КВ-3 Битва двойников 2н

Пролог

Третью книгу, последнюю в этой серии для вас оформил Зет. Возможные недостатки он принимает на себя. Сам Зет оценивает свою работу критически, но что получилось, то получилось. Не будем слишком строги.

Глава 1. Подлинный опал

    Я, Валерий Евграфов заявляю, машины времени существуют!
    Именно они стали причиной многих событий моей жизни. Плохих и хороших. Главным из которых считаю любовь. Анжелика пришла в трудный период для каждого из нас, приход стал важным событием. Она принесла записку от отца и случилось ещё много всего что мы пережили вместе.
    Я помог Лике поступить учиться в Москву, вскоре и сам оказался в этом городе, когда впереди ждало двадцатилетие моей принцессы. Пришёл день и я отправился за подарком.
    Никогда в предыдущей жизни не посещал такие места, мне ювелирный виделся вроде магазина игрушек. И первые несколько минут бродил, разглядывал сияющие переливы.
    Конкретной цели что купить не знал. Был просто необходим подарок. Смартфоны для Лики уже прошлый день, тот первый, который когда-то оставил её отцу, она вернула спустя семь лет своей жизни. Так что это не было подарком. Великолепный белый смарт подарил в день её отъезда в столицу. Сделал это для того, чтобы всегда оставалась на связи.
    Теперь пришло время подарков другого уровня, подарка из области прекрасного. Подходило как повод увидеться.
    У Лики 22 мая будет юбилей, она учится в престижном ВУЗе и просто она – лучшая! Единственный человек, понимающий меня.
    Подходя к ювелирному по Тверской, думал про какие-то брошки-серёжки, вещицы, годились для женских украшений, но представив это на Лике, решил, что будет выглядеть дёшево и безвкусно. Лика сама бесценное украшение. Требовалось что-то небольшое, не затмевающее её красоту. Например, колечко с красивым камнем. Всё равно каким, только бы гармонировал с её глазами.
    — О, ценю ваш выбор! – рядом возник молодой человек в рубашке фиолетового цвета, это цвет сотрудников салона. – Действительно очень хороший подарок для девушки! Плетение из красного и белого золота и чистой воды бриллиант в два с половиной карата!
    А я, ни на чём не останавливая взгляд, просто оглядывал витрину. И, услышав продавца, нашёл это чудо ювелирной мысли. Выглядит, даже на слух, богато, но не более того, Лике такое не годится. Качаю головой. Сотрудник отказ легко переварил, стал стараться не отпускать меня на самотёк, захватил моё внимание, заставил интересоваться всем, что предлагает. Кольцо попроще понравилось, нечто лёгкое и естественное, без излишества. Безупречно. Но я ограничен, приехав в Москву, остаюсь нищим приезжим, средств что могу потратить в пределах десяти тысяч. Когда спросил о цене, парень расцвёл:
    — Всего семнадцать девятьсот девяносто. В рублях, конечно!.. – пришлось также отказать, но продавца и это не смутило, немного снизил критерий цены и продолжил:
    — Маленький, чистой воды зеленоватый бриллиант. Очень винтажный... – снова знак отрицания, – Оникс в золотой оправе... Бадахшанский лазурит с хрусталём на золоте с синим отливом!..
    Золото с синим отливом могло впечатлить хоть кого! И продавец старается, он товар со всеми его достоинствами перечисляет не задумываясь. Великолепная память, оцениваю я, восхищаясь профессиональной работой. Отвлекаюсь на сами игрушки и без вдохновения. Впечатлён работником, но не продуктом.
    Продавец как факир умело передвигал мой взгляд по витрине. Я не мог отвлечься. Ждал и не мог дождаться ожидавшегося волшебства.
    — Здесь уже серебро… – через какое-то время менеджер вернул меня на землю с сожалеющими нотками.
    Мы продвинулись до середины просторной витрины. Чтобы подвести к кассе, продавец сменил тактику. Теперь изделия из серебра он брал рукой в ослепительно белой перчатке, давал увидеть на близком расстоянии. Стоит моргнуть, вещица возвращается на место. После второго десятка я поднял руку, останавливая поток справочной информации. Но продавца не остановить.
    — А это…
    Не успел расслышать, потому как началось!
    У парня в руке очередное изделие, старается захватить взгляд. Словно дуновением ветра мою поднятую руку толкает навстречу и до касания бьёт искра, удар почувствовал. Ничего серьёзного не произошло. Щелчок, дёрнуло палец, меня окружил мрак.
    Исчезло всё, по крайней мере, так показалось. Холодно, тихо, исчез вес и воздух, произошло на выдохе и вновь вдохнуть не вышло. Глаза искали хоть искорку света, я слышу только пульс и больше ничего. А ноги потеряли опору, будто замурован в монолит. Был близкий к панике испуг. Холод подступал изнутри, не только снаружи. Что же такое?.. Голова работает и сердце стучит, кроме дыхания всё в порядке, что-то произошло помимо меня... Не выключили ли свет? Не откачали ли воздух? Не залили ли меня жидким льдом?..
    С этим не справиться и за сутки, а всё произошло с искры, как можно сделать это мгновенно? Помню приближение перстня, искра и всё замерло. Парень в белых перчатках последний в реальности, но в этом не его вина. Сделать такое мог лишь обладающий возможностями высшего порядка. То есть Бог, или почти...
    Пока рассуждаю первичный испуг ушёл за рамки, мною овладело спокойствие. Нет, это не самоуспокоение, пришло спокойствие когда почувствовал насколько это знакомо! Воздушная недостаточность, холод и затемнение – явные признаки портала, такое у меня последние три года.
    Наука в самовольные отлучки во времени не верит, физики с биологами отрицают всё. «Не видим, значит не существует!» Над моим отчётом потешаются! Их смоделированная за прошедшие столетия ТЕОРИЯ БОЛЬШОЙ НАУКИ не видит в моих «трюках» никакой реальности, потому что несоответствие практики с теорией теоретикам кажутся смертельной. На доказательства наука смотрит широко закрытыми глазами.
    Когда в прошлом году, с подачи полковника Богданова, согласился написать в РАН заявку на открытие способа перемещения во времени, свора рецензентов закудахтала и стала с наслаждением поливать помётом каждое слово заявки.
    Один из самых глупых отзывов, звучал так: «Путешествовать во времени хоть раз в жизни желает каждый. Вы, к примеру, что-то не так сказали или сделали и у вас возникает желание вернуться и исправить. Но, увы, это невозможно даже теоретически. Возможность этого нарушала бы причинно-следственную связь. Потому как, консеквент никогда не может случиться раньше антецедента, как падение ствола дерева не может предшествовать первому взмаху топора лесоруба.
    Учитесь, больше читайте специальной литературы, и для вас, я думаю, откроется мир полный чудес современной науки…»
    По-видимому чудесник от науки полагал, что заявку писал зацикленный на играх и фантастических блокбастерах тинейджер, которого наповал убьёт умными словами «антецедент» и «консеквент». Я – человек с законченным высшим  техническим образованием в этом почувствовал пощёчину.
    К заявке приложили видеофайл, сохранённый у Профессора. По поводу файла членкор высказался о «не очень убедительной документальной составляющей». Что может быть убедительней прямых съёмок. Обоснованный анализ документа проводился на ноль целых, ноль десятых процента. То есть писавший ни на чём не основывался кроме личных предпочтений.
    Да, мы не могли подать полноценную заявку. Считать себя единственным автором я, по многим причинам, не стал. И с повторением результата другими исследователями серьёзные проблемы так как я – единственный в этой новой области!
    Теперь как следует оценивать факт нашего открытия. В официозе аргументы выстраиваются так: «Явление материального мира как объект открытия, на который выдаётся диплом, – это неизвестная ранее объективно существующая, вносящая коренное изменение в уровень познания, форма проявления сущности объекта материального мира» С любой точки зрения такая формулировка точно описывает наш случай. Но нет так нет!
    Когда уезжал в Москву, переписку с академическим сообществом доверил вести соавторам: почётному пенсионеру Вяземскому и своему единомышленнику Димке Калашникову, которого все зовут Профессором. Эти двое пытались достучаться до академического здравомыслия, но по-прежнему безуспешно, ведь если факты не соответствуют теории, то виноваты не факты, вероятно стоит пересмотреть основы теории.
    Академик Ритер Всеволод Адамович, касавшийся этого непосредственно, на последующие наши обращения не реагировал. Вероятно, его работа с одноклеточными затмила собой всё остальное. Наше маленькое и не очень научное сообщество теперь оказалось в изоляции. Казавшийся всемогущим Богданов здесь помочь не мог. Но неверие меня не смутило, назло всем продолжил путешествия во времени, меня теперь не остановить!
    В магазине я умудрился попасть в мелкую неприятность, перешедшую в нечто грандиозное, искра бьёт в палец и я застываю без воздуха, света, возможности движения и вне времени. Без воздуха долго не протянуть. Временной портал налицо, но с тактическими нюансами. В отличие от перехода во временной канал, всё замерло в начальной фазе, которая обычно является проходной, длится доли секунды. И теперь я замурован вблизи реальности без возможности вступления во временной канал. Это было новым абсолютно!
    Искра, больно кольнувшая палец, не думает отпускать. Тупик и дверь для выхода захлопнулась! Попытка пройти невозможна.
    В последнее время я столько раз бродил по лезвию ножа, что и теперь не могу уйти. Надо сражаться!
    Теперь о машине времени. Меня заинтересовал прибор и я стал исследовать. Надел на руку, стал перебирать кнопки на корпусе и наконец произошёл запуск. Происходящее напугало, я перестал соображать и кинулся в панику… Сейчас понимаю что у страха глаза велики и я ощущал всё намного острее чем стоило. Просто сходил в 25-минутное прошлое и через 14 секунд вернулся.
    И отдача пошла: пошёл к Профессору, нажаловался на гаджет, он помог с осознанием произошедшего, ко мне пришла Лика, сходил в прошлое, где беседовал с предшественником и совершил кое-какие ошибки, которые отозвались после возвращения. События стали происходить сами по себе, от меня не зависели. Началась настоящая война, появились враги, нашлись и друзья.
    Сведения об удивительной машине расходились кругами. Возникли желавшие владеть и среди друзей, и среди врагов. Рядом возникли Вяземский и Богданов, сотрудники Федеральной Службы Безопасности России. Тогда они была против меня. Но мои друзья поддерживали и помогали чем кто может. За время владения гаджетом стал понимать опасность передачи машины во вражеские руки. История, как основное благо цивилизации, оказывалась под угрозой, ведь утратившие историю теряют и будущее.
    Стал решать за всё человечество, мне помогал и сам прибор, запрограммированный считать владельцем только одного, меня. Когда окончательно меня прижали, вынужден был ликвидировать это чудо техники. Но процессы это не остановило, проблемы продолжались. И однажды для спасения жизни создал уникальный способ путешествий во времени без гаджета.
    Между пальцем и перстнем осталась замёрзшая во времени искра, ощущаемая занозой. Жизненное пространство, с каждым ударом сердца, сужалось. Использовать уникальную способность перемещения во времени для возвращения к реальности, не выходит. Как остаться в живых и выйти из тупика? Простого желания мало!
    Я стал глючить от недостатка кислорода. И тут сработал инстинкт. Будущее, запечатанное из настоящего, недоступно, но реверс всегда возможен. Когда началось острое удушье, пожелал реверса.
    Реверс пошёл, иголка из пальца выскочила, вспыхнул свет и я распахнул глаза. Сработал адреналин! Возвращаюсь в реальность. Свет притух, появились громкие звуки, лёгкие заполнились кислородом.
    — О-очень винта-ажный... – громом ревёт в ушах.
    Всю большую Землю качнуло, чтобы не упасть схватился за край витрины, продолжая хлебать пьяный воздух. Фраза продавца про винтаж оглушила! И он продолжил:
    — Вот оникс в золотой оправе!..
    Фраза про оникс в золотой оправе была произнесена раньше. Дежавю! Нет, реверс вернул золотую часть витрины, а менеджер бубнит своё:
    — Бадахшанский лазурит с хрусталём на золоте с синим отливом...
    Голова кружится, хочу вступить в разговор, но внятно говорю с трудом:
    — Стой!.. – остановливаю продавца и тащу к середине витрины. Указал туда, где нетронутым лежит тот камень в серебряном перстне, чуть не заморозивший меня насмерть. – Что это за камень?
    — Этот? – удивился менеджер.
    Вопрос выбил его из наезженной колеи. Он не ожидал такой активности. – Но это лишь серебро, оно темнеет и пачкает. Лучше взять белое золото…
    Но я продолжаю настаивать, ему пришлось доставать перстень, самый опасный предмет в этом магазине, а может и во всём мире!
    Не желая повторять пройденное, предусмотрительно убираю руки за спину. А продавец информирует:
    — Серебро девятьсот двадцать пятой пробы, подлинный опал…
    То, что случилось со мной и подлинным опалом в руке этого перстня было колдовским и не позволяло мне относиться к нему, как к простому ювелирному изделию девятьсот двадцать пятой пробы. Решил, что непременно должен исследовать его необычайную силу. И не дослушав подробностей, махнул рукой:
    — Оформляй, беру!
    Надо исследовать необычные силы в подготовленной обстановке.
    — Не хотите примерить? – интересуется продавец.
    — Нет! – отрезал я. Мне нужен именно этот перстень! Размер и другие параметры безразличны. Не для  украшения беру!
    Когда он оформлял, я скользнул взглядом по другой витрине. Ведь я пришёл за подарком для любимой.
    — Давай посмотрим ещё. – осчастливил продавца.
    Не знаю почему, но камень в другом изделии не отпускал мой взгляд с момента как увидел. Он будто просился и ждал. Только такое годилось для моей Лики. На обширной витрине он один светился так, что собой затмевал всё. Я видел уже это кольцо на пальце Лики. Сочетание чёрного с тёмно-зелёным и полыхавшее в центре чудесное алое пламя. И размер оказался подходящим. Камень – искусственный опал.
    Взяв его, отклонился от бюджета не сильно. В сумме – одиннадцать двести. Придётся экономить.

Глава 2. Нарушение причинности

    Студенты в шумном коридоре институтского кампуса ожидают лектора. Шум стоит непробиваемый. Лиля и Анжела протискиваются к окну. Стараясь преодолеть шум, Лиля сказала:
    — Слушай, Желка, ты мне лучшая подруга и я тебе должна верить. Но то, что рассказала со здравым смыслом не вяжется. Ты видела это своими глазами? Но это бред: машина времени!
    Последнее прозвучало разборчиво и рослый парень с небритым лицом без приглашения подключился:
    — Ты, Лиля, про какую машину бредишь?
    Лиля недовольно фыркнула, переведя взгляд в небеса и пробормотала брезгливо: «Опять!».
    — Может просто часы? Они – самая что ни на есть, машина времени! Была ещё такая у Макаревича и у Марка Твена. Даже у Роулинг для этого придуман такой креативный кулон на шее. Или ты про Уэллса?
    Этого нахального зовут Тим, он самонадеянно и без повода считает себя любимцем публики.
    — Роулинг… это Гарри Поттер, что ли? Я хохочу уже! – без улыбки, со скучным выражением лица подключилась студентка из их потока.Потёртые джинсы, тяжёлыми золотые серьги в ушах. Наташа Владимирова, которую все зовут Натали, Она по любому поводу готова к сарказму.
    — Что за веселье? – повернулись к ним Аля Некрасова и Юлька Шубенковой.
    — Вот видишь, Ли! Я говорила… – Анжела глядит на подругу критически. Обвела остальных строгим взглядом.  –  Откиньтесь. Вас это не касается!
    — Во, блин! – нипочём не желал откидываться Тим. – Может нам всем сделать вид, что не слышали о чём вы кричите?
    Выходки Тима и его постоянное присутствие рядом Анжеле основательно надоели.
    — Это чего нас не касается? – Аля Некрасова дёрнула Тима за рукав. Не желала оставаться вне компетенции.
    — Анжела утверждает, что машина времени реально существует. – за Тима объяснила Юлька, которая слышала с самого начала.
    — Ну и чего бодаетесь? Будет прикольно! – Аля обняла Анжелу за талию. – В прошлое слетать, разузнать там всё. Всегда хотела таких приключений. Представь, война началась, все в жутком волнении. Тут я появляюсь и говорю: «Война закончится нашей победой девятого мая сорок пятого!». Опа! Крутизна! Представляешь? Или встречаюсь с Королёвым и я такая: «Сергей Палыч, не волнуйтесь, мы в космосе будем первыми! В пятьдесят седьмом – первый спутник, в шестьдесят первом – наш космонавт!»
    — А в шестьдесят шестом вас советские врачи залечат до смерти! – закончил, хорошо подкованный в истории, Тим.
    Юлька с Алей улыбнулись, но увидев лицо Анжелы, улыбки скрыли. В коридоре становилось тише, студенты рассасывались по аудиториям.
    — Знаешь что, умник?.. – повернулась к Тиму Лиля, молчавшая перепалку и копившая злость. – Катись!
    — Катись-катись! – поддержала Аля – Разрешения надо спрашивать, если хочется глумиться!..
    — Вон тебя твой Берсенев ждёт. Иди, над ним издевайся! – Юля с подругой Алей была всегда заодно.
    — Па-адумаешь, организация объединённых наций! – презрительно выпятил губу Тим и ушёл.
    — Спасибо, девчонки! – улыбнулась Анжела. – Этот урод меня уже достал!
    — Да он влюбился в тебя, вот и липнет! – выдвинула свою версию Натали.
    — Я тоже так думаю. – согласилась Юлька. – Он думаешь из-за кого перевёлся на международную журналистику? Не из-за меня же!
    Когда и Лиля кивнула, Анжела возмутилась:
    — Да вы издеваетесь… Впрочем, этот Тим с моим Валерой рядом не стоял!
    — А ну-ка рассказывай!.. А то второй год: «Валера-Валера!», а мы его ни разу и не видели. – высказалась Аля.
    — Отстаньте, девчонки! – заступилась за подругу Лиля. – Даже мне Желка не показывает. У меня глаза чёрные, боится сглажу!
    — Да не боюсь я! Вот он.
    И Анжела показала изображение на своём белом смартфоне.
    Натали взяла смартфон и девчонки окружили её, стали толкаться, пытаясь увидеть Валеру. Юлька оценила первой:
    — Ничего, симпатичный!
    — И глаза красивые. – вставила Аля. – Почти как у нашего Лёхи…
    Все знали, что Аля к Лёхе не ровно дышит.
    — Пьёт, курит, матерится? – захотела конкретики Натали.
    — Весь, девчонки, в татушках и на пупке колечко. – засмеялась Лиля. – Вы хоть немножко тайны оставьте! Потом самим противно будет.
    — Я говорить про Валеру больше не буду! Отдайте! – обиделась Анжелика, выхватив смарт у Натали, спрятала в сумку.
    — Не обижайся, мы же любя! – сказала Аля.
    — А как он тебя зовёт? Жела, Анжелочка, Анджелина, Анжелика или как-то ещё? – стала пытать беспокойная Натали.
    — Просто Лика. – вздохнула Анжела. – Меня так больше никто не зовёт.
    — Да! – вставила Аля. – Ты для нас АнжеЛика ВеЛикая. Дважды Лика!
    Девчонки засмеялись.
    — А чем он ещё для тебя выделяется? – спросила Юлька, внимательно вглядываясь в глаза Анжелы.
    — Он просто лучший! Он один такой на всём свете. Добрый, нежный, ласковый и умный. Всё понимает и готов помочь всем, чем сможет. Я учусь здесь только благодаря ему…
    — Ты здесь учишься потому, что ты лучшая! – возразила Лиля. – По крайней мере, ты первая в нашем потоке!
    — Добрый, ласковый и умный – это каждая про своего скажет. – продолжала Юлька. – А вот что-нить необычное… У меня Вовка мой, например, может на древнерусском языке любую фразу переиначить. Типа: «Какое кино смотрим?», а он…
    — И как интересно ты, сестрёнка, с таким общалась? – перебила Натали, усмехаясь, – По-гречески?..
    — Очень смешно! – огрызнулась Юля.
    — Он путешествует во времени… – под посторонний шум негромко произнесла Анжела.
    Это в затишьи показалось громким. Девчонки повернулись. Новый раунд!
    — Кто? – ещё не поняла Юля.
    — Жела, хватит уже! – попыталась остановить подругу Лиля.
    — Ничего не хватит! Он единственный такой. Его сравнивать даже не с чем!
    — Ух, ты, не с чем! – ехидно зацепилась за слово Натали.
    — И что, об этом таком твоём парне кроме тебя никто не знает? – спросила Юлька.
    — Почему? Знают!
    — Кое-кто знает? – по-прежнему насмешливо, хмыкнула Натали.
    — Скромный он у тебя. – вставила Аля. – Я бы на его месте во все трубы трубила. Такое событие: путешественник!..
    В коридоре шум окончательно стих, но девчонки, не замечая, оживились.
    — Представляете, – смеялась Юля. –  книжка с таким названием: «Как я предупредила Цезаря о Бруте» или «Всё о Наполеоне от первого лица».
    — Или «Как я убила последнего динозавра» – вставила ироничная Натали.
    — Будь у него свой блог, про всех остальных забудут… – сверкнула интеллектом Лиля.
    Анжела грустно смотрит на них. Какие же наивные? Дети ещё!
    Когда утихли, опять негромко сказала:
    — Я сделала глупость, в школе показала некоторым видео, где Валера встречается с самим собой. А они выдали это в паутину и на него напали. Поэтому теперь я боюсь! Лучше ничего…
    — Напали… подумаешь… Испугать может хотели… – предположила Аля.
    — Ты смелая, когда не причём… – урезонила её Натали, отбросившая иронию.
    — Перестаньте цапаться! – пыталась успокоить Лиля.
    — А как это, «с самим собой встречается»? – спросила Юля.
    — Чего ты не поняла? Тут же всё ясно! – Натали поморщилась. – Такое, кстати, было у Гарри Поттера в «Узнике Азкабана», когда они возвращаются в прошлое и видят себя… Правда, они с собой встречаться побоялись…
    — Причина и следствие! – это Аля. – Чтобы не нарушить ничего в настоящем.
    — Вроде бы так. – резюмирует Натали.
    — А я чего-то не понимаю! – сказала Юля. – Такое разве возможно, чтобы в прошлое реально вернуться?..
    Остальные повернулись к Анжеле. Та улыбнулась:
    — Да, так машина и работала…
    — А потом сломалась? – разыгрывая заинтересованность, в этот раз съязвила Натали.
    — Её Валера взорвал.
    — И всё?
    — Ну, да. С этого времени он обходился своими силами. Берёт и переходил в другое время. Как в метро встречного поезда…
    — Девчонки, не спим! – крикнул Тим. – Время! Аудитория открыта…
    Но тут послышался сигнал смарта из сумки Анжелы. Она достала телефон и, шагая к аудитории, поднесла к уху:
    — Валерка! Как я рада тебя слышать… Я тоже. Но как?.. Ты что, уже в Москве? Здорово!.. Валерка, у меня сейчас последняя пара…
***
    Коробочку сунул в карман. Передать подарок через постороннего считаю предательством, вручу сам. Возможность будет, не сомневаюсь. Мы с ней только часть нас прежних пока не вместе.
    Мне предстоит разобраться со своими проблемами. Во первых, тайной серого опала на перстне. Какую роль сыграла обычная статическая искра между мной и камнем? Было ли случайным всё это или сыграл роль другой фактор, вроде выстрела из засады. В салоне множество событий происходит одновременно, поэтому чего-то побочного мог не заметить.
    Комната в старом доме, что временно считаю своей, одна из десятка в огромной квартире пожилого хозяина. Мне, в своё время, понравились цена, расположение в городе и хозяин квартиры, показавшийся добрым, общительным, он сразу обещал без меня ко мне в комнату не входить. Фёдор Алексеевич по квартире передвигается на инвалидной коляске с электроприводом, за ним и квартирой приходит ухаживать молодая женщина. Возможно родственница, друг к другу они относятся с теплотой. Анна, готовит, кормит хозяина и убирается в квартире, без моего скромного уголка.
    Для нормальной жизни мои апартаменты избыточны. Я здесь только сплю, питаюсь попутно в городе, если вспоминаю вечером купить, завтракаю в своей комнате пирожком и соком. У меня ключи от дверей, так что, не утруждая хозяина, могу приходить в любое время. Что, несомненно, тоже плюс.
    Раньше, по сравнению с этим, жил в жёстких спартанских условиях. Здесь моя территория, заставленная мебелью, собственный санузел, имеющий даже маленькую душевую кабинку, раковину и территорию со стиральной машиной. Всё должно подтверждать независимость гостя.
    Дверь в комнату никогда не закрываю, и хозяин часто заезжает ко мне перекинуться мыслями. Но экспериментировать с перстнем лучше за закрытой дверью, чтобы не было сомнений в адекватности.
    Продавец перстень запаковал в красивую коробочку тёмного цвета с синим фирменным бантом. Когда открыл, ювелирное изделие невинно покоится, ожидая момент, когда будет возможность показать зубки. Трусом себя не считаю, но перстень опасен, надо думать о защите. Стоит ли во избежание повтора надевать резиновую перчатку. Пришлось убеждать себя, что опасности нет, ведь выход реверсом уже сработал. Но здравый смысл подсказывает, случиться может всякое!
    Идея исследовать артефакт иным способом, без искры пришла сразу. Могу простым касанием вызвать аналогичное. Такой способ внушает доверие. Коснулся, искры не получилось и это хорошо. Плохо, что вообще ничего не случилось. Эта оценка завершила первый этап. Возможно впереди ждали десятки и сотни попыток получить ответ, что же такое сильное и непонятное произошло в зале ювелирного салона. Готов на это потратить почти весь вечер. Непроверенный перстень мог оказаться путём, ведущим в тупик.
    Мысль об устройстве и принципе действия машины времени беспокоила с самого начала. Практикой выяснял что машина может, документов к машине не существовало. Визит в прошлое к прежнему владельцу тоже о приборе не открыл нового. Только то, что изготовленный далеко в будущем прибор попал к нам с первым владельцем давно и работал на ядерной энергии, потому в зарядке не нуждался. Работал и работал.
    Остался неизвестным принцип перемещений с машиной времени. А после ликвидации устройства, это осталось исторической тайной. Дальше научился совершать переходы без устройств, технологию перехода знало только моё тело и подсознание, разум изложить словами подспудное не мог. Благодаря своей уникальности  двигаюсь лёгко и в прошлое, и в будущее. Только, на небольшую дистанцию и с небольшой скоростью, без координат, предлагавшихся машиной времени, без неё брожу вслепую. Спасало, визиты близкие, скорость небольшая, приходится ориентироваться по связанным событиям: положению солнца, световым промежуткам.
    Я в Москве, на Малом Каретном, в квартире Фёдора Алексеевича. Чтобы избавиться от теории случайного контакта, по которой нечто интересное могло произойти простым касанием, достаю перстень из коробки, верчу в пальцах, потираю, перекидываю из руки в руку. Перстень молчит, никаких эффектов.
    Решаюсь на внезапно пришедшее в голову: совершить переход с перстнем в руке. Замышляю переход в будущее и напрягаюсь. Происходит нечто необычайное, я понял это за секунду до начала. В зеркале на дверке шкафа рядом с собой вижу человеческую тень и всё исчезает. Свет стал мерцать, вокруг, словно на негативе, тёмное стало светлым, а светлое – тёмным. Стена за столом из ярко-розовой превратилась в тёмно-зелёную, чёрный экран телевизора стал снежно белым и всё задрожало. Свет полностью не исчезал, он трепетал между крайними значениями.
    Я такого не ожидал и от этого не сообразил что надо делать. Думал, утихнет само, что этого не случится понял через минуту и разжал пальцы, перстень вернулся в карман, мерцание прекратилось. Негатив инвертировался снова, я вышел из портала и свет обрёл яркость.
    — Это что ещё за… – с чувством раздался голос за спиной.
    Повернулся, у двери стоит незнакомка лет двадцати. Широко открытыми глазами в недоумении разглядывает меня. Как она здесь появилась? Ведь это моя комната!
    — Ты кто? – надо быть вежливым, но всё-таки прозвучало явное недовольство вторжением.
    — А ты?.. – особа не собиралась уступать. Упёртая!
    Пришлось отвечать мне:
    — Я живу здесь! Это моя...
    Не произнёс: «комната», с удивлением только сейчас обнаружил как вокруг всё изменилось. Куда делся стул, на котором осталась куртка? Где шкаф с одеждой? Что с моей кроватью? Она, словно плесенью, покрылась чем-то белым и пушистым. Хотя утром застелил хозяйским тёмно-синим покрывалом.
    — Это моя комната! – возмутилась незнакомка. – Слышите?
    Повернулся дальше. И окно другое! Подоконник провалился до пола, широкий проём светился во всю стену. И вид снаружи другой. Куда исчезла старая Москва? Это другой город?
    И время в этом мире тоже другое! По визуальным ощущениям, сейчас не время близкое к вечеру, а самая рань, часов семь утра. Солнце только выбирается из-за горизонта, лижет розовыми лучами верхние этажи многоэтажки напротив. Подойдя к окну, стал разглядывать незнакомый пейзаж. Парковка под окнами исчезла, теперь там крыша какого-то строения. На краю, у водостока, топчутся, взмахивая крыльями, несколько голубей. Хотел от души выругаться, но рассудив что это вряд ли поможет, смолчал.
    Происходит то, что можно было ожидать от смертельно опасного перстня. Мир вокруг изменился. Совсем другая реальность! Целился в недалёкое будущее, попал в совсем другие условия, не походившие ни на что. Я забросил себя невообразимо далеко. Сперва была паника, вдруг реверс с этим перстнем невозможен и вернуться не выйдет. За минуту перстень отправил не на годы, на десятилетия. Моя реальность от меня ушла на исторически звёздную дистанцию! Хоть бы узнать где, точнее, когда я! Риск не вернуться... Впрочем, риск невелик. Раз это новые происки перстня, стоит ожидать, что и реверс будет происходить по тому же сценарию с аналогично невообразимым эффектом. Стоит сжать в кулаке эту игрушку и реверс всё вернёт. По следам своего прыжка я через минуту окажусь там, откуда отправился.
    — Как вас звать? – повернулся к «наследнице».
    Но обстановка, пока стоял перед окном, изменилась в худшую сторону.
    Незнакомка больше не выглядит испуганной и это хорошо, но теперь в её правой руке, вытянутой в мою сторону вижу баллончик, похожий на аэрозоль со странным раструбом. И незнакомкин палец опускается на клапан. Сейчас пустит какой-нибудь мерзкий газ и я буду долго задыхаться и кашлять, оставаясь в этом чуждом времени. Нырять в реверс задыхаясь равносильно самоубийству!
    Что-то щёлкнуло и с гудением возле лица вспыхнул сноп огня. Щеку опалило, я только успел, перекрыв дыхание, отскочить во времени, не разбирая, в какую сторону понесёт. Выйти в реверс не получилось. Снова затрепетал свет, пришлось отпустить перстень.
    Из реверса вышел в той же комнате. Свет от окна, в комнате никого, отсутствует незнакомка с огнемётом. Это хорошо! Сумасшествие оставаться только ради того, чтобы узнать в какое время попал. Гудящий огнемёт – смертельно опасен.
    Безумный потенциал серого опала поражал! С ним вместе и возможности хрононавта Валерия прогрессируют! Он, то есть я, теперь может пересечь значительно больший временной интервал. Всё происходит с невообразимыми скоростью. А для определения куда попал необходим любой календарь с датой! Интересно, пользуются ли в будущем календарями, или их какими-нибудь аналогами?
    Пока комната пуста, подхожу к столу, там лежит бумажка. Отодвинул кресло, сел и взял бумагу. Других источников информации не вижу. На бумаге распечатан английский текст:
    «We’ve learned a lot about how the spacecraft operates and reacts to the solar environment, and I’m proud to say the team’s projections have been very accurate»...
    По-английски шарю не очень, но тут более-менее понял. В переводе звучит так: «Мы много узнали о том, как космический оператор работает и реагирует на солнечное окружение и я с гордостью говорю, что командные прогнозы были весьма аккуратны»...
    Какое такое «солнечное окружение» не могу сообразить. Может речь идёт о Солнечной системе?
    Впрочем, это не важно. Проглядел до конца текст и не нашёл в нём ни одной даты. Перевернул лист, но на тыльной стороне текста нет, снова перевернул и положил бумагу на место. Изменения, произошедшие пока крутил, привлекли внимание. Текст новый:
    «Keeping everything from the biggest planets to the smallest particles of debris in its orbit. Electric currents in the Sun generate a magnetic field that is carried out through the solar system by the solar wind—a stream of electrically charged gas blowing outward from the Sun in all directions».
    Здесь было уже написано что-то про солнечный ветер и вообще ничего про «космических операторов», о которых написано раньше. Снова покрутил бумагу перед лицом и увидел как текст меняется. Появлялись и пропадали цветные картинки с подписями и без. А когда я провёл по английскому тексту пальцем, на этой строке появилась кириллица, выделенная рамкой:
    «Пекарь проснулся, сунул в пятнистую руку горячую чашку; он сгорел, прошипел, и князь-герцог продолжил…». Это отрывок какого-то неудачного перевода. Выходило, перевод является ещё одной функцией, заложенной в бумагу. Классно. Это не простой лист, в нём что-то от электронного планшета или смартфона. Только без клавиатуры и стилуса, писать нечем. И сама бумага не бумажная, плотная и нисколько не прозрачная, какой была обычная. Попробовал сделать сгиб, но она тут же распрямилась, без следа от приложенных к изделию усилий.
    До сих пор было тихо, поэтому новый звук расслышал хорошо, открылась дверь, приближаются шаги.
    Ну, вот, опять предстоит встреча с местными, ручной огнемёт может оказаться не самым страшным. Вернул лист на место и встал. На всякий случай сунул руку к перстню в карман, готовый ко всему что может произойти.
    Дверь распахнулась и незнакомка из предыдущего варианта вошла в комнату не глядя и, когда открыла глаза, уши заложило, такого визга никогда не слышал.
    — Ну, что ж ты так?.. – пытаюсь образумить ходячую сирену.
    В какой-то момент она замолкла. Возможно, чтобы глотнуть воздуха для следующего заряда. Она стоит с широко распахнутыми глазами и не закрывает рот. Чтобы не начала верещать, успокаиваю:
    — Я не опасен, не причиню зла… – стараюсь говорить убедительно, чтобы не созрел план хвататься за баллончик с раструбом или визжать. – Я тут случайно и когда пойму как уйти, сразу уйду, я не думал что эксперимент кинет так далеко. Простите, что испугал. Я ухожу, только хочу знать куда попал. В смысле, когда… Какой год, месяц… – немного запоздало решил вежливо представиться: – Меня зовут Валерий.
    Рот у собеседницы медленно закрылся. Одна из угроз миновала. Незнакомка теперь смотрит удивлённо, с какой-то примесью жалости как на тяжело больного, или туповатого. У неё теперь была возможность подумать и принять правильное решение. Ожидал, что незнакомка, в ответ на мою самопрезентацию, хотя бы назовёт своё имя. Но вместо этого визави спокойным голосом спросила:
    — Вы тот самый Евграфов? – у меня отвисла челюсть. Вот так раз! Та слава, о которой предупреждал Вяземский, докатилась сюда и расцвела пышным цветом! Было приятно, но в данном контексте шокирует! Неужели борьба с кликой, монополизировавшей перемещения во времени цветёт пышным цветом здесь, и моё имя местные граффитисты тайком выводят на стенках? Или тут задействован какой-то другой фактор, который в изменившейся реальности учесть невозможно. Спрашиваю:
    — Интересно, откуда вы знаете меня?
    — Мама рассказывала! – ответила она. – Про то, как вы испарились, закрывшись в комнате… Вас искали, запрашивали все инстанции. Потом о вас стали беспокоиться полиция и ФСБ. Но так и не нашли. А вещи ваши вон в том чемодане. Они никому больше не нужны и мама не стала выбрасывать, будто знала, что вы вернётесь за ними. Там обувь, куртка, сумка и прикольное кольцо.
    — Кольцо?.. – удивился я.
    Сказанное не утряслось, но какое-то неприятное чувство обмана подобралось исподтишка. Кольцо, которое оставил в куртке и не успел подарить Лике теперь здесь! Неужели я не вернулся и Лика не получила подарок к своему двадцатилетию… Но я обещал! Лика праздновала юбилейный день без подарка. Раз не смог тогда, теперь не могу вернуться? Испуга нет, невозвращение ещё не произошло.
    — Да, колечко. – продолжала девушка. – Гламурное, гипнотическое... Я с ним выходила пару раз… Красивое, только чуть маловато…
    Влезла на стул стащила с буфета, пухлый чемодан на магнитных защёлках, распахнула и от его содержимого меня замутило. Вся одежда, до личных вещей, неаккуратно засунута в три пакета. И красная рабочая сумка, скрученная в рулет, до сих пор казалась презентабельной. Достав её и порывшись в боковом кармане, незнакомка протянула мне кольцо с сияющим искусственным опалом, которое понравилось сегодня в магазине. Правда, теперь на зеркально полированном изгибе благородного жёлтого металла заметны царапины. Пару раз надевала и так износила.
    — Это ведь ваше? – спросила незнакомка, она так и не назвала своё имя.
    Да, бес с ним! Почему не вернулся назад и не исправил всё? Неужели камень в перстне действует только в одну сторону? И выбраться обратно возможности не будет, или предстоит мучительно долгий реверс без камня, если он, конечно, ещё возможен… Жить в этом враждебном мире не желаю!
    Прежде, чем попытаться, решил закончить здешние дела. Здесь уже давно не пугали огнемётом, значит, ещё есть возможность выяснить точку времени, где оказался. Но прежде, отвечу на вопрос:
    — Да, похоже. – повертел кольцо, оставшееся без коробки. – Скажи только, какой сейчас год.
    — О-о, да у вас глюки в проце!
    Она высказалась непонятно и презрительно скривила губы.
    — Как вы джампили невесть куда? И если бы не я!..
    Понимаю с трудом. Язык требует, если не перевода, то хотя бы понятия. В знакомых словах ударения расставлялись тоже как придётся. Может у них так принято, каки всё остальное. Её лучший вариант ужасен, по нему путешественника лучше всего встречать огнемётом!
    — И какой сейчас год? – упорно стремлюсь выяснить необходимое.
    — А если не скажу?.. – усмехнулась огнемётчица.
    Вот такие пироги! С одной стороны она считает, что ко мне относится с достаточным уважением, с другой наотрез отказывается отвечать на простой вопрос.
    — А если буду настойчив?.. Какие в этом тайны?
    Визави смущена, ищет способы что-то изменить в беседе. И явно стремится тянуть.
    В подтверждение этому услышал:
    — У-у, какой грозный!.. Я спросила вас про вещи…
    — Хорошо, начнём сначала. – перебил я. – Меня зовут Валерий Евграфов. А вас? – снова выстраиваю достойный выход
    — Оу! Он уже познакомиться хочет… – игриво, от третьего лица, хихикает она. Я по-прежнему настойчив:
    — Как вас зовут? – стараюсь держать беседу под своим контролем, насколько это возможно, не позволю нагнать туман.
    — Вы, молодой человек, меня просто смущаете. – сказала она, картинно потупив взгляд.
    Вот это уже игра! Явный перебор! Упорство в создании образа глупенькой болтливой девочки неестественно. Она меня старается задержать. Нам светская беседа не нужна, незнакомка хочет добиться чего-то радикального: чтобы я не ушёл, остался здесь. Спросил без политеса:
    — Хочешь задержать? – удар в точку!
    Незнакомка дрогнула и, стараясь скрыть, брезгливо передёрнула плечами. Вроде как сказала: нет.
    — Я хочу? Не я, а вы сюда пришли! Это я должна спрашивать, что вы здесь забыли!.. – опять уводит тему.
    Тут послышался звук, что-то хорошо знакомое, только в исполнении фортепиано с гитарой. Что это звонок в дверь, понял по настойчивому повторению.
    — Это соседка! – неизвестно как догадалась хозяйка и выскользнула из комнаты.
    Попадать в неприятность не желаю. Чтобы вышло безопасно, руку из кармана достал. Без перстня не грозит улетать всё дальше. Без перстня могу прибегнуть к простому реверсу, медленному и контролируемому.
    Чтобы видеть, что может угрожать, отошёл в сторону, отдышался, напрягся и выскочил из реальности самым обычным способом. Скорость перехода держу на минимуме, так могу наблюдать, но тем не менее, дверь в комнату, как от взрыва, распахнулась настежь и несколько тёмных фигур стали метаться по комнате. Халатик незнакомки маячит за порогом.
    Это засада! Про соседку – ложь. Незнакомка сумела подать сигнал тревоги и явились визитёры. Знакомиться с ними опасно. Зачем пришли? То ли пленить хотят, то ли шлёпнуть. В любом случае, попадаться в лапы к ним не надо. Мир, в какой попал, оказался чуждым, злобным и опасным. Что сделал для них и незнакомки в розовом халате плохого Евграфов? За что они так?..
    Время идёт, оставаться так долго без дыхания трудно. А тени продолжают хоровод. Видимо, по какому-то своему наитию чувствуют, что жертва рядом, берут измором. Правда, у меня остаётся козырь! Я мог достать перстень с серым опалом и махнуть… Но делать это не пришлось. В какой-то момент фигуры в комнате исчезли и дверь схлопнулась. С трудом переводя дыхание, реализовался. Незнакомка здесь, сидит на своей пушистой кровати. Не визжит и не воюет огнемётом. Идеальная встреча.
    Пока мучительно дышу и восстанавливаюсь, она молча наблюдает. Это хорошо. Принял уже решение: вот отдышусь и реверсну с опалом, если получится. Плевал я на их секретную дату!
    И незнакомка, будто подслушав меня, когда снова полез в карман за перстнем, бесцветным голосом сказала:
    — Записку возьмите, Евграфов!
    Думая, что это фокус из той же оперы, некоторое время колебался. Потом схватил, повертел в руках. На верхней стороне сложенного листка надпись: «В.Е., лично». Прочитать что лично мне пишут враги хочу, но лучше сделать это по выходу из реверса, в спокойной домашней обстановке.
    Всё, что требуется, готово. Сунул записку в карман, глубоко вдохнул и стиснул в кулаке серебряный артефакт…

