Сочинение на тему «Как я провёл свою жизнь» тебе показалось скучным и несодержательным? – Маленькая Леночка наклонилась к Лене и заглянула ей в глаза. – Похоже на стопроцентное попадание… Ладно, пойдём, я тебе кое-что покажу!
          Она взяла Лену за локоть и подвела к шкафу. Распахнув его дверцы так, словно говорила: «Золотые воротА – проходите, господа!», Маленькая Леночка отошла в сторону и сложила руки на груди крест-накрест. На полках и вешалках налегали друг на друга вязаные платья, джемпера и юбки, напоминая тесную людскую толпу, которой нечем было обзываться в переполненном трамвае. Только сейчас Лена обратила внимание, что диван и кровать были покрыты ажурными покрывалами ручной работы, а на журнальном столике и креслах красовались вязаные крючком салфетки, и даже кружевная тюль на окне тоже оказалась «hand-made».
          - Ух ты, - восхищённо воскликнула Лена. – Вот это да!
          Взгляд Маленькой Леночки потеплел, и она поделилась с Леной своей смешной особенностью: рукодельница терпеть не могла готовые выкройки и схемы, в которых так и не научилась разбираться, и придумывала формы и узоры на ходу, никогда не зная, что из этого выйдет.
          - Начинаешь вязать юбку, а получается кофта? – хихикнула Лена.
          - Скорее, наоборот…
          - Ты моя хорошая! – Лена радостно притянула к себе Маленькую Леночку. – Наконец-то я узнаю тебя! Или себя? Ведь я такая же вязальщица - выкройки для меня не больше, чем зашифрованное послание от серокожих карликовых гуманоидов… Не удивлюсь, если Сашка ходит в вязаных брюках и галстуках!
          Женщины весело рассмеялись.
          - Его преосвященству пришлась по вкусу только пара тёплых носков и пояс из собачьей шерсти. Зато гостей я никогда не отпускаю с пустыми руками: всё, чем наполняется шкаф, в их распоряжении!
          Лена удивлённо взглянула на Маленькую Леночку.
          - Ты раздаёшь все вещи, которые связала?
          - Конечно, не солить же мне их! – фыркнула Марья-искусница. – У меня магазин и все соседи обвязаны с головы до пят.
          - И морковка, и чеснок, и какой там ещё дружок? – в глазах Лены промелькнул задорный огонёк.
         Маленькая Леночка окинула свою гостьюшку оценивающим взглядом, нырнула в платяной шкаф и достала из Нарнии пеструю полосатую шерстяную кофту на молнии.
         - А ну-ка, примерь! – скомандовала она.
         Лена натянула на себя кофту, оказавшейся довольно плотной и тёплой, и почувствовала колючий поцелуй шерсти всем своим телом.
          - Только на голое тело не одевай, а то исчешешься, - посоветовала Маленькая Леночка.
          - Да это же шуба! Кто её на голом теле будет носить? Если только принцесса Диана, так её нет уже давно…
          - А ведь эта кофтенция вязалась для Натахиной пятнадцатилетней дочки! Ох и тощая она – суповой набор, а не девка! Я полосы специально поперёк пустила, чтобы хоть как-то эту анорексичку вширь раздвинуть. И – глянь! На тебя налезла… Ты что-нибудь ешь, дорогуша, или святым духом питаешься? – Маленькая Леночка расхаживала вокруг Лены, не забывая при этом покручивать и Лену, соблюдая незыблемые законы вращения планет и их спутников.
          - Куда же мне без Святого Духа и Святой Троицы? – ответила Лена.
         - Таааак… Надеюсь, у нас дело до проповедей не дойдёт? Сразу предупреждаю: я до всего такого теплохладная!
         - И в этом твоя главная ошибка! – не сдержалась Лена, но, увидев, как Маленькая Леночка негодующе блеснула на неё своими глазами, перевела тему:
         - Почему не продаёшь свои изделия? Твоё хобби, кроме удовольствия, могло бы приносить неплохой дополнительный заработок! - примирительным тоном произнесла она.
         - Зачем? Променять вдохновение на бумажки? Вязание у меня для души, понимаешь? Она у меня веселится и поёт, когда я рукодельничаю! А бумажкой можно только вытереть …, - последнее слово Маленькая Леночка произнесла нарочито отчётливо, как звонкую согласную на конце английского слова. - К тому же связать на заказ у меня не получится, учитывая нашу с тобой творческую неординарность… Меня частенько благодарят пряжей для вязания, и на том спасибо!