Глава 3. Бесконечно дальняя линия горизонта

    Реверс удался. Удивило, что он не повёл прежним путём, как положено реверсу. В этот раз полетел в прошлое, не сдвигаясь с места. И возвращение получилось эффектнее первичных переходов. Комната ослепительно засияла. Защищаясь, сощурился. Взгляд успевал выхватывать только основные детали меняющегося интерьера. Сколько и каких изменений произошло, не запомнил, но в какой-то момент в комнате возник мой шкаф и я вынырнул на разведку.
    Вышел из портала, моя комната оказалась пустой. Дверь закрыта, сияет люстра под потолком, закрытый шкаф с одеждой, чёрный телевизор на стене, стол безо всяких скатёрок и кровать, аккуратно заправленная синим покрывалом. Окно, за прозрачными, шторами, имеет привычные очертания. За окном ночь, только свет фар автомобиля на парковке оживляет пейзаж.
    Теперь надо определить сегодняшнюю дату. На лакированном столе лежит белый смартфон, и я ни секунды не сомневаясь в законности этого, взял его и запустил. Дата при запуске на миг появилась. «19 июня, пятница» – всё, что успел разобрать. Года, как и полагается, нет, только число, месяц и день недели.
    Снаружи, из недр квартиры никаких звуков, но догадываюсь, кто-то есть, свет в комнате остался включен и смартфон на столе ждёт хозяина. Пока свободен в выборе, решил искать на какой год может выпадать пятница, 19 июня. Достал свой смартфон и включил.
    При включении появилась прошлая дата: «19 мая, вторник». Это день, когда я начал эксперимент. А 19 июня, в этом году, как раз будет пятницей. Искать другие годы с таким соответствием дат и дней недели утомительно, лучше выяснить просто. Подошёл к шкафу, распахнул дверь. Мои вещи на месте. Даже небрежно развешенное в последний раз на плечиках банное полотенце осталось точно таким, как до начала эксперимента. Провёл пальцем по верхнему краю дверцы. На пальцах пыль... Я недавно убирался в своей комнате. За месяц даже при отсутствии хозяина, такое вполне могло быть. Если больше никто не убирался. Значит это мой год! И такая дата сейчас реальна: 19 июня 2020 года! Разбираться, почему в ночной комнате свет и чей телефон на столе, не стал. Важно теперь не промахнуться и вернуться сразу после ухода, чтобы это осталось незаметным!
    Возможность попасть точно должна определяться невысокой скоростью перехода. Это позволит наблюдать за обстановкой, поэтому перстня нежно касался пальцем. Такой контакт позволит маневрировать скоростью перехода у нижнего предела.
    Вдохнул и снова в портал. Скорость низкая… Свет сменился радужно-голубым, настал день и яркий свет из окна. Придавил палец, лечу дальше. Свет потускнел и снова стал ярким. До мерцания далеко, свет и полутьма меняются раз в секунду, приемлемая скорость!
    Я отсчитал секунды, разжал пальцы на перстне без выхода. Реверс на самой низкой скорости. Стандартный реверс. Оглянулся. В голубоватом сиянии комната остаётся пустой. Никаких теней. И стул на том месте, на спинке моя куртка.
    Выглянул, и в реальном времени чуть не столкнулся с собой! Тёмная тень на фоне яркого окна возникла и растаяла. Это же случилось при отправлении: когда меня уносило, в зеркале увидел человеческую тень. Увидел себя.
    Пожелал вдогонку:
    — Скатертью дорожка, Валерий Евгеньевич-второй! – впрочем, по времени он первый. – Давай, катись к приключению, которое покажется сразу и многообещающим, и ужасным.
    Время на смартфоне должно было бы совпасть до секунд, если бы, конечно, не было самого путешествия. Это дополнительное время явилось цифровым и нематериальным аргументом, что вынес из вояжа. Вынес ещё опыт обращения с этим страшным изделием из опала и серебра. Оно стало сокровищем, катализатором переходов во времени. От открывшихся возможностей дух захватило! Хотя реальных цифр не знаю, дальность и скорость переходов поражают!
    Удивительная свобода в путешествиях! В прошлое можно ходить вне зависимости от своего нахождения в том времени. Могу встречаться с собой, общаться, влиять на решения. Такое уже было тогда, когда была машина времени. Дистанция броска теперь не связана с наличием в том времени меня, как было с машиной.
    Сотню лет в прошлое? Легко!  Теперь не стоит называть это простым реверсом. Это больше и круче. Истинное путешествие во времени! В прошлом открывался весь мир, вся его история! Через прошлое была возможность влиять на настоящее с будущим. И мне это ничего не стоит!
    И запрограммированного машиной времени путешествия, теперь мало! Я переходил на новый, более высокий и более совершенный уровень.
    Перстень проявил себя силой! И мой, начавшийся таким несмелым, первый эксперимент удался! Там в магазине, застыв во мраке Вневременья, пришпиленным искрой к перстню с опалом, не мог представить, что ждёт так много! Уже предвидел новые приключения, к которым упорно подтаскивает судьба. Меня прямо корёжит от восторга!
    Когда собрался пройтись к магазину за кефиром с булочкой на завтрак, вдруг вспомнил белый смартфон, который через месяц мог оказаться на столе в моей комнате. При возвращении почему-то витал в каких-то эмпиреях, не смог узнать смартфон моей Лики. Я подарил ей его, когда она уезжала в Москву поступать в институт. И не узнал, найдя в своей комнате. Ведь она была тогда рядом.
    Как моя Лика могла попасть ко мне? Она даже не знала, что мы живём в одном городе. Как, в конце концов, это допустили федералы? Но спрашивать об этом теперь не кого. Всё осталось в будущем и сейчас волнует меня одного.
    Поход в ювелирный – событие неожиданное и почти невозможное. Время в Москве для меня оформлялось плотной рабочей атмосферой с минимумом свободного времени. Теория работы спецслужб с историей взаимодействий и противостояний, международные отношения в эти же периоды. И, наконец, физическая форма. Меня вынудили у тренера брать уроки.
    Тренер по единоборствам взялся за меня серьёзно, давал теорию с практическими занятиями и я, по понятным причинам сумел всё «легко» одолеть. Но вчера, к сожалению, пришло время спарринга. Тренер – молодец, но довёл своими попытками найти в безнадёжной, но с трудом отлакированной защите слабое место. Я более семисот раз использовал реверс, и те несколько минут, что длился спарринг для тренера, для меня тянулись часами. Особенно тяжёлыми стали последние несколько секунд. Утомительные условия в беспрерывном переигрывании неудачных вариантов! Тренер – опытный, умелый и упорный! Я почти в ауте, когда он решил дожать.
    И у меня взыграло самолюбие, сдаваться не собираюсь, пришлось, после последних двадцати неудачных попыток, всё-таки сломать каменное предплечье. Стыд от этого пришёл позже, когда всё менять поздно. Это нечестно, но сил на честную борьбу не осталось, противник хорош. Этот результат дал возможность похода за подарком Лике.
    Но перед этим вызвал неотложку, тренер противился, говорил, до травмпункта дойдёт и так, ноги, говорил, здоровые. Я всё равно вызвал и его увезли. И сейчас стыдно, ради своих проблем испортил здоровье хорошего человека.
    Я многому научился в тот день, но лучше бы осваивал это постепенно, без членовредительства.
    А сегодня в зал пришла инспекция, туда где я занимался в одиночестве, зашли и тихо устроились в уголке трое. Сидят, тихо беседуют, когда прошёл к беговой дорожке, от них не услышал ни звука. Пока бегал, инспекторов стало больше, приходили ещё и ещё. Меня удивила растущая и ничем не занятая толпа. Сидят тихо, на тренажёры внимания не обращают. Другие дорожки свободные, но их интересует только моя. Меня не касались, да и смотрят вскользь, меня их настойчивое присутствие стало задевать. Вскоре не выдержал, отключился и пошёл к ним выяснить что надо.
    Они беседовали, когда подошёл, не скрываясь смотрят на меня. Навстречу поднялся самый, на мой взгляд, солидный их них. Тёмно-серый цивильный костюм с иголочки, белая рубашка с серым галстуком в косую полоску и неспортивные серые туфли. Обширная залысина на голове и седеющие усы над губой. Глаза внимательные, на плотно сжатых губах – тень власти. Я вижу начальника, от замечаний отказался сразу.
    — Валерий Евгеньевич Евграфов? – спросил, едва я подошёл, цивильный костюм. Соглашаясь, я склонил голову.
    — Числов Сергей Николаевич. – представился он. – Надеюсь, мы вам не сильно помешали?
    Хотел сказать, что помешали, но хамить при уважительном отношении не решился, ответил:
    — Нет!
    — Помните бой… то есть, последнюю тренировку с Олегом Витальевичем?
    Олег Витальевич – имя тренера по единоборствам. Как не помнить! Жжёт стыд с той секунды, как почувствовал треск кости предплечья. Вот, оказывается, зачем эта комиссия! Будут разбираться с преступником.
    — Помню! – откликнулся также лаконично.
    — Мы рассмотрели всю тренировку, – сказал Числов. – по кадрам буквально… Да, я забыл сказать, в зале ведётся видеонаблюдение. – собеседник немного смутился, а я поставил на себе крест. – Не постоянно, но в тот день почему-то велась запись…
    Запись разбирали по кадрам… Вероятно правая рука снова мерцала? Тогда Вяземский заметил мерцание, связанное с переходами во времени, я снова совершил глупость, неудачно получилось!
    Надо решать с возвращением того времени и отменой ненужного спарринга. Вернусь, сдамся, не вступая в серьёзную борьбу, тогда всё будет нормально. Дистанция большая, необходим перстень, а он в раздевалке, пока туда добираюсь...
    Числов продолжил:
    — Мы увидели у вас целый ряд нетрадиционных приёмов. Я, например, о таком даже не слыхал. А у меня в этом вопросе большой опыт. Вначале показалось, что вы делаете что-то непрофессионально, но результат впечатляет. Просто фантастика!
    За Сергеем Николаевичем послышался гул согласных голосов. Вот это да!
    Если только в этом дело, то исправлять не придётся. Мне не улыбалось рушить безвозвратно всё произошедшее со мной после случая с Олегом Витальевичем. Исправление лишит меня серебряного перстня и связанных с ним возможностей.
    — Так вы только из-за этого?.. Простите, с кем имею честь… Кто вы, Числов Сергей Николаевич?
    — По физической подготовке я главный. По должности старше меня только начальник, генерал-майор Мазуркевич Александр Владимирович. Моё звание – полковник, занимаюсь вопросами подготовки личного состава училища и слежу за новшествами…
    Остальные из пришедших ко мне, видно были младше в звании. Стояли поодаль и жадно смотрели на нас. Полковник проследил за моим взглядом.
    — А это все, кто хотел бы учиться у вас. Ведь вы не откажете?
    Это совсем не то, обсуждать такое я не готов. Как объяснить, что я никто и мне самому ещё учиться и учиться. Фокусами владею давно, но это не подлежит обсуждению. Я переиграл профессионального тренера случайно. Всё, что происходило между нами, вело меня к цугцвангу, обязательному поражению, любой допустимый ход приводил к этому. Я применил недопустимый.
    Ответа ждут человек пятнадцать, по выражению моего лица пытаются предугадать ответ. Я поморщился, и у большинства огорчённо отвисли челюсти, я усмехнулся этому, и они заулыбались.
    С надеждой, что удастся увильнуть, спросил:
    — А можно посмотреть запись?
    — Идёмте ко мне в кабинет! – согласился Сергей Николаевич.
    И я, не оглядываясь на желающих, потопал к раздевалке. Вот там мог бы уйти и исправлять, перстень с опалом по-прежнему в кармане. Но это отхотелось. Переоделся, запер шкафчик и с Числовым вышел из спортзала и мы двинулись в сторону административного. Там на втором этаже у Сергея Николаевича кабинет с огромным монитором на стене, на котором как раз застыл кадр позавчерашней тренировки. Надо сказать, не самый приятный кадр! Там мы с тренером после поединка стоим рядом. Моё лицо в этот момент должно выражать вымученное облегчение, но камера далеко, различимы лишь наши положения, видно, я пытаюсь помочь, а он этого не желает.
    Сел перед монитором, а Сергей Николаевич, убедившись, что я устроился удобно, включил запись с начала поединка и устроился рядом со мной. Он стал объяснять:
    — Понимаете, Олег Витальевич для нас – зажурчал его голос. – как бы незыблемый авторитет. Обучался в Японии. Он, было время, с самим президентом занимался. Ещё освоил стиль Кадочникова, если вы понимаете, только возраст и положение не позволяли ему, заведомому чемпиону, выступать в международных соревнованиях. У нас он не проиграл не одного поединка до последнего времени... У нас часто устраивали такое. Все хотели себя показать. Но он до последнего времени держался молодцом. Я сказал ему недавно: «Спорим, что ты продержишься ещё лет десять, не меньше!». Он ответил: «Увидим!». И вот, увидели, всё когда-то кончается... – Сергей Николаевич тяжело вздохнул.
    На мониторе длится начало поединка, мне тогда удавалось справляться с атаками. Тренер мне, молодому, не обученному, говорит что и как он будет делать и как я должен отвечать. Звука в кабинете нет, только слабые мимические движения лиц, но мысленно слышу его голос.
    — Всё равно когда-то должно было это случиться. – продолжил хозяин кабинета. – Ему уже давно предлагали уйти на пенсию, но он не хотел. Всегда подтянутый, всегда готовый… Да, и справлялся он со своей работой великолепно. Я не знаю второго такого…
    В это время на мониторе Олег Витальевич ловким движением корпуса снова пытался заставить меня потерять равновесие, но я не сдался и переиграв это примерно в пяти вариантах, смог перейти даже к атаке. Но на экране осталась лишь короткая последняя часть, когда перехватил руку нападавшего и отвёл нападение. После этой неудачи тренер больше не церемонился. Я увидел как сильно напрягло его невероятное событие – я с захватом руки ушёл от утраты равновесия. Правда я не воспользовался этим и не провёл ответный приём. Хотя, технология такого броска стала ясна.
    — Вот я и говорю, пришёл наконец противник достойный! Вы, Валерий Евгеньевич, просто не оставили ему шансов. Вот в этот последний захват, он вложил всё…
    Да, на мониторе как раз и был этот последний момент. Я мысленно слышу жуткий хруст. Аж передёрнуло!
    — Вы, Валерий Евгеньевич, не волнуйтесь так! Срастётся у него рука. – Числов следит за мной. – Поболеет немножко и срастётся. Правда, пока тренировать наших дзюдоистов он не сможет. И у нас тут… – он хитро прищурился. – Вполне серьёзно хочу предложить вам работать тренером. Только не отвечайте сразу! Вернитесь к себе, подумаете…
    — И думать тут нечего! – ответил сразу. – Вы, наверное решили, что я крупный мастер, сенсей, гуру дзюдо? Так вот, у меня всего неделя занятий с Олегом Витальевичем, и ничего до этого. Я никогда раньше на ковёр не выходил! Что же вы с таким тренером будете делать?
    Казалось, после этого и говорить не о чем, но спортивный начальник не дрогнул:
    — Мне кажется, вы измените своё решение. Подумайте сами! Солидная ставка, своя комната, не в гостинице будете проживать. Ещё льготы разные…
    Сергей Николаевич говорил, не давая вставить слово:
    — По сравнению с другими, у нас практически идеальные условия. Единственный минус – мы не можем принять вас на постоянную работу. У нас только одна единица в этом…
    — У меня тоже одна единица... – аккуратно подсёк его на вдохе. – …и я разорваться вряд ли смогу. Вы только не обижайтесь. У меня здесь другие задачи. Мне с вашей молодёжью справляться невозможно.
    — И всё-таки вы подумайте! Не торопитесь сказать безвозвратное «нет». Такая возможность случается не каждый день!
    Сергей Николаевич не хотел слышать отказ и считая, что высказал всё, не глядя на меня, встал, стряхивая с костюма невидимые пылинки. Я тоже поднялся. На мониторе опять стоял тот кадр, где я, новичок, смотрю на дело рук своих, хочу, но уже не могу исправить…
    В этот день меня ждали ещё индивидуальные занятия с двумя специально приглашёнными спецами, но выйдя из корпуса, решил, что от остального не жду ничего хорошего, мне пора связаться с покровителем, выяснить с ним всё окончательно. Эти десять дней прошли слишком вольготно. Вести конспекты мне запретили, старался всё помнить, посещал лекции и индивидуальные собеседования, со мной занимались крупные специалисты. Но я чувствовал себя чужим и болела душа об оставленном в родном городе, деле. Как там ребята справляются без меня в моём «Чёрном принце»?
    И Лика. За пятьдесят минут могу добрался до неё на метро. Только встречаться с ней нельзя! Она даже не догадывается что я здесь. Богданов решил, что так будет безопасней. По телефону общаться могли, а встречаться – нет! Глупая безопасность!
    Как сказал Богданов, на меня готовится очередная атака и пока угроза не миновала, придётся оставаться в тени под присмотром. На куртке закрепили джипиэс-ответчик  и следят за моим положением в пространстве. Именно из-за этого я, уходя к огнемётчице, оставил куртку на стуле. В общем, я, как хорошая сторожевая собака, добровольно оставался на привязи!
    Набрал номер Богданова, труба ответила отбоем. Занят, или отключил телефон. В этом весь Богданов: нужен или не нужен, найти его проблема.
    Я обеспечил себе свободное время и готов, наплевав на безопасность, махнуть к институту Лики. Или подчиниться и продолжить существовать на прежних условиях? Но всё равно у меня сейчас свободное время!
    Стою, размышляю, а между припаркованными автомобилями ко мне приближается верзила, товарищ явно не нашего института. Метров двух ростом, но не спортсмен, его походка неровная. Подойдя ближе, он спросил:
    — Валера?
    Я кивнул.
    — Идём! – повелительно скомандовал он и стал поворачиваться, уверенный, что без вопросов последую за ним.
    Но у меня уже есть опыт общения с незнакомцами, к тому же здесь со мной так никто не обращается. Спросил, пока верзила не ушёл:
    — Вы кто?
    Когда тот обернулся, за доли секунды обстановка изменилась, в его руке оказался какой-то предмет, сразу показавшийся опасным. Среагировал на автомате, меня уже пытались поджарить огнемётом! За перстнем в карман лезть не успею, только обычный реверс. Для начала решил выйти в портал: напрягся и замер в темноте замёрзшего до беспросветности времени. Надо определиться, выбирая куда пойти. Либо в будущее, пропуская настоящее, это даст возможность узнать что нужно нападавшему. Он ведь не просто так наткнулся на меня, он знал к кому идёт. И я пошёл в сторону тусклого света. Глаза привыкли, вижу расплывающуюся в воздухе мутную фигуру верзилы. Это его облако несколько раз пролетало сквозь меня и опустилось вниз и, воспарив, метнулось прочь. Упускать нападавшего нельзя и я, покинув портал, кинулся следом.
    Широкая его спина в жёлтой футболке держится ориентиром на значительном расстоянии, но идёт он не быстро, как казалось. К его виляющей походке я приблизился быстро, сократил дистанцию. У парка, почти нагнал. Останавливать агрессивного противника среди гражданской толпы остерёгся. Решил обойтись без драки.
    В парке никого, здоровяк свернул к скамейке в кустах. Там тупик, деваться ему некуда. Если, конечно, не пытаться выбраться сквозь кусты. И я пошёл по газону, стал обходить тупик за кустами, чтобы выйти к противнику с неожиданной стороны. Когда оказался там, увидел нечто неожиданное. Здоровяк стоит перед скамейкой на коленях и давился, пытаясь облегчить желудок. Но более неожиданным стала его, лежащая на скамейке рука, на запястье широкий чёрный напульсник со светящимся дисплеем с меняющимися цифрами при множестве нулей. Число тает, уходят последние цифры. Всё-таки джампер!
    — Эй! – привлёк внимание путешественника.
    Тот осознал моё присутствие и попытался встать. Какой-то предмет выскользнул из его руки и упал мне к ногам. Пришлось следить за падением, оно было явно случайным, никаким не броском. И когда взгляд вернулся к здоровяку, тот уже ушёл...

Глава 4. Растаявшая во времени тень

    Единственный, кто мог ответить за нападение, ускользнул, растаял за пеленой времени. Ведь тот чёрный напульсник с дисплеем, что я разглядел на руке, джампер, как в будущем стали называть наручную машину времени. Вышло, здоровяк, чтобы только кинуть в меня жестянкой, прибыл откуда-то из иного времени. Однозначно, из будущего.
    Жестянка на асфальте. Нагнулся, поднял и осторожно потряс. Внутри жидкость, согласно весу может быть как бомбой, так и огнемётом без раструба.
    Клапан сверху большой, красный. Коснулся пальцем, но нажимать не стал и палец убрал, когда разглядел надпись: «Gefahr!», то есть опасность.
    Вернул под ноги, оставил стоять на асфальте. Не стоит к опасности относиться легкомысленно. Немцы не пишут просто так и без помощи Богданова не обойдусь. Везти в транспорте опасную вещь неразумно, сдать полиции – тоже, в мою версию произошедшего они не поверят. Набрал номер полковника. Недовольный моей настойчивостью Богданов ответил с раздражением:
    — Валера! Как ты не поймёшь, у меня работа.
    — А я тут отдыхаю... Мне необходима помощь. На меня только что напали с непонятным оружием, которое бросили здесь…
    — Где находишься, знаю. – на куртке пришпилен сенсор, полковник всегда знает где я. – Будь там, жди! – Богданов отключился. Ждать было бы приятно не здесь, в самой грязной части парка со страшным изделием по-соседству. Вольготно расположившись на берегу тёплого моря, разглядывая природного ландшафта с волнами, набегающими на песок. Но у меня в кармане куртки перстень, опробованный только несколько раз. Не терпится испытать его полные возможности, приближающиеся к боевым.
    Отыскать в необъятной вечности времён жёлтого здоровяка – отличный повод. Руку в карман, взял перстень и исчез из реального времени. Реверс.
    Свет моргнул и засиял синевой. Пожелтевшая в новом свете молодая листва трепещет на деревьях. Мой перекрашенный двойник с салатового цвета лицом, отскочил и попятился. И ещё одна фигура в зелёной футболке. Эти двое разошлись в разные стороны.
    Проверил, всё работает и путь до этого места уже пройден. Теперь надо проследить за жёлтой футболкой перед встречей на стоянке, надо узнать место появления в нашем времени незнакомца и попробую сканировать точку в последующем. Синхронное преследование этого путешественника видится реальным. Воспользоваться точкой ухода противника не удалось по причине связанности. Когда приблизился, мне помешал двойник. Я там присутствовал при его переходе и, если пробовать, мы с двойником окажемся в этой точке вместе. А это запретно, двойник увидит меня и будет откровенная петля! Начинать погоню с такого неудачного шага нельзя. Подумал и решил, начать с точки прихода, меня там не было и реверс окажется безопасным и единственной возможностью найти громилу в жёлтой футболке, откуда он пришёл сюда.
    Баллон, принесённый громилой, по-прежнему у скамейки. Пока не приехал Богданов его обнаружат посторонние. Это не страшно, вернусь и переиграю, исправлю реверсом.
    И я двинул искать точку появления громилы и вернулся к парковке, возле которой мой противник дожидался меня. Нашёл момент атаки. Он пшикнул аэрозолем у того места, где мгновение назад была моя голова. Сам попал под действие повисшего в воздухе тумана и его стало качать по дороге к парку, а там ему стало вообще плохо. Так что ушёл он отсюда отравленным. И баллончик оказался заряженным ядовитой жидкостью.
    На парковке наша встреча была случайной. Громила знал своего противника, но большей частью бесцельно мотался по окрестностям, но перед самым возвращением ему везёт, я выхожу на улицу и мы случайно встречаемся.
    В реверсе стал следовать за ним и в конце, точнее, в начале, он привёл меня в тот же парк. Там, пятясь, зашёл за куст вдали от входа, и около восьми утра пропал. Я пожалел, что наблюдаю за ним издалека и реализовался в тот же момент времени, только ближе к месту. Дождался, пока Жёлтый снова появился в настоящем, чтобы по его следам отправиться назад в будущее.
    Всё оказалось труднее, чем ожидал. В момент перехода я находился за его спиной, и когда пытался попасть в канал, из которого вывалился Жёлтый, то видел лишь его самого, снова таявшего в воздухе. Синхронизация не происходила. Мгновения разделяли нас, но этого было достаточно чтобы не попасть. Возможно, природа противилась объединять разнонаправленные потоки и я ошибся, считая такое возможным.
    В конце концов утомившись биться в закрытую дверь, решил забыть неудачные попытки и заняться текущими проблемами в настоящем. Дождаться Богданова и решить проблему с химическим оружием необходимо раньше остального.
    К приезду специалистов по оружию я успел. Все следы, у скамейки, и баллон остались нетронутыми. Подъехавшую машину встретил и вкратце старшему группы, майору с занятной фамилией Браславец, не переходя грань общепринятого, рассказал о нападении и указал на тяжёлый баллончик с жидкостью внутри. Его один из бойцов, надев резиновые перчатки, бережно упаковал в чёрный пакет, туго завязав широким хомутом. В это же время двое остальных, в поисках артефактов, осматривали лужу, оставленную Жёлтым и вопросительно посмотрели на нас с майором. Я сказал: «Да!», майор кивнул и ребята принялись собирать разлитое. Собрали всё и даже отмыли на всякий случай в этом месте асфальт.
    На всё ушло минут семь и они на своей камуфлированной серо-зелёной машине выехали из парка. Мне тащиться к комфортабельной ночлежке Фёдора Алексеевича рано, мне надо найти, куда скрылся, точнее, откуда взялся Жёлтый. Если джампер на его руке простой, не может одновременно перемещать во времени и пространстве, то эта точка в парке нулевая, нужно лишь пройти в этой точке путье, где джампер получил своего носителя.
    Далеко от этой точки отходить нельзя и возврат в настоящее неизбежен, поэтому придумал оборудование точки отправления в пространстве-времени. Можно было сломать ветку и ориентироваться по ней, но я нашёл яркий красный пакет и обмотал им зелёную ветку куста. Этот маячок завтра могут убрать, но пока не убрали будет отмечать финиш во времени.
    Новый поход стоящее дело. Отговорка, что делаю это чтобы разобраться в грядущих проблемах всего человечества, не работает. Хочу испытать свои возможности без машины времени. Опасности грядущее преподнести может, но терзаться этим не стоит. В конце концов это будет не страшнее квартирного огнемёта.
    Глубокий вдох, перстень в ладони, сжимаю кулак, иду в портал…
    С какой скоростью это происходит и как далеко уносит, буду выяснять в процессе. За чёрным порталом стемнело. Как и в прошлый раз окружающее стало негативным. За секунды кроны деревьев раздуваются и в какой-то миг исчезают. Сколько времени до исчезновения прошло понять невозможно. Это вопрос десятилетий!
    Дистанция огромная, скорость перехода высокая, при такой скорости уловить момент появления жёлтой футболки сложно, пришлось ослабить контакт с перстнем. Скорость упала, удалось разглядеть детали. Бегающая чёрная полоса стала багровой звездой, скользящей по серому небосводу.
    Скорость перехода упала, происходящее стало более заметным, но процессы внутри остались на прежнем уровне, я стал задыхаться. Срочный выход! И моя весенняя обувь тонет в снегу.
    Кустов, оставленных в парке уже нет, вокруг сверкает белое поле, заполненное грядами расставленных в ряд невысоких теплиц. Падающий снег с округлых стёкол скатывается к земле.
    Одна из стеклянных теплиц у самых ног, заглядываю внутрь. Там кресло для человека, маленькое, вроде ложемента космического корабля. Никаких органов управления, рычагов, педалей, руля. Человек, если заберётся внутрь, устраивается на ложемент и ничего не делает.
    Это я рассуждаю как специалист-автомеханик. Как инженер предположил  словесное, или управление с помощью переносного пульта. Средство двигаться по земле не может, парковка тесная, дорожек для выезда нет. Выезд отсюда только с помощью полёта или телепортации, если такое возможно.
    Я отдышался, напрягся и двинулся дальше, медленно, но верно. Снова багровая полутьма с ночными просветлениями. Панорама та же, но окружающее закипело своей непонятной жизнью. Снова выхожу вдохнуть кислород. Время уплывает медленно. На переброс от одного вдоха до другого уходит меньше недели.
    Меня встречает та же площадка с пузырями теплиц, только днём. Сильный ветер, люди идут по узкой дорожке между рядами, они меня не видят, взгляды под ноги. И в рядах пузырей заметны проплешины, сейчас не насчитать и половины от бывших той ночью.
    Сверху слышится сигнал. Ко мне снижается большой чёрный утюг с четвёркой коротких лапок. Пришлось отойти. Но точка здесь моя, уходить никак нельзя. Поэтому от опустившегося утюга оказался в полушаге. Севший аппарат, когда поджал лапки, стал выглядеть стеклянным пузырём. Поднялся стеклянный фонарь и оттуда появился бородач в тёмных очках.
    «Шотландец!» – оценил я. Из-под украшенной трёхцветными чёрно-красно-белыми квадратами юбочки-килта у него торчат коленки и белые шерстяные гольфы. В нюансах шотландской национальной одежды разбираюсь плохо, но общее впечатление такое – истинный шотландец! Он заговорил по русски без иноземного акцента:
    — Это моё посадочное место. Чо замер тут, будто не слышишь! – прокаркал липовый шотландец, уставившись очками в плитку у моих ног.
    Прозвучало как вызов! Я не ожидал слышать здесь, в будущем, которое с детских лет виделось светлым и мудрым, столь откровенного хамства. Даже знание проблем грядущего не смогло пошатнуть этот светлый образ. Впрочем, чему удивляться? История тёмная наука скрывает значительную часть нюансов. И я не стал грузиться. Не за тем сюда попал! Вступать в перепалку с аборигеном, пока восстанавливаю дыхание, не стал. Изо рта от интенсивного дыхания идёт пар.
    — Оглох? – не отставал липовый шотландец.
    О чём могу спросить, знаю. Я снова вдохнул и, почти без напряжения, вежливо произнёс:
    — Прости, дорогой, не подскажешь, какой сейчас год?
    Мне хоть раз надо определяться со временем.
    — Бу-бу! – ответил собеседник, приподняв над глазами очки. – Нюхаешь чего, или на помпе повис?..
    Какая-такая помпа? Идиомы речи нового времени неясны.
    Взглянул на его лицо. Глаза под очками были абсолютно чёрными, без белой склеры вокруг тёмного зрачка. «Шотландец» теперь показался каким-то больным на голову безумцем, от которого адекватности не дождаться. Впрочем, тут же возникло и объяснение мягче: если вижу прогрессивное будущее, то это продвинутый андроид с недоделанной оптикой, что лично для меня ничуть не лучше!
    Пришлось уйти. Глубокий вдох, портал, иду дальше. Решение принял большей частью по инерции! Противника в жёлтой футболке видеть дальше не ожидаю. В этом мире всё переменилось!
    Осознав это через несколько суток уже ночью вышел снова передохнуть. Всё та же стоянка, заставленная летавшими днём антигравами, ночующими на открытом воздухе.
    Под ногу попала очищенная от снега чёрная металлическая плита со сверкающей гравировкой. Это новшество сразу обратило на себя внимание, нога зацепилась, не заскользила. Отступил и в слабом свете прочёл: «Место последнего визита Демона Времени 13.09.2073». Вот и определился с датой! Текст обо мне, это я Демон Времени. Сам себя Демоном ни за что бы не назвал. Но раз придумали такое название, пусть так и будет.
    Определился с датой, в будущее дальше уходить бессмысленно. Я оставил точку в этом времени и будущее тоже изменилось. И делать здесь нечего. Реверс! Сжал перстень, скорость максимальная. Не только суточные изменения различить невозможно, сезоны отмечались трепетанием. Мерцающий синий слепит.
    Но реверс контролировался визуально, мельчает город, возвращаясь к изначальному состоянию, откуда уходил и вскоре пустая площадь всколыхнулась густым растительным покровом парка. Меняю скорость, ослабляя захват перстня. События меняются с гаснущей скоростью, след ослепительно-голубого солнца чертит в небесах полосы. Трепещущие кусты убывают, уходя в землю.
    Ещё убавил скорость. Кусты притихли и в ветвях красным вспыхнул маячок. Стоп! Пакет в листве, шелестит в порывах ветра. В Москве сейчас либо вечер, либо день с сумрачной погодой. Серые облака застилают небо и это по-прежнему весна!
    Достал смартфон и перезагрузил. По обновлённой дате определил, что с момента ухода прошло три дня с небольшим, за эти дни никто красного маяка не нашёл. Я отцепил и отнёс к урне. Выйдя из парка, задумался, почему отложил возвращение к точке ухода? Но особо напрягаться не стал, визит в будущее забрал у меня все силы. В парке, как видно из-за позднего времени и скверной погоды, пусто. И я, после приключений решил вернуться без реверса. Вспомнил, как нашёл в своей комнате смартфон Лики, оставленный тогда без внимания этот фрагмент будущего мог содержать много интересного. Главное теперь перемещение в нужную точку пространства большого города. Вот вернусь, отдохну, потом и посмотрим, будет ли всё снова в шоколаде.

Глава 5. Выход без входа. Начало конца

    Путь домой повёл к метро. Когда на улице Грекова шёл к станции, неожиданно рядом притормозил и просигналил новенький ФИАТ 500, если не своим размером и окрасом, то остальным экстерьером напоминающий «горбатый» Запорожец. Ближайшее стекло опустилось, за рулём оказался Юрий Маркелович Богданов, собственной персоной. Он приветливо улыбнулся.
    — Садитесь Валерий Евгеньевич! Нам необходимо побеседовать.
    Я хотел добраться до дома и отдохнуть. С Богдановым это выйдет быстрее и он может оказаться источником свежей информации. Сел рядом с ним на переднем сидении.
    — Пристегнись, Валера, путь неблизкий. – осчастливил, переходя с официального «вы» на мирское «ты».
    И планы отдыха откладывались. Несерьёзных дел у полковника не бывает. «Путь неблизкий» – намёк на подготовку к чему-то долгому и, скорей всего, не очень приятному.
    Пока выбирались из центральных городских пробок, я выяснил интересные вещи. Во-первых, по результатам проведённой экспертизы установлено что в баллоне из парка содержался токсин не имеющий аналогов. Эксперты сошлись, что изготовлен он кустарным способом, на это намекал широкий спектр загрязнений. Но зарядка баллона профессиональная. Конструкция и материал баллона тоже без аналогов. Что-то космическое, как сказал Богданов. Дата изготовления на донышке говорит что изготовлен артефакт будет: 6.07.39. Неужели такие вещи как совершенный джампер появятся так скоро?
    Важна дата. По ней можно определить точку обитания жёлтого преступника. Как минимум, через двадцать лет. По итогам моего сегодняшнего путешествия это рядом.
    — Сказать ничего не хочешь? – поинтересовался полковник.
    — А что говорить? На меня, с помощью каких-то химических смесей, охотятся уже диверсанты из две тысячи тридцать девятого и у меня возможности защиты иссякают…
    — Я не об этом! Тебя, Валера, в городе не было больше трёх дней. Мои сотрудники с ног сбились, я уже думал, тебя живым не увижу. Сперва кто-то решил, что ты экранировал датчик, потом, когда стали известны результаты по баллону, мы решили что тебя похитили. И удивились, когда ты вдруг объявился в той же точке, где тебя потеряли. Если уходишь между прошлым и будущим на прогулки, предупреждай.
    — Устал, уже не помню что делал три дня. – неловко пытался оправдать своё отсутствие.
    — Ладно, как-нибудь расскажешь потом. – мне Юрий Маркелович, как видно, не поверил. – Сейчас есть более важные вопросы.
    Мудрое решение отложить разговор. Куда едем не спрашиваю, я в этом городе ориентируюсь только в отдельных точках, до которых знаю как добраться. Понять куда везут без объяснений не могу. Поэтому, куда приехали, не понял.
    Когда проехали приветливо отсалютовавший шлагбаум, Богданов запарковался у стены здания. Табличка у входа плохо освещена, разобрал только изображение золотого орла и надпись: «СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД». Над входом камеры, как только Богданов подошёл, дверь, приоткрылась. В холле, перед нами сразу материализовался охранник в штатском. Что он служивый понял по походке и тщательно отутюженной тёмно-серой паре поверх ослепительно белой рубашки. Военный к моему провожатому отнёсся лояльно, ни о чём не спросил, но я здесь на новенького и опознание прошёл полное. Он изучил мой паспорт, сканировал отпечатки пальцев и отобрал смартфон.
    Возмущаться произволом бессмысленно, смартфон отдал. Дальше ждала рамка металлоискателя. Богданов спокойно смотрит как я пытаюсь пройти. Сперва оставил ключи, потом перстень с опалом и, наконец, колечко для Лики во внутреннем кармане куртки. Но и тогда пройти не вышло. Обескураженно стал хлопать себя по карманам пока не нашёл в заднем кармане кольцо со сложенным листком бумаги, который лежит там давно.ю ещё со времени первого эксперимента с опалом. Кольцо, поношенный дубль лежащего в коробке на столе охраны. Совсем забыл про эти «подарки».
    И только пройдя рамку, наконец увидел большие электронные часы на стене у лестницы. Они показывали: «23.57.22.05.2020». Двадцать второе мая подходило к своему завершению, осталось меньше трёх минут. И я, выйдя на несколько дней раньше, пропустил дату рождения моей Лики, не позвонил, не поздравил и не вручил подарок с ярким искусственным опалом.
    Что можно успеть за оставшиеся две минуты? Решил, что надо исправлять. Как – другой вопрос, пришло время крайних мер.
    Быстро вернуться нельзя, перстень оставил охране вместе со всем остальным. Со мной остаётся только природная способность к реверсу. Когда встал перед лестницей, Богданов обернулся.
    — Что-нибудь забыл?
    — Я быстро! – Богданов не понял куда и как быстро сумею деться.
    К тому же обещаю невозможное. В это время и место не вернусь никогда! Изменения в прошлом, какие ожидают, неизбежно коснутся этого момента.
    Глубоко вдохнул, вытолкнул себя из действительной сущности и отправился в реверс, возвращающий предыдущие шаги в обратном порядке. Холл охраны вспыхнул синим и ноги понесли назад. Мы с полковником вернулись к рамке и я в обратном порядке повторил все операции с содержимым карманов. Только когда в руке почувствовал смартфон, реверс остановил.
    Стоящий в это время у рамки полковник, увидев, что я разглядываю смарт, подбодрил:
    — Это ненадолго, Валера!
    На него я даже не взглянул. Спрятал смартфон, порылся в другом кармане, достал перстень с серым опалом – мой скоростной билет во времени. Мне предстоит в управляемом реверсе разделиться на две личности, Валерия Евгеньевича-второго оставлю повторять мои шаги, самому предстоит нырнуть в то московское время, где до одиннадцати вечера меня не было. Принцип управляемого реверса такой: происходит разделение на прошедшего путь в той реальности и его двойника, выбравшего иной путь. Мой двойник сейчас бессознательно отступает в моё прошлое, мне надо выбирать иное, совмещённое с Ликой. Встретить её после лекций в  МГИМО и, наконец, пообщаться.
    Совмещать реверс с переходом в пространстве до сих пор не приходилось. Но это единственный способ покинуть здание и охраняемый периметр без разрешения. Ведь при перемещении во времени некоторые материальные преграды вроде дверей, для меня не существуют. Пройти в реверсе закрытую дверь легко, я это понял ещё когда испытывал машину времени у себя в квартире. Теперешний реверс такой же, только без машины времени. Я легко прошёл закрытую дверь на входе и оказался на ступеньках снаружи. В это же самое время двойник Валерий-второй с полковником Богдановым торопливо садятся в ФИАТ и мимо шлагбаума выкатываются с территории.
    Чтобы придумать путь и подобрать время, когда встречусь со студенткой МГИМО моей Ликой. Для начала определил своё местоположение, потом – путь до момента встречи. По карте Москвы узнал, предстоит пройти путь больше двух километров. Весьма удачно привёз меня полковник Богданов, ведь пользоваться транспортом при реверсе нельзя, придётся идти пешком.
    Когда закончатся занятия я знаю, привык следить за расписанием. Пешком дошёл до последнего поворота, потом чуть прижал пальцем перстень в кармане и отскочил реверсом на пять часов. Оказавшись в светлом времени, побрёл к институту, не заботясь о датчике в куртке, и людях, за этим датчиком следящих. Да, за мной ведётся слежка и отмечается маршрут. Но кажется нереальным делать это в процессе реверса, там останутся только самые последние координаты, одна точка в пространстве.
    На траверсе университетского кампуса пришлось сделать ещё один короткий бросок во времени. Для того, чтобы не пугать прохожих, затерялся на паркинге в тени деревьев. И, по выходе в нормальное время, стоять и переводить дыхание не стал, двинулся сразу ко входу в корпус В, по пути набирая номер Лики. Она откликнулась тут же:
    — Валерка? Как же я рада тебя слышать…
    — Здравствуй, любимая! Я очень хочу с тобой встретиться…
    — Я тоже. Но как?..
    — Лика, я сейчас на улице Лобачевского…
    — Ты что, уже здесь в Москве? Вот здорово!..
    — Как у тебя с занятиями, когда увидимся?
    — Валерка, у меня сейчас последняя пара…
    — Хорошо, моя маленькая, когда у вас всё закончится, встретимся у главного входа. – и я отключился.
    Последняя пара! Это не преграда, ждать не стал, снова вернулся к паркингу. На капот стоящего рядом новенького серого кроссовера «Шкода» положил смартфон, чтобы не перезагружать потом, и махнул в грядущее.
    При выходе из портала смартфона на капоте не оказалось. Без этого даже не могу ни проверить как точно перешёл, ни ждать звонка Лики. Пришлось реверсом искать пропажу.
    Яркая картина простого реверса. Ждать похитителя долго не пришлось. В какой-то момент спиной ко мне, где скользит тип, когда оказывается здесь извлекает смарт и, помахав им в воздухе, кладёт на место где лежал раньше. Достойно поступил! Положив, он разворачивается, глядит по сторонам и уходит обратно спиной вперёд.
    Смотреть на кражу в обратной последовательности удивительно. Как на благородный возврат: взял, но принёс и положил на место!
    Чтобы предотвратить дальнейшее, реализуюсь. В притухшем свете тип движется теперь ко мне, глядя на лежащий смартфон. Моё появление он замечает только утыкаясь мне в бок. Испуганно охает, говорит:
    — Извините! – и стремительно уходит.
    Впрочем, возможно это и не попытка хищения. Ведь, взяв с капота смартфон, сперва помахал им в воздухе. То есть хотел убедиться, что гаджет ничей. А я понял, оставлять смарт при реверсе дороже, чем перезагружать по возвращению.
    До конца пары ещё остаётся время, но прыгать больше не хочу. Вдыхаю воздух и чувствую, как внутри нарастает пустота. И понимаю – это обыкновенный голод, чувство, которое современный городской житель с закусочными и кофейнями у каждого переулка перестал замечать.
    Последний раз получилось поесть… Когда же это было? Три дня назад я завтракал. Но это не трёхдневный голод, в беспрерывных хлопотах прошло часов семь-восемь по внутреннему ощущению. И больше всего хочу пить. Над полуденной землёй плывёт жара, рот высох до состояния пустыни! Тёплую минералку в пластиковой бутылке купил в ближайшем магазине и с наслаждением высосал из горлышка прямо там. Тут же можно было и закусить беляшом, но пришла пора экономить, до ужина ещё далеко. Потерплю!
    Лика ждёт, стоит на ступеньках у входа в группе студентов, глазами ищет меня среди идущих мимо. Заметила и тут же её синяя туника с белыми брючками выпорхнули из толпы и кинулись навстречу. Мы встретились на полпути, Лика повисла у меня на шее и я в блаженном оцепенении замер, приткнув нос к её плечу. Моя Лика! Про всё прочее забыл, здесь и сейчас была только моя Лика. Обнявшись, мы стоим долго, по крайней мере столько, чтобы у её друзей было время подойти.
    — Ой! – сказала Лика, наконец заметив подошедших. – Познакомься, Валера! Юля, Натали, Саша, точнее Аля, Тим, Лёха и Лиля, мы вместе учимся. А это мой Валера. – представила и меня своим друзьям.
    Я поднял руку, приветствуя всех. Но пришлось здороваться с каждым. У Натали и Лёхи ладони пролетарские, сильные, мозолистые, Лиля, подруга Лики бралась ласково. Кожа на ладони почти как у ребёнка, мягкая и нежная. Сама Лиля – восточная красавица, с великолепными чертами округлого лица, тонким носом и изогнутыми чёрными бровями над огромными глазами. После словесного описания Лики я её такой себе и представлял. Она одна из всех девчонок в этой группе носит платье.
    После студенты разглядывали меня и молчали. По-видимому ждут чего-то от меня. Их молчание удручает.
    — Давайте, ребята, не будем бессмысленно стоять. – прервал я паузу. – Где здесь можно посидеть, поговорить?
    Раз пришли, то ко мне у них какой-то нематериальный интерес. Так в последнее время смотрели только в спортзале института желавшие учиться дзюдо. С интересом и выжидающе.
    Первой на моё предложение реагирует Лиля:
    — Идём к нам! Это рядом… Юлька, ты ведь не против?
    Юлька, которая возможно была против, тем не менее, сказала: «Нет!» и мы двинулись к общежитию.

Глава 6. День рождения принцессы

    Это оказалось не так уж рядом. Внутренние переходы, выход во двор, пешеходный сквер и в конце – многоэтажная общага. Вестибюль с дремлющим охранником, лифт на шестой и двухместная комната девочек Лили и Юли. Если не заваливать толпой, комната может показаться просторной и уютной. Студенты сели на койках, мы с Ликой сели на почётные места. Стол и стул. Стул достался Лике, я опёрся на стол, садиться на столешницу не стоит. Когда всё устаканилось, Лиля поднялае руку и не дожидаясь разрешения, начала:
    — Может поговорим о путешествиях сквозь время? – и замолкла, усиливая эффект. Я об этом догадывался и боялся. Присутствующие молча ожидали моей реакции.
    Такое могла довести только именинница Лика. Она смотрит на меня со смущённой улыбкой. Но эту беседу предложил я, придётся отвечать.
    — Хорошо, давайте вопросы! – и улыбнулся Лике.
    Лиля начала:
    — Валерий, вы должны рассказать, что это такое – мгновенно проходить время! Как это? Мы все через время проходим только с одной скоростью и в одном направлении… А вы ведь и в прошлом бывали?
    — Я, Лиля, в таком ракурсе об этом не думал. Но в прошлом мы были все, я могу так путешествовать. Для начала расскажу историю вопроса. Первое: машину времени придумал не я, она мне досталась по наследству от предшественника перешедшего из будущего. Зачем и как в будущем её придумали, не знаю, как и почему, работала, не догадываюсь. Первый раз с машиной времени прыгнул в получасовое прошлое, даже не догадываясь что происходит. Всё стало ярким, спёрло дыхание… Потом настало прошлое…
    Лиля не удержалась:
    — И вы, Валерий, наверное встретились там с собой?
    — Нет! С собой в тот раз не встречался… Когда началось, выбежал из комнаты и приходил в себя в другом месте. А как всё кончилось, снял устройство с руки.
    — С руки? Это машину времени? – удивлённо спросила Натали.
    — Машина маленькой оказалась? – поддержала её Юля.
    — Да, как чёрные часы на браслете. – за меня ответила Лика.
    — Ты бредишь? – неодобрительно поинтересовался Тим.
    Я повернулся к нему:
    — Не понял.
    — Не верю в эту дичь. Кто тебя научил?
    Парень, наперекор девчонкам, обращался ко мне в агрессивной манере на «ты». Тим явно не прочь схлестнуться в интеллектуальном поединке. Делаю вид, что не заметил нахальства и ответил:
    — В это многие не верят…
    — Вот видишь! – вывел он. – И подтвердить нечем...
    Пришлось выкручиваться:
    — Действительно, машины больше нет, мне пришлось её уничтожить. А теперь я могу…
    — Врать! – за меня закончил фразу Тим. – Я же сказал, что это чушь. А вы все: харизма-харизма… Этого в природе не может быть! Врать язык не болит!
    Да, это грубо, но ожидаемо. Такой никогда не поверит, если, конечно, не увидит своими глазами. Тим не успокаивался:
    — Для того, чтобы перемещаться во времени, надо двигаться быстрее скорости света, это в принципе невозможно. Тем более, без сверхэнергии…
    Тим умный, он уверен в могуществе древней как мир науки в современном её понятии.
    — Спорить не буду. – тут же ответил, не уточняя, о чём не собираюсь спорить.
    Лику не вижу, но знаю что она чувствует. Остальные с интересом смотрят на меня. Тим самодовольно рассмеялся:
    — Я же говорю, чушь! Ничего такого быть не может, просто фантазийные рецидивы от английского бредописца!
    — Почему английского? – не поняла Юля.
    — Потому, что Уэллс – британец! – тут же пояснила Лиля.
    — Какой такой Уэллс? – снова Юля.
    — Герберт Джордж, автор «Машины времени». – растолковал хмурый Лёха.
    — Это британцы машину времени изобрели? – Юля сбита с толку окончательно. Она название произведения, по существу имя собственное, спутала с реальным устройством.
    — Машина времени это вообще-то крутой роман такой, в котором этот британец для затравки придумал такую хрень… – вставил Тим. – Мне плевать! Терпеть не могу фантазии. Постеснялся бы он врать! Честно называть себя не фантастом, а вруном...
    Лика фантастику любит, поэтому негромко спросила:
    — Ты чего сюда пришёл?
    Это, как боевой клич, или щелчок бичом, заставило всех вздрогнуть. Тим, за секунду до этого поняв, что перегнул, неуверенно протянул:
    — Э-э…
    С удивлением гляжу на Лику. Совсем новая, требовавшая, к себе и своим любимым вещам, уважения. Сейчас она лидер, все студенты готовы беспрекословно подчиняться.
    — Я ведь ничего такого… – Тим ошарашен резкостью принцессы.
    Восточная красавица Лиля, как видно, желая примирения оппонентов, спросила:
    — Были, Валера, сведения, что вы можете во времени переходить без машины…
    Непобеждённый ещё Тим, воспрял и хитро смотрит на меня: поглядим как путешественник сможет выкрутиться!
    Я снова прижат к стенке. Врать нельзя, подставлять для помощи Лику тоже. И выходов безопасных больше не осталось, попался! Лиля, с Тимом, требовала невозможного. Объясняться поздно. На мои пояснения найдутся тысячи тяжело заминированных вопросов. С таким потоком интеллектуальной взрывчатки не справлюсь.
    — Ну, ладно! – спасения больше нет. – Послушай, Тим…
    — Для тебя – Тимофей! – нагло заявил он. Как видно, ожидая униженных извинений.
    — Хорошо, Тимофей! Ты в машину и в перемещения не веришь. – утверждаю. Он не отвечает, да я и не жду этого. – А в двойников?.. – продолжаю подводить себя к неизбежному.
    — Верю! – усмехнулся он.
    В двойников он всё-таки верит. Занятно!
    — Тогда взгляни, у двери мой двойник.
    Увидев первой, Лика сжала мне локоть. Глядящие на нас стали поворачивать головы. Последним это сделал Тим, мне он не доверяет. Двойник перед дверью появился за мгновение, остальные обалдело молчат. Некоторые встали, не контролируя своё поведение и стали оглядываться на меня, сверяя черты.
    — Ох, ма!.. Ух, ты!.. Точно такой!.. – загудели они.
    Мы с двойником рассмеялись. Шоу удалось! Не то чтобы всё действительно настолько великолепно, но всё же серьёзность спора притухла. Единственное, что тревожит: Лика на меня не оглянулась, она неотрывно смотрит на двойника при этом крепко держит меня за локоть. Наверняка это шок – видеть меня с моим двойником!
    Второй пробирался между студентов, которые непременно хотели убедиться в материальности человека, касались, похлопывали и щипали. Я это заметил по его приближающемуся лицу. Второй встал перед Ликой.
    — Привет, двойник! – приветствую его.
    Тот промолчал и протянул Лике открытую ладонь, предлагая вложить руку. Чтобы она, как я понял, отпустила меня-первого в свободное плавание.
    Несколько долгих секунд Лика не решалась, но всё же отпустила локоть и осторожно протянула навстречу ладонь. Двойник нагнулся и поцеловал. Не то, чтобы это была ревность, но кольнула гордость. Да, он это я, Валерий Евгеньевич Евграфов! Чего же нам делить? Впрочем, я уже свободен и двойник ждёт моего ухода. Пока опускаю руку в карман, он сказал Лике то, что я до сих пор не успел:
    — С днём рожденья, любимая!
    Студентки оживились, о таком сюрпризе наверняка мечтают все. Перстень в руке, пора шагать к нирване… Тьма портала и тусклый багровый свет… Иду для начала в будущее. К двери начал пробираться ещё при этом тусклом свете. Тени студентов рассосались, мне никто не мешает.
    Возвращаться в реальность раньше или позже нельзя, только в нужный момент. Перешёл в яркий реверс. Уступать дорогу влетавшим в комнату студентам не стал. Они меня не замечают, моё присутствие не ощущают. Я существую вне реальности, как бы чувствую себя призраком. И наконец, когда в комнате их собралась толпа, смог разглядеть собственную тень, мерцающую возле девушки в ослепительно белой, а не синей, как раньше, тунике. Возле Лики.
    Снизил скорость реверса, но всё равно пропустил момент, когда все отвернулись. В смысле, начали поворачиваться ко мне в обратном времени. Реализуюсь. Вижу затылки остальных и лица моё и Лики. Как видно, я про двойника уже сказал, началось волнение. Первой оглянулась Натали. За ней удивилась Лика. Какая же она милая, мне всегда такой не хватало! Двойник, справа от неё, довольный создающимся эффектом, ухмыляется. Ко мне поворачиваются все. Глаза ошеломлённые. Глаза Тима вижу последними, он даже рот открыл.
    Сидевшие рядом хозяйки комнаты, Лиля и Юля, вскочили. Лёха сидит дальше всех, он вытянул шею, чтобы разглядеть двойника и пробормотал:
    — Ох, ма!..
    Натали трёт глаза, опасаясь что померещилось. Я усмехнулся, двойник поддержал громким смехом.
    Все переживают восторг, одна Лика растеряно держит локоть двойника, который глаз принцессы не видит, придётся самому успокаивать. Пробрался к Лике, доставая из кармана коробочку с неземным кольцом. Когда двойник исчез, не уловил. Глядь, его уже нет! И остальные этого не заметили пока я отвлекал внимание.
    Меня трогали, сомневаясь в натуральности, но я же не робот, совсем такое не нравилось. Наконец, после того, как Юля больно ущипнула руку, понял, формат общения надо менять.
    — Давайте, друзья, вместо осязательного знакомства, поговорим. – и для начала представился: – Евграфов Валерий Евгеньевич, путешественник во времени с большим стажем. По основной профессии – инженер-автомеханик. Год рождения – тысяча девятьсот девяносто пятый. Пока холост... – закончив о себе, перешёл к имениннице: – С Ликой знаком давно, знакомить с ней меня не обязательно. Давайте по кругу…
    Тим оказался следующим и растерялся:
    — Э-э… Ну, Тим-мофей… – заикаясь пробормотал и, пытаясь включить голову, замолк. За него стала говорить восточная красавица Лиля:
    — Это Тим Кошкин, слишком рассудительный и здравомыслящий, но только в отдельных вопросах! И он ещё на гитаре может, поёт неплохо и рисует…
    — Но балбес и лентяй. – тут же продолжила Натали. – Говорит на трёх языках, как видно, исключая русский, на нём он только читать немножко умеет. А ещё хочет стать большим политиком или экономистом! При этом учится на журналиста! Но, если выйдет, он станет политиком, как Жак-Пьер Бриссо…
    — ...закончит карьеру рупором революции… – подхватил, очнувшийся Тим.
    — На гильотине! – убийственно завершила Натали.
    Пробежал смешок.
    — Ну чего вы все лезете. – на смех возмутился Тим. – Сам про себя могу рассказать! Я – москвич…
    — Большой автомобильный плюс! – неожиданно выдал я. Не думал что включусь в травлю, но по-видимому это заразно. И пришлось к слову. Не давая оправдаться, продолжил: – Следующий!
    Следующей стала Лиля:
    — С детства хочу стать журналистом. Легко разговариваю на арабском, немецком, украинском, белорусском, английском.
    — Ты забыла, про польский. – добавила Лика, которая наверняка знала всё о своей подруге.
    — Нет, на польском не бардзо, но понимаю. – ответила подруге Лиля и продолжила: – Приехала из Бреста, привыкла что меня все зовут Лилей, но в паспорте Лейла Булатовна Камолова. Год рождения – тысяча девятьсот девяносто девятый. Три девятки!
    Понятно, почему эта «три девятки» хорошо знает арабский, Лейла – имя арабское. Отец из восточных. И я махнул рукой дальше…
    После знакомства начались вопросы о перемещениях во времени, вариабельности будущего и взаимного влияния времён. Лёха Берсенев спросил:
    — Есть ли у путешественника возможность отправиться в прошлое так глубоко, чтобы попасть к моменту Большого взрыва.
    — Чудак! – ответил я, избегая подробностей.
    Ответить на все вопросы не мог, не могу даже изложить что знаю. Но оставаться понятным стараюсь.
    — Большинство из вас интересует будущее. И кое-что из этого я мог бы рассказать, но это уже не будет правдой…
    После такого заявления слушатели выразили недоумение. Пришлось разъяснить:
    — Будущее – это самая неустойчивая, нестабильная часть времён. Непредсказуемая и переменчивая, как жизнь! Любые, даже незаметные, изменения в настоящем вызовут волну цепных реакций по модификации грядущего. Например, попавшая из начала двадцать второго века в прошлое столетие, машина времени, почти ничего не меняла до начала двадцать первого века. – я вспомнил, как родной дед Лики явился искать потерянного сына когда произошло рассекречивание устройства. – Первый владелец понимал, чем обернётся легализация. А после весны 2018-го, к нам из будущего стали попадать машины времени всё более совершенной конструкции…
    — То есть, они к нам продолжают попадать? – всполошилась Натали. – Как?
    Народ оживился.
    — Тише! – постарался успокоить я. – Я видел всего три или четыре модели, каждая из которых казалась совершенней предыдущих. Но все они, по моему, далеки от совершенства.
    — А совершенство это что? – зацепился за нейтральную тему Тим.
    Вопрос определения совершенства, как я понимал его, давался мне не в смыслах, а в ощущениях. Другим людям сравнивать не с чем. И, чтобы не опускать аудиторию до своих суждений, пожал плечами. Отбояриться таким способом не вышло, слушатели хотели знать больше и оправдания, что всего знать не дано никому, воспринимались большинством как попытка утаить.
    — Вы, Валерий, сами это умеете. А пробовали обучать транстаймингу других? – Натали, придумав такое оригинальное слово, вынудила рассказать о Женьке.
    Этой неудачной темы я хотел бы избежать. И рассказал только про историю взаимоотношений с младшим Калашниковым, как сумел спасти, когда поклялся прекратить «транстайминг», но отбил бандитов, желавших за несговорчивость наказать парня… Про то, что Женька мог или не мог осуществлять переходы, говорить не стал. Это недоказуемо, Женька сам отказался от дальнейших попыток.
    — А как это у нас выходит, чтобы попасть в будущее из настоящего? Это же невозможно… – снова подключился рассудительный Тим. –  Будущего ещё нет, как же в несуществующее попасть?
    — И как вы могли быть здесь вдвоём? – выдала своё Аля. – Кажется это может привести к разрушению пространственно-временного континуума, или как там...
    Посыпались вопросы, каждый хотел непременно услышать ответы на свой. Поднялся шум, за которым разобрать что-либо трудно.
    — Стоп, друзья! – я поднял руки и в комнате относительно быстро наступила тишина. – Все вопросы у вас интересные. И короткого ответа вам будет недостаточно. Давайте вы обмозгуете и дадите какие-то продуманные и согласованные, но потом. Идёт?
        Это только подлило масла в огонь, у них свои вопросы уже были и требовали немедленного ответа, все задержкой недовольны.
    Но у меня теперь свои проблемы, также не желавшие никакого «потом». Неоконченная беседа с полковником Богдановым, проблемы в погранинституте, ушли на второй план. Я соскучился по Лике. К тому же служба наблюдения ФСБ теперь знает моё местоположение, ожидаю с минуты на минуту звонок от них, или от Богданова. Тогда обсуждению сразу придёт конец. Как и моему желанию отметить этот день вместе с принцессой.
    Лика смотрит на меня и надежда что диспут выдохнется не оправдалась. Лёха и Аля до хрипоты спорят, что их вопросы самые-самые, Лиля и Тим грозно хмурятся, Юля хочет, но не знает к кому примкнуть, а Натали безуспешно всех успокаивает. Инициативу пришлось снова проявлять мне. Подал руку Лике и остальным сказал:
    — Если сейчас у вас такое неистребимое… – я хотел уйти тихо, поэтому говорил негромко. – …желание поругаться, ухожу. У меня много других дел…
    — Тихо! – рявкнула Натали так, что все вздрогнули. – Замолкните, или Валерий Евгеньевич уйдёт!
    Ну и голосина у этой девушки! Показалось, стёкла в окнах зазвенели.
    Лика погладила мне руку, успокаивает, вроде: «Подождём!».
    Я подожду, принцесса! И стал говорить:
    — Попробую объяснить некоторые принципы простого перемещения во времени. Простого, то есть, без машины. – решил, на большее времени не хватит.
    Ответом общий вздох, пояснение про машину действует как наживка. Даже Тим смолчал, не пытался язвить. Стал выкладывать правду. С одной стороны, этой темы меня уговаривали не касаться, а с другой, мой первый блин с обучением, какой-то результат дал, только неубедительный. Ученик, какого выбрал лишь потому, что хотел научить защищать себя, не шёл в сравнение с этими энтузиастами. Любой, кто сейчас заглядывает мне в лицо, мог оказаться самородком, способным заткнуть за пояс и меня с моими возможностями и оправдать хлопоты обучения. Для начала – курс начинающего бойца, то есть, путешественника во времени!
    Вопреки желанию ФСБ, я начал свою лекцию. Лектор никакой. Хуже, думаю, и при желании не выйдет. Путаюсь в простых понятиях, не нахожу нужных слов чтобы описать всё, с чем за последнее время сроднился. Путаюсь ещё и потому, что не только слов, но и понятий таких в нашем языке нет, выдумывать новые, как умеет Натали, не могу. Проход во вневременной канал назвал то вокзалом, то шлюзом, пока не придумал «портал». Такое понятие оказалось ближе, оно при сказочности понятия отражает смысл явления.
    Но интерес слушателей, что поразило больше всего, не убывал и после пятнадцати минут этой ахинеи. Только через полчаса, когда начал рассказывать о натуральном опале, появились симптомы утомления слушателей. Юля потянулась и глянула на Алю, которая давно сидела с каменным лицом. Пришлось сворачиваться:
    — В общем, надеюсь, мы ещё встретимся и всё обсудим. Буду ждать вопросы…
    — Один уже есть! – вскинулся Лёха. – Есть ли какой-никакой блог по путешествиям во времени?
    Эта тема, очевидно, задела всех, они очнулись и снова внимали.
    — Был один, но наши друзья – пальцами изобразил кавычки. – очень постарались и теперь его нет. Не буду против, если кто-то из вас создаст свой… Трудности есть, но победителями не рождаются. Всем – удачи!
    Лика поднялась и мы двинулись. За нами повисла мёртвая тишина.

Глава 7. Война начинается

    Всё прошло, как вспышка. Только была вокруг огромная герметичная камера с заинтересованными лицами сотрудников за прозрачной бронекерамикой, и тут же возник тёмный подвал с грязными стенами. Головокружение у всех! Как рекомендовано, повалились на пыльный пол и лежим, не решаясь шевельнуться.
    Вместо личных имён для краткости в этот раз выбрали цифровые идентификаторы. Тимур теперь зовётся «тройкой», Ольга стала «двадцать второй», Камил – «четырнадцатым», а Роман, как Джеймс Бонд, решил отзываться на «Ноль-Ноль-Семь». Откуда у нашего современника такое пристрастие к древним боевикам?..
    Ольга на это возразила:
    — Какая, к чёрту, краткость? Слишком длинно и труднопроизносимо!
    Но Роман остался непреклонным и командор его поддержал, решив, когда потребует краткость, будет звать семёркой или Бондом. Это короче «двадцати двух». Для себя он выбрал краткое «Зеро» – начало начал!
    Долго лежать нельзя, время тикает. Сейчас они в прошлом и на глупости времени не будет. В глазах по-прежнему мерцает, но Ольга уже подняла голову, стала осматриваться. Видеокамер в подвалах тогда не было, поэтому данные только из описаний современников. Пустое в это время техническое помещение должны через пару дней заполнять стройматериалом для сезонного ремонта.
    — Встаём! – скомандовал Зеро. Хотя вальс в голове продолжается. – Всем выставить точку возвращения. У нас меньше четырёх часов! Третий идёт первым, проверяет выход из подвала, Седьмой и Двадцать вторая – ждут, сторожат реверсер. Я и Четырнадцатый – на разведку. Сейчас ночь, ходим при камуфляже.
    Все молча кивнули, началась работа. План возможных мероприятий был по шагам отработан ещё «дома». И Зеро с Четырнадцатым, включив хроматофор-генератор, называемый по-простому «камуфляжем», вышли в коридор подвала и побрели к лестнице на первый. Ночью количество контактов с местными, которые могли их видеть, свелось к минимуму. На шестом разделились, Четырнадцатый с мультисканером двинулся по коридору, присмотреть тех, кого они ищут, а Зеро поднялся на технический, чтобы блокировать автоматику лифта. Лестницу они контролируют, лифт не нужен.
    Четырнадцатый вскоре сказал:
    — Чисто!
    Зеро ответил:
    —Готовность – ноль!
    Это сигнал остальным. Они ответили: «Ясно», «Да», «Понял».
    Двадцать вторая должна теперь подняться на шестой, Седьмой заменит охрану на первом, а Третий, оставаясь в подвале, после сигнала Ольги блокирует связь в районе.
***
    23-е, утро.
    Попасть к полковнику не вышло. Вчера Лика так радовалась что мы вместе! Я не смею винить в этом именинницу или её тётку, у которой очередное дежурство в клинике. Это я нарушил все свои планы и остался с Ликой до утра. И исправлять это нарушение меня никто не заставит! Было волшебство, как в детстве новогодний праздник с подарками. Говорили про разное, вспоминали, делились своими мыслями до самого утра...
    Богданов весь вчерашний день мудро ни разу о себе не напомнил. Только утром, когда я на кухне готовил для нас скромный завтрак, он позвонил.
    — Доброе утро, Валера! Как ты? Где ты был? У меня нет сведений, как минимум, за…
    — Больше трёх дней… – перебил я и поздоровался, – Доброе утро, Юра!
    — Доброе!.. – он немного опешил от моей информированности, не догадываясь, что сам выложил это в ранней версии беседы. И я добавил копоти: – Твои люди сбились с ног и ты думал, что больше меня не увидишь. Тебе кто-то сказал, что я нашёл способ экранировать датчик и сумел куда-то сбежать, но потом, когда появились данные по баллону из парка, ты решил, меня украли. Верно? – почти дословно я пересказал разговор в ФИАТе. Но Богданова взять голыми руками трудно. Он сориентировался о вторичности беседы и сказал:
    — Вижу, лишних слов не нужно. Где встретимся?
    — Думаю, ты и сам знаешь. Через полчаса выхожу из подъезда…
    Когда вышел, Богданов стоит недалеко, он моргнул фарами и помахал из двери рукой. Я устроился в привычно мягком кресле и пристегнулся.
    — Мы должны заглянуть в одно место… Ты, верно, знаешь какое? – я кивнул, уверенный что это университет ФСБ. – Тогда, вперёд! А по дороге расскажешь, что с тобой происходило эти трое суток…
    Что рассказывать или ничего не рассказывать, решу сам. Богданов сам должен прояснить некоторые вопросы. Дело не только в том баллончике, стоило выяснить как у них осуществляется контроль за моей безопасностью. Жёлтая футболка не даёт покоя. Но спасение утопающих – дело рук самих утопающих! И Богданов вряд ли поможет.
    Но Богданов требует ответа. Про вчерашнее «преступление» с демонстрацией транстайминга, как сказала Натали, лучше не вспоминать. И про перстень тоже. Придумал простое:
    — Я пытался поймать напавшего, гоняясь по временам... Ведь он из будущего?.. – в этой реальности Богданов про дату на баллоне ещё не говорил.
    — Из сороковых! – подтвердил полковник. – Эта дата на баллоне. Кстати, баллон вчера исчез, если ты не знаешь!
    — Как? – удивился я.
    — Он вчера днём лежал в вакуумной камере, а, когда сегодня хотели достать, там оказалось пусто. И вакуум не нарушен, и вакуум-насосы не работали. Я начал расследование и ты мне должен помочь!
    — Ладно, поехали!
    — А мы туда и едем! Часов пять ещё… Можешь пока отключиться, поспать. – осчастливил меня Богданов.
    Так оказалось я не знаю места, куда везёт полковник, того что я знал, за шесть часов можно достичь ногами. Прикрыл глаза и действительно быстро уснул. То ли день вчера выдался трудный, то ли ночь бессонная…
***
    — Валера! Мы приехали. Просыпайся! – послышался голос Богданова.
    Автомобиль стоит в боксе и прожектор через боковое стекло слепит глаза. Дверь с моей стороны открыл полковник. При попытке встать, натянулся не отстёгнутый ремень безопасности. Пока пытался отстегнуться, прошло около минуты. Богданов отошёл и ждёт у двери.
    Потом передо мной встала лестница, ведущая куда-то вверх. Дрожат колени, меня качает из стороны в сторону. Полковнику пришлось ловить и поддерживать.
    — Что с тобой? – спрашивает участливо.
    — Не зна… – мне не хватило воздуха.
    Со мной творится что-то ненормальное, я оплываю, как оплывает перегретая свеча, сознание поверхностное. Но я помню… помнил... что-то должен помнить… Как же это называется?.. Какое-то слово… Ана… нет же! Ама… а-мне-зия. Где-то так! Со словами и раньше проблемы были. Какие не помню…
***
    Кто-то треплет меня за лицо. Открыл глаза, рядом незнакомец в очках и со звездой на погоне. Должен помнить что означает звезда, но не помню… Незнакомец пропал, а рядом слышится разговор. Кто говорит, не вижу.
    — Он весь ваш! – сказал один.
    — Вы уверены, что подействует? – спросил другой.
    — Пфф.. – фыркнул первый незнакомец. – Сами проверьте!
    Это конечно же сон, я недоволен таким сюжетом, но вопреки всему, желаю продолжения.
***
    — Валерка! Да очнись ты, хватит спать!
    Шлепок по щеке настолько чужой, что поневоле распахнул глаза. Не помню, чтобы Богданов так мог. Я моргнул, лицо плавает вне фокуса. Спину держит поверхность, я лежу. Пытаюсь подняться чтобы голова встала вертикально и я увидел окружающее. Подняв вверх ноги и взмахнув ими, сел, едва не опрокинувшись назад и по инерции решил встать.
    — Не вставай пока! – удержал Богданов. – У тебя не прошёл шок.
    — Кукуй шук? – пытаюсь сообразить и губы отказываются служить, вынуждаю их шевелиться нечеловеческим усилием. Но Богданов понял и стал объяснять:
    — Ты на лестнице упал, наши врачи тебя едва откачали.
    Разглядел полковника, понял, не шутит. Его лицо в фокусе, могу различить детали физиономии. Он опасается за моё здоровье. В затылке действительно саднит, будто скатился, затылком пересчитав ступени.
    С трудом сглотнул. Головокружение только сейчас почувствовал. Стараясь справиться, оглядываюсь. Богданов рядом, он сидит и за его спиной открытое настежь окно. А за окном ветка с зелёными молодыми листочками. И мне так захотелось туда! Встать, подойти к окну. Кушетка подо мной обтянута кофейного цвета кожей. В комнате больше никого, мы с полковником одни. Это какой-то медицинский кабинет, в углу какой-то инвентарь с проводами из-за стенки. Но на рентген-кабинет не похоже.
    Продолжаю двигать губами, они стали послушней и я спросил:
    — Я сознание терял?
    — Ты меня чуть до инфаркта не довёл! – Богданов качает головой. – Если бы знал, что так случится…
    — Как? – хочу выяснить поточнее.
    — Но уже вижу, ты в порядке. Так что поедем теперь обратно. Не волнуйся, я тебя доставлю, куда пожелаешь!
    — Постой, Юра, а как баллон с химией? Ты же расследовал пропажу.
    — Да! Но пока тебя приводили в рабочее состояние, я разобрался сам. Эти олухи поставили баллон в другую камеру, а запись сделали в журнале этой. Пришёл сотрудник из вчерашней смены, мы всё выяснили. Зря тебя беспокоил.
    В этом всё неправильно. Я опасаюсь, не приведи бог, конечно, у меня много поставлено на эту карту. И всё же стал опасаться, что Богданов лжёт. Конкретизировать пока нет смысла, не хватает фактов. Но пока ничего угрожающего не случилось и почти всё согласуется с тем, что слышу. Но чувство разрыва реальности отказывается покидать.
    Когда мы спустились в бокс и сели в машину, Богданов неожиданно спросил, и я посчитал это отвлекающим манёвром. Уж очень абстрактно изложено:
    — Ты, Валера, никогда не встречал такой аббревиатуры: ЯЗДВ. Случайно где-то видел, вспомнить только не могу.
    — ЯЗДВ? – спросил я. – Это что-то русское, буквы дэ и вэ, вероятно «дальний восток», а слова на Я, мне кажется, редкие. Может нечто ядерное, языковое или, на худой конец, ячменное...
    — Ещё японское, якутское… – засмеялся полковник. – Ладно, не загружай голову. Само как-нибудь вспомнится.
    Снова сижу на покачивающемся кресле и часть дороги до Москвы пытаюсь подобрать достойную расшифровку ЯЗДВ. Подбираю-отвергаю. Между делом успеваю дремать. Только когда мы проезжали город и Богданов снизил скорость почти до пешеходной, я открыл глаза. Проехали эстакаду, и почти остановились, на асфальте из-под ползущего впереди автомобильного бампера разглядел надпись: «М10». Выходило, Москва – Выборг. Теперь хоть буду знать, в каком направлении меня вместе с Богдановым сегодня носило. Сам он вряд ли расскажет.
    Снова дремота, едем пока меня не отвлекает голос Юры:
    — Город уже. Тебя куда?
    — Ты знаешь где живу. – ответил.
    — Догадываюсь… – соврал полковник.
    — Давай на Малый Каретный! Давненько дома не был.
    Последняя фраза из области риторики ответа не требует, но Богданов вяло отозвался:
    — Примерно, четыре дня!
    Он знает обо мне много, даже очень... Но не всё! И, зайдя в подъезд, поднимаюсь по лестнице и думаю о своих, удачно скрытых от федералов, новых и прогрессивных возможностях. И о новых друзьях, конечно.
    Тихо зашёл в квартиру, хозяин наверняка уже спит, на часах – одиннадцать тридцать, без получаса полночь. Тусклое ночное освещение прихожей позволяет видеть коридор и дверь моей комнаты. Она не открыта настежь, как обычно оставляю я, дверь приоткрыта. Хозяин и его заботливая родственница (или домработница) этого бы не допустили. Значит после ухода Анны появился посторонний. Анна обязательно восстанавливает порядок который предпочитаю я. Это произошло после восьми вечера. Мы с Богдановым в это время были ещё в дороге. О том, что меня нет, могли знать только люди полковника, в отношении Богданова у меня устойчивые подозрения, и это решило вопрос виновника!
    Может стоит взглянуть на то, что здесь происходило? Решил, необходим реверс, сунул руку в карман, нащупал перстень. Мой серебряный! Вместе с ним в кармане сложенная бумага. Это уже второй раз, записка из будущего напоминает о себе. Может это и важно, но только в прошлом будущем, время всё меняет! Боюсь бумагу выбросить, вдруг нечто важное утрачу.
    В порядке важности – реверс. Тот, кто был в моей комнате, должен оставить следы. И я осторожно касаюсь перстня.
    Ничего не происходит. Я подышал, напрягся, нацелился и ничего не произошло. Со второй и третьей попытки – тоже. Также безуспешно пробую простой реверс, без перстня... Пока занимаюсь этим, вспомнился диалог неизвестных, который чудился в помутневшем мозгу: «Он весь ваш», «Вы уверены, что подействует?», «Сами проверьте!». Теперь понял, диалог был наяву и по косвенным признакам касался моих возможностей.
    Ведь это не галлюцинация, поэтому всё плохо окончательно! Что же они делали пока был в отключке?
    Накачали отравой, от которой возможности транстайминга, как назвала это Натали, утрачены. Я себе показался ограбленным, лишённым своего незримого щита выходить из любой воды сухим.
    Торопливо снял куртку, повесил на крючок прихожки. Потом по очереди засучивал рукава, пока не обнаружил маленькую красную точку на сгибе левого локтя – след иглы шприца. Вот так! Они всё-таки впрыснули что-то, лишив меня незримого богатства.
    Непонятно, зачем это Богданову и его команде? И надо ли было только ради этого, везти меня за сотни километров? Впрочем, возможно весь смысл был именно в этом – увезти подальше, обработать, убедиться, что не смогу ничего исправить. И пока я в нулевом состоянии, хозяйничать здесь…
    В этом рассуждении осталась трудноразрешимая головоломка. Что здесь им было нужно? Был ли в этом какой-то стратегический замысел? Или это просто такая тактическая уловка? Возможно провели обыск, поставили «жучка». И это всё? Как к этому отнёсся Фёдор Алексеевич, если конечно, его поставили в известность?
    Только вспомнил о хозяине, из гостиной раздался его голос:
    — Валерий Евгеньевич? – он всегда обращался ко мне по имени-отчеству.
    И я отвечаю тем же:
    — Да, Фёдор Алексеевич, добрый вечер!
    — Слышу кто-то шуршит у порога… – хозяин выкатился на коляске из гостиной. – Чего ж ты стоишь?.. Я уж думал, когда появишься. Да, сегодня тебя спрашивал мой знакомый, Пётр Голдобин, полковник в отставке. Не слыхал про такого? – я отрицательно качаю головой. – А он о тебе знает. Говорит, потеряли тебя в пограничном институте. Послали его, чтобы проведал… Да ты проходи!
    Я ещё не готов идти в свою комнату, пока не убедился в безопасности. Хозяин снял часть вопросов, но основные остались. Знаю теперь кто приходил, но не выяснил что конкретно делал у меня. Ведь этот Пётр заходил в мою комнату, пользовался доверчивостью хозяина
    — Фёдор Алексеевич, когда знакомый приходил?
    — Да он вот только ушёл. Мы с ним поболтали обо всём. Немножко вспомнили молодость, вино он молдавское принёс и мы его дегустировали… Только ты Анне об этом не говори!
    В таких условиях спрашивать зачем его друг побывал в моей комнате было бы неверным, и я перевёл разговор на другую тему, закинул удочку на волновавшую меня тему: утрату своих возможностей. Необходимо избавиться от препарата, гуляющего в кровотоке:
    — Я, наверное, чем-то немножко отравился сегодня за обедом. – тщательно соврал я. – В голове такой туман! Ты, Фёдор Алексеевич, не знаешь, как с отравлением бороться?
    Сказал: «немножко» и «сегодня за обедом», чтобы не давать повода считать это чём-то серьёзным. Пусть считает, что я думаю о чём-то случайном и легкомысленном…
    — Бороться? Ты себя как чувствуешь? Может врача?.. Тебя не тошнит?
    Нет, пугать человека, дающего ночлег, я начал напрасно. Надо как-то по-другому.
    — У тебя, Алексеевич, нет никаких препаратов от похмелья?
    — Вот оно что! – успокоился он. – Гулял, выходит, где-то. Ну, это я умею быстро править. Идём!
    И он, ловко маневрируя своей коляской, покатил в сторону кухни, я за ним. В кухне он указал на диван.
    — Садись, буду лечить!
    Я покорно сел на диванчик, на котором обычно садились хозяйские гости. А Фёдор Алексеевич подъехал к холодильнику и достал оттуда литровую бутыль минеральной воды.
    — Ну-ка, теперь помоги! - мне выпало достать из шкафа большой хрустальный стакан, а из аптечки на стене – упаковку шипучего аспирина.
    В целом неплохо! После первого же стакана почувствовал, как туман в голове стал проясняться. Я с достаточной проницательностью теперь мог вспомнить все детали своего странного поведения, начавшегося сразу после встречи с Богдановым сегодня утром. Да, Богданов – великолепный психолог. Так ловко орудовал мной, что не подкопаться!
    Если бы я не был утром в состоянии лёгкой расслабленности, сумел бы заметить, как Юрий Маркелович устроил в кабине своего ФИАТа систему вентиляции, при которой весь обдув шёл только со стороны водителя, а я оказался в каком-то воздушном мешке, в который легко и безопасно можно впрыснуть нечто снотворное. После пяти часов воздействия, из меня могли верёвки вить.
    Потом, очевидно, он немного освежил воздух кузова, чтобы я сумел выползти из машины и подняться с ним из гаражного бокса. А что со мной происходило потом уже не помню. Кроме, пожалуй, запомнившегося разговора. Это вероятно было уже после того, как мне вкололи порцию снадобья, которое теперь необходимо удалить.
    После третьего стакана Алексеевич сказал:
    — Давай ещё один стакан и спать!
    Но я впихивать в себя больше не мог! Уровень воды под горло.
    Пока грею в руке полный стакан, мы с дедом Фёдором беседовали о политике, футболе и совсем немного про его работу в спецслужбе. Когда начинал его выспрашивать, хозяин шутил и переводил разговор на другие темы. Но всё-таки кое-какие сведения я получил. Последнее звание у него было никак не ниже полковника. А закончил он свою карьеру, когда я учился в пятом классе, году в две тысячи восьмом. И Анна не родственница, просто рекомендованная домработница.

Глава 8. Плоский штопор, фигура высшего аварийного пилотажа

    Через десять минут в наушниках послышалось четырёхкратное: «Готов!». Зеро буркнул: «Отлично!». Пришло время ждать. Объект стал не опасней коробка спичек, но всё равно будет геройствовать, его легко прижать к стенке. Главное, делать всё верно. Пока он не сообразил что к чему, его необходимо ликвидировать. Жертву сейчас должны привезти в город, шансов изменить ситуацию у него до утра не будет. И поисковой группе три, надо только успеть прибраться, чтобы в последующем никто не мог сказать, что такой когда-то существовал.
    Операция готовилась долго, с чудовищными затратами. И всё ради этих четырёх часов.
***
    24 мая. Около часу ночи, когда беседа сошла на нет и Фёдор укатил к себе, я принялся за эксперименты. Первая более-менее удачная попытка прошла мучительно. С трудом вошёл в портал, но при этом из реальности до конца не вышел, в полной темноте слышу шорох по стеклу и звон водоотливной жести снаружи. Дождь начался когда мы только появились на кухне.
    Не имея возможности пройти за портал, снова вышел, сел на место, стал дышать, восстанавливая силы. Мощную ерунду придумали химики Богданова! Но я упрямый. Допил остатки минералки и с третьей попытки всё-таки смог пройти на несколько минут. Народное средство хоть и действует, но недостаточно эффективно. Поэтому полез в Википедию разведать про антидоты. Там ничего конкретного. Примеры антидотов, действующих против определённых ядов. Никаких общих субстанций, подавляющих большинство отравлений, нет. Яд, отравивший меня неизвестен, здесь искать нечего.
    Вот оригинальный текст:
    «Выбор антидота определяется типом и характером действия веществ, вызвавших отравление, эффективность применения зависит от того, насколько точно установлено вещество, вызвавшее отравление, а также от того, как быстро оказана помощь. Однако от некоторых ядов противоядия нет».
    Помощь, даже задержанная на часы, действует. Противоядие мы нашли. Расслабился, сижу, хоть уже глубокая ночь, спать не хочу. Хватило сна в машине Богданова и беспамятства в промежутке.
    Около пяти ожил смартфон в кармане. Чтобы не беспокоить хозяина, плотно закрыл дверь на кухню и достал гаджет.
    — Слушаю! – поднёс смартфон к уху.
    На том конце слышна отдалённая речь, потом женский голос ясно произнёс:
    — Валерий Евгеньевич? – голос Лейлы, восточной красавицы.
    — Доброе утро, Лейла!
    Я старался обращаться к ней так, как привык. Интересно, какая проблема у неё мола возникнуть так не вовремя?
    — Я – Лиля! – упрямо исправила она. – Извините, но у меня срочное дело.
    — Чем могу помочь? – срочные дела требуют немедленной реакции.
    — Вы немедленно должны приехать сюда. К нам в общежитие... – и замолчала. Как бы никаких подробностей.
    Но говорит уверенно, у меня тени сомнений не возникло. Надо, значит надо! Но пока связь не разорвалась, попытался выяснить хоть что-нибудь.
    — Я должен что-то сделать? Пожарные, полиция, скорая помощь не нужны?
    В ответ Лиля почти кричит:
    — Приезжайте быстрее!.. – связь прервалась, сигнал отбоя.
    Вот так раз! Что там стряслось? И как мне туда добраться ночью? Такси довезёт быстро, но пробьёт в бюджете невосполнимую брешь. Вчера, нет, уже позавчера я отдал Лике почти всё, что у меня оставалось в наличии. Надеяться, что Богданов, ставший врагом, поможет чем-нибудь, не стоит. Мне остаётся только метрополитен, который ходит начиная с полшестого. Станция недалеко, но ехать придётся больше часа и минут двадцать пешком.
    Крик: «Приезжайте быстрее!» не позволял долго добираться. Чтобы приехать быстро у меня только один путь: реверс и приход к моменту звонка. Для этого в кармане перстень!
    Дождь продолжает идти, но его не было вчера вечером, когда приехал. У порога накинул куртку, вышел в подъезд. Спускаюсь на первый этаж и руку в карман где перстень. Управляемый реверс, возвращаюсь ко вчерашнему вечеру, тусклый свет в настенном светильнике над входом вспыхивает. В окно вижу посветлевший за сеткой дождя двор. Дождь утихает, лужи тают. Земля, выбрасывает в облака остатки влаги. Пора! Разрываю поток и выхожу в реал.
    В окне вижу подкатывает ФИАТ 500. И какое-то знакомое замученное существо вылезает и, с трудом переставляя ноги, тащится к подъезду. Встречи с собой не боюсь, двойник не в том состоянии чтобы обратить внимание на случайного встречного, но Богданов не уезжает, ждёт и наблюдает за бедным мной. Полковник – враг, нельзя показывать ему двойников. Отступаю в тень, замираю. Двойник заходит и поднимается по лестнице, идёт покачиваясь. В каком же состоянии Богданов меня доставил? ФИАТ 500 уехал, я свободен. Теперь нужен транспорт.
    После переездов с переходами во времени уже к полуночи иду от станции метро «Проспект Вернадского» к кампусу МГИМО. На выходе со станции меня чуть не сбил товарищ, опоздавший на последний поезд. Из его мокрой руки выскользнул зонт, упал и с хлопком раскрылся. Я крикнул: «У вас зонт упал!», но тот даже не оглянулся, спешит к эскалатору. На улице опять дождь и передо мной лежит открытым ничей зонт. И я взял укрыться им от дождя. Через двадцать минут я у общаги. Не зная, можно ли проносить в портал такие вещи, как эта, аккуратно складываю, вешаю на ручку двери и потом выхожу в портал. Дверь с охраной меня не остановили, иду в грядущее.
    Выше третьего этажа поднимался по лестнице уже в реале. Заглянул в коридор шестого, там никого. На коридорных часах – 4.50, немного перестарался, проскочил нужный момент. Если на часах время верное, до времени звонка осталось две минуты. Пора определяться с какой неприятностью столкнулись девочки. Подхожу к их комнате, трогаю дверь. Заперта. Касаюсь перстня, прохожу сквозь дверь, относительно медленно движусь в будущее. Там в комнате один, не разобрать кто, мечется как угорелый. Юлька и Лейла сидят на кровати, свет выключен, но в реверсе я вижу всё. Серая тень конденсируется возле девчонок. Отпускаю перстень, свет гаснет. Стоящей различаю женщину в тёмном комбинезоне, слышу голос Лейлы:
    — Приезжайте быстрее! Нас хотят убить! – кричит она. Тень выхватывает у неё телефон, бросает на стол.
    — Правильно, коза. – с ненавистью женщина выдыхает в лицо девушке. – Только орать не надо! – и она наотмашь бьёт Лейлу кулаком в лицо.
    Меня аж пробрало и я окликнул:
    — Эй! Ты кто такая?
    Все трое вздрогнули и повернулись ко мне. По их понятиям, я возник ниоткуда. Высокая, спортивно сложенная «тень» полезла в карман на бедре, в руке показался ствол. В мою сторону повернулись два маленьких чёрных глазка. Я не ожидал, что она вооружена, но к оружию отнёсся с сарказмом, у неё какой-то игрушечный пистолетик.
    Пока женщина развлекается со своим оружием, перевожу взгляд к девчонкам, они сидят со связанными за спиной руками. Террор, захват заложников и завлечение меня. Зачем всё это?..
    Звучит треск, болью полоснуло через всю грудь, чудовищный разряд, сердце даёт сбой, трепещет! Яркие цветные искры пляшут в глазах. И всё исчезает: боль, искры, пистолет и связанные девушки…