         Лена пристально смотрела на Маленькую Леночку.
         - Ну, как знаешь… А книги? Ты что-нибудь читаешь?
         - Обижаешь, начальник! Зачитываюсь до умопомрачения! Упиваюсь детективами… Перечитала всю Маринину и Донцову, да и не по одному разу!  Девчонки, конечно, молодцы, но я бы подразбавила их сюжеты крутыми загончиками. Уух, мозг рвёт от потрясных идей, хоть сама садись и строчи! А Санька меня гонит в следаки, говорит, давно пора поднять их хреновую статистику.
          - Можешь написать сценарии для новых серий «Следа», трёхсотых,  - добавила Лена.
          - Что за «След»? – поинтересовалась Маленькая Леночка.
          - Большой, глубокий и бесконечный, - отмахнулась Лена. - Ты счастлива? – спросила она, вглядываясь в испещрённое пока ещё не сильно заметными морщинками лицо Маленькой Леночки.
          - Книжный вопрос какой-то… То ты училка, то журналюга! - огрызнулась Маленькая Леночка и тут же призадумалась. - Мне хорошо, моя жизнь меня вполне устраивает. Ведь что такое счастье? Счастье – это когда тебе нравится твоё отношение к происходящему. Оно у меня ровное и без всяких закидонов: всё, что есть, хорошо, а чего нет – ещё лучше! Рака, долгов, инвалидности, калек на иждивении, нечистой совести… А вот у тебя, похоже, не всё в порядке, хоть ты и сверкаешь, как картинка из глянцевого журнала…
          … Лена сидела и задумчиво глядела на Няшу, пытаясь сосредоточиться на реальности, в которую она вернулась. Изумлённый кот таращился на Лену в полосатой кофте, от которой пахло чем-то чужим и знакомым одновременно. Красными огоньками в своих глазах Няша давал понять Лене, что пока он не дает зеленый свет неизвестно откуда вывалившейся хозяйке. Внезапно её охватило нестерпимое желание схватить телефон и позвонить детям, чтобы как можно громче проорать: «Любимые, родные мои, слава Богу, что вы у меня есть!»
           - Доча, доброе утро! Как вы там?
           - Мам, мы спим… - сонный голос указывал на явную нерасположенность к диалогу. Предвидя мамин ответ, готовый выплеснуться кипятком из телефона, Катерина попыталась увильнуть «по-английски». – Как там на улице: распогоживается или распогаживается?
           - А ты подойди к окну да погляди! Может, там дождь из конфеток, а ты ведро не приготовила… - ответила Лена. - Снегодождь там, - добавила она, бросив быстрый взгляд в сторону окна, но тут же спохватилась. – То есть как спите? Десять утра! А детей по учреждениям кто развозить будет? Чем там твой ромалэ занимается?
                - Наш ромалэ занимается отдыхом, он страшно устал, пока устраивал нам варфоломеевскую ночь. Я еле Сашку удержала, когда он бросился с кулаками на это пьяное чудовище за то, что Гелю вырвало от истерики. Мы уснули, когда вставать надо было…
           - Катя!!! Господи, Господи, что же делать?! Надо что-то решать, так дальше продолжаться не может! Неужели тебе детей не жалко?!
           - Ой, мам, хватит, я сейчас не готова ничего обсуждать, давай попозже созвонимся…
           Лена сидела, страшно расстроенная, не в состоянии избавиться от стремительно возрастающего негодования. Производное нетерпимости и возмущения, умноженное друг на друга и возведённое в степень неприличия, оформлялось внутри неё в клыкастое существо, делающее разминку перед тем, как разорвать Лениного зятя в мелкие клочья. Астральная качелька скрипнула и с невиданным ускорением начала раскачивать эмоции, от которых Лена стала задыхаться. «Любое событие в жизни надо использовать для улучшения характера», - пришли ей на ум слова Сергея Лазарева и тут же растворились в гуще негодования. «Чтобы иметь ангельский характер, надо обладать дьявольским терпением, а у меня его нет!» - вспылила Лена. Хватит! С неё довольно! Она избавит своих родных от этого негодяя, довольного если не самим собой, то своим существованием! Она вышвырнет этого короля козлов из дома своих любимых внуков!!! Дома, где тунеядцу достаются самые лакомые кусочки из холодильника, наполняемого её дочерью, что опосредованно означает - самой Леной! Дома, в котором этот залётный молодец возомнил себя владыкой всех царств и где он отлично обустроился, получив сказочную возможность циклично набивать своё брюхо, пить и спать, снова нажираться до отвала и снова пить и спать! Прямо какая-то гипертрофированная сказка «Зайкина избушка» получается! Ну уж нет, с неё довольно, она выметет поганой метлой эту наглую и хитрую лисью морду, а если быть точнее – свиное рыло! Она больше не намерена сдерживать себя с помощью христианского терпения и подставлять правую щеку после разбитой левой! Возможно, Катюша и «отрабатывает карму прошлых воплощений», но позволить впрячь своих внуков в эту отработку Лена не намерена! Дети взрослым - не игрушка! Господи, когда же ты сорвешь семь печатей с тайны о том, за какие страшные грехи вручаются женщинам подобные «медальки»? 
          Первым делом Лена попыталась связаться с родственниками своего горе-зятя, которые, к сожалению, по семейной традиции также не проявляли особую тягу к трезвости. На Ленину просьбу забрать свою портвинушку они отреагировали без особого энтузиазма. Несколько лет назад Лена уже осуществляла депортацию Вовика, обернувшуюся через месяц репатриацией обратно по истерическому требованию Катерины. В этот же раз, несмотря на все Ленины старания как можно убедительнее описать страдания детей и опасность ближайших перспектив, к ней быстро прилетел ёмкий ответ, который не укладывался в формат нормативной лексики и на литературном языке выглядел бы приблизительно так: «Ты и твоя дочь обладают специфическим складом ума. От тебя самой все особи, осуществляющие с тобой половое взаимодействие, разбежались. При этом они, как известно, посоветовали тебе двигаться в пикантном направлении. Туда же мы отправляем Катерину, чтобы она догнала и перегнала твоё испачканное экскрементами диких животных тело, появившееся на свет в результате аморальных действий распутной женщины».
          Лена закашлялась, и ей на ум пришли слова Иисуса Христа: «Не мечите бисер перед свиньями». Каждый раз, когда ей приходилось иметь дело с подобными людьми, она стыдливо укоряла себя за то, что мысленно приклеивала им щетину, пятачок и закручивала хвостик, и тут же начинала читать про себя Иисусову молитву. Как говорил святой Николай Сербский, «если прольёшь воду в огонь, не будет ни воды, ни огня», а Лене просто необходимо было как-то прокопать русло спасительной реки, быстрые воды которой унесут Вовика подальше от их берегов в бездонное море невозврата.
          Лена пыталась следовать замечательному совету неизвестного ей автора, что обидчику надо мстить мужественно: началом мщения будет спокойствие, а концом – прощение. Про середину там ничего не было сказано, и Лена решила заполнить пробел. Она окончательно потеряла всякое самообладание, когда через пару дней Катюша под влиянием своего протрезвевшего обидчика смягчилась и поддалась опьяняющему действию утопических надежд на то, что жертва порочных зависимостей сорвалась в последний раз. Этот раз точно был последним! Почему? Катюша не знала ответ на этот вопрос, так же как не знала его в предыдущие сто раз. Ну, просто не может же этот белый и пушистый мимимишка с виноватыми и преданными глазами на печальном лице, выражающем одновременно и безграничную любовь, и беспредельное раскаяние, сделать то, что вчера натворил неизвестно откуда взявшийся тасманский дьявол! Того, видимо, сначала в форточку надуло, а затем выдуло…