Глава 9. Три тела в крутом пике

    Действительность возвращается, шок уходит и слышится возня. Открываю глаза, чёрная нога, упирается в пушистый декоративный коврик у щеки. Двигаю зрачками и понимаю что вижу всё в искажённом ракурсе. Я лежу и шевелиться не хочу. Всё болит, голова кружится, изображение в глазах трепещет, разглядеть что-либо не могу. Наконец поймал фокус, сосредоточился на движущихся фигурах. Содрогнулся: идёт бой, яростный, жестокий, кровавый! Кто бьётся первое мгновение не признаю, все кажутся незнакомыми. Но тут у пола вижу лицо Юльки, слепо уставившейся на что-то в бесконечной дали. Потом увидел, молча отбивавшуюся ногами от наседавших неизвестных, Лейлу. Один из нападавших орудует окровавленным ножом…
    Пытаясь крикнуть, захлебнулся. Рот запечатан, могу лишь надувать щёки и носом пускать пузыри. Попытка двинуться тоже неудачна. Рук не чувствую, я скручен и чем-то тяжёлым придавлен сверху, нога, какую увидел, принадлежит сидящему на мне. Его кулак, чтобы успокоить, больно бьёт в плечо.
    Пока барахтаюсь, Лиля взвизгнула и рука нападавшего запечатала её рот, а на животе через разрез пёстрого халата расплывается страшное алое пятно…
    Один из убийц остался с затихающей Лейлой, а другой с ножом, повернулся ко мне. Здесь всё сейчас пропитано дыханием смерти! Запах, цвет и звук, всё! И смерть заглядывает мне в глаза…
    О себе думать ещё не поздно! Уйти в реверс, переиграть страшные обстоятельства, спасти девчонок. Какой гад затеял эту резню и зачем, буду разбираться позже. Перстень в кармане рукой не достать. Напрягся для простого реверса.
    Всё бешено задвигалось в ярком свете, фокус уплыл, глаза закрылись и всё исчезло. Пришёл момент, когда меня задело за сердце и женщина уже прячет оружие…
    Реверс кончился за дверью, когда отпустил перстень.
    На собственном опыте я узнал что нужно, это оказалось большим, чем хотел! От воспоминаний о резне, замутило. Меня завалили разрядом шокера, до сих пор в тех местах чувствую жжение. Остаточно чувствую скотч, прилипший к губам, покалывает онемевшие руки… Кроме внутренних ощущений, реально чувствую нож, режущий тело и руки, перекрывающие крик…
     Так нельзя! Всё надо исправить! Кто такие, эти выродки?
    Стереть и исправить словно ластиком легко лишь на бумаге. Встретились опасные твари, бесчеловечные. Они вооружены и доказали, что могут справиться со мной. Помощи ждать не приходится, справляться придётся самому.
    И понял почему позавчера судьба столкнула меня с этими ребятами, друзьями Лики и зачем так много объяснял для них. Настали опасные времена, одному с врагами не справится.
    Но угроза не воображаемая, девчонок надо спасать. Как умирают уже видел. Нужно отработать принцип спасения для себя. Справлюсь-не справлюсь, думать не стоит. Надо делать дело, разложить карты, оставив козыри себе.
    Эти трое, женщина и убийцы, они не студенты, но с оружием проникли в общежитие. Как сюда попали с улицы, куда смотрит полиция? Этих преступников я сам плохо разглядел. У женщины тёмные волосы на плечах, овал лица с косым шрамом на переносице. Все они рослые, атлетичные, жестокие и уверенные в своей правоте. Для того чтобы встретить меня, ночью пробились в общежитие, взяли заложников.
    Только спокойно, девочек спасу, никому не позволю убивать моих друзей.
    Кто такие, где их можно встретить и перехватить? Знаю троих, но ошибка может дорого стоить, поэтому лучше не ошибаться и представить, что их много и вооружены не только ножами и шокерами. Просто мне не всё показали…
    Размышления прервали приближение к двери шагов в комнате девочек, кто-то бежит. Я  шагаю в сторону и, не успев сунуть руку в карман, чувствую удар в плечо. В последний момент плечом защитил шею, когда почувствовал движение сбоку. Секундный реверс без подготовки.
    За дверью сейчас тишина, оглядываюсь и вижу как кто-то прыгает ко мне в той же форме, как у остальных преступников. Бандит с ножом не успевает, уклоняюсь и новый реверс немного глубже. В коридоре пусто, спешу к лестнице, других путей у нападавшего нет. Подойдя к углу, вижу поднимающегося по лестнице в балаклаве, тёмной одежде, перчатках и обуви того же цвета. Он поднимает голову и мы, замерев, разглядываем друг друга через стекло. Обувь, перчатки, одежда с балаклавой бандита тают. Лицо без признаков остального тела висит в воздухе над лестничным пролётом. Но стоило подумать про камуфляж, как стал виден контур фигуры врага. Он рослый, широкоплечий, лет ориентировочно свыше сорока, никакого лишнего веса, природный здоровяк.
    Стоим, продолжая разглядывать друг друга. Я не тороплюсь, но чего ждёт он? Тот, будто услышав, достал из-за спины нож. Действует театрально, даёт мне всё хорошо разглядеть. К чему такое? Он, помахав клинком, крикнул:
    — Давай!
    Не успевая оглянутся, ведь противник для кого-то это крикнул, на автопилоте отскакиваю. Треск и руку царапнуло. Снова секундный реверс. Восклицание «Давай!» запаздывает, оглянувшись, вижу знакомый шрам на переносице. Та женщина уже близко и поднимает шокер…
    Рука уже в кармане и пора воспользоваться перстнем. Сжимаю в пальцах, выхожу через портал в реверс. В ярком сиянии прохожу точку пространства-времени, когда женщина со шрамом покинула комнату девушек и двинулась в сторону нашей встречи у лестницы. Оглядываюсь, женщина крадётся ко мне, стоящему на прежнем месте, но я сам уже возле открытой двери. Самое время выйти из портала! Захожу в комнату, плотно закрываю дверь. Поворачиваюсь к девочкам, вижу их испуганные лица. Ещё ничего не случилось!
    — Спокойно, девочки! Ключ знаете где?
    Юля в истерике, ответить не может. Лейла напряжена, но быстро приходит в себя:
    — Если на столе нет, значит ЭТА забрала.
    «Эта» сейчас воюет со мной в коридоре, может вернуться, как только исчезнув, их перестанет отвлекать мой двойник, а это секунды. Незапертая дверь их не задержит. Стол и стул лёгкие. Кровать тяжелее, но тоже не задержит надолго. Беру стул и через ручку заклиниваю спинкой за шкаф, рукой забиваю плотнее. У шкафа ножки прикручены к полу, его просто так не сдвинуть. А чтобы стул не упал от рывков, снизу подпираю столом. На первое время хватит.
    Лейла, по-прежнему связанная, просит:
    — Валерий! Юльку хотя бы развяжи, она сейчас в обморок загремит. – красавица спокойна, будто ей ничего не грозит. Железная девочка!
    Дверь шевельнулась и заскреблось в замке. И удар. В принципе – это хорошо. Шум разбудит спящую охрану. Сам давно уже должен их беспокоить. Новый удар! Щель возникала и замкнулась. Стул крепкий, стоит правильно. Распутал девчонок за минуту, Юлька откинулась на подушку, закрыла глаза, Лейла бросилась держать стол. Я в этом никакого смысла не увидел, спросил:
    — Номер телефона здешней охраны знаешь?
    — У нас ЭТА и телефоны забрала!
    Я достал из кармана свой и отдал ей.
    — Как звонить в полицию не знаю, у нас ночью только старик спит в охране…
    — Телефон полиции сто два. Надо им сказать адрес и фамилию. – подсказал.
    — Знаю! – откликнулась Лейла.
    Ругаться за дверью стали сразу. Ругались тихо, но яростно. А потом почти беззвучный удар в дверь и она отошла почти на ладонь, стул затрещал, но выдержал, чувствуя успех, противники стали активней. Похоже, перешли к какой-то более эффективной тактике. Ругань прекратилась ругаться им некогда, наваливались толпой, выдавливают нашу баррикаду. Лилю при ударе сбросило со стола, потирая ушибленное место она поднялась с пола и вернулась на свой пост. Новый удар. Дверь выдержала едва-едва.
    — Надо бежать! – я понимаю, других вариантов нет.
    Что будут пытаться убивать уже видел. Девчонок надо спасать!
    — Куда? – не поняла Лейла.
    — Или как! – для меня начал наклёвываться план.
    — У нас только окно, мы на шестом…
    Посмотрел на Юльку, она теряет интерес к нашей возне, у неё шок от переживаний. Но попробовать придётся. Сперва Лейла!
    — Лейла, Подойди! – она хочет возразить. – Не время спорить, торопись!
    Надо обеспечить контакт рук. И при этом не потерять перстень, он мелкий и есть вероятность, что выскочит из пальцев, растворившись во времени… Без него с переброской пассажиров справиться невозможно. Пришлось объяснять:
    — Мы с тобой попытаемся перескочить в прошлое реверсом… Ты только надень на свой палец этот перстень, глубоко вдохни, там воздуха не будет, и ничего не бойся. Всё получится. Главное, держись, не отпускай меня и закрой глаза.
    Увиденное её испугает.
    — А Юлька?.. – Лейла надела перстень.
    — Двоих не потяну. Её позже…
    Новый удар в дверь, ножка стула безнадёжно расщепилась, оставаясь уже ниточкой на пути врагов. На «позже» времени уже нет. Следующий удар и здесь будут палачи. Мы подхватываем демонстрирующую безразличие Юльку, берусь за их руки и совершаю отчаянный рывок! Это больше, чем мне по силам, но мы, спасибо перстню, двинулись. Ушли в сияние…
    Юля не предупреждена, стала, желая дышать, вырываться у нас из рук. Тени ещё мелькают в комнате. Юля бьётся, но для выхода обстановка пока неблагоприятная. Я крепко держу их руки и молюсь чтобы продержались. До момента, предшествовавшего нападению всё-таки дотянул. Втроём повалились на коврик, занимавший большую часть пола и Юля со стоном стала дышать.
    — Это ещё что?.. – недовольный голос Лейлы. Не той, что лежит на коврике и по-прежнему крепко держит мою руку, а лежащая на своей кровати, её дублёр в этом времени.
    — Простите, девочки, – отозвалась её оригинал. – но спать у вас больше нет времени. Вставайте, сейчас всё начнётся!
    Подумал: «Революционерка! Сразу решила поднимать народ и менять прошлое». Это опасней, чем то, чего мы избежали. Теперь нас здесь пятеро безоружных, против вооружённых и готовых на всё! Правда, за нас ещё небольшой резерв времени пока террористы приближаются. Я собираюсь воспользоваться этим не для подготовки к сопротивлению, а для другого. Теперь необходимо по очереди переправить сбежавших в безопасное прошлое, где они могут переждать смертельно опасную пору своей жизни до момента, когда я смог бы вернуть всех в их настоящее.
    Взял Лейлу за плечо, отвёл в сторону.
    — Послушай! Ты этим прошлое не изменишь! Если здесь останемся, головорезы убьют всех, сколько бы нас здесь не было! Поэтому сейчас глубоко вдохни и закрой глаза!
    Перстень у неё всё ещё на пальце. Прижал Лейлу к себе, есть контакт! Выходим в портал. Она, думается, не согласна, хочет обязательно предупредить двойников о надвигающейся опасности, пусть это и бессмысленно и будет стоить ей жизни. Но сразу, как прижал её к себе, стала послушной: вдохнула, зажмурилась и не вырывалась до самого конца. Мы, как прошли портал, остались в комнате одни, двойники девчонок ушли в институт.
    Теперь нужно как-то заканчивать эту начальную фазу спасения.
    — Дай перстень, надо привести Юлю.
    Протянул руку, но Лейла свою отвела:
    — Погоди!
    Гляжу на неё удивлённо:
    — Что случилось?
    Подумал, она ко мне привыкла и не хочет чтобы уходил. В конце концов Лейла – человек и в прошлом пережила такое, что не каждый вынесет.
    — Это не всё! Ты знаешь кто они такие? – я снова ошибся. Лейла доносит до меня свои знания. Мне ответ на её вопрос неизвестен и я сам всё бы отдал за это знание. Девушка продолжила: – Это визит из будущего! Когда конкретно таких уродов наделали, она не сказала, но я знаю: она говорила про каких-то других и про то, что всех нас надо убить. Думаю их напугала беседа два дня назад. Ах, да, только вчера... – она великолепно ориентируется в переменчивом времени и излагает события, каких видеть не могла. Не видела как убивали её. – Она хочет убить всех. И Анжелику, и Сашку, и Натали, и Тима с Лёхой… Всех! А тебя кто-то должен был лишить путешествий во времени, и тогда убить. И я так обрадовалась…
    Подумал что сочиняет и перебил:
    — С чего ты взяла?
    — Эта тварь говорила с нами как с приговорёнными к смерти. Поэтому не скрывала ничего. Врала: «мир после вас станет чище. А вы сдохните, никто о вас не вспомнит!». И вспоминала тебя. Вроде будет какая-то война. И нас будут считать террористами, а твой геном, позволяющий путешествовать, будут считать опасным вирусом, с которым человечество должно бороться всеми возможными средствами…
    Информация чрезвычайная! Я сел на краешек кровати. Вот ведь! Кто же они, эти убийцы, прибывшие сюда из светлого будущего, чтобы грязно расправиться с моими друзьями лишь за то, что подозревают нас в создании террористического сообщества? Провокация! У нас про это ни слова. Я много наговорил и даже показал кое-что. Но о создании объединения лишь разрозненные мысли, которые воплощать не собирался и стал бы первым, кто этому противится! Даже Богданов это оценит!
    Вспомнил о полковнике и расстроился. Мы с ним теперь по разные стороны баррикад. Но меня воевать в одиночку учить не надо, справлюсь сам и с этим его предательством. Ведь как всё тонко продумано. Богданов лишает меня возможности ходить во времени, а эти завтрашние убивают нас по одиночке. Сперва Лейлу, Юлю и меня...
    Теперь ЭТА и её подельники! Если их в будущем готовили и послали к нам разобраться со мной, как с путешественником во времени, то кто же они сами? Пришли оттуда, значит тоже путешественники! Здесь ошибиться трудно. Когда-то мог возникнуть конфликт между ветвями путешествующих, практически родственных структур, занятых общим делом. Я такой же как они, только не убийца. И могу больше, только без удобств джампера, что же этим не хватает, за чем пришли в наш мир?
    Правда, на запястье у боевиков джамперов не заметил. Мысленно восстановил как выглядят их левые руки. Рук без рукавов и перчаток не видел, всё в обтяжку и на запястье не топорщится. Сомневаться в словах Лейлы не стал. И раз они пришли бороться со мной, то считают неверным, что могу свободно, безо всякой техники, проходить в разные моменты времени. Разница между нами в том, что я свободен. Они скорей всего зависят от машин и подвластны их программам.
    — Валера! – дошло до сознания. Лейла трясёт меня за плечо.
    — Да? – отозвался, стараясь вернуть себя действительности.
    — Ты меня не слышал? Твою Лику хотят убить!!!
    — Я понял.
    С удивлением смотрю на Лейлу. Она заботится о подруге. Стараясь успокоить, говорю:
    — И поскольку мы уже здесь, в прошлом, то должны всё это предотвратить.
    Планы были вернуться обратно, найти, где эти мясники возникли и навалять если смогу. Даже если мне со встречей незваных гостей не повезёт, то всё произойдёт только сегодня ночью и к этому можно подготовить друзей. Будет идеальным если все бандиты окажутся в одной точке пространства-времени, но всё могло быть в худшем варианте: чтобы затруднить борьбу, они будут появятся в разных местах и не одновременно. И, как смертники, после перехода ликвидировали джамперы. Это могло объяснить их отсутствие на руках. Настоящая катастрофа, тогда мне придётся спасать каждого из своих друзей отдельно. И, как бы ни случилось, дам бой!
    Надо готовиться к большому сражению и вопрос с предательством полковника Богданова отложен. Откладывать защиту друзей не могу!

Глава 10. Стратегия разведки и война без объявления

    Первое, необходима разведка! Надежда что всё рассосётся не состоятельна. Бандиты, люди ушлые, наверняка подготовлены к теракту и разным вариантам ситуаций. И при таких возможностях у них не получилось! Я восстановился и спас троих.
    Размышляю о вещах отвлечённых, Лейла, с выражением безнадёжности на лице, села на стул и отвернулась. Негромко позвал:
    — Лейла!
    — Я – Лиля! – не шевельнувшись, возразила она.
    — Нам с тобой нужна связь. – продолжил, не обращая внимание на её интонацию.
    — Зачем, интересно! – она даже не повернулась.
    — Надо всех предупредить.
    — О чём и что это даст? – по-прежнему негативно настроена.
    — Ты скажешь друзьям исчезнуть сегодня ночью и отключить связь до утра…
    — А сам?.. – вяло спрашивает Лейла.
    — Что, а сам? – я не понял.
    — Почему сам не позвонишь?
    Та причина, которую знаю, не для посторонних. Как объяснить, что нахожусь под надзором, мой телефон прослушивается. И раз Богданов меня предал, приходится оберегать контакты. И, кроме того:
    — У тебя лучше получится! Тебе поверят, а я только без пяти минут знакомый!
    — Позвони Анжеле, она тебя знает и пусть расскажет остальным.
    Играть по моим правилам Лейла не хочет, а я не могу принять её условия.
    — То есть, ты хочешь, чтобы я делал всё один? – надо чтобы у неё шевельнулась совесть, чтобы не сваливала всё на спасителя...
    Она повернулась, посмотрела в глаза.
    — Ты же всё можешь! А у меня даже телефона нет.
    — Я постараюсь, но всего не умею! И мне нужна только защита на случай моей неудачи. Если ничего не выйдет, хочу остальным дать шанс.
    И я увидел в глазах восточной красавицы понимание.
    — Что же ты раньше не сказал! Но как мне звонить?
    — Телефон – это не вариант! – сказал я. Мой контролируют, её остался в будущем. – У тебя есть сестра-двойняшка?
    — У меня только два младших брата. Они ещё в школе учатся.
    — Тогда без телефона! Переоденься, идём в институт!
    Несколько секунд Лейла смотрела и молчала. Потом поняла:
    — Я вчерашнее… то есть, сегодняшнее расписание отлично помню! – и кинулась искать себе одежду, так как до сих пор оставалась в своём пёстром домашнем халате, на котором, мне всё мерещилось багровое пятно.
***
    Ещё утро, институтские коридоры забиты учащимися. Внутренняя география МГИМО мне недоступна, пробираюсь за Лейлой непонятно где и невесть куда. Она идёт быстро, не оглядываясь, приходится не отставать. Переходы, лестницы, снова переходы… Наконец, мы чуть не сбили девушку, намертво вставшую в узком проходе. С широко распахнутыми глазами перед нами Лейла, двойник моей провожатой. Они замерли, вглядываясь в одежду друг друга. Лица наверняка рассмотрели в первое мгновение.
    А нас уже порядком толкают, место узкое, стоять здесь нельзя. Идущие мимо не только толкают, они стараются высказать всё, что думают о таких, как мы. Первой очнулась моя Лейла:
    — Ли, давай поговорим где-нибудь не здесь!
    И она мягко толкнула свою копию к более свободному пространству. Мы остановились в коридоре у окна.
    — Я – это ты! – заявила моя Лейла. – Только из завтрашней ночи. На нас напали и…
    Напрасно она взялась рассказывать обо всём. Надо короче и я перебил:
    — Где остальные, кто встречался со мной? Необходимо поговорить. Девчонки, найдите и приведите всех сюда. Я буду ждать!..
    Видеть рядом этих головокружительно зеркальных и движущихся синхронно, жутко. Лейла, которую привёл из завтра для себя назвал: Три девятки. Она быстрым движением заправила длинную чёлку за ухо, и дубль, чуть не опередив, произвела то же самое и сказала двойнику:
    — Потом объяснишь! Я пойду перекусить, наши меня там ждут.
    — Я с тобой! – тут же вцепилась ей в рукав, Три девятки и повернулась ко мне: – Мы быстро!
    Парочка же растворилась в толпе. Ждать для меня – худшее из бедствий. К тому же множество дел мне пришлось отложить: спасти брошенную перед самым нападением банды головорезов Юльку; выяснить точку в пространстве-времени, откуда явились изверги; и докопаться до причин предательства полковника.
    И когда подумал о нём, вспомнил записку, которую до сих пор не прочитал. Достал, развернул, там оказался написанный от руки текст:
    «Что тебе здесь нужно? Вали к себе, смердячий временщик. Всю вашу дегенеративную шайку мы обязательно перебьём, в каком бы времени вы не прятались».
    И подпись: группа Ясное Завтра для Всех.
    Нечто подобное я ожидал. Может не настолько грубо, но на пожелание всех благ точно не рассчитывал. У них нормой считается (считался, будет считаться) домашний огнемёт... Это то самое светлое будущее? Какая-то бесчеловечная пропасть ждёт мир! С чувством смял бумажку, собираясь выбросить, но в глазах остался текст и проснулась память. Аббревиатура подписи: «ЯЗдВ» этой организации имела отношение и к словам Богданова: «Ты не встречал такой аббревиатуры: ЯЗДВ». Всё в точности! В настоящем времени полковник встретить такое не мог и в будущее не ходил. Вывод: он получил это от путешественника во времени. Тут же стало понятным появление вещества, каким где-то в Новгородской области «друзья» отравили мою способность к транстаймингу. Это случилось двадцать третьего, то есть, сегодня. Богданов с почти бессознательным моим дублем в данный момент летит по дороге на Выборг. Застать его в Москве смогу только этой ночью.
    Надо, так надо! Контакт с перстнем, тусклое мерцание и появление в пустом тёмном коридоре института.
    Ночь, звоню Богданову, он отвечает удивительно быстро.
    — Юрий Маркелович, доброй вам ночи! У меня только один вопрос. Я расшифровал аббревиатуру ЯЗДВ. А теперь вспомните и скажите, при каких обстоятельствах вам встретились такие буквы?
    — Я же сказал, Валера, я не помню!
    — Тогда попытаюсь освежить память! Когда меня накачивали этой гадостью, у ваших медиков была какая-то цель! Вспоминайте, какая цель! Зачем понадобилось лишать меня способности к перемещениям во времени? Чем и кому я перешёл дорогу? И что у меня, чёрт побери, пенсионер Голдобин, полковник в отставке, делал в комнате на Малом Каретном?
    — У тебя, Валера, какие-то непроверенные сведенья…
    — Я, Юра, сведенья жизнью проверяю, меня этой ночью должны были убить. И ещё семерых, ни в чём не повинных. Мне уже надоело спасать себя и своих друзей от ваших добрых намерений! Так что, не ври больше, если не мечтаешь, конечно, стать соучастником этих тварей.
    — Серьёзное обвинение... – спокойно отвечает Богданов.
    — Не крути, Юра! Я хочу знать всё об этом. И меня ничто не остановит...
    — Я понял! – вздохнул он, похоже наконец до полковника дошло. – Давай поговорим, я пока на Мичуринском проспекте, семьдесят. И буду здесь ещё примерно час. Мне тебя ждать? Ты сейчас где?
    — Ты на каком этаже? На одиннадцатом? Жди! Подхожу к твоей двери.
***
    Богданов, только открыв дверь, сразу увидел меня.
    — Как ты прошёл? Сюда без сопровождения не пускают.
    Я пропустил все тактические переходы в прошлое с будущим, поездки на транспорте и проход во вневременном состоянии через все защитные рубежи этого здания. Признаваться в этом человеку, действующему в интересах врага, не стал.
    — Нет времени на глупый трёп… Зайдём и поговорим! – я словно хозяин приглашал Богданова в его кабинет.
    Те двадцать минут, что мы провели там, открыли мне глаза на многое. То, что он поведал, было служебной тайной высшего уровня, о которой никому из несведущих знать не полагалось!
    Я начал со скепсисом:
    — Итак, Юрий Маркелович, чем вы изволите поделиться со мной сегодня?
    — Начнём с того, – он даже не моргнул на моё хамство, – что этот канал связи был открыт год назад. На стене в подвале появились надписи. Сперва на них никто внимания не обращал, считали, что кто-то из своих балуется, но когда в прошлом году кто-то среди других обнаружил эту запись, всё поменялось!
    Богданов порылся в столе и достал листок, на котором отпечатан такой текст, напоминающий, в лучшем случае, программный код:
    «05.05.2019-15.27UT1-SSJ100-56.58.06N-37.24.07E-41/78».
    Я покрутил листок и вернул полковнику. Набор цифр и латинских букв, исключая, пожалуй, какую-то прошлогоднюю дату.
    — Я вижу, ты тоже не понял. Это время, координаты и точное соотношение жертв к количеству пассажиров самолёта Суперджет-100 в Шереметьеве, пятого мая того года.
    После перевода стало понятней, но в факте записи ничего, касающегося себя, не увидел. Действительно, и меня в прошлом году это несчастье, донесённое средствами информации, не оставило равнодушным. Но волновало не настолько, чтобы непременно писать об этом на стенках… По-моему, в этом была какая-то детская впечатлительность с желанием непременно показать это всему миру. Я покачал головой, спросил:
    — И?..
    — Ах, ну да. – спохватился Богданов. – Дело в том, что запись в подвале замечена второго мая, за три дня до катастрофы…
    Тогда ясно! Если бы я из будущего захотел связаться с кем-то в прошлом, я бы тоже примерно так и поступил. Примерно, но не точно! Ведь я могу не только оставить граффити на стенке, мне надёжней встретиться, сообщить заинтересованным. Уж тем более, если бы надо предотвратить катастрофу и спасти людей!
    Я усмехнулся:
    — И ты думаешь, кто-то добренький там думал о пассажирах? Что-то не верится.
    — Считаешь, писал враг?..
    — Если была возможность написать, то почему не сказал, не объяснил? Похоже на рекламный ход, где для глянца покрывают таинственностью! Если бы это меня волновало, постарался бы добиться большего…
    Богданов вздохнул.
    — У нас все думали, что… Да и я сейчас так думаю: просто в будущем придумали такой способ экономичный для связи с прошлым… У нас после этого поставили в подвале камеры и круглосуточно стали писать, пишут уже почти год. Появились с тех пор ещё две записи. Только две! Момент появления каждой чётко зафиксирован. Но надписи появлялись сами по себе, их никто не писал. Как технически это происходит, наши специалисты пока не в курсе. Да и красителя никакого там нет. Изменены какие-то свойства поверхности старой краски и всё! А буквы и знаки, как напечатаны. Ровные и аккуратные, будто с принтера! И проявляются меньше, чем за секунду, практически, мгновенно!
    — Вернёмся к вопросу об отравлении! – я устал обсуждать не касающиеся меня вопросы. Меня волнует совсем другое.
    — Это не отравление. – возразил Богданов. – Сперва испытали на крысах и собаках…
    — Ты можешь называть это как тебе угодно. – я окончательно разуверился и стал говорить без тени уважения. – Это отравление, однозначно! Я только к четырём утра смог восстановить способности. Если бы не смог, как минимум, мы получили бы сегодня три трупа, как минимум! Скорее всего, их было бы не меньше восьми. И я хочу знать, к чему было всё это, что вы с информаторами из будущего затеяли?
    Давлю, не давал возможности увильнуть. Все разговоры Богданова только для отвлечения.
    И Богданов произнёс настолько же бессмысленное:
    — Я в тупике!
    — Нет тупиков, из которых не выйти! Расскажи, сними с себя груз ответственности. Ты же знаешь, я всё выясню и без твоей честности, узнаю или вчера, или через год… В конце концов, через сто лет гриф секретности будет снят. Так какой смысл сейчас уходить от ответа? Соучастник убийства – эта категория для тебя?
    — Одну минуту! – Богданов поднял руку, призывая молчать.
    Он встал, прошёлся по кабинету, плотно задвигая шторы на окнах. И на приборе на своём столе нажал кнопку.
    — Кабинет сто одиннадцать. Режим наблюдения вэ. – сказал громко.
    Это всё занятно, но неинтересно, нетерпеливо жду, решится ли Богданов на откровение после своих шаманских камланий.
    Полковник дождался знака, вернулся ко мне и начал:
    — Ещё до твоего приезда, полгода назад, в подвале появилась надпись: «Объект 354Е опасен. Необходимы ограничение в информации и контроль за перемещениями».
    Я постарался осмыслить, перевёл для себя на понятный язык и спросил:
    — Триста пятьдесят четыре «е» – это я?
    — Да. – мотнул головой полковник. – И поскольку я с такой постановкой не был согласен, ко мне в помощники подставили полковника Максима Денисовича Сашко из управления собственной безопасности. Кому-то сверху показалось, что надёжней контролировать своих, чем не верить предостережению. И я фактически уже полгода представляю лишь штатную единицу. Мои доводы игнорируются. Когда ты мне звонишь, соединение идёт через контрольный сервер…
    — Покороче! – потребовал я. Мне вообще их внутренние разборки неинтересны. Волнует судьба за бесценок проданных невинных.
    — Так вот, совсем недавно появилось новое сообщение. Полный текст мне неизвестен, знаю лишь, что мелким текстом сообщение занимает два квадратных метра. Какой-то химический рецепт. Его несколько дней синтезировали в лабораториях, потом испытали на собаках и крысах. А сегодня на тебе… Я был уверен, это безопасно…
    — Ты прав, это опасно только для меня и моих друзей, для крыс безопасно! Скажи, чем провинились мы? Почему ваша служба выбрала нас врагами? Неужели для того только, чтобы оправдать бюджет и связь с божественными клеветниками? Я никогда, слышишь, никогда не был врагом! А тот, кто в подвале пишет хитроумные граффити, никогда не станет другом! И такое будущее необходимо исправлять. Когда спасу своих друзей, я не оставлю камня на камне от этого будущего, клянусь!
    Богданов не возражал. А я уже слышал, как по коридору бегут эти трое вооружённых из охраны, с приказом непременно задержать меня. Не знаю, вызвал их Богданов, своим «режимом вэ» или существует какая-то другая причина, но я успел узнать многое, пришла пора идти дальше.

Глава 11. Ход конём

    В этот самый день пять лет назад Зеро понял, что Ольга и есть та женщина, для которой он будет готов на всё. Они, каждый для себя, это поняли вместе. И сегодня в этот торжественный день Ольга подарила ему нож, с которым эти пять лет она билась с врагом. Рукоятка из тёмного берёзового капа, которую выточила сама, лезвие из титана со следами последней алмазной заточки.
    Сам Зеро подарил Ольге, заказанный в прошлом году к этой дате, кулон с полированным редким сиреневым реголитом в двадцать карат. Правда, теперь уже это вообще ничего не стоит. На Луну в этом году открыт туристический канал, туда теперь может слетать любой идиот. В результате такие камни заполнили весь рынок.
    Гостей в этот день у них не было. Ещё в прошлом году третью поисковую группу, как мягко было сказано, распустили, и теперь каждый распущенный старался по-своему сжиться с мыслью о поражении. Таймруферы, которые ещё недавно звались фриджамперами, победили, а цивилизация потерпела сокрушительное поражение.
    Кто теперь возьмётся сделать невозможное и спасти этот жалкий, безумный мир?
***
    Мне показалось, воздух вокруг запах помесью жжёных костей и крови. Давно не было так гадко, меня мутит, за мной, выдыхая в затылок смрад, движется что-то тёмное, холодное, неживое. Юлька, вытащенная нами с Лейлой из ночного кошмара, сидит в обнимку со своим дублем и всхлипывает ей в плечо. Здешняя Лейла налила в стакан воду и так вздрогнула при моём появлении, что стакан рассыпался мокрыми осколками на полу.
    Я тороплюсь:
    — Пойдём, Юля, нам пора.
    Думал, она сразу согласится и никаких проблем не будет, но эта спасённая Юлька отрицательно помотала головой. А её дубль посмотрела на меня обвиняющим взглядом, будто я предложил что-то неприличное. Времени до появления бандитов остаётся мало и я обратился ко всем:
    — Девочки! Мы изменить ничего не можем. И твоего двойника, Юля, – я посмотрел на здешнюю, – здесь быть не должно. Для вас остаться вместе опасней, чем когда она уйдёт. Вы обе исчезнете безвозвратно и вас никто не спасёт! Юлька, – сказал для своей, – давай, это всего лишь небольшой реверс. Я без тебя не уйду!
    Может быть они не все были со мной согласны, но шансов остановить у них не осталось. Я взял Юлю за руку, заставил встать и прижал к себе. Про то, чтобы дышать-не дышать, объяснять поздно. Перстень на кончике мизинца вздрогнул, свет моргнул и засиял васильковыми сполохами, реальность отступила. Остановил реверс как раз после момента, когда мы с Лейлой ушли в институт.
    Юле, после того, как мы возникли в опустевшей комнате, я дал отдышаться около минуты. Не загружая планами, когда отдышалась, заставил переодеться и повёл в институт. Там, когда мы оказались в точке у окна, где меня оставили убежавшие на обед Лейлы я стащил перстень с мизинца, спрятал в кармане, чтобы уменьшить скорость реверса и повысить точность попадания. Прижал к себе Юлю, но в этот раз негромко предупредил:
    — Задержи дыхание!
    И, выбирая дорогу, аккуратно вышел спустя минуту после своего исчезновения к Богданову. Без перстня мне это легко. Когда вышли в реал, здесь снова коридор кишел студентами. На нас, как и на моё предыдущее пропадание, в толпе никто внимания не обратил.
    Юля, конечно не в себе, но в последний раз справилась лучше, уже не выглядит размазнёй, отдышалась и, поправив причёску, спросила:
    — Что теперь?
    — Дальше встречаемся со своими, – объяснил, – когда сюда вернутся. Вы будете обсуждать свои проблемы, а мне пора воевать!
    — Ясно!
    Не знаю, что тебе, девочка, ясно, но у меня от ясности всё далеко. С ужасом думаю как разрулить запутанную ситуацию, которую создал, не подумав. Возможно стоит, прыгнув в завтра, начать с просмотра видеозаписи в коридорах общежития. Правда есть опасение, придётся долго подбирать ключики, ведь время может не вернуть случившееся в прошлой реальности. Время создаёт новые реальности постоянно. Впрочем, сначала надо выяснить, где у них в общежитии установлены камеры и стоит ли из-за них морочить голову. Ведь для того, чтобы снова встретить банду из тёмного будущего, придётся совершить обычный реверс в моей собственной действительности, ограниченной только моими шагами в прошлом и будущем, чтобы выйти к моменту, где банда появляется в общаге, ещё не зная, что их попытка безнадёжно проиграна. Если сделать это с помощью перстня, реальность изменится и отморозков по этим координатам не найду со стопроцентной вероятностью.
    Простой или обычный реверс пройдёт болезненно, стирая для меня нынешнюю действительность, чего я не желаю! Всё, что произошло, точнее произойдёт сегодня ночью, показало, что провал с Женькой Калашниковым был всего лишь маленькой неудачей. Здесь нашёл надежду с теми, кто всё понимает и не считает это божьим бичом.
    Вернувшиеся с обеда студенты удивились появлению второй Юльки. Даже Лейла-Три девятки глядит в изумлении. Но длилось это недолго. Рассказывать мне ничего не пришлось, всё, что случится ночью они обсудили и Тим сказал:
    — Надо побеседовать, как нам справиться с нападающими или избежать их нападения…
    — Избежать... – начал было Лёха. Но его перебила Натали:
    — Вообще, кто они такие? Что им надо?..
    — Для меня это такая же тайна! – ответил ей. – Что им надо, не знаю. Но это очень серьёзная сила, они смогли выйти на ФСБ и привлечь их к сотрудничеству… – удивлённый народ заволновался, пришлось оправдывать свои слова: – Я говорю, как есть, ничего не придумал...
    Но и после этого у большинства в глазах светится недоверие. Не могут понять как у потомков выросли длинные руки, а федеральные органы, призванные справляться с опасностями, не сумели увидеть опасные поползновения «доброжелателей».
    Лика подошла, прижалась ко мне. Чтобы я не сомневался, она мне верит. Натали покачала головой весьма откровенно. А Аля, выражая общее мнение, сказала:
    — Да, верю я! Только страшно всё это настолько, что верить не хочется…
    — Откуда у тебя такие сведения про ФСБ?.. – спросил Тим.
    Лика сдавила мне руку и начала:
    — Знаешь что!.. – я, чтобы успокоить её, коснулся щеки и ответил:
    — У меня там друзья!
    — Уборщица и дворник? – съязвил Тим.
    — Полковник Богданов до прошлого года вёл дела по путешествиям во времени.
    — И что, он так тебе всё взял и рассказал? – продолжил сомневаться Тим.
    Я понял почему Лика так отрицательно реагирует на него. Он заведомо настроен против меня.
    — Нет, я вынудил его сказать правду! Я это умею.
    — А я знаешь что умею?.. – парень старается обострить обстановку. И тогда сперва Лейла-Три девятки, а потом и её Юлька оттеснили парня от нас с Ликой, показав, что не позволят Тиму вести себя настолько неподобающе. От этих девчонок я поддержки не ожидал. Думал, молчат потому, что, как и Натали, несогласны со мной.
    — Нам надо спокойно всё обсудить! – неожиданно вступил Лёха.
    — Пропустить лекцию? – испугалась Лика. – Да ты что?! Завтра коллоквиум…
    — Если сейчас не обсудим, коллоквиум ночью будет у всех! – Лёха применил особую интонацию в слове «коллоквиум», прозвучало вроде «крышки» в плохом смысле.
    — Нет! – возразил я.
    Все и даже Тим, смотрят в изумлении. Разъяснил:
    — Своим решением мы изменили предшествующие условия и будущее тоже изменилось! Что будет после, никому не ведомо. Это как игра в шахматы, мы сделали ход, чем ответит противник не знаем. С одной стороны можно надеяться, что ночь сегодня будет без осложнений, но всё же вероятность такого исхода не выше чем пятьдесят на пятьдесят. И я боюсь…
    Страх натуральный, я не могу забыть, как лежала на полу со стеклянными глазами Юлька, как криком захлебнулась Лейла... И ненавидел себя только потому, что пришёл спасать и не сумел. И теперь все они, эти ребята, в такой же опасности. Страх за каждого из них, даже за глупого Тима.
    — Что нам делать? – спросил он, сообразив, что в противлении рискует остаться в одиночестве.
    Пришедшее в голову: «Ждать!» не для них. Ответ «Не знаю!» тоже не примут. Оставался только вариант подготовки к борьбе на поле противника. Надо всех познакомить с реальностью транстайминга! Конечно обучить этому всех – иллюзия с вытекающими последствиями, но надежда, что хоть кому-то это по силам не беспочвенна и такая попытка имеет смысл.
    При таком общем подъёме, показалось, результат будет. И я ответил:
    — Попробуем бороться! – с удовольствием отмечаю как горят их глаза.
    Натали шутит:
    — Вооружимся? – даже не представляет какое оружие будет у нас в руках.
    Я пообещал:
    — Даже не сомневайся!
    Натали трудно остановить:
    — Велосипеды-петарды, хлопушки-рогатки?.. – это не ирония, просто шутка. Все оживились.
    — Пёрышка от воробья будет достаточно! – с серьёзным лицом острит Тим. Лёха хлопнул его по спине.
    Как ни странно, всех побеждает веселье. Лика у моего плеча вздрогнула от смеха. Аля и Натали улыбались и местные Лейла с Юлей улыбались с ними. У завтрашней Юли нервно вздрагивал уголок рта. Лёха заразительно хохочет, а Тим с трудом пытался скрыть веселье, сжимая губы и стараясь создать серьёзное выражение на лице. Но не выдержал и прыснул.
    Только Лейла-Три девятки, стоящая рядом с нами, не улыбнулась. У неё печальное лицо. Она понимает насколько трудным будет бой и ненадёжной вся подготовка к сражению, что я затеял. Она, думаю, поняла сразу всё, что я только предполагал.
    Коридор в институте почти опустел и нам, наплевавшим на лекцию, пришлось шевелиться. Пришла пора делать ход конём.
    Сперва кто-то предложил снова подняться на шестой этаж в комнату Лейлы и Юльки. Но у нас контингент повысился на два дубля, которых не было в тот раз. В комнате станет тесно, для опытов с переходами комната не годится вообще.
    Натали сказала, она знает в подвале просторное место, где нам никто не помешает. Мы сразу двинулись туда. И пока шли к общаге, я вдруг почувствовал, как всё поплыло перед глазами. Опасаясь не ко времени потерять равновесие, я резко вздрогнул и остановился. Лика тотчас среагировала, стала поддерживать. Спросила:
    — Что с тобой?
    Сам не знал. Возле нас остановились все. Старался успокоить:
    — Всё нормально!» – но Лейла-Три девятки, сказала:
    — Он устал!
    Да, возможно и так. Три девятки понимает это лучше остальных. Для меня тот ночной кошмар продолжает тянуться, я без отдыха продолжаю спасательную операцию.
    Лейла, двойник из настоящего, тут же вызвалась:
    — Я куплю капучино с булочкой… - и тут же исчезла с глаз.
    Как сегодня, меня давно уже не гоняло, со времён Женьки Калашникова. Без усталости в таких условиях нельзя. Теперь мне не хватает источника какой-нибудь энергии: булочки с капучино и заботы добрых друзей. Отказываться от всего этого богатства не стал.
***
    В пустом подвальном помещении сидеть оказалось не на чем, я выстроил учеников перед собой в таком порядке: Лёху, Алю, Тима, Лику, двух Юлек, Лейлу, Натали и Лейлу-Три девятки. Опыт объяснения у меня был и я многое понял. Надо не говорить лишнего и всё тщательно объяснять.
    — Первое, что вам необходимо знать, – начал я, – это не совсем приятно, но пока я рядом, будет безопасно! Для начала покажу каждому что это такое – переход во времени. Есть желающие попробовать?
    По глазам сразу определил тех, которые горят желанием. Парни геройствовать не торопились, а из девушек, к моему удивлению, первой вышла Юля из завтра. Я считал её напуганной, по крайней мере много раз перетаскивал, не предупредив о невозможности дыхания. Но она уже знакома со всеми видами переходов и я не стал отговаривать, встал у неё за спиной, необходимо ощущение самостоятельности действий. Взял её руку своей и сказал:
    — Сейчас мы пройдём вперёд, и без выхода вернёмся. Это секунд пять-шесть. Вдохни и задержи дыхание, глаз не закрывай.
    Сказал громко чтобы все слышали. И, почувствовав контакт ладоней, легко вытолкнул через шлюз в тускло освещённое будущее. Потом в реверсе пришлось задержаться почти до самого момента начала прыжка, в подвале создалась давка бессистемно двигающихся теней. Кое-как мы дождались свободного пространства и вышли.
    — Опа! – сказал Тим. – Это всё?
    Для них мы пропали и тут же возникли. Аля засмеялась:
    — Что, вас туда не пустили? Это комедия…
    — Их просто выпнули обратно! – сказала Натали.
    Нас окружили. Юлька, отдуваясь, улыбается. Для неподготовленного человека те пятнадцать секунд могли показаться вечностью! Мы пробыли чуть дольше из-за произошедшего столпотворения. Когда мы исчезли они стали бегать, проверяя это место. Пришлось снизить скорость реверса, опасаясь столкновения при выходе и оказались в реальности через секунду после своего исчезновения.
    Я заметил смарт в руках Али, она это снимала. Пришлось навести порядок в самом жёстком смысле:
    — Аля! Дай смарт!
    — Это зачем? – удивилась она.
    — Для безопасности!
    — Какой-такой безопасности?
    — Ты, как только кто-нибудь найдёт твои съёмки в сети, подпишешь нам всем, и себе, в том числе, смертный приговор. Сейчас в истории для будущего нельзя оставлять такие грубые подсказки. На нас снова выйдут наёмники и постараются завершить начатое. У них цель… – я посмотрел каждому в глаза – ...уничтожить нас физически.
    Мне важно чтобы они это осознали. Три девятки кивнула. Они с Юлькой, видеть не могли, но чувствовали то, что я тогда видел в их комнате. Остальные притихли. Натали, неожиданно ставшая серьёзной, негромко сказала:
    — Убери, Сашка, всё из своего смартфона! И давайте все будем поосторожней! Не хочу, когда всё только начинается, так глупо закончить.
    — Может, не стоит и начинать? – неожиданно выступил Лёха. – Ведь мы будем бороться с последствиями того, что делаем сами! Будущее зависит от прошлого. Как говорится, лучше предотвратить, чем потом бороться с последствиями.
    — А, вообще, с чем мы боремся? – спросила здешняя Юля.
    — Если ты не заметила, мы за свою жизнь боремся! – ответила ей Три девятки.
    — Я хотела только спросить: почему? – Юля не сдавалась.
    Некоторые, ожидая что скажу, смотрят на меня. Пришлось тщательно фильтруя слова:
    — С кем боремся, я могу только предполагать, сейчас у меня проверенных данных нет, но многое говорят, что в будущем развернётся борьба с такими, как я, свободными в выборе перехода без приспособлений для переходов. Первым на меня напал непрофессиональный энтузиаст с самодельным оружием. – вспоминать огнемётчицу стало бы не к месту, я сказал о Жёлтом. – Но он был нацелен на меня и у него на руке видел машину времени. Знаю, пришёл он сюда из начала сороковых годов этого столетия. Он оставил после себя баллончик с какой-то отравой, на котором была дата изготовления. У тех же, что напали сегодня ночью, на руках никаких приспособлений не видел. – вопросительно глянул на Лейлу-Три девятки и Юльку-из-завтра. Но Юлька навряд ли что помнит, зато Три девятки кивнула. Впрочем, из присутствующих, одна Лика видела действующую машину времени. – Предполагаю конфликт из-за контроля над временем.
    — Война во времени – это что-то! – восхитился Тим, придумавший название ещё не случившемуся конфликту.
    — Так почему мы не можем, если это так плохо, прекратить войну и не нарываться? – продолжил своё Лёха.
    — Лёша, очнись! Даже если ты сдался, то война уже началась и твой пацифизм тебя не спасёт. – спокойно сказала Три девятки.
    Ох и мощно сказала! Смотрю на эту Лейлу в удивлении. Война началась и нам, чтобы выжить, ничего не остаётся, только сражаться! Сильная девочка! И, похоже, она за секунды убедила сразу всех. Лёха больше не возражал.
    — Тогда давайте начнём! – предложила Аля.
    Натали, подняв общее настроение, вялым, без восторженности, голосом протянула:
    — Ура-а.
    Отсмеявшись, мы начали. Ознакомление прошли все, кроме Лейлы-Три девятки. Я принял это с пониманием… С остальными вышло нормально, Лике ничего объяснять не надо, она всё знала раньше меня. Последним я провёл Тима.
    — О! – сказал он после выхода. – Это каждому надо испытать! До сих пор не верится. Как, вроде, галлюцинация…
    — Это не всё! – тут же сказал я, пока все не начали расслабляться. – Теперь пытаемся сделать переход самостоятельно! Только по очереди и под моим контролем.
    Не хотел разыскивать их по всем временам, если без опыта их куда-нибудь занесёт, на это может уйти вечность.
    Первым поднял руку Тим, похоже, ему действительно нравится. Мы с ним встали лицом к лицу, остальных расставил подальше. Предупредил:
    — Что бы ни случилось, стойте так, и не подбегайте! – я помнил в каком безобразии прошло возвращение первый раз. И Тиму добавил: — Как происходит переход ты знаешь. Представь, тебе это сейчас предстоит, напрягись, выскользни из реальности и направь себя на мгновение вперёд.
    Вижу как Тим делает попытки, тужится… Но остаётся на месте. Это длится пока не крикнула Юля. В удивлении смотрю на неё. Это местная Юля, она, с изумлением в глазах, повернулась к пустому углу.
    — Что с тобой?
    — Юля пропала…
    Я окинул взором контингент. Все здесь, кроме Юльки-из-завтра. Вспомнилось, что они, как двойняшки, всегда старались держаться рядом. Во всех временах и любых обстоятельствах…
    Шутить не может, никакого движения вокруг, пока слежу за Тимом, не заметил, значит прошёл фактический переход во времени. Юля сделала это самостоятельно и бесконтрольно.
    — Все стоят на своих местах! – рявкнул я, увидев, что Аля собирается начать поиск пропавшего двойника подруги. – Стоим и ждём! Всё в порядке.
    Первая мысль, вернуться к моменту пропадания, убедиться что это так, правда, переход вслед за ушедшим мне недоступен, я раньше пытался и ничего не добился. Поэтому решил дать шанс Юле поступить по-своему.
    И она появилась через минуты, когда надежда стала таять и все устали стоять неподвижно, стали менять позу. Юлька-из-завтра возникла в том же углу и по коллективу пронёсся вздох облегчения. Она дышит безмятежно, в глазах смущение. Она не понимает как я горжусь её поступком, горжусь ей, сделавшей первый самостоятельный шаг. Глядя на неё, сказал:
    — Молодец! Я горжусь тем, что сейчас произошло, такого не ожидал! В общем, ты молодец! В моих глазах ты, Юля, выросла до звёздной величины!
    Вспомнил, какой нюней мы оставили её в комнате с двойниками. Аля, а за ней и Натали с Ликой стали хлопать… Юлька удивлена, все улыбаются.
    — Классно сказано! – квалифицированно оценил выступление Тим.
    А я добавил:
    — У меня были ученики, но Юля стала первой, кто смог это сделать при мне. Всем спасибо!
    А подошедшая к Юле Александра нежно потрепала за ухо, и похвалила:
    — Звезда ты наша!