          Однако в этот раз остаться спокойной и простить у Лены не получилось от слова «совсем». Это только у Виктора Гюго в «Отверженных» благочестивый епископ Мириэль спас душу каторжника Жана Вальжана, когда не только не отдал вора в руки полицейских за украденное серебро – единственную ценность, которая осталась в доме бедного священника, - но и заверил их, что сам подарил каторжнику, которого приютил у себя, столовый набор ложек. Такой великодушный поступок превратил отъявленного негодяя в добродетельнейшего человека, совершившего впоследствии тысячи благороднейших поступков… Но где Жан Вальжан, а где Вовик! За десять лет не счесть Лениных благородных жестов, а этот негодяй как был каторжником, так им и остался… И между прочим, там же Виктор Гюго выразил замечательную мысль, полностью соответствующую сложившейся ситуации: «Гнев может быть безрассуден и слеп; раздражение бывает неоправданным; негодование же всегда внутренне обосновано так или иначе». Вот!!! НЕГОДОВАНИЕ вызывало у Лены жгучее желание выдворить Вовика прочь с территории обитания её любимых малышей, а ещё лучше – из их жизни. Полностью подчинившись этому чувству, ей было уже всё равно, на кого она похожа: то ли на  огнедышащего дракона, горящего желанием опалить Вовика, как синего советского цыплёнка по рубль семьдесят пять, и  сдуть его на историческую родину, где он ещё долго будет пахнуть жареным, или на гигантского Кинг-Конга, занёсшего стопудовую ногу над абьюзером своей любимой дочери…
          Ленино сердце рвалось на части от сострадания к Гелечке и Сашеньке, несчастным детишкам с травмированной психикой, успевшим за свою пока недолгую жизнь насмотреться и наслушаться столько грязного и больного, совсем не предназначенного для детских ушей и глаз, сколько некоторым не приходилось пережить и за всю жизнь. И, к сожалению, они не являлись единственными детьми на Земле, оказавшимися в подобной ситуации. Эх, если бы у мужчин, которым распределяющая шляпа вручила стакан и отправила в алкогольное будущее, сразу после первой рюмки отваливался детородный орган, как осенний лист с дерева, то во сколько бы раз сократилось население планеты: в сто, тысячу или миллион? Ни во сколько! Скорее всего, оно бы даже выросло! Женщины ринулись бы рожать малочисленной армии оставшихся полноценных мужчин, на которых можно положиться, а те, в свою очередь, облепленные здоровыми, счастливыми розовощёкими детьми и обцелованные своими восхищёнными женщинами, вдохновлялись бы на успешное исполнение родительских функций, при этом водка не отнимала бы у них ни сил, ни времени, ни мозговых извилин. В результате, на свет появлялось бы всё больше и больше радостных детишек, ведь в природе работает единый закон для всех живых существ: если самка не восхищается самцом, она отказывается производить от него потомство, и наоборот. Да, такой мир кажется фантастическим по сравнению с нынешним, стремительно расширяющимся и вечно пьяным, истязающим своих невинных жертв… Только вот беда: алкоголиком можно стать в любой момент, поддавшись желанию отгородиться от существующих проблем, которых в жизни невозможно избежать по определению, исходя из причин возникновения человека и его предназначения. А внезапно спившийся многодетный папа с отвалившимся достоинством будет еще  страшнее, чем нынешний рядовой алкоголик… Наверное, мы никогда не построим трезвое, духовно развитое общество на Земле, являющейся, по всей видимости, полигоном для развития одних душ и деструкции других, для которых алкоголь является средством номер один. И откуда разные души затем отправляются в свои конечные пункты назначения: в райские высоты или тёмный бесконечный хаос мытарств и кругов ада, где нет автомойки, есть только мучительная самоочистка средствами неземного происхождения, и выйти откуда можно только через сотни земных лет с потенциальным диагнозом «шизофрения»…