Глава 12. Звёздная история

    Умник Камил принёс хорошую весть, он отыскал запись, которую его предшественники не могли найти восемнадцать лет, где эта тварь начинает свои безумные занятия. Этот баран тогда, видно, не понимал, к чему такое приведёт.
    Дата съёмки удивила, последний раз мы были там примерно в это время и он ещё не планировал начинать обучение. Как видно, что-то изменилось в прошлом. Студенты тогда ходили вокруг Скакуна и удивлялись: Ах-ах! Этого видео не было ни до, ни после. Поисковики знали из воспоминаний очевидцев. И про возможную запись тоже. А тут у нас очень неплохо сохранившаяся съёмка, где различимы лица и видимый интерьер какого-то помещения.
    Безумцами преступники не кажутся. Ольга даже засмеялась вместе с ними, когда те радовались живой вернувшейся после первого руфинга. Когда Зеро Ольгу отругал, она ответила, что знает точку пространства, где их можно всех накрыть. Время сохранила запись. Там на стене, Ольга показала Зеро мелькнувшую в кадре надпись: «NEXT». Зеро место этой надписи тоже хорошо запомнил…
***
    Юля-из-завтра, наша звезда, на которую все смотрели, вздрогнула и кричит:
    — Спасаемся! Сейчас будет взрыв!..
    По настоящему понял что фраза означает позже, в тот момент все, вместе со мной, удивились, но никто даже не пошевелился. Сегодняшняя Юля спросила у двойника:
    — Ты чего?
    Но та уже бросилась к выходу, на ходу выкрикивая:
    — Уходим-уходим!
    Вышло убедительно, все бросились за ней. Когда поднимались из подвала, я догнал Юльку, за руку остановил:
    — Скажи, что ты видела?
    Но она только качает головой. Губы «звездной величины» трясутся, глаза застилают слёзы. Я подумал, что эта девочка в последнее время слишком много пережила и у неё что-то помутилось в сознании. Поэтому погладил руку и успокоил:
    — Всё будет хорошо!
    Она разрыдалась окончательно. Её окружили подруги, принялись успокаивать, меня оттеснили. Лика снова оказалась рядом и спросила:
    — Что ты будешь делать с Юлькой и Ли? – намекая на варианты, которых я привёл из завтра.
    Для меня это болезненный вопрос. Того будущего, от которого спасал, больше не существует и чтобы вернуть их в то время, надо городить несусветный огород, чтобы вернулась кровавая ночь, перестала существовать наша глубоко не преступная группа. А иначе девчонкам придётся жить со своими оригиналами  этого дня без права на существование. У них здесь ничего, а я, помнится, обещал что когда всё утихнет, верну в своё время. Ссылаться на обстоятельства нечестно.
    Я отыскал этих двоих. Юлька продолжает плакать рядом со своим дублем, а Три девятки стоит возле нас и слышала вопрос Лики. Смотрит на меня, ждёт что отвечу. Но я молчу. Врать успокоительное или планировать невозможное запрещено.
    Сама Лейла, не дождавшись моего ответа, кивнула и повернулась к Лике:
    — Всё нормально, Анжелка. Валера твой сегодня спас нам с Юлькой жизнь. Не ругай его за это! Мы, пока живые, как-нибудь отобьёмся.
    Вот ведь какая! Я окончательно зауважал Три девятки.
***
    Реверсер с химической гранатой пошёл, как и планировалось, на пятнадцать минут раньше. Это допустимое время нейтрализации отравляющего вещества. Если противник после гранаты и выживет, то джампить уже вряд ли сможет. Весь эффект в этом. Всех ликвидирует одна единственная граната, заброшенная в центр толпы, а потом является третья поисковая группа и чистит эту отвратительную страницу истории. Важно не оставлять следов.
    К этому моменту семерых глупцов уже заразил своими россказнями В.Е., ликвидация всех неизбежна. Важнее устранить самого В.Е., которому поисковики, издеваясь, дали ник Скакун. И ещё важны двое обязательных: Т.К. и Л.К. Они вдвоём, после ликвидации в двадцать девятом Скакуна, в начале тридцатых возглавили банду. В общем, надо ликвидировать всех! Обязательно снять их мёртвые тела на память, в мире, в который вернутся, об их подвиге уже никто не будет знать. Даже в самой Службе Времени никаких данных не останется. Такая у них работа: надёжная ликвидация в прошлом исключает следы в будущем.
    Ольга спокойна, она будет делать всё уверенно, чётко. Вот Роман в последнее время стал немного нервным и с ним может быть что угодно, Зеро придётся следить. Ещё жаль, что Тимур заболел. Не повезло очкастому парню! В последнее время для Тимура это стало бичом, группа идёт на гарантированный успех, а он по какой-то причине, не может. Невезуха! К нему злословы прилепили кличку «Невезучий Тэ». А он сильный, мастер экспромта, в безвыходной ситуации творил чудеса. Какое-то время назад Зеро считал, что именно Тимур станет его вероятным приемником. Но теперь на эту роль годится только Камил. Он при деле. Его готовили по какому-то другому прогу и собирались заслать в далёкие шестидесятые двадцатого века…
    — Тебя куда собирались направить? – Зеро спросил Камила.
    — Тебе это интересно? – вопросом ответил тот.
    Камил всегда такой. Любит нагнетать важность, привлекать внимание к своей персоне.
    — Мне это совершенно неинтересно. – неожиданно Роман подал скучающий голос. Он несдержан, весь на нервах. Зеро приходится избегать ненужных конфликтов до момента окончания операции.
    — Как слышал, тебя подводили к Аполлону одиннадцать? – Зеро отвлёк Камила на себя.
    — Врут! – без задержки ответил Камил.
    Если бы задумался лишь на секунду, Зеро тоже счёл, что врут. Но Камил ответил быстро, будто ждал такого вопроса. Зеро решил, надо потом тот вопрос хорошенько провентилировать у специалистов. Но это всё будет когда они вернутся.
    В запретном центре площадки реверсер возник с оглушительным хлопком. От воздушной волны у Ольги причёска встрепенулась. Все встали и двинулись ближе. В камеру зашли техники в скафандрах, стали обслуживать реверсер.
    Жан-Мэтт, инженер искусственного интеллекта, подошёл к Зеро:
    — Смотреть запись будешь?
    Кому нужна эта запись, что она покажет? Трах-бабах, облако тумана и на дистанции поражения их тела. Даже если сразу не упали, через пару секунд уже никуда не уйдут.
    — В архив, Жан-Мэтт! Мы всё сейчас сами увидим.
    Ольга опускает маску, Камил застёгивает кобуру над коленом, Роман стоит, ждёт когда уйдут техники. Больше для него, чем для остальных, Зеро сказал:
    — Там будет вонять. Надеваем маски!
    007 спохватился, стал искать маску на голове. Ольга стукнула его по плечу, на котором эта маска и висит. Роман подхватил, натянул на голову и опустил забрало.
    Техники сворачивали работы и уходили в шлюз.
    — Поехали! – резюмировал Зеро.
    Они встали к реверсеру, взялись левой рукой каждый за свою ручку, на панели появился значок готовности. Старший обернулся к окну операторов и поднял правую руку.
    Начало всегда одно и то же. По телу проходит волна, слышится треск, всё вокруг вспыхивает, из-под ног уходит земля…
***
    Пока девчонки успокаивают Юльку в тесной комнате шестого этажа, нам троим приходится ждать в коридоре. Парни рядом меня огорчили, крепкий и способный Лёха оказался отъявленным пацифистом, он стремится теперь мою подготовку к защите свернуть. Много надежд у меня было на Тима. Но он их не оправдал, не смог попасть в портал, даже не достигая канала времени. Впрочем, это только первая попытка и у него всё ещё впереди.
    Зато Юлька-из-завтра смогла перейти играючи легко, вероятно даже два раза, один – туда, другой – обратно. Правда, после расплакалась и не может успокоиться до сих пор.
    — Валера! – обратился ко мне Лёха. – Боюсь, ничего у тебя не выйдет. Мы не сможем долго сопротивляться. У них в будущем возможности не чета нашим! И они знают о нас всё. – я отрицательно покачал головой, но Лёха желал непременно высказаться: – А у нас одни девушки вроде этой Юльки… Может лучше, чтобы они нас потеряли и не нападали?.. В конце концов ты сам выбрал эту дорогу. Мы, остальные, ведь ни при чём!
    Он оказался ещё хуже, чем я думал. В глаза мне Лёха старался не смотреть, понимая какую подлую политику предлагает, не создавая никакого союза борьбы, рассосаться, предоставив каждому самостоятельно бороться за выживание. Тим это понял сразу:
    — Ты брось ерунду пороть! – сказал своему другу. – Себя спасти хочешь, а девчонок тебе не жаль? Да если бы я смог…
    — Понимаешь, Алексей, – поперёк вставил я, – мы в своём настоящем гораздо крепче стоим на ногах. А будущее будет меняться с каждым новым шагом. Не надо бояться будущего всемогущества. В своём будущем, они точно не боги! Поверь, я знаю это. И то, что мы сейчас сопротивляемся, непременно изменит весь расклад потом…
    — Только в лучшую ли сторону? – сомнением ответил Лёха.
***
    Зеро готовился увидеть помещение с неживыми телами. Здесь должны оставаться все. Но помещение пустое. Что же этот безмозглый реверсер, гранату активировал в пустом помещении? Или ошибся безупречный искусственный интеллект? Зеро зря торопился и в документы не глянул.
    В голове с первых секунд судорожный хоровод, пришлось со всеми повалиться на пол и глубоко дышать, чтобы восстановить координацию. А когда отлежались, Роман стал тестировать реверсер на готовность. Остальные взвешивали что пошло не так. Камил сверился по координатам – всё верно. И надпись на стене «NEXT» на месте, и дата со временем совпали до секунды. Время присутствия в этот раз только полчаса, что очень мало!
    — Может, кто-то предупредил? – дрогнул голос Романа.
    — Кто? – рявкнул Камил. – Нас имеешь в виду?
    Пришлось вмешаться Зеро:
    — Мы с Камилом на разведку. – необходимо развести вояк и заодно выяснить внешние обстоятельства.
    — А мы? – спрашивает Ольга.
    — Сидите здесь, ждите. – приказал Зеро. – Сейчас день, прятаться от камер смысла нет и большой группой бродить не стоит. Если что, я позову, будьте готовы.
    Когда закрыли за собой дверь, Камил сказал:
    — Далеко уйти не успели. Я осмотрюсь поблизости.
    Зеро ответил:
    — Добро! – и двинулся по знакомому маршруту лестницей на шестой. Им больше некуда уходить.
    Самого В.Е. с двумя другими Зеро нашёл в коридоре шестого Даже если убрать его одного, ситуация значительно станет лучше, но до конца не исправит. Важны все восемь, которые наверняка здесь же! И он выдал в эфир:
    — Все ко мне! Я на лестнице у шестого. Ольга, прихвати гранаты с дефрилятором, Скакун здесь. Идём спокойно, не шумим. У нас осталась двадцать одна минута.
    И оставив в воздухе подвешенной комариную камеру, встал на лестнице в уголок, стал присматривать за Скакуном и дожидаться своих.

Глава 13. Баталии местного значения

    — Там они ругаются! – сказал Лёха, ближе всех стоящий к двери шестьсот тринадцатой.
    — Ладно, – сказал я. – Тогда нарушаем конфиденциальность!
    И мы протиснулись в дверь. Здесь у них тесно и жарко. Юлька-из-завтра не хочет успокаиваться, при этом остальные умудряются ссориться между собой. Сегодняшняя Юлька, защищая двойника, ругалась с Алей, которая во что бы то ни стало, стремилась уложить завтрашнюю Юльку и вызвать врача. Натали кричала на обеих. Лика, и две Лейлы безуспешно пытались всех успокоить.
    — Да вы что, девчонки? – возмутился у меня из-за спины Тим.
    Я протиснулся к моей Лике и осторожно коснулся мочки уха. Лика, оглянувшись, улыбнулась. Я прошёл дальше и отгородил собой Юльку-из-завтра.
    — Тихо! – прошу остальных. Шум стих и я повернулся к Юле:
    — Ты хотела что-то сказать?
    Я догадался, что она плачет не просто так, хочет рассказать, но никто не слушает. Юлька смахнула слёзы.
    — Да! Они там всех убили!.. Какой-то зелёный ящик с рычагами появился и что-то грохнуло, стало расти белое облако, все стали падать, а Лиля крикнула: «Бегите!» и тоже упала… А я вернулась как раз перед зелёным ящиком…
    Юлька говорит быстро, не задумываясь. Мне сразу показалось, что это не может быть бессмысленным бормотанием больного или насмерть напуганного, во всём этом безусловно здравый смысл. И такие нюансы, как цветной ящик со всеми подробностями нападения, ей не привиделось. Получалось, что война во времени не закончилась нашим решением сопротивляться. Зря я так сказал Лёхе.
    В повисшей тишине Натали пробормотала:
    — Бред.
    От двери ей ответил Тим:
    — Но в этом бреду нечто здравое…
    — Врача надо! – оборвала Тима Аля.
    — Не надо никакого врача! – снова возмутилась другая Юля.
    — Всё гораздо хуже, чем вы думаете! – сказал для всех, но не громко. Все смолкли и в наступившей тишине я продолжил: – Это не бред. Здесь всё в деталях логично! И значит, война продолжается. – Тим тихо вставил: «Война во времени...». Я продолжил: – И наши противники пытались нас уничтожить. Если бы Юля не спаслась, от нас в истории не осталось бы даже воспоминания. Поэтому…
    — Из нас только вы вдвоём можете перемещаться во времени. – вмешался Лёха. – Если, конечно, у Юли не бред. Мы здесь вообще не причём!
    Опять он со своим глупым пацифизмом! Пришлось ответить:
    — Мы все сейчас в одинаковой опасности. И если не будем поддерживать друг друга, погибнем. Смерть, Лёха, не будет разбираться, умеешь ты что-то или нет. И даже вскрытие этого потом не покажет… Так ты с нами?
    Лёха ответить не успел. За его спиной неожиданно от удара распахнулась дверь, толкнув его в спину, какой-то маленький, не больше куриного яйца, предмет, описав в воздухе траекторию, должен был стукнуть меня в лоб.
    Как ни хотелось вопреки обстоятельствам продолжать дискуссию, условия менялись, инстинкт самосохранения понял это раньше и следующее мгновение мир потемнел, я в портале. Качнулся вперёд, тени студентов осыпаются и больше в комнате никого. Надо возвращаться, я перекинулся в реверс, комната полыхнула бирюзой и друзья стали подниматься. Возле нас конденсируется из тумана точка размером с яйцо и улетает за дверь. При этом Лёха, качнувшись, остался стоять.
    Реверс ведёт дальше, я отступаю к двери, но в коридоре соображаю, что времени исправить хватит. Выхожу из реверса. Остановил себя и парней, надо сказать им несколько слов перед входом в комнату. Шедший за мной Тим по инерции толкает в спину.
    — Прости! – великодушно извиняется он.
    Я начал:
    — Парни! Сейчас некогда обсуждать, поэтому слушайте! Лёха, если ты не против нас – значит, с нами! Сейчас вы оба зайдёте туда и запрёте за собой дверь ключом! Никого не пускать и не выпускать. Вообще никого! Успокойте всех и внимательно выслушайте что расскажет Юлька. Поняли? Тогда, вперёд! А я тут буду разбираться…
    Нащупывая в кармане серебряный перстень бросился к лестнице.
***
    Комар заметил метнувшегося к нему Скакуна и пикнул. Времени готовиться нет и Зеро схватился за ручку ножа Ольги и присел, вжимаясь в перегородку ниже стекла, чтобы враг не заметил до самого выхода к лестнице. Только нож может ещё спасти. На что способны таймруферы, он, как специалист, знает отлично! Надеяться, что эти первые могли много меньше своих потомков недальновидно. Каждый из них уникален, про Скакуна вообще ходили легенды. Справиться трудно...
    Как объясняли физиологи, если быстро отсечь руферу голову, он ничего не успеет. Остальные смертельные точки бесполезны. При отсечении таймруфер теряет способность к руфингу, и не может уйти. Как это делать правильно, группа отрабатывала на манекенах. Если на долю секунды зевнул, атака неудачная – ты проиграл и погиб! Только у них с Ольгой всё получалось без ошибок. Самодельная рукоятка лежит в ладони великолепно. Умница Ольга, золотые ручки!  Главное теперь, чтобы Скакун оказался на расстоянии вытянутой руки…
    Но вся подготовка не помогла:
    — Хватит, хлопец, прятаться, можешь встать! – он остался за перегородкой, не достать.
    Зеро посмотрел на Скакуна и спокойно ответил:
    — Хорошо!
    Незаметно отводя руку с ножом за спину, встал.
    — Нож – на пол, чтобы я видел! – потребовал зоркий противник.
    Да, это не тот виртуальный робот с ничтожно малым временем ответа, которого нетрудно обмануть ложным движением. Но отпускать из руки подарочное богатство и единственную защиту, значило безнадёжно проиграть! Нельзя сдаваться, шанс победить должен быть всегда.
    — Какой нож? – удивление прозвучало у Зеро искренне. Нужно чтобы враг поверил.
    Скакун внезапно исчез и произнёс уже из-за спины:
    — А как вот этот?
    Зеро, не успев среагировать, почувствовал боль кисти. Нож, как ни пытался удержать, выпал с титановым звоном. Дьявол! И ещё раз дьявол!
    Потом противник толкнул Зеро в спину и нагнулся подобрать нож. В это время Ольга произнесла:
    — Граната!
    Скакун её слышать не может и Зеро, чтобы не задело, метнулся за перегородку. Ольга охнула и тут же произошёл мощный звуковой импульс и последующее шипение ампул с реагентами. Когда Зеро обернулся, облако аэрозоля полностью скрыло видимость на лестнице. Это должно осесть, надо подождать и будет видно, что осталось от бедолаги Скакуна. Зеро тогда лично ему голову отрежет, чтобы обогатить свой шикарный частный музей и науку о руферах.
    В наушнике пискнул Роман. Что с ним опять? Туман оседает и Зеро, прикрыв лицо маской, двинулся к перегородке. Выжить там невозможно. В том месте, где был Скакун, клубится и липнет ко всему густая «каша».
    Тут пришёл сигнал остановки сердца Ольги: «Пи-ип». Зеро с ней связан системой оповещения. Что это? Сбой датчика, или она всё-таки исхитрилась и вдохнула оседающий книзу туман?
    — Оля!.. Двадцать вторая, ответь!.. – в эфире тишина! – Роман, что с Ольгой?.. Роман! Дьявол, куда ты пропал, когда нужен?.. Камил?
    — Я уже здесь! – у Камила голос задыхающийся, возможно бежит по лестнице. – Ольга тут. И Роман… Они рядом, больше никого…
    Что же с Ольгой? Она и знает, и может больше Зеро… Никто с ней ничего не может сделать! Кто остановил её сердце? Какой-то злой дух. Она лично уложила более двадцати таймруферов похлеще, чем эти первобытные. Неужели Скакун?..
    Зеро уже не хочет называть своего личного противника унизительной кличкой. Шутки, насмешки сопровождавшие ник, забылись. Где-то рядом находится лютый враг, оказавшийся гораздо могущественней, чем кто-либо мог предположить. И Зеро получил по ушам, и те двое, жестоко поплатились за его ошибку. Он, как старший, в том, что произошло, винит только себя. На него первого вышел противник и победил. Сам Зеро не приказал вернуться, когда обнаружил пустым помещение в подвале. Ведь они готовились только к зачистке. Зеро беспечно выдвинул сюда всех. Ведь справиться с предупреждённым противником нереально даже в теории. Это самый тяжкий его промах!
    И вот они с Камилом остались одни. Что случилось с остальными надо будет разбираться. Зеро решил, что нужно посоветовать последнему напарнику вести себя крайне осторожно. И про реверсер теперь можно забыть. Возвращаться без минимального выполнения задания – несмываемый позор. Такого, чтобы потерять половину лучшей группы, не сделав ничего, Зеро не пожелал бы худшему врагу.
    — Камил!.. Камил, будь осторожен. Я иду к тебе… – и Камил, как обычно, не ответил.
    Туман почти рассеялся. От аэрозоля на стёклах перегородки, стенах лестницы в солнечном луче пляшут искорки радужной изморози. Если не дышать и не прикасаться ни к чему, можно будет пройти по лестнице. Но он не стал. На секунду глянул на то место, где лежал нож. Теперь там пусто, противник всё-таки успел его забрать. Зеро на всякий случай повесил в воздухе последнего комара и двинулся к лифту.
    При выходе на пятом он увидел сразу всех. На лестничной площадке, лежит Ольга, неестественно вывернув шею и, свесив в проём ногу в сером армейском берце. Роман лежит ниже, свёрнутый в тугой узел. По крайней мере, нога у него торчит из-за плеча. Последний, Камил Юлианович, широко и беспечно раскинул в стороны руки, будто загорает на пляже, лежит посреди коридора, безразлично уставившись в потолок. У него даже кобура не расстёгнута, и то, что Зеро ему говорил про осторожность, он уже не слышал.
    Противник, легендарный В.Е., стоит над его телом и спокойно смотрит на Зеро.
    — Поговорим? Или ты торопишься? – В.Е ещё может позволить себе насмешки! Зеро, чтобы только не выглядеть трусливым, сделал шаг наружу и двери лифта за спиной плавно закрылись. Потом он, насколько мог спокойно, сказал:
    — Ты убил мою жену… – Зеро смотрит в газа В.Е., смотреть в сторону лестницы больше не может. – и моих друзей.
    Потом решил, что и его вряд ли минует такая судьба. Вот так подфартило невезучему Тимуру! И он никогда не догадается, как ему повезло. Они все были обречены с того момента, как в пыльном помещении подвала решили не возвращаться с пустыми руками, пошли искать приключений себе на головы.
    — Сейчас убьёшь, или будешь растягивать удовольствие? – просто чтобы не молчать, спросил Зеро. Молчание расценивал как слабость или желание, во что бы то ни стало, выжить.
    — Тебя это волнует? – В.Е. стоит не меняя позы.
    — Немножко. – признался Зеро.
    Это просто такой словесный жанр, не требующий большого ума: обмен любезностями. За которым, конечно же, последует жёсткая часть, предшественница смерти. И Зеро решил дальше будет, критиковать за это его некому. Дальше всё останется только в памяти В.Е.
    Конец Зеро будет таким же глупым и бесславным. Но к этому он готов! Семь лет назад мерзкий таймруфер Алекс завалил у космопорта Лося, тогда Зеро пришлось подставить плечи под эту нелёгкую ношу стать лидером, ребята ему в утешение сказали, что такая судьба у всех лидеров и его она тоже не минует. Только сейчас он понял, как они были правы. Его очередь пришла позже остальных, но менять свой путь поздно и позорно.
    Он смотрит на непривычно безмятежное лицо Камила, вздыхает и прикрывает глаза. У него нет ни шокера, ни гранат, ни клинка чтобы демонстрировать хоть какую самостоятельность решений. И помощников не осталось. И «комара» оставил на шестом. Шокер в кобуре Камила, но чтобы достать понадобится не меньше двух секунд, а это полное поражение! И Зеро, чтобы только показать лояльность, поднял руки. Может, в таких условиях выпадет шанс на оружие…
    — Ближе к делу! – сказал таймруфер. Перешагнул Камила и встал в нескольких шагах перед Зеро и спросил: – Кто ты?
    — Зачем это тебе? Я хочу уйти неизвестным.
    — Твоё имя, Зеро, меня не интересует! Ответь, зачем тебе всё это? – и он рукой повёл в сторону павшей команды. – Желаю знать о твоей кровавой шайке всё!
    Лицо В.Е. скривилось. Зеро решил, что победитель стал нервничать и надо стараться разозлить его больше. В таких условиях высока вероятность ошибок.
    — Так это ты их убил! И после этого, считаешь нас кровавой шайкой? На свои руки погляди, палач. Ты уже от этого не отмоешься никогда!
    Ход сильный. Но противник на руки не взглянул. Молча постоял и улыбнулся. Нет! С этого раза не вышло к пребольшому сожалению.
***
    Похоже, Зеро остался последним. Предыдущего я тоже не хотел убивать. Вариантов были, но у него на бедре висел шокер и я не сдержался. Меня будто снова обожгло через всю грудь и тени неспасённых девчонок перед глазами, короткий вскрик убитой ножом Лейлы по-прежнему режет уши. И нынешние девочки со своими двойниками жестокое напоминание этого. Мраморное лицо мёртвой Юльки я уже не забыть, даже если бы хотел!
    Поэтому с первыми двумя расправился без сожаления. Мне, в конце концов, необходимо было уравнять шансы, даже не смутившись тем, что первой попалась женщина со шрамом. Она – злобный враг, ни за что била и пытала моих друзей!
    Второго, невысокого, я узнал сразу, он тот, кто убивал Лейлу. Разобрался с мразью ни секунды не задумавшись. И вот остался последний, который должен за всё ответить! Что они здесь забыли? Зачем принесли сюда кровь из своего мира? Что мы сделали им? И почему они не жалеют невинных, не хотят спокойно уйти и не приходить никогда?
    После того, как этот Зеро сказал, что я кровавый убийца, я чуть не засмеялся. Можно подумать, что они к нам пришли с миром!
    — Ты, вояка, не передёргивай факты! Лучше скажи, за что нас всех убить собрался?
    Вопрос задал по привычке. Думал, вряд ли снизойдёт до объяснений.
    — А ты сам как думаешь? – вступил в разговор противник. – Считаешь, наверное, себя ангелом? То, что вы творили начиная с середины тридцатых…
    Тут мне пришлось вмешаться:
    — Хорошо, что на «вы» меня называешь!
    Зеро беседу по-своему поддержал:
    — Не ты, конечно, но твои последователи, такие как ты, чтобы свои игры отлить в закон, готовы были лишить человечество истории. Стали менять прошлое, подтасовывать факты. Хорошо, что служба времени тогда уже была и внимательно следила за ними. И мы начали борьбу, чтобы не скатиться в первобытное состояние.
    Можно подумать, у них там, в будущем, блаженный рай, мечта всех предшествующих поколений. Уж я-то знаю, что они из себя представляют и подколол:
    — Это у вас, из «гуманных» соображений, было принято решение вырезать нас?..
    Говорю спокойно и с трудом сдерживаю себя.
    — Нет, вначале мы ещё пытались вычислять всех способных к этому и с детских лет контролировать и перетягивать на свою сторону. Но что-то сразу пошло не так. Таймруферов становилось всё больше и скоро мы перестали справляться. Информации было достаточно, но мощности не хватало и ваши стали нападать на сотрудников центра. Но после безуспешной борьбы пришлось нарушить причинность модифицированной истории…
    Вот как они называют эту резню: нарушением причинности, а не закона! И, после десятилетий мирной борьбы, легко приняли решение о ликвидации ни в чём не повинных девчонок. Эти девочки в какой-то момент показались непохожими на остальных.
    Я своих девчонок неправильными не считаю! Они такие же, как все прочие. Слабые и решительные, милые и жёсткие. Лейлу с Юлькой спас не потому, что считаю их особенными, спасал потому, что их должны убить и кому-то надо было заступиться. То же самое, не задумываясь, сделал бы для любого из своих друзей. И не потому, что считаю их нужными или полезными.
    — Чем определяются таймруферы? – говорю спокойно. – Как их находят?
    Зеро смотрит удивлённо. Как видно, не ожидал, что я такое спрошу.
    — Это определяет история. Наши люди сталкиваются с таймруфингом, выясняют кто, когда и где, встречают их в детстве и стараются сменить контакты, исправить.
    Помню, в фильме «Кин-дза-дза!» был «визатор», прибор позволявший отличать настоящих чатлан от пацаков.
    — То есть никаких биологических, физических отличий нет?
    — Не знаю. – сам засомневался Зеро. – Думаю, есть, только этот вопрос не изучен.
    — Войну, при не изученном вопросе, вы начали. С кем же вы тогда воюете? С точно такими, как сами?
    — Нормальный человек не таймруфер! – возмутился Зеро.
    — Таймруферы, по-твоему, ненормальные? – обострил и вывел этим Зеро на свою территорию, ему здесь будет не комфортно.
    Но он всё пытается остаться на плаву любыми способами:
    — О-о, да ты защищаешься! Пытаешься переложить…
    — Перестань! – оборвал его я. – Я нас с тобой защищаю. Не борюсь за какие-то райские кущи в божественном грядущем, я отстаиваю свои и твои... наши права, кроме прочего, право на жизнь. Ты принял на себя битву ошибочную, на неверной стороне! Что за принцип: сочинить врага и придумать моральное основание для героического его уничтожения? Поскольку бьётесь с такими как сами! Вас натаскали жертвовать собой и лишать жизни как можно больше других. А я, кроме себя, защищаю тех девчонок и парней, которых вы хотите убить…
    — Я знаю! – вмешался в мой монолог Зеро. – Они вместе с тобой – начало этой цепочки, не перерезав которую, мы получим безумный мир через какие-нибудь сорок или пятьдесят лет. И этому оправдания нет. Вы – зараза, сорняки, которые надо выпалывать с корнем!
    Зеро упорен. Не понимает, что борьба, начатая давно в будущем привела к тому, что нормальные и мирные их противники не сломались, а решили сопротивляться диктату. Никто из противоборствующих сторон сдавать позиции не торопился и в результате цивилизация готовилась разрушить в очередной раз саму себя.
    Наша «милая» беседа тянется давно, я устал, но выход успел достроить:
    — Итак, таймруфер – это тот, кому позволено перемещаться в любую точку пространства-времени! Верно?
    Зеро криво усмехнулся, но, соглашаясь, склонил голову. Видно, его смутило только слово «позволено».
    — А остальные люди, считающие себя нормальными, этого делать не хотят. Так?
    — Они этого не могут! – возразил Зеро. – Если бы могли это делать все, конец света был бы уже давно, может быть тысячу лет назад!
    — Но ты-то можешь! Просто, как и все остальные «нормальные», – изобразил интонацией кавычки, – ни разу не пытался!
    Похоже, он путается, пытаясь понять к чему его клоню. Неотрывно смотрит в глаза и морщит правый уголок рта, будто хочет ухмыльнуться, но считает в данной ситуации это рискованным.
    Он обычный мужик. Из нормального, произведённого далёко в будущем, теста. Посетил предков с целью навести свои порядки. Я этого за потомками не признаю. Понимаю, это и мои правнуки, которых ещё можно исправить. Бандиты все старше меня, у самого Зеро признаки возраста написаны на тёмном лице глубокими морщинами от подбородка до лба, накачанная атлетичная шея имеет морщину под кадыком. Впрочем, возможно это старый шрам, напоминающий морщину. Даже этот шрам старше меня.
    — Дай руку! – потребовал я, протянув свою ладонь.
    Зеро склонил голову и приподнял брови. Удивлён и не доверяет.
    — Это зачем?
    — Так надо! – ответил туманно, но уверенным тоном.
    Необходимо освободить площадку перед лифтом. Скоро сюда должен выйти субъект, живущий в общаге. Если не уйдём, мне придётся на него отвлекаться. А он будет снимать итоги нашего сражения. Поэтому нам пора!
    — Давай уже! – поторопил я. – Или струсил?
    Зеро отрицательно покачал головой.
    — Зачем тебе это нужно?
    Я промолчал, но замечание про трусость сработало и он, вздохнув, протянул мне навстречу правую ладонь.
    Я потребовал:
    — Без перчатки! – в переходе необходим контакт.
    Зеро перчатку снял и там, под перчаткой, открылось поле проложенных по коже нитевидных белых волокон, обвивающих пальцы словно паутина. Ниже ладони волокна скручивались в жгут, уходящий под рукав. Снаружи это выглядит, как ажурная дамская перчатка.
    — И это тоже снять! – потребовал я.
    — Если сниму – уже не вернусь! – он сказал это спокойно, но я понимал насколько трудно ему принять такое решение.
    — Очнись! Ты остался здесь навсегда, реверсер пустым ушёл уже семь минут назад!
    Сперва он удивился тому, насколько хорошо я знаком с их техникой и традициями. Потом, поняв, что игра проиграна, он выразил ненависть лично ко мне. И уже тогда, не глядя, отстегнул под рукавом коннектор и стряхнул паутинку с ладони
    — Хорошо! – констатировал я и приказал: – Эту руку за спину!
    Он, считая что глумлюсь, выполнил. Выждав положенное время, я через портал аккуратно прошёл ему за спину в момент, когда туда попала его рука. Мой дубль ещё маячит перед ним, отвлекая внимание. Я схватил и надёжно стиснул ладонь. И мы ушли в портал.
    Зеро с первых секунд пытается освободиться, но я держу надёжно. В наушниках его голос:
    — Дьявол, шайтан!
    Во время боя у второго на лестнице я стряхнул с головы его мудрёную гарнитуру. Решил воспользоваться и приспособил у себя на голове. С такими устройствами можно разговаривать, не шевеля губами и даже при отсутствии дыхания. Петля у шеи снимает параметры речевых мышц и делает различимой речь.
    Я успокоил пленника:
    — Не волнуйся, всё в порядке. Наказывать тебя не буду! Мы возвратимся к моменту вашего прибытия и ты убедишь свою группу вернуться. И, когда вернутся, ты останешься здесь живым и невредимым. Как понял?

Глава 14. Тёмные времена

    Это насилие! Был, до гадливости тягостный переход на совсем небольшой промежуток. Воспользоваться захватом руки Зеро не смог. А наглец сразу после выхода разжал ладонь и исчез, оставив Зеро в пустом коридоре пятого этажа. Оказывается, в это время он уже владел техникой «мерцания», которую его последователи сумели освоить лишь к началу сороковых…
    Зеро пришлось от «свободного перехода», как это называли руферы, прежить унижение. Его как собаку за намордник враг протащил в минувшее. Вроде окрестил в ненавистную веру. Стало понятным, о чём говорил В.Е. Именно об этом! Зеро считал, враг пудрит мозги, но теперь эти разговоры про «нормальных» и «ненормальных» оказались прозрачным намёком на то, что из него готовят руфера.
    Путь в подвал занял несколько минут. Он позволил себе только остановиться у лестницы, посмотреть на Ольгу. Она спокойна и расслаблена, рот приоткрыт, глаза закрыты, вроде крепкого сна...
    Лестница пустая до первого этажа. Там на выходе он замер и опустил голову. Мимо прошли две студентки, увлечённо беседующие со своими первобытными смартфонами. На Зеро никто не взглянул. Хроматофор-генератор даже днём сработал безупречно!
    Дверь в то помещение подвала осталась открытой, и Зеро осторожно вошёл.
    В некоторой степени, он благодарен этому руферу. Когда третья группа первого отдела в почти полном составе будет здесь, Зеро уговорит друзей и в особенности Ольгу, непременно остаться живыми, вернуться без боя. Он до сих пор не может осознать, что его Ольги больше нет. Вопреки рассудку продолжал думать о ней как о живой. Просто устала и спит на лестнице, ведь она умела спать в любых обстоятельствах.
    И теперь ему придётся потрудиться, удерживая её и их всех от скорых и непродуманных решений, в которых был виноват сам. Самому вернуться назад не светит. Даже если удастся перезагрузить перчаточный кокон для работы с реверсером, всё равно дома будет суд чести с разбирательством какие статьи устава Зеро нарушил. Да он бы и сам такого двойника, который опозорил безупречное его имя и потерявшего всю команду, ликвидировал бы не задумываясь.
    Та ещё, у них с двойником будет встреча! Но В.Е. ему даже Ольгиного ножа не оставил. Наверняка надеялся на позорное заклание двойником. Как это ни мерзко, но такую расправу иначе чем самоубийством не назовут.
    Зеро лишён ориентации во времени. Полчаса операции прошли семнадцать минут назад, эти цифры мерцают на краю глаза. Но, как это у них, таймруферов, называется, «свободный реверс» с В.Е. вынес его в точку времени до начала отсчёта, и когда этот отсчёт начнётся снова, уже неважно. Зеро будет ожидать реверсер с живой командой здесь.
    Думать о том, как он сможет спасти всех, пока бессмысленно. И он остался у двери, разглядывая то самое граффити. Если не оно, то сегодня здесь всё осталось бы мирным, а последняя третья поисковая группа спокойно проживала бы, занимаясь каким-нибудь мирным трудом, без крови и грязи. Но с затаённым желанием мстить.
    Он сам не знал, чего теперь желает больше. И к борьбе привык и испытать жизнь с обычными людскими прелестями всегда хотелось. В Службе Времени всё это обострилось, последнюю пару лет, когда общество приняло концепцию что война безнадёжна, надо принять и жить!
    Зеро вздохнул и стал осматриваться, пока позволяли обстоятельства, но обстоятельства оказались запоздалыми. Едва сделал шаг, оглушительный удар, реверсер с бравой четвёркой тут как тут! Он не догадался обойти место прошлого выхода и оказался в опасной близости эпицентра сингулярности. Сделай он ещё шаг, встретить свою команду было бы некому.
    Прибывшие валились на пол, его новенький двойник затуманенным взором огляделся и изумился. К лежащему двойнику повернуться не успел, и со всеми повалился и для скорейшего восстановления стал усиленно сопеть. И поднялся раньше всех.
    — Мы точно сюда должны были попасть? – повторил фразу предшественника. – Что-то мне не нравится здешняя пустота! Камил, сверься с локацией.
    — А это кто у нас? – спросил Роман, глядя на распластавшегося на ворохе пыльной бумаги Зеро.
    — А это, Джеймс Бонд, я, Зеро! – ответил тот, усаживаясь на полу и потирая ушибленное плечо. – Или не узнал?
    Все четверо теперь с подозрением разглядывают его.
    — Зеро – это я! – надменно возразил двойник.
    — И ты тоже! – успокоил его Зеро. Они настолько похожи, что каждый старается, если не будет иного сигнала, держать марку лидера. И команда здесь его. – Ну, что вы уставились? Думаете, я сейчас вам всё расскажу и объясню? Сам мало что понял, хотя тут и объяснять нечего. Реверсер прокололся с гранатой, противник сумел уйти. В.Е. оказался сильным, чего мы не ожидали!
    — Ты сам откуда здесь взялся?! – наконец пришёл в себя двойник.
    — Погоди! – остановила его Ольга. – Он таймруферов видел. Пусть расскажет!
    Да, это его Ольга! Серые глаза которой подлый В.Е. сам закрыл в первые минуты боя, не дав Зеро попрощаться с любимой.
    Что же рассказать? Вспоминая беседу, понял как ловко В.Е. его провёл. Провоцировал рассказать о делах и планах и ничего не сказал о себе! Его небывалые возможности Зеро испытал в деле. И предупредил что ожидается встреча с двойником в самом конце. При этом подтвердилось давно известное: В.Е. защищает всех своих. Зеро убедился, что он не только хочет, но ещё и виртуозно может это делать!
    История жизни самого В.Е. даже спустя пятьдесят лет оставалась тёмным пятном этой науки. Никто не мог определить точно, что в его биографии действительно было и в каком порядке происходило, а что сочинили фолловеры, его последователи. Историки, например, утверждали, что он сам старался запутать исследователей. Но это лишь слухи и догадки. При подготовке Зеро изучил всё об участниках этого первого клуба. Как только В.Е. не хвалили единомышленники и не ругали противники. И Зеро мечтал встретиться с ним не как с противник, а как исследователь и учёный. В.Е. ему казался и не человеком вовсе. Он был какой-то неземной личностью с необычными способностями и странными желаниями. Легендой! И Зеро убеждал не только других, но и самого себя что Скакун только враг.
    — Не молчи, Зеро. – попросил у него Камил.
    — Знаете, бойцы, мы все в этот раз жестоко облажались! – сказал Зеро.
    Не согласные с этим принялись шуметь.
    — Это ты ошибся! – бросил ему от избытка нервов Роман.
    — И ещё не поздно всё исправить! – добавил лояльный Камил.
    — Тихо! – прикрикнула Ольга. – Пусть закончит.
    А его копия грамотно промолчал. Двойнику выдавалась его лицензия продолжать.
    — Когда пришли, нас удивило отсутствие тел. – Зеро кивнул на двойника, повторившего всё в новой версии. – Но мы никаких выводов не сделали. Операция с самого начала не удалась, но мы героически кинулись преодолевать... У нас были только руки, шесть гранат, два шокера и один нож. Даже ядерный заряд в две килотонны против Скакуна, не поможет, он один за секунды разделал нас под орех и оставил в живых только меня, чтобы сохранить вам жизни. Возвращайтесь обратно, реверсер выполнить задачу не смог, а мы, ввязавшись в бой, потерпели поражение!
    Зеро сам не верит, что сказал такое! Но это единственное, чего он желает больше всего на свете – сохранить жизнь команде. Его прежняя, безнадёжно павшая в схватке команда, по-прежнему жива, и Ольга не лежит на лестнице между пятым и шестым в армейских берцах со свёрнутой шеей.
    — Ты дурак! – героически выдал дубль Зеро, обозвав себя. – Думаешь, что мы вот так уйдём?
    Как и предполагал Зеро, двойник продолжает сопротивляться, пытается оставить за собой право решать за остальных, без оглядки на малую осведомлённость.
    — Взгляни на свою команду! – возразил дублю Зеро, стараясь заставить дубля задуматься. – Что бы ты хотел сказать их трупам, пока живые?
    Двойник подвис. Зеро понял, что хотя тот не должен даже задумываться, как в этой обстановке обязан ответить лидер, но подкинул слова с двойным контекстом. С одной стороны память двойника хранит невыносимое чувство вины перед их родными всех потерянных им за годы службы, с другой – дубль должен осознать, что потеря единственного из его последней команды родного человека, сделает последующую жизнь жалким существованием. И, похоже, своего он добился, двойник мимолётно глянул на Ольгу.
    Ольга и Роман с Камилом ждут, чем ответит на это их лидер. Но тот молчит и, как у них повелось, ответила Ольга:
    — Приди в себя! Ты перенервничал, мы обязательно найдём решение. Найдём слабое место в его безукоризненной защите. Мы же не слабаки! Так? – она обернулась к остальным.
    Всё повторялось. Теперь и вторая Ольга обречена. Зеро подошёл, взял её за руку и потянул к себе:
    — На два слова, милая!
    Но Ольга отработанным движением стряхнула его руку.
    — А ты можешь не участвовать. Разберёмся как-нибудь без тебя.
    — И вообще, ты что, здесь решил выполнять мои функции? – видя реакцию Ольги, снова подключился двойник. – Сиди здесь! Если что, я позову.
    «Ты – убийца!» – подумал про себя Зеро. Да, лидером может быть только один. И у Зеро теперь только один шанс вернуться на Олимп. Зеро выдал интригу:
    — Только одно вам поможет… – и замолк.
    Приятно видеть как все ждут с растущим вниманием, что скажет он.
    — На нём сейчас коммуникатор Романа. – негромко закончил он и приложил к губам палец, призывая к молчанию.
    Живой и невредимый Роман от сказанного вздрогнул и уставился на Зеро, ожидая дополнительной информации про свой коммуникатор. Камилу даже пришлось, чтобы Роман чего не брякнул, показать кулак.
    — Ну, ладно, уходим так уходим! – преувеличенно громко произнёс, принявший решение о поддержке первого второй Зеро. – Сколько у нас осталось, Камил?
    Он понял, надо соглашаться, и по необходимости принял для себя подчинённую роль.
    — Двадцать одна с половиной минута! – отрапортовал Камил, невозмутимо пробуя застёжку кобуры.
    — Но ты же сможешь сократить! – включилась в их игру и Ольга.
    — Конечно! – ответил тот, проверяя заряды в обойме шокера. – Надо только поколдовать…
***
    Биться со мной в условиях скачков во времени они не готовы, готовились к бою по своим правилам. И теперь, в попытке провести, делали вид, что собираются уходить. Но, впрочем, мой план пока работет. Главное не пускать их на этажи. Чтобы до последней секунды оставались возле «зелёного ящика» и на остальные художества не покушались.
    Я знаю, вернувшийся пустым реверсер, означает гибель группы. И никакой эвакуации не будет. Поэтому стараюсь не спугнуть. Мне кое-что об этом рассказал один из вариантов Зеро, которого я долго терзал вопросами. Сперва он это обсуждать отказался, но, когда я пообещал, что верну к жизни всю его группу до последнего человека, помягчел и кое-что рассказал в ответ на мои откровения. Но я тогда уже понял, что он хочет непременного реванша. Иначе зачем ему знать, чем я пользуюсь и что при переходе в будущее я более слеп и немощен, чем при реверсе. Техника у них теперь доставляла пассажиров в обозримое прошлое и возвращала обратно за доли секунды, и такие нюансы, как удобства, давно забыты.
    И они начали пытаться выскользнуть. Двойник того, которого убрал последним, Зеро называет его Камилом, открыл дверь и выскользнул наружу. Женщина устремилась за ним, пришлось реализоваться и свалить подножкой. Почувствовав сопротивление, они заволновались. Камил кинулся назад, и все сгруппировались вокруг зелёной машинки. Тогда я напугал, запрыгнул на реверсер с неудобно торчащими по периметру золочёными ручками. Благо, меня там не искали. И сказал:
    — Только стрелять не надо! – тут же уйдя в реверс.
    Когда вернулся к тому моменту, Камил на звук выстрелил за спину, и двойник Зеро, не успевший повернуться, оказался временно выбит зарядом. Это произошло ненароком, я хотел только попугать, но ход оказался удачным. Я предоставил своему Зеро больше шансов, чтобы сдержать под контролем напор команды.
    Женщина, она тогда стояла рядом, конечно, врезала Камилу так, что свалила с ног, и забрала шокер. У неё тяжёлая рука и непререкаемый авторитет. А Зеро с двойником у них руководители и командоры, что оказалось вдвойне удачным. Зеро успокоил женщину и помог подняться ушибленному Камилу. Короче, он стал наводить свой порядок.
    Когда вышел в реал в коридоре, услышал:
    — Никогда, Камил, не дави на спуск, если не знаешь, в кого попадёт. И ещё: ты должен знать, что таймруфер существует на твоём прицеле только до выстрела даже когда стреляешь в спину… Роман, не стой манекеном, посмотри, что с раненным!..
    До конца услышать их беседу не удалось, в это время возле меня в коридоре реализовалась Юля и я удивлённо спросил:
    — Что случилось?
    — Помогать пришла. – ответила Юлька.
    — Вау! – восхитился я. – Это классно, только мне помощь не требуется. Побудь пока с остальными. Там ты нужней. Погоди-ка!..
    Подумал неожиданно что Юлька уже три раза путешествует во времени, при этом обходится без перстня! Ведь он и сейчас у меня в руке.
    — Юля, как тебе это удаётся?..
    — Что?.. – не поняла она.
    — Как ты ходишь без моего перстня?
    — Не знаю! Мне кажется это не трудно…
    Это не обычный реверс, Юля не повторяет в обратном порядке свои шаги. И колец на руках у неё нет. Значит что-то в самой Юльке действительно звёздное. Она движется в управляемом реверсе безо примочек!
***
    Ольга подняла над головой сжатый кулак и все по этому сигналу замерли. В.Е. говорит громко, не беспокоясь, что его услышим мы. Как видно забыл про коммуникатор, говорит с этой Юлией, не думая об опасности случайных слушателей.
    Зеро подозревал, что эта Юлия была известной «старушкой Ю.Ш.», ликвидированной в конце шестидесятых его предшественником Лосем, но это можно проверить только по внешности.
    Все встрепенулись, Камил тут же стал искать её параметры, Ольга, не опуская кулака, вопрошающе смотрит в глаза Зеро.
    Что же творит этот В.Е., создаёт проблему где не надо? Почему Зеро должен решать теперь сам? Где же помощь в спасении? Ведь он обещал!
    Проведя пальцем по губам, Зеро велел коммуникаторы отключить. И, когда отключились, он пригласил всех сгруппироваться вокруг себя и негромко произнёс:
    — Это двое, а нам нужны все! Но мы не готовы справиться даже с одним… – хотел его назвать инициалами, но сообразил, не поймут и вернул обычное. – …Скакуном.
    У Ольги брови выскочили на лоб:
    — Они, может здесь, за дверью стоят и мы их отпустим? Не согласна!
    — Я тоже! – шепнул Камил. – Такого шанса больше не будет!
    — Это провокация! – у меня падает шанс спасти мою команду. – Мы выходим, а там – никого. Они на дистанции связи находятся где угодно! Ведь Скакуну достаточно завладеть реверсером и мы проиграли.
    На Камила ненадёжный экспромт про захват реверсера подействовал, он шагнул к хронокатапульте и потрогал её тёплый бок. Но рисковая Ольга покачала головой:
    — Даже если так…
    Зеро остановить не успел, Ольга достала гранату и проскользнула к двери.
***
    — Стой! – послышался голос Зеро.
    И сразу за спиной Юльки с хлопком возникло густое облако и Юльку окутал туман. Нам с ней надо убегать, если сможем. Лёгкие обожгло, рассудок поплыл…
***
    — Что ты наделала? – накинулся на Ольгу Зеро.
    Эти двое в оседающем тумане безжизненно лежат за дверью.
    — Нормально! – оценил выглянувший из-за Зеро Камил. – Двоих уложила одной гранатой! Осталось с остальными разделаться. Если за десять минут справимся, вернёмся победителями!
    Зеро сам только сейчас понял, что это реальная победа. Самого опасного из них больше не существует. Вторая что-то ещё могла, а остальные скорей всего таймруфингу не обучены. Убрать оставшихся будет не сложнее, чем справиться с группой детишек!
    Он сказал всем включить коммуникаторы и приказал:
    — Роман, остаёшься здесь! На связь пока не выходи. Если не вернёмся до отправления, уходите без нас!
   А для Камила с Ольгой добавил:
    — Если видим кого, насмерть бьём! Их осталось шестеро… – и он, придерживая перед лицом прозрачное забрало, нагнулся к лежащему В.Е. за боевым ножом.

Глава 15. Последний узелок

    — Да вы обалдели! – Натали громовым голосом, нисколько не напрягаясь, перекричала всех. – Надо помочь!.. Правда Анжела? Один человек всегда беззащитнее, чем двое…
    — Он сказал, чтобы мы закрыли дверь и никого не пускали! – уверенным голосом ответил Лёха.
    А Тим подкорректировал:
    — Он сказал: «Зайдите туда, закройтесь на ключ и никого не выпускайте и не впускайте!».
    — А сам он пойдёт разбираться! – закончил Лёха.
    — А мы что, будем здесь сидеть, ничего не делать и ждать неизвестно чего? – возразила Натали. – Я не согласна. Открывай давай дверь! Да скажи же им, Анжела!
    — Если это Валера сказал, надо так и делать. – поддержала парней одна из Ли.
    А другая ей возразила:
    — Но если мы ему не поможем, нам-то кто потом будет помогать?
    — Нельзя просто так надеяться на авось! – выдала Аля.
    — А если в полицию позвонить? – спросила местная Юлька.
    — Да, действительно… – снова оживилась Натали. – Запрета на это как будто не было, а, мальчики?
    — Вот ты и позвони! – отбился Лёха.
    — Подождите! – вскрикнула Анжелика. – Я вспомнила! Валера мне дал телефон для аварийных сообщений…
    И она достала белый смартфон.
    — Ну да, это ведь самая настоящая аварийная авария! – съязвила Натали.
    — Это у нас не авария, Таша, это – война! – тут же сказала Юля-из-завтра. – Надо помогать, и вы как хотите, а я пошла!
    Тут же послышался шорох и Юля, стоявшая возле стола, исчезла. А её двойник запоздало вскрикнула:
    — Не надо, подожди…
    — Что же она делает… и как? – обескураженно воскликнул Тим, не успевший возразить и удержать.
    — Точно так же, как не можешь делать ты! – со злостью сказала завтрашняя Лиля. Которая, впрочем, и сама этого не умела.
    — Ли, он же не причём! – неожиданно заступилась за Тима Анжелика.
    — Ладно, проехали! Какие предложения, чем займёмся? – Лиля оглядела всех. – Если нет никаких предложений, то я хочу чтобы мы не сидели просто так, а тренировались в переходах. Кто согласен со мной, пусть поднимет руку…
    — Ли, может сейчас не надо? – Анжела хотела только, чтобы эту учёбу контролировал Валера. – Потом, в другое время…
    — Нет, подруга, никакого потом у нас может не быть! Как правильно сказала Юлька, это – война! На нас напали и игры кончились. Всё теперь по-настоящему!
    И она, в знак поддержки своих слов, подняла вверх руку, по-боевому сжатую в кулак. И в этот раз ей даже Лёха не посмел перечить, руки подняли все.
    — У кого есть минералы на украшениях? – спросила Лиля.
    Она понимала, что без камней им мало что светит в этих переходах. Аля первой подняла руку с великолепным перстнем на пальце:
    — Такие?
    — Что это за синий камень? – спросила Лиля.
    — Вроде сапфир…
    — Пойдёт! – согласилась Лиля. – Ещё?
    — У меня в сумке ещё серебряное колечко… – добавила Аля.
    — Наверное тоже пойдёт! – кивнула Лиля.
    — У меня есть кольцо с опалом. – сказала Анжела, не отрывая от уха смартфон. – Его Валера вчера подарил.
    — То, что надо! Валера твой в камнях разбирается.
    — А у меня просто камень. Мне сказали, что он с Луны… – подал голос Тим.
    — Лунный камень? – усмехнулась Натали.
    — Нет, простой такой шершавый, реголитом назвали… Я его всегда на удачу в кармане ношу – помогает!
    — А у меня серёжки из золота и без камней… Только я их не надела, они дома. – сказала Натали.
    Оставшаяся Юля смущённо промолчала.
    — И это у нас всё? – озабоченным голосом спросила завтрашняя Ли. – Не знаю, что получится, но надо с тем, что есть, всё попробовать. Вдруг что-нибудь сработает! Жаль, моя Юля ушла…
    И про себя она подумала, что им сейчас какой-никакой человек с опытом был бы полезен!
***
    Когда в Валерку вливали эту гадость, Богданову пришло сообщение, что звонит какая-то Егорова. Он сверился с каталогом, выяснил, что это Анжелика Егорова, невеста героя, в беспамятстве распростёртого сейчас в соседнем кабинете. Валера предупреждал его , что она может звонить при каких-нибудь затруднениях. Что же там такое?.. Пока время было, Богданов ответил:
    — Полковник Богданов!
    — Валера Евграфов мне сказал, что я могу обращаться за помощью к вам… Срочно нужна помощь! Срочно! Я очень боюсь, Валеру могут убить! Приезжайте сюда быстрее…
    — Как мне к вам обращаться? – решил восстановить корректный диалог Юрий Маркелович.
    — Я – Лика, то есть, Анжелика Егорова…
    — Так вот, Лика, она же Анжелика, ничего страшного с Валерием Евгеньевичем случится не может. Это я вам официально заявляю! – говоря так, Богданов подошёл к двери и через стекло заглянул в соседний кабинет. Валерка неподвижно лежит под капельницей, а три офицера и квалифицированный медик рядом не позволят случиться чему-либо, выходящему из разряда допустимого. – Так что не волнуйтесь, я за Валерой прослежу!
    — Полковник, как вы сможете за ним проследить! Он сейчас в подвале бьётся с пришельцами и ему нужна помощь! И нам тоже… – голос задрожал. В этом был страх перед какой-то угрозой. Какие «пришельцы», что там может произойти? Инопланетяне конечно не причём, но ещё она сказала про помощь. Отказывать в поддержке девушке будет плохой помощью Валере и полковник ответил:
    — Где вы, Анжелика, находитесь? Я сейчас вышлю к вам сотрудников.
    — Второе общежитие МГИМО, комната 613. Побыстрее, пожалуйста! Мы здесь долго не продержимся. Они никого не пощадят!..
    Что же там у них? Пока Путешественник здесь, его девушку придётся защищать от любого насилия. Итак, второе общежитие МГИМО, комната шестьсот тринадцать. Связался с дежурным.
    — Капитан Круглов! – откликнулся дежурный.
    — Это Богданов! Капитан, срочно пошлите во второе общежитие МГИМО группу быстрого реагирования. Там в комнате шестьсот тринадцать какие-то типы творят насилие. Будем считать, вооружённое. И побыстрее, это дело наше!
    — Юрий Маркелович! – капитан торопился довести до полковника своё. – Из группы контроля для вас срочное сообщение!
    — Давай! – санкционировал Богданов. Ему повезло, что его «помощник» сейчас занят и держать связь досталось ему.
    — Читаю: «Объект 354Е фиксируется в двух разных точках. Одна – Великий Новгород, улица Розважа, строение девять. а вторая – в Москве, на проспекте Вернадского…»
    — Капитан! – перебил Богданов. – Всех, кого можно, туда, во второе общежитие! Свяжитесь с администрацией, полицией, спасателями… Всех – туда! Там что-то сейчас плохое происходит! Одна группа в комнату 613, другая, в подвал общежития. Докладывать мне обо всём!
    Богданов, сунув в карман коммуникатор, приоткрыл дверь в кабинет, где лежит Валера.
    — Максим Денисович! На два слова.
    Тот, устав от этой отвратительной медицинской комнаты, этого бессмысленно идиотского получеловека на кушетке и всех омерзительных процедур, тут же встал и вышел.
    — Дело, полковник, гораздо серьёзней, чем мы думали. Сейчас на двойника Валерия Евгеньевича совершается нападение.
    — Какого двойника? – спокойным голосом спросил Максим Денисович.
    Он относился к этому, как к какой-то информационной игре, ни секунды не верил, что этот парень одновременно может находиться в различных местах. То же касается так называемых «путешествий во времени».
    — Пришло от группы наблюдения сообщение, – стал пережёвывать ему Богданов. – что появилась вторая отметка в Москве, на проспекте Вернадского…
    Максим Денисович тяжело вздохнул, разглядывая пол под своими ногами.
    — И ещё звонила его девушка оттуда же... – настойчиво продолжил Богданов.
    — Только за этим позвал? – спросил также спокойно Сашко.
    — Я думаю, мы должны защищать наш объект, а не только заливать в него всякие гадости…
    — Мне кажется, тебе, Богданов, надо отдохнуть! – перебил Максим Денисович. – Ты уже всякую ахинею начал нести. Перестань городить! Вон он, твой объект, лежит спокойненько прямо здесь. Можешь зайти и потрогать! А техники потом проверят оборудование и окажется, что шестерёнка какая-то сломалась… А его девушку надо проверить на наркотики! Ещё вопросы есть? – и он пошёл.
    — Ещё минуту! – в спину «помощнику» сказал Богданов. – Если считаешь, что всё это чушь, зачем ты за это взялся? Разве нет для тебя какой-нибудь серьёзной работы? Если не хочешь заниматься сам, давай это буду делать я! Так, по крайней мере, парня не потеряем…
    — Послушай, родной! Будет твоя воля – занимайся на здоровье! Но сейчас лучше затухни, здесь поставлен руководить я! И если только узнаю, что ты против меня что-то плетёшь…
    И он, гордясь собой, повернулся и исчез за дверью кабинета. Собственно, именно этого Богданов и опасался. И подумал, что правильно поступил, решив всё по Валеркиному московскому двойнику самостоятельно.
***
    Зеро с Камилом поднялись на шестой, Ольга чуть отстала, поправляя волосы на лице своего мёртвого двойника. Камил на на своего дубля на пятом даже не взглянул.
    Тимура сейчас в команде нет, пришлось самому Зеро блокировать телефонную связь в окрестности ста метров. Та комната оказалась закрытой, в ней слышались возбуждённые голоса, значит кто-то из этих здесь. Зеро, толкнув дверь, определил, что замок защёлкнут, сказал:
    — Давай, Камил, выломаем эту дверь! Бьёшь по замку первым, потом я!
    Треск от удара зазвенел оглушительно. Задерживаться теперь нельзя. Несколько минут и здесь будут все, кто только может. После четвёртого удара дверь не выдержала и распахнулась. Какой-то парень с криком пытался атаковать, но подошедшая Ольга всадила в него заряд шокера. Зеро спихнул бесчувственное тело обратно, Ольга бросила вслед гранату и Камил захлопнул дверь. Все на лицо опустили забрала.
    После хлопка, когда из оставшейся от дверного замка дырки к полу стала вытекать струя белого тумана, Ольга сказала:
    — Показалось, что их там многовато. Сколько должно быть?
    Зеро ответил:
    — Считаю шесть. Запускай комара, сразу увидим, кто лишний.
    Нанодрон «комар», сквозь курящуюся дырку залетел в заполненную туманом комнату, переключился на тепловое зрение и поднялся к потолку. В помещении видно пятерых. Они ещё тёплые, но уже не шевелятся. Остывшая от взрыва гранаты площадка на полу, чёрной кляксой растеклась в центре комнаты. Отличный бросок!
    — Пятеро. Одного даже не хватает! – оценил Камил.
    — Не может быть! – удивилась Ольга. – Мне показалось... Ну, ладно. – махнула рукой.
    И комар стал крутить глазом по комнате, пытаясь отыскать недостающее.
    — Опусти комара ниже, рассмотрим лица, – приказал Зеро. – Тогда и определим кто есть кто.
    Первые две тени, сидящие на кровати неподвижно упёрлись лицами в колени. Пришлось комару крутиться вокруг. Одна оказалась известной террористкой Л.К., другой – Н.В., доведшая в своё время проклятый таймруфинг до совершенства. Возле них навзничь на полу лежит третья. Ольга сказала:
    — Это А.Е., подруга Скакуна! Я её прибираю второй раз!
    Того, кто кинулся, опознали как «Крутого руфера» Т.К. А рядом с ним, привалившись к шкафу, сидит сам политсоветник этого гнусного движения, известный Алексей Берсенев. Он один дожил до момента их визита сюда. Теперь и с ним покончили!
    — Там внизу остался Скакун и старушка Ю.Ш. – подвёл итог Зеро. – Осталась ещё где-то А.Н. Она никто, но её тоже лучше убрать… Камил, пробегись со сканером, найди её здесь. Времени осталось меньше шести минут.
    Камил бросился искать, Зеро подумал, что операция, несмотря на чудовищные издержки, прошла успешно. Они накрыли всю головку ещё не рождённого таймруфинга! Как же жестоко ошибся Скакун, по-человечески предложивший Зеро встретить и спасти команду. Конечно мы – молодцы, но след их чёрной и незаметной роли в истории заставил подумать о себе и выбранном деле с омерзением. Отпечатки так нужной кому-то борьбы, оставляли в личном будущем поисковиков грязные, кровавые следы убийств невинных. Что эти невинные в будущем могли сотворить, история больше не хранит. А память бойцов продолжает беречь то, как они были бесчеловечны со своими жертвами.
    Как им объясняли психологи, всё делается из гуманных соображений.

Глава 16. Зигзаг неудачи

    Алексей Берсенев один безуспешно пытался сдержать рушащуюся, от чудовищных ударов , дверь. С последним ударом, когда с треском рассыпалась филёнка замка и он вывалился на пол, Лёха крикнул:
    — Тим!!! – и бросился в сторону.
    Дверь распахнулась. Стоявший перед дверью в напряжённом ожидании Тимофей Кошкин, с криком:
    — Да-что-б-вас! – прыгнул на нападавших в проём, но тут же упал и затрясся в конвульсиях, его небрежным движением нападавшие спихнули обратно.
    Когда дверь снова закрылась, на пол с глухим стуком шлёпнулось чёрное яйцо. Когда зашипело, Анжелика Егорова крикнула:
    — Только не дышите!.. – но сама тут же была охвачена клубами белого тумана, упала и ничего больше сказать не успела.
    Лейла Камолова и Наталья Владимирова, сидя на кровати, пригнулись к коленям и закрыли лица руками, сделали это не сговариваясь. Расползающееся облако за Анжеликой достигло и их…
***
    Когда Камил сказал, что здесь нет последней, Зеро крикнул:
    — Жёлудь с ней, уходим!
    Приходится спешить, времени совсем мало осталось, втроём кинулись вниз по лестнице, подхватывая на лету ещё не разрядившихся «комаров». Такое нельзя оставлять прошлому.
    Едва добежали до первого этажа, послышался окрик:
    — Всем стоять, не двигаться!
    Здесь уже полиция в чёрных комбинезонах... Куда там «стоять»? Времени нет даже остановиться. Игнорируя окрик, все бросились к двери в подвал, вслед раздались выстрелы. Ольга, раненная в ногу, споткнулась, Зеро, пытаясь подхватить, угодил под три пули, упал и привалил собой раненную. Камила зацепило в руку, но он уже нырнул вниз по лестнице и остальные пули его миновали. Перепрыгивая ступени, заорал:
    — Ноль седьмой! Готовь Зеро, уходим быстро…
    В подвале он споткнулся о руку лежащей на полу девчонки и проскочил мимо двери. И когда вернулся и стал открывать дверь, от лестницы снова стреляли.
    Доскакав на обожжённой пулей ноге до реверсера, у которого уже стояли, держась за поручни, Роман и оставшийся Зеро, прохрипел:
    — Стартуем, больше никого! – ухватился левой рукой за свой поручень.
    — А Ольга? – крикнул Зеро.
    Но Камил уже ударил кулаком по клавише экстренного возвращения.
    Когда в помещении оказался полицейский в чёрном, он увидел вспышку мрака и его, вместе с сорванной с петель дверью, втянуло внутрь.
***
    — Товарищ полковник, докладываю! Во втором общежитии по проспекту Вернадского обнаружена группа из трёх вооружённых. При попытке скрыться, спецназ открыл огонь. Один убит, двое ранены, последнему удалось уйти. На пятом этаже, в коридоре и на лестнице найдены ещё три тела в такой же экипировке. В комнате 613 мёртвыми обнаружены пятеро студентов. Ещё один студент найден в подвале. А рядом с ним наш сотрудник опознал объект 354Е. Он тоже мёртвый…
    — Врачей пригласили?
    — Так точно! Смерть одиннадцати человек подтверждена: 354Е, шестеро студентов и четверо неизвестных. Одному из неизвестных, раненному, оказана помощь. Он, точнее она, скоро будет у нас. Прикажете допросить?
    — То есть объект 354Е мёртв? Вы можете это подтвердить? – это пока больше всего волнует Богданова.
    — Да, там сейчас работают наши следователи…
    Вот так! Второго Валерку всё-таки убили. Как это случилось? Надо разобраться. Но, поскольку у объекта есть второй вариант, будем считать, ничего страшного. Вот только что делать со студентами, среди которых погибла его девушка. Надо придерживать эту информацию от Евграфова пока он не восстановится после химии.
    Богданов опасается шума от этого происшествия. А шум наверняка будет. В узде такое удержать трудно, всё-таки массовое убийство. Криминальные разборки в общежитии, нападение спецназа, как только ни станут называть это! А студенты разошлют это во всё, куда дотянутся, начнётся трёп, который некому контролировать. Дозировать информацию Евграфову будет трудно.
    Что произошло на самом деле, придётся разбираться и придумывать версию специально для Валерки. Но об истинных причинах случившегося, в мире будут догадываться не более десятка человек, а скрытые подробности известны только одному. Точнее, одной.
    Юрий Маркелович давно подозревает, что эта сегодняшняя операция с Евграфовым, которую он, с целью обезопасить Валеру, сумел перенести в Новгород, должна иметь какую-то скрытую подоплёку. Что советники из грядущего готовились к крупной афере, было понятно и ежу. Правда о настолько трагичном полковник не мог даже подумать. Влияли эти советники на прошлое во вполне определённом направлении. Предугадать, как и избежать сегодняшних событий Богданов не мог, всё под себя подмял Сашко…
    Живой, но не слишком здоровый, Валера по-прежнему лежит и постанывает. Богданов с сочувствием смотрит на него. Сколько, парень, тебе предстоит узнать горького!
    Остальные офицеры, определив, что угрозы жизни объекта нет, ушли. Максим Денисович, который с подачи генерал-майора Корнилова, считал себя главным, покинул место действия последним, с подчёркнутым сарказмом пожелав Богданову большой удачи.
    Дело к вечеру, в здании остаётся лишь взвод охраны с дежурным офицером.
    Впрочем, Юрий Маркелович продолжает опасаться, что Максим Денисович вот-вот вернётся, получив донесение о событиях во втором общежитии МГИМО. То, что там убит фигурант их дела для этого достаточно веское основание. Богданов стал раздумывать как надёжней поступить. Остаться до завтрашнего утра здесь, в охраняемом здании, или выехать к ночи в Москву? Оба варианта имели свои минусы и свои плюсы. Большим минусом было оставлять Евграфова в каких-то определённых местах. Как на это в том будущем будут реагировать он даже не догадывался, но знал точно, что реакция последует.
    Смута, затеянная в тех временах, привела к убийствам в общежитии. И, как видно, второй Валера принял бой в своей активной манере. Иначе трудно объяснить троих покойников из числа пришельцев на пятом этаже, их ликвидировали до спецназа. Но гибель самого героя объяснялась с трудом. Евграфов умел уходить из-под самых жёстких ударов, здесь что-то у него не сработало…
    «Если, конечно, это всё не обман…» – подумал полковник. В конце концов, в будущем могли создать клона Валерия Евгеньевича, создать датчик положения и всё это доставить сюда. Спрашивается, зачем эти сложности? И кто тогда ликвидировал троих? Или это тоже игра для того, чтобы никто не сомневался в гибели Евграфова? Но тогда их главная цель – сам Валерий Евгеньевич! Который, кстати, начал приходить в себя.
    Валера открыл глаза, поднял у себя перед лицом руки и стал внимательно рассматривать пальцы.
    — Как себя чувствуешь? – сочувственно спросил Богданов.
    — М-м? – Евграфов опустил руки и стал глазами искать полковника.
    — Я здесь! – сказал Богданов и помахал пальцами перед лицом Валеры. Тот нашёл Богданова, с трудом открыл рот, но произнести ничего не смог. Бифштекс натуральный! Просто клади его в рот и жуй.
    Впрочем, возникновение второго Евграфова можно объяснить иным обстоятельством: путешествием в прошлое с помощью машины времени.
    Что этот Евграфов и есть настоящий, Богданов не сомневался, а тот, которого убили на проспекте Вернадского неизвестен, выяснять его личность поздно. И, кто бы ни затеял игру, в задачу Богданова теперь входит защита подопечного от любых угроз. Что эти угрозы рано или поздно дадут о себе знать, полковник не сомневается. И наперво следует защитить Валеру от своих. Спрятать до тех пор, пока он не восстановит силы и будет в состоянии защищаться.
    Богданов, пока Валера лежит, обыскал висящую на спинке стула, его куртку, не обнаружив никаких, принадлежавших хозяину вещей, отнёс в соседнее помещение и аккуратно повесил в шкаф за халаты. Потом спустился в бокс к ФИАТу и отключил навигатор. Для того, чтобы при просмотре видеозаписи с камер это не вызвало подозрений, проверил уровень масла в двигателе, поправил клемму аккумулятора и опустил боковые стёкла чтобы проветрить салон.
    Потом сходил к дежурному, выяснил, в Москве ожидается дождь и, не торопясь, вернулся к Евграфову.
***
    Мне кажется молот прошёлся по голове, от боли хочу выть собакой. Веки налились тяжестью и не желают открывать взор. шевелиться и думать тоже не хочу, но узнать что было и будет дальше, кажется разумным. Тем более, что рядом тот, кто поможет.
    Глюк слабеет, Богданов сидит рядом и приглядывается ко мне.
    — Что со мной было?
    Язык во рту сидит криво, заплетается, вместо вопроса слышится: «Чо-сом-было». Фраза будто от робота. И не могу разобрать, понял меня полковник или нет. Он отвечать начал отвлечённо:
    — Лежи, молчи! – и добавил. – Позже всё объясню.
    Можно было подумать, что после этого я могу вот так спокойно лежать, молчать и дожидаться грядущих объяснений. Богданов существует в собственном засекреченном мире.
    — Где я? – сказал яснее.
    — Мы поговорим, когда будем в машине. А сейчас молчи! – и встал, показывая, что разговор окончен.
    Ну конечно! Он на службе, а я всего лишь запасной лейтенант и жертва волшебников из будущих времён. В голове бухает тяжкий молот и путаются мысли. Лика если увидит меня таким, разлюбит сразу. Сам себе не нравлюсь!
    — Како-сёни-число… – язык во рту тяжёлый до неповоротливости. Дату могу обнаружить в смартфоне, но его нужно ещё найти.
    Мне полковник не ответил. Открываю глаза, осматриваюсь. Вижу потолок, пустую комнату с окном и стеклянной дверью. Кроме меня в комнате никого. Окно выходит во двор с высоким деревом, крона уходит за верх рамы, видимые нижние ветки шевелятся от ветерка. Небо над близкими крышами светится ослепительной синевой. Безоблачно, и определить где солнце и который час нельзя.
    Лежать одному и крутить головой не так прикольно, пробую встать. Сразу и с двух следующих попыток не получилось, а после четвёртой пришлось вставать с пола. Не помню времён когда такое случалось раньше, даже маленьким всегда хорошо стоял и падал только в экстренных случаях.
    Богданов появился, когда я уже почти вскарабкался на кушетку.
    — Ты упал?
    — Нич-страшного. – успокоил я.
    Богданов помог сесть и протянул принесённый стакан воды:
    — На выпей! Может, легче будет.
    Я сделал глоток и в тяжёлую голову влезла опасная мысль:
    — Ты туда нич-во не подмешал?
    — Пей спокойно! – Богданов улыбнулся.
    Странно, но я действительно успокоился и всё выпил. И почувствовал облегчение. Даже молот в голове притих. Вернул стакан, хотел встать. Головокружение уходит.
***
    Офицер присел у койки раненной.
    — Скажите, как ваша фамилия?.. Вы меня понимаете?.. Фамилию назовите.
    — Картавина я, Ольга Елисеевна Картавина! Тридцать восьмого года рождения, двадцать первого декабря. Работаю в третьей поисковой группе первого отдела Службы Времени. И не надо ничего записывать! Вам никто не поверит!
    — Хорошо сохранились, Ольга Елисеевна! Вам сейчас должно быть восемьдесят второй год?
    — Мне только тридцать шесть! А по вашему счёту – девятнадцать лет до рождения…
    — Мы как бы шутим?
    — Можете не верить, но я за всю жизнь никого не обманула и ни разу не шутила.
    — Ладно, записываю как есть. Вы, Ольга Елисеевна Картавина, тридцати шести лет, работаете в третьей поисковой группе в первом отделе службы времени. Так?
    — Сойдёт.
    — И что же вы разыскиваете в этой своей поисковой группе? Что-то теряли?
    — Не надо смеяться! Мы разыскиваем тех, кто разрушает время в своих глупых, корыстных и мелочных целях. Разыскиваем таймруферов и прочую сволочь. Чтобы не отнимали своими художествами шансы на выживание у остальных.
    — А таймруферы у нас кто?
    — Я же сказала: сволочи и подонки!
    — Да, действительно, сразу всё понятно! А они чем занимаются? В смысле, как именно они в своих корыстных целях отнимают шансы?..
    — Я не таймруфер! Это у них лучше спрашивать. Впрочем, спрашивать не у кого. Мы сегодня убрали последних, которые были первыми.
    — Ух, ты! А что вы будете делать с первыми, которые станут последними?
    — Я вас не понимаю. Мы убрали всех!
    — Ладно, тогда другой вопрос: зачем вы их убирали? Неужели других, мирных способов не нашлось?
    — Да, были мирные способы. Но они привели к ухудшению. Почти треть населения планеты стали фри джамперами.
    — Фри… кем?
    — Фри джамперы, или таймруферы – это одно и то же!
    — Ага! Вы и с теми, и с этими боретесь?
    — Я же вам сказала: это одно и то же! Раньше были фри джамперы, а теперь их назвали по-другому.
    — Ясно! А откуда вы сюда пришли?
    — Мы с вами живём в одном городе. Я – коренная москвичка. Но вы, возможно, хотели спросить не откуда, а от когда?
    — Хорошо! Так откогда?
    — Мы стартовали двенадцатого июля две тысячи семьдесят третьего года, примерно в половине третьего ночи…
    — Классно! Пятьдесят три года тому вперёд! Так вы во времени изволите путешествовать?
    — А вы этого ещё не поняли? Да, путешествуем. И всё из-за этих фри джамперов…
    — То есть, вы ловите фри джамперов во времени?
    — А где же их ещё ловить?
    — Не знаю. А как они во времени водятся?
    — Они раньше водились во всех временах, начиная с ваших. Но теперь, я надеюсь, с этим покончено!
    — То есть вы сегодня ликвидировали последних?
    — Да, я вам это уже говорила. Я лично запустила дефрилятор. И буду гордиться этим теперь до конца!
    — Выходит, вы будете гордиться тем, что убили, себе подобных? То есть, людей! Я вас правильно понял?
    — Это не люди! Они – таймруферы…
    — Таймруферов, или фри джамперов, вы не считаете людьми, подобными себе? А ведь это у вас треть населения! – офицер подловил Картавину.
    — Теперь уже – ноль! – ответила.
    — Ух, ты! Вы сами уже потеряли здравый смысл, Ольга Елисеевна! Что у вас за мир такой, в котором можно пойти и убить несколько человек, чтобы не жили миллионы?..
    — Ты, служивый, ошибаешься. У нас они исчислялись миллиардами!
    — Вот-вот! Надо быть до конца нечеловеком, чтобы затеять этакую бойню против таких как сам!
    — Не морочь мне, служивый, голову, мы избавились от таймруферов, а не от людей! И люди теперь могут жить спокойно.
    — Я представляю, как спокойно могут жить люди, которых вот так, одним дефрилятором, можно ликвидировать миллиардами!
    — Двумя!
    — Что двумя?
    — Двумя дефриляторами! Первым я убила двух главных ещё в подвале, вторым – остальных на шестом этаже.
    — И все они были таймруферами?
    — Нет, таймруфер был один, а остальные должны были стать…
    — То есть, вы признаёте, что лишили жизни обычных людей?
    — Не совсем…
    — Как там вы их называете, здесь не важно! У нас они все люди и убивать их – значит совершать жестокое уголовное преступление! Вы убийца, Ольга Елисеевна Картавина, и понесёте у нас за это заслуженное наказание…