          Лена вспомнила, как они с Сашенькой писали сочинение по английскому языку на тему «Моя семья» и сломали голову в поисках честной, но приемлемой информации о папе, чтобы учитель после прочтения не лишился чувств или не рванул, как сайгак, в опеку за доблестными представителями охраны несовершеннолетних. «My dad can drink beer and vodka», - предложил Саша ответить на вопрос «Что умеет делать папа?» Лена, поразмыслив, добавила к папиному умению пить пиво и водку: «he can move». Саша уточнил, что двигаться папа может «медленно и только по квартире». «А как он пиво добывает? – изумилась Лена. – Неужели мама в ларёк бегает?» Саша хлопнул себя по лбу, заодно раздавив там зазевавшегося комара. Обескураженные тем, что ни то, ни другое не соответствовало общепринятым стандартам, а врать и приписывать папе отсутствующие у него положительные качества обоим было противно, так как такой чести герой сочинения не заслужил, бабушка и внук сидели в обнимку и сморкались слезами в один носовой платок, не в состоянии вспомнить, что нормального умеет делать папа… И – ура! - выход был найден, когда кто-то из них вспомнил, что папа после своих пьяных бунтарств частенько восстанавливал поломанную им же мебель и склеивал поврежденные элементы интерьера квартиры. Так родилась фраза: «Папа умеет ремонтировать вещи». Из этой же логической цепочки было извлечено и положительное папино качество: «Папа сильный», с чем невозможно было поспорить: силе, с которой папа обратно крушил им же починенную мебель и обрушивал свой кулак на маму, мог позавидовать сам Илья-Муромец. Хуже всего обстояло дело с папиной профессией. Когда Саша спросил Лену, каким английским буквам соответствует русская буква «ц», Лена машинально ответила, что «ts», а потом задумалась, пытаясь вспомнить хоть одну профессию с этой буквой. Однако ничего, кроме «танцор», ей в голову не приходило, и заглянув через Сашино плечо в его тетрадь, она увидела «tuneyadets». Нет, нет, нельзя писать о позорной должности тунеядца, хоть она и набирает популярность с немыслимой скоростью и чаще под названием «альфонс». Вот только, опять же, зачем нам проблемы с органами опеки и попечительства? Истошным внутренним воплем Лена призвала на помощь свою измождённую память, и та на радостях, что ей позволили вылезти из чулана, любезно предоставила из своих пыльных архивов информацию. Несколько лет назад Вовик целый месяц проработал автослесарем, вплоть до первой зарплаты, которую тут же пропил за три дня, в связи с чем был уволен, так как, к огромному удивлению пивуна, эти три дня оказались рабочими, а не выходными, как почудилось страшно уставшему Вовику.  Так папа стал «mechanic». В конце концов, изрядно попотев и никого не обманув, Союз писателей создал образ вполне себе приличного папы. Перечитав сочинение, Саша вскинул голову и блеснул озорными глазами: «Если зададут сочинение по русскому языку, так просто не отделаемся!»
         Снова и снова в голове возникал вопрос: зачем и почему, why? Не вторгается ли Лена в Божий промысел, ведь пути Господни неисповедимы! Периодически она нажимала на стоп-кран разогнавшегося возмущенного локомотива, и, как следует встряхнувшись от резкого торможения, пыталась оформить чувство ярости если не в противоположное, то хотя бы в нейтральное, способное порождать здравую мысль или что-нибудь, отдалённо её напоминающую. Допустим, данный «подклад» попал в дочкину семью неспроста, ведь не без его помощи у Лены появились два прекрасных внука. Но чем может быть полезен для малышей не только отрицательный персонаж в их судьбе, но и крайне опасный? Если Катюша назначила Вовика на роль искупительного плацдарма кармических долгов, то при чём тут ни в чём не повинные дети? Или они тоже пришли в этот мир с отяжеленной кармой? И как правильно разделить жертвенный пирог, чтобы каждому участнику этого невольного жертвоприношения не достался лишний кусок?  Но на этом месте бронепоезд нетерпеливо давал предупреждающий гудок и снова начинал разгоняться, готовый сойти с рельс, лишь бы разрезать пополам изрядно надоевшего Нормана Бейтса…
          - Гнать, гнать негодяя в шею! Бесполезно ждать, пока он за ум возьмётся, его мозг оккупирован критинизмом! Леночка, срочно выставляй это животное за порог, предварительно всыпав ему по первое число, чтобы дорогу обратно навсегда забыло! И неплохо бы козла глаз лишить, чтобы назад не вернулся, если всё же вспомнит! Отправляй его в самую дальнюю ассоциацию козловодов, пусть там пасётся! Катька сама не справится, она под воздействием его козлячьего блеяния, - тонюсеньким, но звучным голоском призывала Лену к активным боевым действиям добрая Катюшина бабушка, которая никогда за словом в карман не лезла.  Она совсем не относилась к разряду тех свекровей, у которых единственным способом забрать ребёнка было отдать своего: Алика женщина всучила Лене за полморгания, а Катюшу молодая мама даже не пробовала вкладывать в руки молодой бабушки, не демонстрирующей ни капли намерения променять собственную молодую и кипучую личную жизнь на нудное няньканье.