Глава 17.  Пришла беда – отворяй ворота

    Когда Лиля зажгла в тёмной комнате свет, там никого не оказалось. На Юлькиной, лишённой всех спальных принадлежностей кровати, ножками в потолок устроился стул. Обычно задвинутые шторы небрежно раздвинуты. На столе, скраю, валяется записка, оставленная на прошлой неделе Юлькой: «Лиля, я сегодня не приду». А рядом чей-то проездной за прошлый месяц и её потерянная ещё в конце осени заколка.
    Аля без сознания, Юльке пришлось делать искусственное дыхание. Сама Юлька перенесла этот прыжок без ущерба. Она, как и её двойник, настроена на такие путешествия.
    — Лиля, у неё сердце не бьётся. – испуганным шёпотом сообщила Юлька. Она стоит на коленях возле Али и с надеждой смотрит на Лилю. Та даже не знает как в этом случае действовать. С дыханием тут понятно, а как заставить сердце работать, её никто не учил. Вроде существовует какой-то закрытый массаж…
    — Давай попробуем починить, – ответила она, – но я, Юля, не знаю как!
    Аля лежит на коврике бледная, с закрытыми глазами, не дышит и не шевелится. Лиля встала на колени и стала расстёгивать мешающий сиреневый комбинезон.
    Они втроём окунулись во мрак уцепившись друг за друга в момент, когда Лёха Берсенев не удержал дверь а Кошкина эти твари за дверью чем-то оглушили. Они с Юлей тогда стояли рядом, а Аля кинулась к ним и ухватилась за обеих, не успев даже крикнуть. Лиля знала каким толчком надо выходить в портал, напряглась и выскользнула, дальше всё пошло само собой. Сдавило горло от невозможности вдохнуть и свет исчез. Всё вроде правильно и знакомо. Но потом сообразила, что полное исчезновение света неверно и Лиля качнула маятник в какую-то сторону и свет появился слабым, непривычно тусклым и красноватым. Вокруг стали метаться тени, стало страшно. И, к тому же, Аля забилась, стремясь непременно освободиться. Но они с Юлькой держали её, пока хватало сил. В какой-то момент силы кончились и Аля вырвалась. Теперь о том, что это произошло запоздало они с Юлей жалеют. Александра не подаёт признаков жизни. Осторожные толчки в район сердца не дают результата и Лейла, сердясь на свою безграмотность, стала толкать уже не жалея. Ещё и ещё… И только выбившись из сил, напомнила Юльке:
    — Давай, выдохни в неё!
    И Юля выдыхала, и Лейла снова старалась запустить этот непослушный мотор. В следующий раз Ли сказала подруге:
    — Звони в реанимацию!
    Юлька кинулась искать телефон. На столе, кроме записки, заколки и проездного, ничего не осталось. Хотя Юля помнит как оставила телефон на столе. Посмотрела в ящиках с тем же результатом. Потом, в последней надежде, бросилась к шкафу, где должна висеть куртка.
    — На, с этого позвони! – Лейла нашла в кармане Али её смартфон и протянула Юльке. – Набери: 103, назови адрес и скажи, что человек без признаков жизни.
***
    В Москве ночь. Богданов спал, но на звонок телефона ответил быстро, ведь старшая сестра в Питере, у которой он для безопасности оставил Евграфова, обещала звонить в любое время дня и ночи, если будет экстренная ситуация. Но звонок оказался другим.
    — Здравия желаю, товарищ полковник! – отозвалась труба. – Капитан Круглов. Вы об этом меня просили. Только что сообщили, что проснулся телефон потерянного. Мне за этим проследить?
    Да, это всего лишь Круглов… Богданов отогнал попытку усмешки и обычным голосом спросил:
    — Куда этот пропавший звонит?
    — Сто три, скорая помощь…
    — Осторожно проследите, капитан. Потом сообщите, что там случилось…
    Полковник телефон положил на стол и снова лёг, но спать больше не хотел. Взглянул на часы: половина третьего. Он и часа не спал в эту ночь!
    По делу о нападении на общежитие проходили номера телефонов шестерых погибших. А по совершенно другому делу шёл телефон ещё одной студентки.
    Её не могли найти родственники. Здесь могло быть всё, что угодно. Практика показывала, в большинстве случаев через день-другой потеря отыщется и тут могли быть три обычных причины: загуляла, разругалась или заболела… Ну, просто совпало так: одна потерялась, а шесть погибли в один и тот же день. И всё же решили объединить.
    Вчера из сообщения дежурного офицера Богданов запомнил её фамилию: Некрасова, и инициалы А и Д.
    Круглов перезвонил через пять минут:
    — Этот абонент сообщил о больном без признаков жизни по адресу: второе общежитие МГИМО, комната 613…
    — Её же полиция должна была закрыть и опечатать! – удивился Богданов.
    — Послать кого-нибудь в общежитие? – спросил капитан.
    — Да! И немедленно! Пусть всех, кто там найдётся, допросят… И, спасибо, капитан! А Максиму Денисовичу сообщите об этом завтра. Не надо беспокоить, я сам через час там буду.
***
    Когда вчера мы приехали по этому питерскому адресу, Юра Богданов сказал:
    — У нас сейчас как никогда сложная ситуация. Я, по необходимости, тебя на время с контроля снял, твою куртку верну потом. И ты, Валера, постарайся до завтрашнего вечера, в сети не появляться и никому не звонить. Просто отключи телефон. Хорошо? Полина, моя сестра, о тебе обещала позаботится. Постарайся во времени не гулять. Отдыхай. Завтра вечером приеду и всё расскажу…
    Отключенный смарт сиротливо лежит на стуле. Сам сижу на старом диване и невесело размышляю. Ночь, но спать не хочу. Вчера меня напичкали какой-то обезболивающей отравой, как признался полковник, ошибочно.
    — Ты был никакой, когда мы приехали, не мог ни говорить, ни ходить, а когда стали подниматься по лестнице, потерял сознание. Я вызвал врача, но скорая долго не ехала, а наши специалисты не могли предложить ничего лучше обезболивающего. Вот и вкололи ошибочно. Врач потом приехал, осмотрел, сообщил, у тебя что-то с сердцем, давление упало. Сказал, особенно страшного ничего, но с лечением посоветовал подождать, пока обезболивающее не рассосётся.
    Я в шоке, от того, как Богданов объяснил чем вызвано моё нынешнее самочувствие, и ответил:
    — Не знаю. Накануне ничего лишнего не ел, не пил. У меня всё было нормально. Правда, в машине у тебя уснул. Но это что-то временное. Вот когда приехали случился обвал… Думаю, переспал.
    Сказав это, понял, что пытаюсь объяснить всё для себя. Потому как даже не знаю о чём думать. Потом Богданов рассказал про тот пропавший баллончик, из-за которого всё началось:
    — Понимаешь, перепутали записи в журналах, и шум подняли не из-за чего. Баллончик нашёлся, так что всё в порядке! Уж извини за эту прогулку!
    И он отвёз к своей сестре в Питер. В результате та засланная группа меня обнаружить не сможет, если, конечно, мне хватит терпения сутки не прикасаться к телефону.
    Вот так сижу и жду чего-то. Звонить некому пока ночь! Закат за окном окончательно погас. Я встал, выключил свет и подошёл к окну. В домах напротив почти все спят, огонь в единичных окнах.
    И тогда подумал о Лике. Она за меня наверняка тревожится. Когда накануне утром уходил, сказал, что поеду с Богдановым и, когда вернусь, обязательно позвоню. Теперь звонить поздно и не вернулся ещё из-за Богданова. Но раз обещал ему, звонить не стану.
    В Питер вчера мы приехали не по часам засветло. Солнце долго висело над горизонтом прежде чем скрыться. Богданов сказал, скоро будут белые ночи, поэтому закат сейчас долгий. Я считал, здесь должна быть хмурая погода и идти, как в Лондоне, бесконечные дожди, но погода всю ночь ясная, правда, холодная и ветреная. В Питере холодней чем в Москве, когда вылезал из машины Богданова, пожалел, что куртки на мне нет. Богданов торопился, познакомил со своей, такой непохожей на него, старшей сестрой, что-то коротко ей объяснил и быстро укатил в первую столицу, а я остался один, заскучал, и вспомнил про свой серебряный перстень, до сих пор лежащий в кармане. Но здесь, в Питере моё прошлое и прогнозируемое будущее имело ничтожный размер и ненадёжную историю. Искать приключений от скуки не нужно. Для этого должны быть веские причины.
    В Питере я впервые и многое хотел бы видеть, только условия для этого неподходящие. Так что приходится проявлять смирение.
***
    Фраза «без признаков жизни» для работников скорой помощи подразумевает обязательное уведомление полиции. Когда Богданов приехал, две живые девочки пребывали в плачевном состоянии. Капитан полиции, в стремлении уличить в преступлениях, допрашивал. Два санитара с носилками ждали, когда можно унести тело.
    — Перестаньте реветь, вам это не поможет! Вас двоих обнаружили в запертом сотрудниками полиции и опечатанном помещении возле трупа. Как вы сюда залезли? Чем занимались?..
    — Одну минуту, капитан! Всё здесь контролируется федеральной службой безопасности.
    Богданов в форме полковника ФСБ появился вовремя. И мудро решил что должен устроить благородное перемирие. Отстранил от допроса полицейского, достал из кармана список, который оформили вчера его сотрудники по горячим следам, и попросил студенток успокоиться.
    Выяснил, лежащее на коврике тело и есть та самая «безвестно пропавшая» Некрасова А. Д., которая вызывать себе скорую как утратившая признаки жизни, не могла. Оставшиеся двое оказались воскресшими Камоловой и Шубенковой.
    Хотя воскрешение невероятно, нечто подобное проницательный Богданов всё же ожидал. Единственной неожиданностью стала реакция вчерашних покойниц на смерть подруги. Обе глядели на её тело так, будто сами невзначай лишили её жизни.
    Теперь полковнику надо поставить их под свой контроль и, как бы между делом, допросить.
    Пока полиция по телефону выясняла свои полномочия в этом деле, полковник аккуратно выставил капитана и санитаров в коридор, закрыл дверь и предложил девочкам сесть. Камолову уговаривать не нужно, она, разувшись, забралась на железную сетку кровати с ногами. Только Шубенкова бодалась, пытаясь непременно оставаться возле усопшей:
    — Не хочу я садиться!..
    Наконец уговор подействовал, обе сели и Богданов, поставив перед ними стул, сел сам.
    — Я – Богданов, Юрий. – демократично представился. – Как вас зовут?
    — Богданов? – удивилась Камолова. – Вы же полковник? И занимаетесь путешествиями во времени? Классно! Я – Лейла Камолова, а это Юлька…
    Богданов отвлекаться на то, откуда они его знают не стал. Наверняка это дело рук путешественника Евграфова.
    — Девочки, расскажите, как всё случилось, что вы помните? Кто были те, которые напали?
    — Я хотела вас спросить: а где остальные? – поторопилась вставить беспокойная Камолова. – После нападения мы ничего не помним.
    Это заявление поставило самого Богданова в тупик. Либо это тонкая игра, либо с их памятью действительно что-то произошло и теперь они помнят только то, что двойникам было положено помнить. А это точно двойники.
    — Тогда расскажите, что помните? – снова не стал опускаться до разборок полковник.
    — Мы… – сказала Камолова не задумавшись и тут же отвлеклась, – Сегодня какое число?
    — Двадцать четвёртое мая. – быстро ответил Богданов. Ему необходимо торопиться, так как в этот день ждало много неотложного.
    Девушки переглянулись.
    — Да, сегодня на нас ночью напали бандиты и Валерий, друг Анжелы, нас спас. Вчера на нас второй раз напали эти, из будущего. Валерий предупреждал, что это должно случиться. И нас спасла Юля. Она уже научилась переходам. Прыгнула обратно, и сказала: надо бежать. Мы побежали сюда, к себе в комнату…
    — Юля Шубенкова, вот эта? – стал уточнять Богданов.
    — Нет, другая! – отмахнулась Камолова.
    — Какая другая? – тормозит её полковник.
    Как для глупого, растягивая слова, ответила:
    — Другая Юля!
    Выяснение мелких обстоятельств в таких условиях могло продолжаться бесконечно. И Богданов решил, что впредь будет стараться не давить:
    — А бежали сюда вы откуда?
    — На нас в подвале напали, но я этого не видела. – пояснила Камолова, и продолжила по-прежнему непонятно: – Потом, когда мы стали ругаться, зашли Лёха и Тим и заперли дверь на ключ. Валера не заходил, он пошёл драться с пришельцами… Потом Юлька пошла помогать ему… Другая Юлька. – пояснила. – А через несколько минут к нам стали ломиться. Мальчики пытались сдержать…
    — А потом мы прыгнули! – безапелляционно подключилась Шубенкова.
    — Мы прыгнули втроём. – вернула инициативу Камолова. – Я старалась удержать нас, пока эти из комнаты выйдут… А Аля стала вырваться, мы её не пускали…
    Юлька, как ребёнок, всхлипнула, услышав, что Аля вырывалась, а они её не пускали, и уткнулась в плечо подруги. И та стала её шёпотом утешать. Богданов понял, что, вопреки своей беспристрастности, верит в ту белиберду, что несёт Камолова.
    Рассказанное запутанно и жутко эмоционально, безо всякой театральной помпезности. Честно. Просто девочки, в первые столкнулись с жестоким нападением и смертью близкого человека.
    — А мы старались делать искусственное дыхание и закрытый массаж сердца... – не поворачиваясь к полковнику, продолжила Камолова. – Но Аля уже умерла…
    Юля Шубенкова зарыдала по-детски, икая и захлёбываясь… Только чтобы остановить нескончаемый поток горя, Богданов спросил:
    — Так вы прыгнули во времени?
    — Конечно, да. – спокойно ответила Камолова. – У нас у всех это первый раз, нам Валерий Евгеньевич раньше объяснял, помогал, показывал…
    Когда в очередной раз вспомнили Евграфова, пришло время спросить о Валере:
    — А он когда здесь появился?
    — Я уже говорила… Меня сегодняшней ночью заставили его вызвать… – сказала Камолова.
    Дело запутывалось всё больше и Богданов поневоле стал задавать вопросы для разъяснений:
    — Как заставили… Кто?
    — Это долго рассказывать... – попыталась увильнуть девушка.
    Но Богданов не повёлся:
    — Я хочу об этом знать всё!
***
    Без голоса Лики я продержался только до утра. И когда в восемь решился позвонить, её телефон оказался вне зоны. Понимаю Лика всегда в сети быть не может, выждав пару минут, набрал опять и с тем же результатом. Я стал настойчивым. Звонил снова и снова, наплевав на запреты! Только через сорок минут я окончательно поверил, что случилось то, чего не должно было случаться. Так долго Лика вне сети ещё не была. Что делать? Искать через знакомых. Поискав в контактах, нашёл телефон Лейлы Камоловой. Мне его Лика прислала ещё в прошлом году, когда я скинул ей номер Богданова.
    Но и этот телефон после многих попыток также не ожил. Лейла Камолова тоже оказалась вне сети. А я слишком далеко от Москвы. Как этого ни опасался, у меня осталось только одно – спросить самого Богданова, он должен был доехать ночью. Но вдруг моя помощь нужна сейчас. Ждать до завтра не могу.
    — Слушаю. – отозвался спокойный голос Богданова.
    — Я волнуюсь за Анжелику Викторовну Егорову, студентку МГИМО. Ты её помнишь? Она на звонок не откликается, и подруга её молчит. Я боюсь, там что-то случилось нехорошее, а узнать больше не у кого. – Богданов молчит. – Я понимаю, что это всего лишь недоразумение... – объяснил своё беспокойство.
    Богданов перебил:
    — Валера, только не волнуйся и обещай ничего не предпринимать. Я за тобой уже выезжаю… Анжелику Викторовну убили…
    Утро раннее и ясное. Только лёгкие облачка розовеют у восточного горизонта. Морская чайка пролетела через двор…
    Богданов так сказал? Он что-то продолжает говорить, но я ничего не слышу. Убили…
    Со смертью знаком не понаслышке. Но как можно убить мою Лику, в голове не умещается! Она же такая…
    — …делаем всё возможное… – продолжал бубнить Богданов.
    Лики не может не быть, она со мной всегда...
    И тут передо мной всё встаёт в том виде, как должно быть! Я вернусь и всё исправлю… Как я могу раздумывать и ничего не предпринимать? Я верю, это спасёт её! Сердце сбросило запредельные обороты, но в голове после осознания этой нелепой мысли, остался какой-то звон.
    Полковник продолжает говорить, но я перебиваю на полуслове:
    — Когда это случилось?
    Он от неожиданности сбился:
    — Э-э… вчера днём. Примерно в половине четвёртого…
    Мне этого достаточно. Отключил связь, спрятал смарт и достал перстень с опалом. Как это осуществить, не имея средств для поездки в Москву и куртки, рассчитал мгновенно. Покидаю дом Полины Маркеловны и ныряю во вчерашнее утро. Пробираюсь на Московский вокзал к отправлению и сажусь на «Сапсан» до Москвы. Выгнать меня оттуда вряд ли кому удастся. Ведь у меня в руке перстень с возможностью проходить через закрытые двери на остановках!
    Хозяйка во время моих планов, постучала пальцем в дверь и, не получив ответа, зашла.
    — Позавтракаем? – предложила она.
    Переход в реверс позволит мне пройти входную дверь и реализоваться где-нибудь на улице минут за сорок до этого момента. Но уходить по-английски, не прощаясь, считаю грубым:
    — Спасибо, Полина Маркеловна! Благодарю за то, что приютили! Но боюсь, что не смогу быть больше вашим гостем, срочно нужно вас покинуть. Юрий Маркелович потом всё объяснит.
    Палец прижат к камню, стараюсь, но уйти почему-то не вышло. Остался и стою с видом идиота. Сестра Богданова удивлённо смотрит как напрягаюсь. Потом пожала плечами, сказала:
    — Ладно. – и ушла на кухню.
    Я поднёс к глазам перстень, внимательно осмотрел. Он тот самый, изменений не видно Тогда почему я остался в реальности и перехода не случилось?
    Потёр пальцем камень, снова сжал в руке и получил тот же результат. Канал времени мне упорно сопротивляется. Повторяется ситуация запертого в багажнике «Ауди-100» в позапрошлом году, но выходит страшнее. Я теперь спасаю не себя, я не могу спасти того, кто последние годы стал смыслом моей непутёвой жизни. Лика уходит навсегда, исправить ситуацию не могу.
    Переход не случился и теперь неважно как я уйду. Прощаться второй раз смехотворно и я вышел в прихожую, открыл дверь, вышел из квартиры и дверь за моей спиной захлопнулась. Спускаюсь вниз, размышляю как быть и почему реверс не вышел. Ведь я даже не знаю, почему реверс до этого момента удавался. Для меня это перемещение последнее время стало настолько естественным, что задумываться нет причин! Вопрос о том, как это должно происходить, встал передо мной в полный рост. Нужно как можно скорее восстановить эти способности по переходу.
    Что делать, соображения не хватает. Как восстановить понятий нет. Медицина, магия с религией и даже ФСБ не помогут. Осталось пытаться самому. Появляться на холодной улице без надежды перехода не хочу, поэтому не стал выходить из подъезда, остался на лестничной площадке. Старый дом с междуэтажной лестницей из двух пролётов со средней площадкой безо всякого лифта в центре. С точки где стою, видны площадки с дверями квартир на всех шести этажах. Когда шёл здесь с Богдановым, этого архитектурного волшебства не заметил.
    И тут звонок Богданова. Он почувствовал, я вспоминаю его.
    — Валера, куда ты ушёл? Вернись обратно…
    В ответ отключил связь и вернул коммуникатор в карман. Богданов мешает придумывать выход из сложной ситуации. Чтобы без денег попасть на поезд нужна была какая-то магия, которой у меня не осталось. Перстень перестал помогать потерявшему здоровье владельцу, без этого вернуть время живой Лики не выйдет. Всё уткнулось в болезнь. Перстень проверить проще, виноват он если выйдет простой реверс. Пробую, напрягся, вдохнул иничего не произошло.
    Утром дом живёт своей жизнью. Кто-то по лестнице спешит по делам, проскакивают мимо меня вверх и вниз, а я без куртки стою. Хорошо что большого потока нет. Какой-то парень в зелёном дождевике остановился передо мной и нахально рассматривает. Я не могу с этим ничего поделать, мне деваться некуда.
    Парень что-то спросил или сказал. Меня удивило слово: «плачет». Я вопросительно смотрю на него. Он понял и повторил вопрос:
    — Вэлс плачет?
    — Не знаю! – ответил я.
    Но тут же мозг стронулся с мёртвой точки. «Уэллс плачет» – блог Профессора, в котором он доносил до заинтересованных факт существования путешествий во времени. Публиковал съёмки реальных переходов.
    И этот парень, по-видимому, узнал меня по тем кадрам. Помощь энтузиаста не должна помешать, ответил:
    — Конечно Уэллс плачет!
***
    Полковник, не стремясь как-то обезболить пилюлю, сказал, обращаясь к Камоловой:
    — Вы спросили про остальных. Так вот, все, кто здесь был, мертвы. И вы обе, в том числе. – повернулся к Юле, – Вас, Шубенкова, обнаружили лежащей в подвале общежития рядом с Валерием Евгеньевичем, а вы, Камолова, – повернулся обратно, – остались с остальными в этой комнате.
    Он хотел сказать что-то ещё, но его отвлёк звонок телефона. И этот крутой начальник, извинившись, вышел, прикрыв за собой дверь.
    Юля с Лилей с обалдевшими от ужаса лицами смотрят друг на друга. Первой прервала молчание Лиля:
    — Он сказал, все умерли…
    — Балбес! Мы ведь, вот они, живые. – перебила Юля.
    — А двойники?.. Нас ведь не отличить. – сказала Лиля.
    — Как можно умереть и остаться жить? – похоже, до Юльки слова подруги не дошли.
    Лиля, оставаясь деятельной натурой, выдала своё решение:
    — Раз мы остались, мы должны что-то сделать. – что именно она говорить не стала.
    Юля продолжает расстраиваться:
    — Что мы можем!
    — Не знаю! До конца не придумала… Как это делала твоя вторая?..
    — Моя кто?.. – до сих пор не пришла в себя Юля.
    — Моя Юля – твой двойник. Она тогда, перед тем как напали, ушла помогать Валерию Евгеньевичу, вернулась в прошлое...
    — Ты думаешь мы тоже должны?.. – забеспокоилась Юля.
    — Конечно! Как иначе всех спасти? Валерий с твоим двойником не помогут, придётся самим.
    — Но это так сложно и может не получиться… – сомневается Юля. – Я, например, даже не знаю, как это сделать.
    — Не трусь, Юлька, всё нелегко только первый раз. Пробуем!
    — Может не надо?
    — Надо! Мы последние, больше помочь некому.
***
    — Валерий.
    — Максим.
    Мы обменялись рукопожатием. Максим сообразительный, с хорошей памятью в мельчайших подробностях помнит всё, публиковавшееся Профессором,. Он с надеждой ждёт реанимации «Уэллс плачет».
    — Почему вы перестали это снимать? Так классно всё срежиссировано! Можно даже поверить, что ты, Валерий, во времени путешествуешь. Какой сюжет! Р-раз, и там!..
    Максим документальные съёмки считает качественной иллюзией, ловким монтажом с помощью ИИ. Сомнение, что такой сможет помочь, чуть не заставили отказаться от помощи. Какая-никакая мне она необходима.
    — Ты думаешь, мы работали ради художественного кино со спецэффектами?
    — Молодцы, – до него моя ирония не доходит, – Классная была работка, зверский мейнфрейм! Джеймс Кэмерон со своими «Аватарами» и «Титаником» локти должен грызть! Я увлекаюсь компьютерной графикой и просчитал сколько ресурсов должна занимать такая анимация на суперкомпьютере. И не нашёл склеек и переходов. Всё с начала до конца чисто. Супер! И какое реалистичное по событиям изменение цвета и света! Нужно быть большим художником, чтобы так точно всё разложить. Сколько времени вы просчитывали тот сюжет с двойниками? – мне стало не по себе. Переубеждать казалось бесперспективным.
    — Максим, мне нужна помощь, а не обсуждение старых съёмок. У тебя есть время помочь?
    — Без вопросов! – легко согласился Максим. – Что надо? Говори, всё сделаю!
    У меня на его «без вопросов», своих было много: как попасть в Москву и более важный, как восстановить реверс? По-видимому, предстоит, не объясняя помощнику подробности, добиться от него реальных действий. Начал я честно:
    — У меня проблемы. Во-первых, срочно надо попасть в Москву. Там у меня с друзьями что-то плохое происходит. И ещё, – подумал и выложил: – мне необходимо восстановиться…
    — Восстановиться это как? – зацепился за слово Максим.
    Я начал выдумывать:
    — Чем-то отравился вчера вечером. Думал, к утру пройдёт, в крайнем случае обращусь за врачебной помощью. Но теперь позвонили друзья, сказали срочно приехать, а у меня в голове туман!
    — Так у тебя алкогольное отравление? – по-своему понял Максим.
    — Да, и настолько сильное, что совсем ничего не могу. – даже если Максим мне верит, я выдал истину в последней инстанции и его не обманул.
    — К врачам ты не обращался?
    — Плохой вариант. Мне нужно не в больницу, а в Москву и как можно скорее.
    — Да, с врачами быстро не выйдет… Голова болит?
    Опять он про лекарства.
    — Да нет же, другие признаки, не могу путешествовать во… – неожиданно для себя сказал лишнее и прижал пальцами губы.
    Лицо Максима стало таким, будто откусил от лимона и так, с непроглоченым, окаменел.
    — Я не то сказал. – стал пытаться выбрать прежнюю дорогу. – Я хотел…
    Максим присвистнул:
    — Хочешь сказать, там у вас не постановка?
    Я окончательно сбился, чем ответить. Мы смотрим друг на друга. Наконец я решился кое-что объяснить:
    — Понимаешь…
    — Ты что, действительно путешествуешь, и Калашников не врёт?..
    Я осторожно киваю.
    — Да ну! – он всё-таки не верит.
    — Максим, мне некогда доказывать правоту. Нужна помощь. – напомнил я. Подумав, он кивнул, то есть помощь будет.
    Пока созванивался с кем-то по телефону, я задумался о своих словах об «отравлении». Такие глобальные изменения в моём состоянии сами по себе, либо по недомыслию не происходят. Слово «отравление» зазвучало как осмысленное действие с враждебным намерением. Смерть Лики из той же оперы и подтверждает мою догадку.
    Кто-то охотится на Лику и для этого прежде всего отравил меня, чтобы ограничить возможности спасения. Странно что отравление сказалось на возможности переходов, а не на жизни в целом, чтобы не дать возможности противодействия. По-моему, надёжней было бы убить… Или были иные причины оставить меня в живых. И это пострашнее! Я нужен был живым, но неспособным к путешествиям во времени. В этом случае действие отравы должно быть долгим, если не пожизненным. И организм, по идее, не должен с этим справиться. Мою Лику в этих условиях спасти не смогу.
    Кому такое понадобилось, зачем и как они это провернули? Вспомнил, что почувствовал дурноту, сидя в машине полковника. Может быть я напрасно ему доверяю, и Богданов действует против меня в каких-то своих, негуманных целях?
    Это проще, считать виновником полковника Богданова. Вероятно, истинные виновники полагали, что я, если токсин подействует при нём, решу что виноват Богданов. И я уверенно отмахнулся от виновности Юрия Маркеловича. Он не причём, я хорошо его знаю!
    Стал вспоминать кто и как мог подбросить отраву. До момента въезда в бокс на объекте ФСБ я спал. А раньше вообще всё было великолепно и никто подозрительный ко мне не приближался. Из подозрительного осталась узенькая временная полоска, связанная с единственной личностью. Я вернулся к Юрию Маркеловичу, полковнику Богданову, от вины которого упорно старался отмахнуться. Многие меняются со временем, Богданов, как вижу, не остался прежним. Что-то случилось когда спал в его ФИАТе, и Богданов теперь единственный подозреваемый.
    Отравлением Богданов хотел вывести меня за скобки, пока кто-то третий убивал Анжелику. Полковник слишком умный, чтобы сделать такое случайно. У меня проснулась нечеловеческая злость. Подлости от бывшего друга не ожидал. И если удастся после этого вернуть всё в исходное состояние, клянусь выяснить всё до мельчайших подробностей и, наплевав на долгое знакомство, покарать негодяя, как врага.

Глава 18. Отражения из прошлого

    Попытка девчонок вернуться снова оказалась неудачной.
    Они взялись за руки, свет снова померк и вокруг какое-то время мерцают тени. Юля и Лиля, когда тени пропали, расцепили руки, вышли и оказались снова в пустой комнате. Ли хотела реверс, но что-то мешает. Вероятно это Юля, но без неё Лейла не может решиться даже на попытку. Эти две Юли особенные. Они безо всяких камней свободно путешествуют во времени. Одна – абсолютно свободна, вторая только легко идёт в будущее.
    «Впрочем…» – остановила поток своих мыслей Лиля. – «Юлька ведь не совсем без камней». Вспомнила про скрытый на ней под одеждой пирсинг, там точно есть камень – арбузный турмалин, как говорила сама Юля. Носит не для показа, а для себя, но Лиля уверена, этот пирсинг всегда при ней.
    Вот почему им двоим удавались переходы! Ведут всегда они, направляют и подспудно контролируют движение в переходах, Лиля давала лишь стартовый импульс. Ранее Юлька с ведущим Валерой прошла на пару минут в будущее там, в подвале, реверса она избежала, когда её двойник велела бежать. Лиля тогда испытывать судьбу не решилась. И помнила только несколько реверсов, когда в ярком голубом свете бежали от ночных громил. Оттого и переходы каждая выбирает по-своему. Лилю тянет к реверсу, а Юлю – в сумерки будущего.
    Она огляделась в комнате. Сашеньки Некрасовой, лежавшей у двери, с последним переходом в комнате не оказалось. Только сейчас Лиля вспомнила о третьем спасшемся и посмотрела на Юльку. Та разглядывает то место на полу и молчит, у неё снова дрожит губа.
    А за окном день, новый день, утро которого они пропустили.
    — И что нам делать теперь, Лиля? – Юля из ступора выходит самостоятельно. – Я дальше в твоё будущее не хочу!
    — Я тоже не хочу. – ответила её соседка. – Надо обратно…
***
    — Вот! – Максим, наконец, спрятал свой телефон. – Меня кое-кто пытался убедить, что, не зная чем человек отравился невозможно придумать противоядие. Но всё же нашлись умные люди, и выдали такой список: пиво, активированный уголь, морская капуста, свекла и зелёный виноград. И ещё какое-то лабильное питьё…
    — Быть может, обильное? – сообразил я.
    — Н-да! Это, пожалуй, лучше звучит! – согласился Макс.
    — А это всё как, употреблять вместе или по очереди?
    — Нет, надо выбирать. – нелогичный ответ, придётся выбирать, под какие отравления что годится. Где же здесь универсальность?
    Квартира Максима, на этаж выше сестры полковника, была чистой только на отдельных островках. Хозяин сам следить за порядком не любит, надеется на помощь друзей и подруг.
    Самый минимум мебели в двух комнатах: один стол, один стул и одно кресло. Спал хозяин, как видно, на полу на расстеленном просторном и толстом листе поролона двуспального размера, прикрытый сверху пледом, с лежащей почти на полу круглой подушкой. Там же лежит, выступающий из-под пледа, ноутбук.
    Другие помещения больше напоминают жилые. Небольшая кухня кажется главной в квартире, она заставлена устройствами: плитой и холодильником, стиральной машиной и машиной посудной мойки. На подоконнике стоят микроволновка, грильница и склад немытой посуды.
    Время уже рабочее и я спросил Максима, почему он сегодня никуда не торопится. Тот удивился:
    — Так сегодня же воскресенье!
    Совсем забыл о днях недели, для меня последнее время как длинный выходной, больше похожий на нескончаемый рабочий день. Были дни и ночи, и утомительные путешествия во времени в любое время суток.
***
    Богданов, выезжая из города, свернул к Пушкинскому аэропорту в Шереметьево. С дороги заказал билет на утренний рейс и успел к стойке перед самым концом регистрации.
    Евграфов постоянно создаёт профессиональные трудности, без этого он не может. И руководство Богданову отказывает в помощи по выдуманным причинам. Зачем в надёжный механизм группы вставили лишнее колесо, полковника Сашко? Он переключил на себя функции Богданова и занялся беспощадным потрошением, созданной с таким трудом, его команды. Сашко везде суёт свой нос, отстранил от работы классных офицеров, которые отказались признавать надуманность проблемы времени, беспочвенно прошёлся по карьерной лестнице Вяземского, уличив его в махинациях. Иннокентий Семёнович вынужден приехать для разборок в Управление. Сашко, расправившись с командой, всячески старается досадить Богданову, выслуживаясь по Евграфову.
    И Валера попал в неприятное положение, Богданов ничем помочь не может. Остроту добавляет случившееся в общежитии на Вернадского вчера днём и сегодня ночью. Ночью особенно! Потому, что пока сам Богданов на минуту отвлёкся, отвечая на звонок Валеры, девушки, безнадзорно оставленные в комнате, исчезли. Труп их подруги остался, пришлось санитарам разрешить вынос. Богданов сразу предположил, что исчезновение студенток связано с чем-то новым. Исчезать и возникать вновь мог только сам Евграфов. И то, о чём говорила Камолова, он мог игнорировать, но их исчезновение подтвердило: либо две, либо все три девушки могли делать это легко. Он сам, как, впрочем, и Валера, считал это принципиально невозможным.
    Всю серьёзность положения Богданов осознал только в воздухе, когда расслабленно закрыв глаза и подумал о Валере. Ведь тот мог любое событие переиграть в удобном для себя виде. Один раз, по его словам, он переиграл смерть. Богданов поверил. Но свою любовь, Анжелику Егорову, он почему-то так и не спас. Эта мысль, как одна из многих, пришла, когда полковник собирался вздремнуть, пристегнувшись в кресле лайнера набиравшего высоту эшелона. И от остроты осознанного, он даже нервно вздрогнул и снова открыл глаза.
    Почему Евграфов не исправил такое страшное положение? Ведь он может это! Отчего Валера её не спас?
    К этому у Богданова нашлось несколько гипотез. По одной, сама федеральная служба с расшифровкой надписи в подвале провела в интересах грядущих злоумышленников очень сложную операцию, лишившую Евграфова возможности перехода. И поэтому он сейчас не может ничего изменить.
    Версия менее всего согласуется с тем, что знает Богданов. Но, как ни странно, подтверждается всеми нюансами, отбрасывать её Богданов не стал.
    В аэропорту до самого предупреждения стюардов об отключении смартфонов, Богданов ожидал сообщения о появлении парня в сети. Тот исчез напрочь, ушёл из дома сестры и отключил связь. Где он теперь никто не знает. Как его найти, гадать бессмысленно. Греет надежда, рано или поздно Валерий Евгеньевич телефон разблокирует и тогда его найти можно даже без подключения питерских оперативников. На это у Богданова оставался свой человек в Москве.
***
    Это единственный документ, попавший в этот рассказ только из-за того, что верхнее начальство отнеслось к нему прохладно. Отрывок докладной записки:
    «…Опять их бывший начальник левачит, пытается что-то делать помимо своих прямых обязанностей. И каждый раз приходится ему указывать, что он со своей безумной идеей о полётах во времени, стопорит всю правильную работу коллектива. Полковник Богданов довёл коллектив до полного распада, мне теперь приходится заново выстраивать работу по всем параметрам. Коллектив о требованиях дисциплины, похоже, мало что слышал. На каждом шагу заметно их скрытное противодействие. Они, как и их бывший начальник, во всём стараются делать всё по-своему, даже вопреки ясному приказу. Если такое и дальше будет продолжаться, я буду вынужден вводить жёсткую дисциплину, а кое-кого вообще уберу из этого, в целом правильного, коллектива.
    Вверенного объекта 354Е они, по их заявлениям, вчера потеряли. Как я считаю, они, чтобы скрыть этого гражданина, нашли какого-то бомжа похожего на вышеназванного, переодели в такую же одежду, с точно таким датчиком, как на оригинале, и подкинули тело в общежитие под общие пляски со стрельбой, которые тоже инспирировал этот Богданов. Кто сможет определить тот это человек или не тот? Тот сейчас точно находится в Великом Новгороде, под нашим неусыпным надзором, и никуда пропасть не может.
    Сегодня утром верный человек, майор Шахов доложил, что этой ночью полковник Богданов явился на место вчерашнего происшествия и, оттеснив полицию от дел, являющихся их прерогативой, вскоре пропал сам и каким-то хитрым способом сумел незаметно увести двух свидетелей.
    Это последняя капля. Терпеть его выходки и присутствие рядом в дальнейшем не намерен. Прошу снять его с должности руководителя и отправить для решения более простых, доступных ему задач.
    25.05.2020
    Полковник УСБ ФСБ М.Д. Сашко»
***
    Максим к своим рецептам отнёсся со всей серьёзностью, для начала стал обильно поить. Кстати, об обильном питье. Тёплой дистиллированной воды, нашедшейся в хозяйстве Максима около литра. Худшей гадости пробовать не приходилось, меня стало тошнить с первого глотка. Насилуя себя, проглатывал жидкость и потихоньку пробовал перейти. Когда не получалось, снова пил и снова пробовал. Пытка.
    Наконец, когда воды остался стакан, не выдержав, я попросил Максима дать воды. Простой невской воды из-под крана. Может быть вода без солей и очищает лучше, но пить её противно. А, значит, использовать как антидот, дистиллированную воду не выйдет.
    Вода из крана тоже не особенно вкусная, а за последовавший час я выпил её больше дистиллированной. Но и это не принесло облегчения и больше пить уже не могу!
    Максим сказал, что у него в холодильнике на кухне есть пиво. Но, как видно, по выражению моего лица сразу понял, что этот великолепный вариант мн не катит. Предложение снял и пиво выпил сам. Остальных ингредиентов для лечения у него не оказалось.
    Сижу в кресле тоскливо смотрю на полный стакан в руке. Надо спасать Лику, но меня от воды мутит. Переходные функции остались не реализованы.
    Выход в таком виде в город вызовет прогнозируемые осложнения. Отсутствует тёплая куртка, утеряны возможности переходов, дарованных природой, и ещё недостаточно средств на банковской карте. Я был готов на всё, но впереди ждали часы скитаний по чужому городу без надежды как-то исправить такое положение.
    И тут вспомнил о Профессоре. Как мог о нём забыть! Неужели сможет отказать в помощи? Извлёк смартфон и включил, звонок Калашникову. Димка откликнулся достаточно быстро и стал говорить в своей манере, не приветствуя собеседника:
    — Тебя все тут потеряли, горе-пропажа!..
    — Дима, очень нужна материальная помощь чтобы вернуться в Москву. У меня ни копейки, а там Анжелика… – сказать, что её больше нет, не смог и продолжил: – Ей срочно нужна помощь, а я в Питере... Пожалуйста, закинь на мою карту несколько рублей. Буду очень признателен, если сделаешь это в течение получаса! Прости, Димка, заряд на телефоне мигает, сейчас отключится…
    И я, не дожидаясь ответа, решительно оборвал разговор. Нельзя долго оставаться в сети, люди Богданова могут засечь и найдут меня. Этому научила специалист, неделю занимавшаяся со мной в московском погранинституте.
    Звонок длился 23 секунды. Смартфон я заряжал неделю назад, его аккумулятор уже готов посыпаться от разряда.
    — Максим, разреши я телефон у тебя заряжу! – попросил хозяина. Не хочу оставаться в такой сложной обстановке без связи.
    — Заряжай, но через тридцать пять минут от Московского вокзала в столицу отходит «Сапсан». Ты только-только успеешь!
    — Видимо, придётся перенести. Денег нет и перевод будет нескоро.
    — Деньги? Я дам! Сколько тебе?
    — Я не знаю! Сколько стоит плацкарт до Москвы?
    — Фу! – успокоено вздохнул Максим. – Пяти рублей за глаза хватит туда и обратно. Ты, Валера, только оставь мне за них свой номер телефона… – и с готовностью достал бумажку в пять тысяч. Цена обмена понравилась, на найденном обрывке бумаги карандашом записал номер и имя. Сунул бумагу Максу в руку, купюру и смарт в карман, и, махнув на прощанье рукой, выбежал из квартиры, чтобы успеть к «Сапсану».
    Опять лестница вокруг несуществующего лифта, делаю круг, пробегаю мимо квартиры сестры полковника и тут в кармане вибрирует оставленный включённым смартфон. Думая что это Богданов, хотел запустить отказ, мне с ним говорить не о чем. Но это не он. Отвечаю:
    — Слушаю!
    — Это Максим! Я не успел тебе, Валера, сказать, мой предок по профессии врач. Мы с ним вместе восхищались вашим блогом. Поверь, он хороший человек и возьмётся тебе помочь безо всяких условий…
    — Макс, мне лечиться некогда… – я продолжил бежать по лестнице.
    — У него есть знакомые в авиации. – перебил Максим. – Ты до Москвы за час с копейками долетишь. Это быстрее «Сапсана» и немного дороже. Соглашайся, он на своей машине потом тебя в Пулково довезёт…
    Действительно, это будет быстрее. Время будет играть существенную роль. Я согласился.
***
    Мягкая посадка в Пулково, снова можно включить связь. Богданов тут же получил сообщение, что абонент в сети. И, прежде чем звонить абоненту, Юрий Маркелович соединился со своим источником в Управлении, желая прежде всего установить координаты ставшего скрытным Евграфова.
    — Сейчас абонент движется по Загородному проспекту от Технологического института... – сообщил источник. – Быстро движется. Скорей всего, на транспорте, но это не метро. Вот он сворачивает на Гороховую…
***
    Троллейбус, пользуясь воскресным днём, когда автомобилей на улицах немного, идёт быстро. Сразу за поворотом на тесную улочку Максим сказал:
    — Здесь выходим!
    Его «предок», живущий в старом, ещё петровских времён постройки доме, в винтажной квартире. На врача не походил. Врачи, в моём представлении, подозрительные люди, выискивающие болячки каких нет. Даже без жалоб они пристают с обидным вопросом: «На что жалуемся?». У них привычка критиковать всё, что в жизни обычного человека нормально.
    Глеб Константинович с первого взгляда показался тихим и неразговорчивым, не по годам крепким мужчиной с приятным голосом и седой, коротко стриженной, шевелюрой. В ответ на моё негромкое «Здравствуйте!» он кивнул. Но когда Максим сказал: «Батя, ну ты что? Это же тот человек из Уэллс плачет!», он посмотрел внимательно и сказал:
    — Действительно похож. Только тот был с чёрными часами на руке и малость поосанистей…
    Я покачал головой. Прошло два с небольшим года, как случилась история со временем. Я был моложе и ленивее… Два года жирок из меня выгнали и основательно убавили степенность.
    — И тот был бритый! – закончил реплику Глеб Константинович, подняв взор на заросший щетиной подбородок.
    — Да, я изменился! – сказал я. – Приходится много крутиться и не всегда есть возможность за собой следить. Но всё-таки это я! Валерий! – представился и протянул руку.
    Тот вздохнул, как бы говоря, что приходится участвовать в этих детских играх с дурацкими жестами, и лениво протянул руку в ответ. Его сын тут же стал излагать мои проблемы:
    — Отец, Валерий отравился и ему нужна помощь…
    — Мне бы в Москву попасть. – я решился прервать его рассказ, проблема с отравлением отошла на второй план, отойдя за срочный визит в Москву. Важнее вернуться, всё выяснить и тогда уже, восстановившись, попытаться спасти мою Лику.
    — Погодите, мальчики! – остановил нас Глеб Константинович. – По отравлению я могу лишь дать совет, а в Москву отвезти, простите, не смогу!
    — Но у тебя же знакомые есть в авиации! – напомнил Максим.
    — Есть. – согласился отец. – Но всё-таки я покупаю билет и лечу только тогда, когда есть рейс. Нельзя пользоваться своими возможностями направо и налево!
    — А если от этого зависит жизнь? – опять включился я.
    — Жизнь много от чего зависит… – повернулся ко мне старший. – У вас, молодых, жизнь зависит от всяких мелочей, которые вы считаете бесценными. Но это всё не так…
    — Мою девушку убили! – не выдержал поучений я. – И я один могу её спасти и вернуть всё на круги своя. И для этого мне необходимо восстановиться и вернуться в прошлое…
    Только тут дошло, что наговорил лишнего. Получилось невзначай. Они теперь меня будут считать лжецом, доказать нечем.
    Они смотрят как на сумасшедшего. Поверить моим заявлениям могут лишь мягкотелые амёбы. Максим присвистнул и покачал головой.
    — Извините... – прошу у них прощения, не зная как исправить.
    — Не-е, – начал Максим. – ты чота не то… – он предупреждал, что его отец недоверчив и выдавать ему всю истину не стоит. Но Глеб Константинович остановил Максима:
    — Одну минуту, сын! – и тут же спросил меня. – То устройство на руке – это действительно рабочая машина времени?
    Я кивнул. Озвучивать неприемлемую истину глупо, а врать подло.
    — И вы действительно ходите в прошлое?
    Это уже серьёзный вопрос. Я снова кивнул и посмотрел старшему в глаза.
    — И вы там всё можете изменить... и даже убить себя?
    — Вы зря так, я не сумасшедший! Себя проще убить в настоящем времени, для этого не надо никуда ходить. Это другие хотят меня ликвидировать.
    Максим опять свистнул, но уже не так уверенно, а его отец сказал:
    — Самому странно, что верю вам… Чем, Валера, могу помочь?
    Я усмехнулся потому, что сам теперь не знал, чем, сказал честно:
    — Не знаю! Вероятно вы ничем помочь не сможете. Это не в силах обычных людей. А я боюсь, что теперь тоже обычный.
    — Максим сказал, вы отравились. – продолжал Глеб Константинович. – Когда и чем?
    — Чем, не знаю.
    — Тогда откуда знаете про отравление?
    Я столько всего наговорил, что дальше что-то скрывать глупо:
    — Я не могу путешествовать во времени. Раньше мог безо всяких машин, а теперь не могу. Меня вчера утром мой… – по старой привычке хотел сказать «друг». – …знакомый, полковник ФСБ, отвёз куда-то и мне там стало плохо. Мне плохо стало ещё в его машине, я оттуда еле вылез. И потом ничего не помню… Были разные видения, а когда очнулся, он, полковник, отвёз меня к своей сестре в ваш город. Утром ему позвонил и он сказал, что Анжелику у…
    Произнести не сумел. Меня снова, в который раз, прошибло от этой каменно-неотёсанной фразы: «Анжелику убили». Я почувствовал смыкающийся капкан, из которого невозможно вырваться.
    — Принеси воды! – сказал Максиму отец.
    — Он больше не будет. – сказал Максим, помнивший выражение моего лица, когда я пил воду у него.
    — А ты всё равно принеси! – приказал Глеб Константинович.

Глава 19. Слухи

    Такси по городу летит. Водитель, немолодой кавказец, изумительно чисто говорящий по-русски, всю дорогу рассказывал о красотах Северной Пальмиры. Но, когда он захотел показать приезжему ещё и крейсер Аврору, Богданов командным голосом велел:
    — На Гороховую семьдесят один. И быстро!
    Больше у таксиста желания подрабатывать гидом не возникало, и через пять минут машина остановилась на Гороховой у четырёхэтажного дома.
    Сегодня ночью, после общежития, Богданов осмотрел вчерашних погибших. Ему не верилось, что Евграфов, Шубенкова и Камолова действительно мертвы. Но ошибки нет. Замёрзшие тела реальны. Валерка как живой, только с белыми заиндевевшими бровями и ресницами.
    Потом дежурный офицер разбудил арестованную и Богданов провёл беседу с оставшейся живой пришелицей. Та откровенно сообщила, что пришла ликвидировать Евграфова с остальными, кто подчинился ему. У пришельцев точные сведения, где и когда их жертвы встречаются. Как Картавина убивала, рассказала, испытывая удовольствие, гордилась содеянным, она считала сделанное чистым, ещё не зная о вторых вариантах Евграфова и девушек. Знакомить её с этим фактом Богданов запретил.
    И, вообще, эти двойники, с их таинственным появлением и смертью стали тихим ужасом. Две Картавины, Евграфов с объектом 354Е, Лейла Булатовна Камолова и Юлия Витальевна Шубенкова. Врач, обследовавший раненную террористку, сказал, что она удивительно точный двойник лежащей в морге. За исключением смертельного перелома шеи одной и сквозного пулевого отверстия ноги другой. Настолько удачных двойников никакое генетическое клонирование создать не могло.
    Двойники возникали в одном месте практически одновременно. Случайным такое условие не назовёшь. Только Евграфов, увезённый из Москвы, оказался в другом городе.
    Телефон Евграфова какое-то время назад находился вблизи этого дома на улице Гороховой, или в самом доме. Снаружи искать глупо, полковник, пропустив нежилой первый, начал поиск со второго этажа, зайдя с тыльной стороны дома.
    Когда квартиры обошёл, снова позвонил «свой человек» в Москве:
    — Юрий Маркелович, абонента наблюдаю неустойчиво. Боюсь, скоро заряд у него кончится, связь уже на грани.
    Это плохо.
***
    Пока Максим ходил на кухню за водой, Глеб Константинович спросил:
    — А вы своего знакомого полковника разве не можете спросить, что происходит с вами?
    Что ответить? Беседовать с Богдановым до конца расследования смерти Лики не стану. И даже интерес к своему здоровью не заставит меня изменить это решение. Слишком по-разному будет звучать ответ на такой вопрос. Да и не настолько важно это для изменения планов.
    — Нет, не могу! – ответил просто. И, больше для того, чтобы увести внимание от себя, спросил: – Скажите, почему вы выбрали такую странную профессию. Вы какой врач?
    Тот усмехнулся на «странную профессию», но ответил:
    — Я врач всякий! И психотерапевт, и офтальмолог. И даже хирург. Там, куда я стремился, важны только универсалы.
    — И куда же вы стремились?..
    — С детства хотел побывать на южном полюсе, это казалось героическим: слава и другие прелести. На самом деле там хуже чем под водой и в космосе: холод, связь по часам, ограниченный коллектив и ежедневная борьба за жизнь без праздников и выходных. Чтобы выйти наружу, надо долго готовится, почти столько, сколько космонавт скафандр надевает. Но никакой славы после, это теперь что-то заурядное.
    — Скафандр? – Максим, появился со стаканом воды. – Ты же в одних трусах туда выбегал!
    — Это совсем другое дело! – возразил ему отец. – Мы так в клуб записывались. Напаришься в баньке до потери пульса и наружу в снег!
    — Клуб? – удивился я.
    — Да, элитный Клуб Двести. В нём меньше сотни…
     Максим перебил отца:
    — Это когда разность температур в двести градусов. В парилке за сто двадцать, а снаружи – минус восемьдесят…
    У меня зазвонил телефон в кармане. Как и предвидел, это – Богданов. Слишком долго я в сети пока жду сообщения от Калашникова, вот перекинет средства и отключаюсь. Богданов меня пытается вычислить. Я решительно встаю.
    — Мне пора!
***
    Ключа от двери опять не оказалось, комната снова заперта на замок. В этот раз телефона, чтобы просить помощи, нет, забрала полиция.
    Лиля:
    — Придётся снова пробовать реверс. Не может быть, чтобы мы не смогли!
    — С чего ты решила, что сможем? – ответила Юлька бледным голосом.
    — Сможем, обязательно сможем! Надо просто сделать всё правильно. – старалась говорить уверенно.
    — Ничего не выйдет! Нас опять не туда понесёт.
    Юлька тонет в безнадёге, смерть двойника, о которой неосторожно сообщил полковник Богданов, Юльку подкосила.
    — Ты это брось! У моей Юльки всё получалось, выйдет и у тебя. Ты сможешь! – Лиля постаралась вдохнуть надежду.
    — Как будто мы одно и то же… – в ответ Юля качает головой. – Я вообще ничего не умею...
    — Попробуй ещё! Ты просто нас направляешь не туда. Реверс, это когда всё будет ярким, как на море летним днём! Всё синее, и небо и…
    — Мы умрём здесь!.. – заплакала Юлька.
    Лиля взяла её руку, погладила.
    — Юлька! Мы самое страшное уже пережили. И дальше плохого уже не будет. Всех нападавших полиция прогнала, а мы живы.
    — И Аля умерла, и остальные тоже. – Юлька похоже всё воспринимала через своё горе. – И нас с тобой здесь замуровали, никто не найдёт…
    — Да что же мы с тобой за журналисты будем если с такими мелочами не справимся? Давай выбьем дверь! – Лиля решила применить крайние меры и подругу вытянуть из безнадёжного болота.
***
    Десять тысяч от Профессора пришли за две минуты до объявления посадки. Только увидел сообщение, как заряд батареи кончился. Изумила щедрость моего не очень богатого друга. Помощь пришла позже чем нужно, но я оценил с благодарностью старому другу.
    Багажа с собой нет, поднялся на борт, нашёл своё место и с удовольствием погрузил тело в мягкое кресло. Внутри самолёта теплей чем на улице. И пока другие пассажиры толкаются, я после студёной улицы стал наконец согреваться. Согревшись, проверяю карманы. Оставить в городе на Неве своё имущество глупо. Вернуть будет трудно. Паспорт, банковская карта, авиабилет, серебряный перстень с опалом. Вздохнул с облегчением, всё моё здесь. Ещё оказалось нечто, попавшее в прошлые визиты в будущие времёна. Непрочитанная записка и дубликат Ликиного кольца. Это всё хранить бессмысленно. Кольцо Лике я подарил, записка вряд ли что скажет нового. Будет возможность, разберусь и отправлю за борт.
    Пассажиры на местах. Самолёт готов к полёту. Сидеть и не думать не могу, у меня в голове мысли и очень хочу в Москву. Где-то там, далеко в конце пути ждёт меня моё маленькое сердце. Турбины взревели и лайнер, качнувшись, устремился вперёд. Закрыв глаза, чтобы ничто не отвлекало, вспоминаю Лику, от первого момента, как увидел её маленькую, туго завёрнутую в пелёнки и до последнего, когда мы прощались у выхода из квартиры её тётки. Лика зачарованно улыбается. Поправила мой воротник куртки и ткнулась носом в щёку. Она надеялась, увидимся скоро и о помехах этому не думала.
***
    Что должен сказать Евграфову, Богданов продумал давно. Рассказать правду: о том, что с путешественником было не простое ухудшение здоровья; что вынужден был доставить Валеру в определённом состоянии в управление Великого Новгорода; что Валеру заправили каким-то проверенным и безопасным препаратом, который рекомендовали учёные будущего. Проверенным и безопасным для крыс. Испытание на человеке проводили уже на нём. Причём, проверяли информаторов из завтра, насколько можно им доверять. На самого Евграфова это не нацелено.
    Богданов понял что нападение на Валеру и убийство студентов в момент медицинского вмешательства в Великом Новгороде – не просто совпадение. Всё срежиссировано и произошло по сговору со злодеями из грядущего.
    Спасение второго Евграфова в Питере было с одной стороны верным решением, с другой стороны он всё понял сам и решил не опираться на службу Богданова. Информатор сообщил, что телефон Евграфова исчез из сети в районе Пулково. Полковник запросил расписание рейсов до Москвы и понял, что к отлёту не успевает. Остановить рейс возможности нет и Евграфов дважды недоступен. Связаться с ним возможным станет не скоро.
    Встречу беглеца в Шереметьево организовать он не успеет, Евграфов будет там через полтора часа. Богданов чувствует беспомощность, события опережают. Что бы он ни делал, всё запаздывал во всём.
    Валера летит в Москву из-за потери подруги. И если там, в Москве, его поджидают убийцы, Богданов бессилен! Для спасения Евграфова он летел сюда, надеясь перехватить и защитить, только сейчас понял, насколько ненадёжно поступил, оставив Валеру вдалеке от себя. Про Егорову лучше было соврать что-то. Но так нагло врать Валерке нельзя. Он сможет выяснить всё, не спрашивая для этого разрешения. Самому освоить путешествия во времени было бы идеальным.
    Но про обучение этому серьёзно никто не говорил. Теперь же Валера этому смог обучить студентов, но рассказать об этом теперь некому, кроме двух девушек, которых Богданов расспросить об этом не успел.
***
    Железнодорожная электричка со странным названием на борту «Аэроэкспресс» через полчаса остановилась на Белорусском вокзале. Жизнь вокруг кипит, задумываться об остальном некогда. Но правильные воспоминания пришли, когда подходил ко второй общаге МГИМО. Здесь мы с Ликой и её друзьями были совсем недавно…
    На входе суровый охранник остановил меня, когда я сказал, что мне непременно надо в 613 комнату, схватился за телефон, стал кому-то звонить. Времени ждать нет и я, перемахнув запертый турникет, направился к лифту. Вслед понеслись невнятные угрозы.
    Вот и та комната на шестом этаже. Но с дверью что-то случилось! Сейчас она перетянута двухцветной лентой, замок оправлен вырезанным куском фанеры, а на личинке бумажка с печатью.
    Что же здесь случилось и связано ли это с Ликой? Живущие здесь студенты сейчас на занятиях в институте, здесь в закрытом и опечатанном помещении никого нет! Но на всякий случай я постучал костяшками пальцев. За дверью тотчас послышались голоса. Не разобрав, постучал снова. Кто-то подошёл к двери и крикнул:
    — Откройте нас!
    Я толкнул дверь, замок сыграл, но выдержал. Тогда крикнул внутренним: «Осторожно!», и без разбега ударил плечом. Дверь крякнула и замок вывалился. А травмированная дверь с дыркой от замка, распахнулась.
    За дверью двое. Первой Лейла, из-за её плеча смотрит Юля. Лица обеих в безмерном изумлении.
    Чему им удивляться? Будто мы не расстались накануне, и не виделись уже давным давно. Я шагнул к ним:
    — Здравствуйте, девочки! Кто это вас здесь запер и опечатал?
    Вместо ответа обе бросились ко мне, обхватили с двух сторон. И Юля пробормотала в правое ухо что-то вроде обрадованного: «Живой!».
    — Да что с вами случилось? – но им не до разговоров. Юлька, продолжая цепко держаться мне за мою шею, ткнулась в плечо и заревела в голос. Лейла прижала лицо к руке, мокрые ресницы щекочут ладонь. Я не понимаю что с ними происходит.
    В это время у меня за спиной возник кто-то начальственный.
    — Что тут происходит? Сейчас же покиньте помещение! И дверь сломанную…
    Я повернулся и с ненавистью посмотрел на этого начальника:
    — Сам выйди! Кто тебя сюда приглашал?
    — Я полицию вызову!.. – пригрозил он.
    — Хоть министра обороны! – вспомнил я Светлану Леонидовну Крайчик, доброго и отзывчивого человека, спасшего когда-то несчастного водителя большегруза вместе со мной.
    Лейла отпустила мою руку.
    — Мы лучше уйдём.
    — Вас выселяют? – удивился я.
    Ещё позавчера девчонки жили здесь, мне требуются разъяснения.
***
    Даше срочно требуется сенсация. Главред Лемкин с неохотой подсказал:
    — Вчера на проспекте Вернадского, в общаге, кучу трупов видели. Говорят, была стрельба… А сверху попросили шум не поднимать. Там что-то не очень чистое. Студентов, которые снимали, аккуратно уговорили всё из соцсетей прибрать. Даже я ничего не видел. Но есть достоверная информация про события на пятом этаже. Вот телефон Бориса, он согласился кое-что рассказать. Побеседуй. Только обещать ничего не могу. И ты, Дарья, делаешь всё по-тихому, на свой страх. И обещай ни с кем кроме меня...
    С Борисом встретились в скромном кафе на улице Удальцова. Заняли столик у окна с видом на стоянку. Борис оказался разговорчивым, его не требовалось подбадривать, рассказал, что сам живёт в этом общежитии на пятом этаже. Вчера вернулся с занятий днём, так как оставил у себя в комнате конспекты. Забрал, выкурил сигарету, приоткрыл дверь, готовясь выйти.
    — А там в коридоре трое. Один лежит, двое беседуют. Я ничего не слышу и не то ещё видел, хотел уже выйти, но тут появился четвёртый. Я из приоткрытой двери на них смотрю, не моргаю. Откуда появился четвёртый, не понял… Но это ладно! Куда после этого все они исчезли тоже не заметил. Вжик, и нет никого! Тот, что лежал остался, а остальных нету! Вот чтоб я сдох, такого же не бывает! Надо было снимать, но про телефон я вспомнил когда пошёл смотреть лежащего. Подхожу, он не шевелится и не дышит. Я его трогать не стал, взял телефон, чтобы звонить в скорую…
    — А кто они такие?.. – Даша ни на секунду не забывала о роли интервьюера.
    — Раньше их не видел, это не наши! У двоих одежда вроде одинаковая, похоже, для маскировки.
    — Двое какие?..
    — Один стоял, другой лежал…
    — А что за одежда? Опиши!
    — Вроде, комбинезон такой с балаклавой. Перчатки и туфли в цвет… По крайней мере у лежавшего. У него ещё какой-то пистолет к ноге пристёгнут.
    — Какой пистолет? – захотела знать Даша.
    — Да бес его знает! Может и не пистолет, а такая пейнтбольная пушка. Или ещё какая дрянь. Раньше не видел.
    — Может пейнтболисты?
    — Какие пейнтболисты?! Это не спорт, когда голыми руками мочат троих…
    — Ты же, Борис, сказал про одного! – зацепилась Даша.
    — Ещё двоих потом на лестнице увидел. Мужик и ба... женщина в такой же экипировке. А на лестницу меня уже не пустили, там появились парни в чёрном.
    — Спецназ?.. И как ты определил, что голыми руками троих мочили?..
    — Крови нет, значит без оружия!
    — Классно у тебя получается. Тебе не дали рассмотреть, но ты знаешь, что крови нет!
    — Всё мне дали! Я там долго снимал…
    — Так ты снимал?
    — Ну да! Там кроме меня человек пять стояли снимали. Но я ушёл раньше, остальных потом допрашивали…
    — Снимки покажешь, или у тебя их нет?
    — Как нет, а это что? – Борис подкинул в руке смартфон.
    — А кто это? – спросила Даша, когда стала просматривать снимки Бориса.
    На изображении лицо человека, снятое вблизи. Лицо спокойное, глаза открыты, он глядит куда-то мимо, рот приоткрыт и свежий розовый синяк у подбородка. Тонкая серо-зелёная балаклава сливается с плиткой пола, оставляя странное ощущение парящего лица без атрибутов головы и остальных частей тела.
    — Это тот первый, что лежал в коридоре. – стал объяснять Борис. – А остальные вот! Лежит на спине женщина, шею ей свернули, рядом на ступенях спина человека. Здесь у него голова, видишь, округлая тень у торца ступени, та палка, что торчит из-за плеча – это не рука, это нога. Лучше снять не получилось, я торопился не опоздать на лекцию. Если хотите, я вам всё скину.
    — Да, спасибо! Снимать у тебя получилось плохо, но что есть – то есть. Только постарайся это больше нигде не светить. А я позже обеспечу на тебя ссылку… Ещё ты говорил про шестой этаж. Там-то что было?
    — О, это только разговоры и слухи. А здесь я всё видел сам!
    — Тогда давай про слухи, мне это тоже интересно.
    — Много всего слышал. Один друг, например, рассказал, что был вертолёт. Десять человек спустились на крышу, потом, забрав раненных, также улетели. Я сам никакого вертолёта не слышал. Кто-то говорил про подвал, кто-то видел их на восьмом этаже, кто-то на первом. А наш техник сказал, вчера днём пришлось ремонтировать дверь 613-й комнаты.
    — Это что, шестой? – сообразила Даша.
    — Да, это недалеко от лифта...
    — Спасибо, Борис! Скажи, кто мог выбрать ваше общежитие для таких разборок? И что ты думаешь об этом!
    — Да не думаю я об этом, некоторые говорят, об исламских террористах, но я не верю. Зачем гадать, вы, пресса, сами разберётесь раньше.