           – Уж я-то их породу знаю, никакого решения не способны принять самостоятельно! Алик аж до сорока лет «мамкал»! - выстукивала радистка Кэт азбуку морзе, отчего и без того отчаявшаяся Лена хваталась за голову, представляя свои перспективы на ближайшие десять лет. «Да уж - от осины не родятся апельсины», - сделала она неутешительный вывод, дослушав до конца категоричные советы и проведя параллель с Катюшиным отцом.
          Единственное мирное решение, напрашиваемое само собой, относилось к возможности добровольной отставки Вовика, благородное желание которой волшебным образом должно было возникнуть у виновника переполоха. Но захотеть покинуть совсем не родные пенаты и отправиться в свои собственные на исправительный срок, желательно пожизненный, ни сам Вовик, ни его добрая воля не были способны ввиду обыкновенной нелогичности. И убедить его с помощью Лениной необыкновенной логичности не представлялось возможным, так как Вовик не отвечал ни на Ленины доброжелательные звонки, ни на её недоброжелательные сообщения.
          … Внезапно раздался треск раздавленной пластмассы, и Лена с удивлением обнаружила перед своим носом зад машины, ставший неприлично близким. Сколько раз она ругала себя за непростительную склонность к пространным размышлениям за рулём автомобиля! Когда она в последний раз меняла бампер? Господи, да она меняет их, как младенцу подгузники!
          «Развейся, дорогуша!» - язвительно сострил мозг, пока Лена наблюдала за фигурой молодого человека, вышедшего из «поцелованного» ею автомобиля и приближающегося к её машине.
          - Здравствуйте, госпожа нелюбопытная! – молодой человек заглянул в окошко и, увидев Лену, расплылся в улыбке. – Не блондинка, а ездить не умеете!
          - Почему нелюбопытная? И с чего вы взяли, что я не умею ездить? Езжу я отлично, вот водить не всегда хорошо получается! А ваше экстренное торможение страшно усугубило это обстоятельство…
          - Ну, нелюбопытная вы потому, что ваш интерес к повреждениям, которые вы нам обоим учинили, не слишком бросается в глаза!
          - Нам, слава Богу, я ничего не учинила, - прокряхтела Лена, вылезая из машины. – А железяку можно запаять.
          - Сейчас, подождите! – махнул рукой молодой человек и быстро побежал куда-то в сторону. – Слышь, ты, ушлёпок, тебя не учили по сторонам смотреть, прежде чем дорогу переходить?!
          Фигура мужчины, которому предназначалось отнюдь не ласковое обращение, метнулась к стоящему поблизости дому. Юноша помчался было за ним, но тут же провалился в канаву, отделявшую щебенчатую дорожку от территории напротив дома. Беглец в три счёта оказался рядом с входной дверью и схватился за её ручку, но перед тем, как раствориться в глубинах дома, обернулся и посмотрел на своего преследователя.
          - Гриша! Стой! – Лена со всех сил рванула по направлению к дому, но резко затормозила у канавы, откуда уже выбирался молодой человек, наполняя пространство вокруг себя красноречивым изложением своего отношения к происходящему беспределу.
          - Вы знаете это гадёныша? – отряхиваясь, спросил молодой человек.
          - Довольно неплохо! Это мой дядя, который недавно умер! – Лена не отрывала взгляд от дверного проёма, в котором маячил знакомый силуэт. - Гриша, погоди!
          Глаза у Лены расползлись в разные стороны. Они очень боялись потерять из виду Гришу, но в то же время не могли отказать себе в удовольствии насладиться реакцией стоящего перед ними объекта, и мгновенно заключили пари друг с другом, что превратившиеся в блюдца собратья на вытянувшемся лице потрясённого молодого человека через пару секунд упадут в канаву.
          Дверь за мужчиной с шумом закрылась. Ленины ясные очи вернулись на свои привычные места, откуда было легче наблюдать за развитием событий.
          - Елена, - протянула она руку изумлённому юноше. – Давайте знакомиться.
          Молодой человек с растерянной недоверчивостью глядел на Лену, не моргая.
          - Пойдёмте в мою машину, - предложила Лена, слегка тронув онемевшего юношу за плечо, словно ища заветную кнопку «отомри». - Здесь ветрено, и мы, похоже, вывались из понимания происходящего.
          …Они сидели в Ленином Хундайчике, потерявшим свежий вид из-за помятой мордочки, и рассматривали вмятую попочку Ниссанчика. Вадим – так звали молодого человека - молчал, пытаясь осмыслить услышанную от Лены историю.
          - Вы полагаете, что похоронили не того человека? Прямо какая-то киношная история получается!
          Лена вовсе не была уверена в своём предположении, но то, что пять минут назад она видела своего дядю, не вызывало у неё никаких сомнений. Она пожала плечами.
          - Когда супруга Гриши приехала на опознание трупа, его лицо было неузнаваемо от полученных при ДТП травм. Решение, что тело принадлежит Грише, было принято по двум признакам: длинным волосам, собранным в хвостик, и наколке на плече. К тому же, место и время обнаружения пострадавшего совпадали с датой Гришиного исчезновения. То, что объём Гриши увеличился почти в два раза, списали на последствия сильного удара. Хоронили дядю в закрытом гробу, по понятным причинам. Кстати, супруга Гриши недавно рассказала мне, что дочке приснился папа, утверждающий, что он живой и вместо него похоронили другого человека.
          - Ну дела… - присвистнул Вадим. – И что вы теперь намерены делать?
          - Просить вас о помощи! Нам надо срочно поговорить с Гришей! Поможете, Вадим?
          Они с трудом нашли мосток через канаву и подошли к дому, который оказался бревенчатым только спереди. Немного в глубине, по бокам, спрятавшись за деревьями, виднелись кирпичные стены, простирающиеся в стороны на довольно приличное расстояние. Окна на первом этаже были зашторены дорогими гардинами, а арочные оконные рамы второго этажа показались Лене позолоченными. Попереминавшись с ноги на ногу несколько секунд, Лена и Вадим одновременно начали колотить в дверь. В доме послышались голоса, и через минуту дверь приоткрылась. Из неё высунулась черноволосая голова женины со смуглым лицом и тёмными, как непроглядная ночь, глазами. Она молча уставилась на незваных гостей, и в выражении её лица не было ничего вдохновляющего.
          - Што нада тибе, дарахуша, - обратилась цыганка к Лене, словно незваная гостья стояла на пороге дома одна, а Вадим был собачонкой, прижавшейся к её ногам.
          - Чё те надо, чё те надо! – оскорблённый игнорированием своей персоны Вадим отодвинул Лену в сторону и потянул ручку двери на себя, стараясь шире открыть заслонку, которая вот-вот грозила захлопнуться обратно. – Мужик твоя надо, который шныряет тут по проезжей части и под колёса бросается.
          - Меня тебе надо? – дверь широко распахнулась, и позади женщины возник мужчина, недобро сузивший глаза и блеснувший золотыми зубами. – А кости целые тебе надо? Иди друг, давай, до свидания, не призывай беду на свою головУ.
          Увидев, что Вадим просунул ногу между дверью и косяком, цыган нахмурился.
          - У меня для тебя три варианта: либо я тебя с твоей бабой прямо сейчас прибью и закопаю в саду, либо моя жена сделает вам судьбу, от которой вы тоже умрёте, но попозже.
          - А третий какой? – ляпнула растерявшаяся Лена.
          - А третий – единственный, в котором вы не сдохнете. Вы сейчас быстро отнесёте свои задницы в корыта, на которых они сюда приехали, и увезёте их навсегда подальше от этого места.
                - Но у вас мой дядя, Гриша! Мне надо с ним поговорить, срочно! – Лена не сдавалась и пыталась отодвинуть Вадима, чтобы приблизиться к грозному роме.
          - Тебе показалось, девочка. Здесь нет никакого Гриши, здесь есть только твоя проблема, ооочень большая проблема! Ещё раз здесь увижу – плохо сделаю вам обоим! В полицию можешь не ходить: если они твоего Гришу и найдут, то только мёртвым, поняла?
          Дверь с грохотом захлопнулась.
          - Едем в полицию. Второй раз твой Гриша точно не умрёт, – повернул к Лене своё слегка побледневшее лицо Вадим.
         - А как же ГИБДД?
         - Сами европротокол нарисуем.
         - Я не умею, - жалобно протянула Лена.
         - Заодно и научишься