Глава 20. Домыслы

    Юля меня не отпускает и продолжает рыдать. Я решил, где-то здесь и случилось всё с моей Ликой, вероятней всего.
    — Лейла, что здесь случилось. Скажи, Анжелику правда убили?
    — Я – Лиля! – возразила Лейла и объяснила: – Здесь всех убили. Когда ты ушёл, мальчики заперли дверь, а моя Юля кинулась тебе помогать. Потом в дверь стали ломиться и бросили что-то внутрь. – Юля икнула и затряслась в новом приступе скорби, Лейла продолжила: – А мы, с этой Юлькой и Сашей, чтобы спастись, прыгнули во времени…
    Совсем ничего не понял. Что за самородки? Как могли прыгнуть во времени без подготовки? И Юлек у них две. Одна кинулась ко мне, а вторая осталась и прыгнула во времени. И кто такой Саша?
    Последнее, как видно, произносил вслух.
    — Саша – это Аля, Александра! – стала объяснять Лейла. – А нас со второй Юлей ты сам вытащил из той ночи. Как ты можешь забыть? Вспомни как обучал всех переходам…
    Неужели пока я был без сознания, столько всего успел? Этого не может быть, потому что не может быть в принципе! В беспамятстве я был далеко отсюда, и не так долго. Как могу сделать, а потом забыть? Это точно не со мной!
    Видит бог, я старался, но не сумел согласовать рассказ Лейлы со своим здравым смыслом. Здесь какой-то неразрешимый парадокс. Если я знаю о том, что здесь происходит, то почему так поразился словам Богданова? Да просто потому, что я этого не знал и не мог знать, что кто-то затеял войну со многими жертвами. Тот, кого они считали мной, был другим Евграфовым.
    — Девчонки! Расскажите, что здесь произошло. Я ничего не помню. – чтобы объяснить своё желание знать, сделал вид, что всё забыл. Не говорить же им, что ошиблись, приняли чужака за меня. Пусть узнают это после...
    Сказал и Юлька перестала плакать, а Лейла сморщила носик, с подозрением разглядывая меня. Необходимо добавить ложку истины, чтобы всё выглядело более правдиво.
    — Меня полковник Богданов накачал какой-то отравой. И я теперь, как дурной стал. Помню только про Анжелику. – правды тут меньше половины, но решил, что и так сойдёт. Не объяснять же все подробности. На это мне и дня не хватит.
    — Нам-то он сказал, что тебя убили. – ответила простуженным голосом Юля.
    — Вы с ним встречались? – удивлению моему нет предела. Как бы он успел? Ночью вернулся в город и всё утро пытался связаться со мной.
    — Да, он про тебя долго расспрашивал. – снизошла до беседы со мной Лейла. Она настроена негативно, вижу по выражению лица. Как-то быстро у неё: из плюса в минус и никак обратно!
    — Расскажите же, что у вас было!
    Ещё когда я вышел из лифта на этом этаже, даже не надеясь что-нибудь узнать, встретил обеих и хорошо информированных хозяек. И везение закончилось. Они не думали делиться своей информацией. Когда просил их рассказать, это была отчаянная мольба.
    Лейла вдруг сказала:
    — Зачем тебе узнавать это, сам можешь вернуться и всё увидеть!
    После этих слов в глазах девчонок появился холодок. Как объяснить что я не тот Евграфов, что учил фокусам. Я не могу вернуться во времени и всё узнать без их объяснения. Федералы у меня отняли основное, что делало меня мной, почти сутки не могу распечатать портал и боюсь, уже не смогу никогда.
    Сам молчу и девчонки молчат, ждут что буду успокаивать, скажу что-то , что в их глазах меня оправдает… Оправданий не дождутся, я ни в чём не виноват! Пришёл узнать и договориться, но не получилось. Спасение Лики уходит всё дальше. И Лика уходит в небытие...
    Не выдержав этого тягостного стояния без надежды договориться с девчонками, выбежал. Но далеко уйти не дали, навстречу попался тот чиновник в сопровождении человека в форме полиции.
    — Вот он! – чиновник ткнул в меня пальцем.
    И полицейский прижал меня к стене, потребовав документы. Я достал паспорт и протянул представителю власти. Тот сверился с моей фотографией и бесстрастно сунул документ себе в нагрудный карман. Я это понял, как потерю независимости. Всё в моей жизни теперь идёт не так, и пусть!
    Меня ни о чём не спросили, сержант защёлкнул на руках стальные браслеты. Меня это уже не волнует. Я заслужил наказание.
    И то, что показавшиеся в коридоре Лейла и Юля стали кричать, призывая отпустить меня, мне уже безразлично. Жить и страдать дальше не хочу. События предрешили поражение в этой войне и я сдался.
***
    Первый раз Лиля влюбилась в третьем классе. Одноклассник Сашка Артемьев был особым. Он пришёл тогда к ней на день рождения, подарил цветы и весь вечер все её подруги крутились возле него, смеялись и веселились с ним, как маленькие дети. А вечером, когда все ушли, она поняла, что влюбилась. Ей в первый раз мальчик дарил цветы, а это так романтично!
    В четвёртом классе Сашины родители уехали из Бреста. Они с Сашей обменялись адресами, но ни на одно своё письмо Лиля ответа не получила. И тосковала до самого пятого класса, когда семиклассник Витька Громов, чем-то похожий на Сашу, пригласил её в кино. Что Лейлу заставило вопреки запрету мамы принять приглашение, она потом сама не могла вспомнить. Но с первых минут пожалела о своём решении. Мальчик, воспользовавшись темнотой в зале, стал агрессивен и груб. Какие там обнимашки, ему хотелось сразу всего. Лиле пришлось проявить решительность, она сумела тогда отбиться и уйти.
    И после, до самого выпускного вечера в одиннадцатом ни о ком из этих двуногих прямоходящих больше не думала. А Женька Бондарь с шестого класса безответно влюблённый в неё, на выпускном показал себя истинным кавалером. Когда зазвучала музыка, подошёл и склонил голову, приглашая к танцу.
    Они потом так и гуляли вдвоём по ночному городу взявшись за руки. И всё время молчали, думая каждый о своём. А когда расставались возле дома Лейлы, она в благодарность поцеловала его в щёку. Счастливый Женя был сам не свой, долго стоял внизу, глядя на её окна.
    Возможно он до сих пор ждёт, когда вернётся она из своего московского вояжа.
    Но для неё это был уже милый вчерашний день, в котором искать своё будущее бессмысленно. Про Валеру она услышала в первый раз, когда после удачи на вступительном экзамене по истории Анжела произнесла его имя. Тогда Лиля посчитала что подруга, рассказывая о нём, важничает. Но после знакомства, поняла: Валера действительно лучший и может то, что не по силам никому.
    Первый раз, он был просто незнакомец и парень подруги. А когда несколько дней назад, Юлька разглядывала его фото на смарте Анжелы, сказала, что он симпатичный. И Лиля отказалась от нейтралитета, позволила себе взглянуть на парня заинтересованным взглядом.
    Валерка действительно необычный, она, зная о нём больше других, вдруг поняла что тает. И стала втихомолку завидовать своей подруге, по ночам слышала его голос, видела обжигающие сны. Наутро говорила себе с оттенком житейского героизма, что не разрешит никаких проявлений симпатии, не позволит даже намёка… Она отвела себе роль защитницы этой пары, старалась быть безразличной к их сказочной влюблённости. Анжелика до последней секунды об этом не подозревала…
    И Лиля теперь страдает так, будто это её в том кошмаре убило. С ужасом думает, что Анжела пострадала из-за неё, это не могло быть нелепой случайностью. Это было жестоким ответом разгневанной судьбы на её безумное тайное желание.
    А милая, доверчивая и бескорыстная подруга никуда не ушла. Она, как и раньше, рядом и ближе остальных. С каких-то высот с горькой улыбкой смотрит на свою подругу. Её незаметное присутствие делает Лилю слабой. Но сны не ушли, безумное желание осталось. И Валера теперь не занят. Пора сделать шаг навстречу.
***
    — Вы утверждаете, что являетесь Евграфовым Валерием Евгеньевичем тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения, русским?.. – лейтенант сомневался в моей правдивости и глядел с хорошо разыгранным недоверием.
    Странный он, этот лейтенант. Держит в руках мой паспорт и интересуется теперь мой ли он!
    — Да! – в который раз отвечаю я. – Я – русский, родился в одна тысяча девятьсот девяносто пятом, двадцатого августа. И зовут меня Валерий Евгеньевич Евграфов. Группа крови – а б четыре минус… У вас же всё перед глазами!
    Лейтенант скривился так, будто нюхнул разрезанный лимон, потом растянул губы в ухмылке:
    — Очень сомневаюсь! У меня есть неопровержимые сведения, что вы, Валерий Евгеньевич, оказывается мертвы!
    — Пригласите экспертов, я к любой экспертизе готов.
    Перед кабинетом с меня сняли наручники. Но сопровождающий с наручниками ждёт за дверью. Временная свобода закончится как выйду.
    Лейтенант продолжил:
    — Насчёт экспертов… Откуда у вас этот паспорт?
    — Там же записано: выдан в январе одиннадцатого ФМС города…
    — О… о… о! – в напускном восхищении прервал меня лейтенант. – Хорошо подготовился, вижу, изучил эту филькину грамоту от корки до корки. Я вот, например, своей группы крови даже не знаю… Ты всё учёл, но не учёл, что у нас есть оригинал твоей ксивы! – и он вытащил из стола папку, в которой оказался другой паспорт, такого же цвета, как мой. У этого второго также чуть заломлена сверху передняя корка. Залом, как и у моего, начинался с кратки над буквой «й», рассекая этот верхний сантиметр обложки прямой линией. Тогда в гараже на упавший на пол паспорт случайно острым ребром упал металлический уголок. Паспорт выдержал, оказался крепким, только залом остался. Такие отличительные детали в двух документах случайностью не объяснить. Я по внешнему виду не смогу отличить свой от второго.
    Выходит, это правда, что у меня был двойник, которого убили.
    — Вы меня в чём-то обвиняете? – я стараюсь выяснить всё.
    Вести разговор о настолько не очевидном, как путешествия во времени и вероятных двойниках от реверса, не имеет смысла.
    — Это очевидно даже слепому! – не дрогнул лейтенант. – Ты стремишься легализоваться под чужой личиной! Один из этих паспортов – качественная фальшивка! Ты такой же Евграфов, как я – Наполеон!
    Мне не смешно:
    — У вас что, такое каждый день бывает? – я над его очевидностью насмехался.
    — Нет, не каждый! Но бывает и не такое. Со всем этим мы разбираемся, разберёмся и с тобой! Надеюсь, ты по суду не захочешь оплачивать дорогостоящую генетическую экспертизу и сам во всём признаешься!
    Я покачал головой:
    — У меня в сбербанке сохранены отпечатки пальцев. Вам проще будет без генетической экспертизы.
    После твёрдого заявления об отпечатках, уверенности у полиции поубавилось. Но лейтенант по-прежнему стремился поддержать своё агрессивное реноме.
    — Разберёмся! – повторил он и, захлопнув папку с обоими паспортами, отправил её обратно в стол.
    — Долго разбираться? – поинтересовался.
    — Столько, сколько надо! Я надеюсь, ты, покойник, никуда не торопишься? Ответь мне, что тебе надо было в том общежитии. Что ты там потерял? С умными девочками знакомился?..
    Он стремился найти больное место и укусить. Я промолчал. Спорить с дураком себе дороже.
    — Какие ко мне претензии? Сомнения, что я Евграфов?
    — Нет. – честно, но с сожалением, ответил он. – На тебя из администрации общежития жалоба. Грубил, проник без разрешения на территорию. И… был звонок из ФСБ.
    — Тогда верните паспорт! – тут же потребовал я. – Я приходил в общежитие посмотреть на место, где убили мою девушку. Это запретить мне никто не может! И для ареста вам этого недостаточно.
    — Уж нет! Пока с тобой не разберёмся, ты никуда не денешься. – снова обул боевые мокасины лейтенант. И, грозно раздувая ноздри, рявкнул: – Так что пош-шёл в камеру!
    Встречаться с Богдановым мне нельзя, как я оценил фразу про «звонок из ФСБ». Больше оттуда звонить некому. И теперь буду стремиться избежать такого свидания. Но как? Добиться немедленного освобождения или бежать? Реальность требует активного участия.
    Уйти, воспользовавшись нематериальностью дверей во временном потоке не смогу. Тем более, что все личные вещи до помещения в переполненную камеру у меня с неработающим серебряным перстнем изъяты.
    Когда меня вывели из кабинета, навстречу попался кто-то, непременно желающий попасть к лейтенанту. Он отпихнул меня к стене и услужливо открыл дверь перед следующим за ним гражданским. Выводивший меня сержант ухватил меня за плечо.
    — Стой! – неожиданно приказал посторонний голос.
    Что-то знакомое послышалось в окрике и я поднял глаза.
    — Иннокентий Семёнович! Какими судьбами? – не верилось, что этот человек может сейчас быть здесь. Он для меня постоянно оставался на своей озёрной даче и никуда не выезжал.
    Но это точно он.
    — Валерка! – обрадовался Вяземский. – Я тебя уже час разыскиваю по всей Москве. Мне позвонил полковник Богданов…
    — У нас с ним не слишком тёплые отношения! – признался я.
    — Сейчас с тобой разберусь, поедем ко мне в гостиницу. У меня есть ещё пять часов.
    Полицейский персонал уважительно стоит в стороне, не смея вмешиваться в разговор подполковника ФСБ.
    На разборки у нас ушло минут двадцать. Сперва в полиции наотрез отказались выпускать меня на свободу. Вяземскому пришлось написать бумажку о своей ответственности. Мне вернули моё и мы вышли из отделения. Сели на такси и поехали.
    Я мог решить что Богданов подослал Вяземского. Но Иннокентий Семёнович сам начал рассказ о своей истории посещения Москвы:
    — Не знаю кому из нас повезло, но я как раз сегодня завершил очень важное для меня мероприятие. И уже собирался уезжать, когда мне позвонил наш общий друг. Он сказал, что ты попал в какую-то неприятность, и просил разыскать.
    — Вообще-то, Иннокентий Семёнович, в эту неприятность меня втравил как раз «наш общий друг»!
    — Ты уверен? – достаточно спокойно спросил он.
    Но я не дал усомниться в своих словах:
    — Убеждён, это он усыпил меня, когда вёз на своей машине. Я тогда уже ничего не соображал и, что потом со мной делали, уже не помню.
    — Не верю, что Юра мог это сделать с враждебными намерениями. Я думаю он всё тебе потом объяснит! Не надо пороть горячку…
    — Семёныч! Мою Лику убили и я ничего не могу с этим поделать. Реверс, после Богдановских манипуляций у меня больше не работает.
    Всегда невозмутимый Вяземский после моих слов выглядел так, будто получил оплеуху. Молчит и смотрит на меня с выражением жалости и болезненного недоверия, как будто я сам привёл ситуацию к этому невесёлому положению.
    Не желая обсуждать «невиновность» Богданова, я тоже замолк, отвернулся, стал смотреть в окно. Город по-прежнему выглядит незнакомым и куда едем не понимаю.
    К гостинице «Варшава», проехав полгорода, миновав два моста, мы прибыли за сорок пять минут. Номер Вяземского на седьмом. Несмотря на всю ампирность и возраст сооружения, номер, даже по нынешним понятиям, крутой.
    Вяземский, меня не спрашивая, заказал нам обед, взял мой смартфон и поставил заряжаться.
    — Только Богданова сюда не приглашай. – попросил я.
    — Богданова в Москве нет. Он в Санкт Петербург за тобой улетел.
    Это меня успокоило. Раз пока здесь нет заклятого друга, на Семёныча я могу положиться.
    Для того, чтобы поговорить по телефону и не тревожить меня, Вяземский собрался выйти в коридор. Мне было неловко его стеснять, предложил, пока он говорит, погуляю по гостинице, осмотрюсь. В окно из коридора рассмотрел памятник какому-то революционному деятелю на площади и многочисленные транспортные развязки… В который раз подумал, что давно не говорил с Ликой и тоска охватила невыносимая.
    Анжелика, будто стоит здесь, тихонько улыбается и спрашивает одними глазами… Я как бы вернулся к нашей последней встрече и понял, что мы тогда о чём-то не договорили, что-то осталось недосказанным и теперь останется таким навсегда…
    Когда вернулся к Вяземскому, мой телефон звенит. Звонок от Лейлы Чтобы не подносить к уху, отключив зарядку, включил громкую связь:
    — Слушаю!
    — Валерий Евгеньевич! Мне очень нужно вас увидеть!
    Голос взволнованный, стараюсь успокоить, расставание с девочками вышло не самым лучшим.
    — Всё хорошо, Лейла! Меня не арестовали…
    — Я знаю. Мне сказали вас увёз какой-то чин из ФСБ.
    Она даже не исправила своё имя «Лейла».
    — Что у вас с Юлей? Помочь чем-нибудь?
    — Можно я к вам приеду?
    Мне не до неё, но говорить «нет!» нельзя, ответил:
    — Да, гостиница «Варшава». Подъедешь, я встречу.
    — Кто это? – спросил Вяземский.
    — Девчонка одна. Вместе с Ликой учится, то есть училась...
    А Вяземский всё пытается улучшить моё мнение:
    — Знаешь, Валера, ты на Богданове точку не ставь! Я по-прежнему думаю, что всё просто нелепо совпало. Он старался всегда отстаивать твои интересы даже против собственных. Не могу поверить, что он изменился.
    — Всё меняется, Семёныч. И я уже не тот, и ты...
    Вяземский качает головой.
***
    Лиля, как вышла из метро, сразу набрала номер Валеры. Она уже привыкала для себя называть его так. И Валера сам встретил и они поднимались вдвоём на лифте.  Валера рядом, и Лиля тихо млела, не решаясь заговорить.
    В номере оказался ещё какой-то старик, к которому Валера обращался как к родному, называл Семёнычем. Как видно, тот самый из ФСБ.
    Сели на диван, Валера вопросительно смотрит Лиле в глаза:
    — Рассказывай!
    Как неловко она себя чувствовала под этим взглядом. Ну неужели он не замечает, не чувствует?..
    Лиля собиралась говорить честно, но начала издалека:
    — Мы с Юлей несколько раз пробовали вернуться, но ничего не выходило. Уходили в будущее всё дальше. Как осуществить реверс, подскажи! – это только оправдание, отчего пришла. Пусть пока думает, что это главное. Валера молчит и по-прежнему смотрит вопросительно. Пришлось сочинять дальше:
    — У тебя же есть перстень! Дай, и мы вернёмся и всех спасём. Только объясни как…
    — Кто тебе, Лейла, про реверс рассказал? – прервал её фантазирование Валера.
    Словно пощёчина!
    — Ты же сам рассказывал! Не помнишь?
    — Когда?
    Опять двадцать пять! «Только не надо опускаться в панику!» – решила она. Надо для себя всё разложить так, будто абсолютно всё правильно. И Лиля решила начать рассказ с самого начала.
    — Ночью нас с Юлькой разбудил стук в дверь…
    Она рассказывала, стараясь не глядеть на него. И очень долго это удавалось.
    — Когда этой твари пришёл какой-то сигнал и она выскочила в коридор, ты, Валера, зашёл и сказал: «Девчонки! Знаете где ключ?». Ключа у нас не было и ты стал баррикадировать дверь. А, когда дверь стали ломать, схватил нас с Юлькой и перенёс чуть раньше стука в дверь. Юльку оставили, и ты… – когда дошла до момента переноса, взглянула в его лицо. Валера выглядит ошарашенным, будто всё происходило не с ним, а с кем-то другим. И Лиля снова уткнулась взглядом в стенку, а для себя припомнила тот момент, когда ей не хватало воздуха, а рука Валеры была так близка к её губам... И решила, про этот момент она никогда и никому не расскажет.
    — Потом мы шли в институт. – она решила в рассказе опустить свои переживания. – Там мы встретили моего двойника и мы с ней пошли в буфет. Натали, как увидела меня, спросила: «Близнецы?», а я стала рассказывать, что ночью случилось. Когда вернулись, ты был уже с Юлькой… И мы пошли в подвал общежития…
    Дальше она рассказывала, уже не сводя с Валеры глаз. А он, сосредоточенно смотрит в окно. Слушает, молчит и не двигается. Старикашка Семёныч ошалело слушает. Каким бредом, вероятно, кажется ему рассказ про реверсы и путешествия во времени!
    — А потом к нам зашли Лёха с Тимом. Они заперли дверь, Тим сказал: «Давайте выслушаем Юльку!». И Юлька нам минут пять рассказывала про то, что видела сама. Про какой-то шкаф, и облако смертельного пара. И как она сама вернулась чтобы спасти всех. Рассказала и пошла помогать тебе, а мы стали тренироваться, пока не начались удары в нашу дверь. Лёха с Тимом их не сдержали, мы втроём выскочили и оказались в будущем… Аля при этом умерла… И потом Богданов сказал, что все погибли… и мы…
    — И вы перескочили в сегодняшний день. – за неё тихо закончил Валера. – Скажи, а Анжела погибла там, в комнате?
    — Да! – зрачки у девушки расширились, ей казалось, сейчас решится её судьба.
    Валера больше ни о чём не спросил. Он сидит с тоской в глазах, и Лиле хотелось погладить его по голове и прошептать в ушко что-нибудь ласковое, успокоительное. Но старик Семёныч этому помешал:
    — А ты, Валера, где был 24-го мая ночью?
    «Ух, ты!» – подумала Лиля. – «Вот это старикашка! Он всех молодых себе за пояс заткнёт!». Разобрался Семёныч быстро, он видит всё далеко вперёд. И вопрос задал по существу. Сама Лиля только после этого сообразила в какой точке времени произошло разделение на того Валеру, который бился, пытаясь спасти их, и этого, который не помнит даже очевидных событий. С этого момента она поняла, что этот Валера не совсем тот. Он, как и они с Юлькой, тоже двойник. Его оригинал по первому зову ночью пришёл спасать малознакомых девчонок.
    Как завоевать его сердце? Она по-прежнему надеется быть рядом.

Глава 21. Снимаем кино!

    — Значит, я учил вас переходам, готовил сопротивляться пришельцам? – спросил рассказчицу.
    — Да. Мы учились сражаться. – с гордостью ответила Лейла.
    Бред! Зачем этому мне понадобилось подставлять ничего не умеющих девчонок, когда сам великолепно воюю? Хоть и не всё умею, но с переигрыванием неудачных вариантов, могу гораздо больше!
    Вяземскому на вопрос о своём нахождении ночью 24 мая не ответил. Помню чем обернулась та ночь, и не вижу намёков на то, что мог делать иначе. Мне с телефона Лейлы звонок не приходил. Она сказала, я откликнулся через считанные секунды. Так что мой двойник должен был не спать и находиться в Москве, а не в Санкт Петербурге.
    В Москву двойника мог отвезти только Богданов. Куда бы я поехал в Москве? Хотелось, конечно, к Лике, но Богданов скорее всего отвёз на Малый Каретный, к Фёдору Алексеевичу, ветерану разведки. Интересоваться у него, чем я занимался не стоит. В пятом часу ветеран наверняка видел сны.
    Но я продолжил виртуально подбрасывать монетки, гадая о своих действиях. Добираться до общежития на такси я бы не согласился. Ночью кроме таксистов и попуток меня подвезти не кому. Значит двойник воспользовался переходами…
    Стоп! Если тот Валера, как и я, участвовал в поездке с Богдановым, значит о переходах речи нет.
    Как же он перетаскивал Лейлу с Юлькой, а потом учил команду студентов путешествиям во времени. Как же так? Совсем запутался. И Лейла смотрит на меня какими-то странными глазами. Вероятно, что-то спросила, а я задумался и пропустил.
    — Ты что-то спросила?
    Сначала она явно хотела сказать «нет», но потом спросила неожиданное:
    — О чём ты задумался?
    Это получилось как-то неожиданно мягко. Так спрашивают о здоровье у заболевшего близкого человека. К чему бы это? Я помотал головой, ответил:
    — Не знаю. Может быть о-о…
    В голове какой-то неадекватный импульс. Этот взгляд и этот вопрос должны что-то означать.
    Зачем эта Лейла приехала сюда? Спросила про перстень и забыла. Стала рассказывать о событиях в общежитии. Она ведёт себя просто как… влюблённая. Да, вероятно, так! Не знаю, что там у неё произошло с моим двойником, но со мной это не пролезет!
    — Лейла! – она раньше исправляла, говорила: «Я – Лиля!». Теперь смотрит только своими масляными глазами и не возражает. – Ты у меня что спросить приехала?
    — Я… спросить…
    Она почувствовала явный подвох. Я вернул ситуацию к изначальному. И всё, что она напридумывала, осталось за рамками. Мы разошлись, как в море расходятся корабли. Посигналили друг другу и ушли за горизонт каждый в своём направлении.
    Странно, я благодарен этой девочке за всё, что у неё не получилось. Именно сейчас почувствовал, что ещё не всё потерянно и надо бороться. Надо продолжать! Мой двойник тогда смог переиграть своё отравление, сумею и я! Проведя пальцем по карману, ощутил слабый ток, возникший между пальцем и перстнем. Перстень реагирует, пора спасать Лику!

    Проверяю. Одно дело предчувствие, точное знание – совсем другое! Лейла чувствует потерю шанса, держит рукой моё запястье. Ухожу от контакта, делаю вид, что хочу поправить причёску на макушке. Поднял руку к лицу Лейле поневоле пришлось отпускать.
    Напрягся и вышел в портал. Ура, получилось! Куда и как двигаться дальше, представил моментально. Реверс! Лицо Лейлы стало ярко бирюзовым, она коснулась моей руки и стала мерцать. Какое-то время мерцает рядом, потом мы вылетаем в ярко сияющий коридор. Забились в лифт, через мгновение промелькнули на первом этаже мимо стойки ресепшн…
    Чтобы не терять времени, пользуюсь стандартным реверсом. Он точно выводит к общежитию МГИМО, в момент беседы с девушками. Теперь лучше ориентируюсь, точно знаю что произошло. И сразу намечаю куда отправиться дальше.
    Кратковременные выходы для пополнения запасов воздуха, длинные броски в реверсе и повторяющаяся в обратном порядке история хождений.
    Конечную остановку сделал, когда оказался в комнате 613 с рыдающей Юлькой и Лейлой, ухватившейся за руку. Прорезался её голос:
    — Может нам лучше уйти отсюда.
    В коридоре, через разбитую дверь слышался недовольный голос администратора, идущего за полицейской подмогой.
    Я осторожно отстранил Юльку от плеча и сказал:
    — Девочки, я не совсем тот Валера, который тут воевал с пришельцами. Я его двойник! – и пока они не начали ничего придумывать, стал задавать свои вопросы. – Когда и куда направился мой двойник?
    Юля взглянула на Лейлу и та, посмотрела на меня:
    — Ты ведь всех спасёшь?
    Я кивнул.
    Мой двойник делал всё правильно. Я бы тоже не смог в условиях нападения оставить девушек в смертельной опасности. Но всё-таки это большая ошибка, оставить в одной реальности с оригиналами дублей из другой. Решая одну проблему, нельзя создавать другие!
    И, значит, основной проблемой стал мой перстень. Без него дубли не появятся. О пришельцах-террористах лучше Лейлы знал только мой геройский двойник!
    В комнату ввалились администратор с полисменом. И я, достав перстень, рванул реверсом. В сияющем мареве двойник и девчонки заметались и растаяли. Освещение притухло и фигуры девочек снова появились, помаячили и исчезли второй раз! Потом, когда вспыхнул яркий свет под потолком, по комнате заметались другие. Разглядеть фигуры невозможно. От них таяли в воздухе полупрозрачные трассы. Двое неизвестных притащили третьего, оставили у стены. Неподвижное тело можно разглядеть, там лежит та самая Аля. Залетали в комнату разные и быстро вылетали. В тот угол, где лежит оставленное тело, кидаются девчонки, приседают над Алей, яркий свет у потолка гаснет и пропадают все.
    Заходил человек что-то делал с дверью, ушёл, оставив дверь приоткрытой. И после этого началось страшное!
    В пустую комнату стали приносить мёртвых… Лику узнал сразу. Её одну тихо положили посреди комнаты. Она будто спит, положив под ухо кулачок и закрыв глаза. На губах улыбка. С трудом сдерживаюсь...
    Потом дверь закрылась, в комнате только мои ребята: Лика, Тим, Лёха, Лейла и Натали. Неподвижные, мёртвые. В какой-то момент от пола и стен стал подниматься белый туман. Он заполнил комнату и сгустился до непроницаемости, в тумане поднялась Лику. Лейла, Натали, Тим, Лёха, Аля и снова Лейла и Юлька. Всё стало происходить точно по рассказу Лейлы.
    Следить за этим не хочу, где-то пропустил важный момент, не знаю кто запустил белый туман. Как понял, сделали это пришельцы. Они появились после того, как в подвале расправились с моим двойником и Юлькой. Мне как раз нужно туда, встретиться со своим дубликатом, поговорить и, если необходимо, то всерьёз повоевать.
    В подвале нашёл открытую дверь. Вышел в реал, заглянул. В помещении горит свет, на полу пыль размечена следами. Это место больше всего походит на точку, где реализовались пришельцы. Реверс. Цементный пол окрасился лазурью, светильники из желтоватых стали ярко фисташковыми, а стены васильковыми. Видно, я соскучился по своей работе, стал оценивать обстановку с точки зрения красок для автомобилей.
    Через небольшое время в подвал на носилках внесли Юльку и меня, уложили рядом, и сюда ворвалась толпа непоседливых. Я не к месту подумал, вот сейчас разбудят спящих на цементном полу. Продолжалась суета, а они по-прежнему лежат и не обращают внимания на это.
    Толпа редеет. Человек в чёрном зашёл в помещение, плотно закрыл за собой дверь. Потом дверь приоткрылась и выплюнула чёрного назад. За ним выскочил серый в балаклаве. Вдвоём исчезли на лестнице.
    В лёгких стал кончаться кислород и я осторожно выглянул в реал. В реале никого, чтобы размять затекшие от неподвижного стояния ноги сделал пару шагов и подошёл к двойнику. Присел, рассматривая лицо, Валерий Евгеньевич небрит, на щеке царапина. Как видно, минимум несколько суток он не ночевал у себя и за эти сутки успел схлестнуться с пришельцами.
    Провёл ладонью по своей щеке, убедился, что у меня лицо не поцарапано, а щетина на сутки моложе чем у двойника. В это время кто-то сказал:
    — Вставай, вставай, зеро! Уходить надо, слышишь?
    Я с удивлением огляделся. Голос незнакомца донёсся от двери и сказано это не мне. Значит там кто-то есть. Как минимум, там двое. Вставать и уходить один предложил другому.
    Полной вентиляции ещё не добился, но ждать уходящих нельзя. Отойдя к стене глубоко вдохнул и ушёл продолжать реверс. Надо выяснить до конца, что здесь происходит, чтобы понять, как это исправить. Понятно что грохнули здесь нас с Юлькой. И кто-то сейчас никем незамеченный скрывается за дверью в бетонном закоулке подвала.
    Что будет ждал недолго. Трое в серой одежде появились и метнулись от лестницы к двери. На секунду задержались перед лежащими на пыльном полу. Один сунул что-то моему двойнику за пазуху и исчез за дверью с остальными. И тут от пола пошёл пар… Случилось то же, что было в комнате девчонок. Белый пар заполнил всё пространство вокруг и неожиданно стёкся в точку, оставляя Юльку и двойника живыми. В этом какое-то волшебство. Выход из неживого – в живое! Они, Юлька и двойник, несколько мгновений стоят неподвижно, потом Юля исчезла. Ушла скорей всего в портал.
    Работа,что проделал двойник, выше похвал. У меня ушло больше двух недель с нулевым результатом, Женька не освоил даже основ! А у этого меня всё фантастически вышло, меньше суток потратил на учёбу и получил сразу нескольких способных к переходам. Надо будет потом, когда встретимся, расспросить!
    Реверс продолжаю, двойник исчезает и появляется возле двери несколько раз. Момент, когда нам встретиться, возникал на короткое время. Из двери показывались разные типы. Потом в коридоре поднялась пыль и дверь захлопнулась. Я не успел разглядеть, что произошло. И сразу оттуда показался один в серой балаклаве. Метнулся вверх по лестнице.
    Через мгновение за открытой дверью произошёл взрыв с туманом и в помещение ссыпались студенты с моим двойником. Потом они убежали обратно и настала долгая пауза.
    Эта комната должно быть набита всякими чудесами, раз привлекает к себе столько внимания. Мне стало интересно, осторожно вышел в реал и подкрался, там тишина. Решительно открыл дверь и заглянул. Там никого нет и следов тоже. По-видимому, я ушёл дальше и всё пропустил. Всё было позже. Я вышел до начала. Моего двойника дальше можно не искать.
    Я давно в реверсе, больше трёх часов своего внутреннего времени, начиная с гостиницы «Варшава». В реале за это время стрелки часов двигались против часовой. И подступила утомлённость. Опять пытаюсь найти своего двойника теперь в будущем. Валера появлялся с десяток раз возле той загадочной двери перед тем, как его убьют!
    Чтобы не пропустить нужный момент, часто выхожу в реал. Проверяю и снова вперёд.
    Перешёл за момент появления преступника, реализовался, решив ловить другого себя уже в реале.
    Встал подальше от двери, помотал головой, пытаясь стряхнуть усталость, хакнул в голос чтобы разбудить свою усыхающую боевую мотивацию, подпрыгнул и встал, отдыхая. Такая зарядка. Вокруг оседает пыль, слышу:
    — Опа! – сказал хорошо знакомый голос у меня за спиной. – Валерка! Ты как здесь?.. – сказал двойник.
    — Привет, покойник! – оживился я и повернулся к дублю. Тот, похоже, даже не заметил как я его обозвал. Смотрит восхищённо, как на старого, почти забытого друга.
    Видеть себя со стороны действительно прикольно, и мы заулыбались. Все вопросы, что хотел задать, отошли вдаль, я тоже радовался как в детстве. Мой гениальный, героический, всемогущий двойник выглядит уставшим. Повторяет вопрос:
    — Тебя какими судьбами занесло? Понимаю, реверсом создаю двойника. Но почему ты здесь? Я в это время был подопытным кроликом, на котором наши друзья испытывали снадобье врагов… Ты об этом уже знаешь?
    — Догадываюсь, и Богданов за это поплатится!
    — Мы с ним уже говорили об этом. – Валера сказал это спокойно. – Богданов тоже был пешкой. Так что виновников того, что чуть не случилось, надо искать выше, в руководстве.
    — Чуть не случилось? – чуть не захлебнулся от негодования. – Это по-твоему ничто?
    — Стой, стой, Валерка! Ведь всё пока нормально…
    И я стал для него описывать эту «нормальность»:
    — Тебя вместе с Юлькой убьют через минут десять. Потом убьют остальных: Лейлу, Натали, Тима, Лёху, Лику. – я уже кричу, двойник ошалело молчит, заглядывая мне в глаза. – Лику они убьют! – повторил. – Ты понимаешь?
    Мы понимаем это одинаково, для нас обоих это настоящая катастрофа!
    Всё сказал, требуется решение, что теперь делать.
    — Я его убью! – первым прервал молчание двойник. – Хотел пожалеть, но порву на кусочки!
    — Ни секунды не сомневаюсь…
    — Стой! – командует двойник подняв руку, моим жестом останавливая всё вокруг.
    Я пытаюсь угадать чего двойник задумал или вспомнил.
    — Ну-ка выходи! – требует двойник, глядя на дверь.
    Дверь открылась, и вышел тот тип в балпклаве. Смотрит злобно. Причём один глаз фокусируется на Валере, а второй каким-то нелепым способом, на мне. Так что он кажется косым.
    — Что тебе, Зеро, надо? Мы же договорились! Или нет?
    Уже я смотрю в изумлении! Он договаривался с убийцами? Это неприемлемо, как можно договариваться с такими? О чём с ними говорить?
    — Он обещал уговорить свою команду вернуться. – пояснил второй.
    — Ты с кем договаривался? – возмутился я.
    Но второй на мою реплику внимания не обратил, сказал пришельцу:
    — Если ты не сделаешь, чтобы они ушли, в течение пяти минут здесь будете лежать все. Ты меня знаешь! Не мы пришли вас убивать...
    Тот, в балаклаве, воспринял это заявление спокойно. Я ожидал спора, конфликтного молчания, но злобный тип кивнул и вернулся за дверь. Смотрю на двойника. Неужели он всерьёз думает, что им можно доверять?
    — Знаю о чём думаешь! – сказал он, отцепляя от шеи какую-то дугу. – Но он такой же человек, как и мы. Только умытый кровью!
    Для него это «умытый кровью», наверняка значило что-то серьёзное. Лицо двойника посуровело. Выпытывать у него сейчас, что хотел сказать, не очень мудро. Какие-то недобрые мысли терзают двойника. И я предложил:
    — Давай, отдохнём!
    Валера понял меня мгновенно, всё обдумал и протянул руку.
    Реверс может удвоить наши физические сущности, наплодив кучу двойников, мы решили перейти в утро завтрашнего дня. Что бы здесь ни случилось, мы сможем исправить обычным реверсом.
    Когда вышли в утренний реал в двух шагах от входа в общагу, одновременно достали смарты, стали определяться со временем.
    Утро двадцать четвёртого мая, девять тридцать семь по местному, московскому времени. Вышедшая из дверей студентка, чем-то напомнившая погибшую Алю, как вкопанная остановилась, удивлённо уставившись на нас. Её поразила материализация двух синхронных близнецов.
    — Всё в порядке! – заверил её Валера.
    — Кино снимаем! – добавил я.
    Вышло удачно. Студентка, оставив нас, стала искать камеру. А мы двинулись по своим делам.

Глава 22. Последний боевик

    Время! Всё началось 23-го, когда утром Богданов увёз меня в другой город, где надо мной стали проводить медицинские эксперименты. Потом я в Москве после экспериментов приходил в себя, беседовал с хозяином квартиры, спешил ночью в общежитие, спасал девчонок и от этого воссоздал себе двойника. И не знаю почему, полковник повёз двойника в Питер, а не в Москву. По-видимому это связано с явившимися из будущего убийцами, а до Богданова в Новгороде дошли сведения, что я принял бой и он решил держать двойника подальше, оставил его без куртки чтобы не сбежал и оставался на месте. Но он сбежал и явился, как говорит, после моей, как бы это помягче сказать, фиаско в борьбе с интервентами.
    Пока идём, он стал рассказывать про химические гранаты, убившие всех. Невозможно поверить что моя Лика погибла от такой атаки.
    Я на Зеро надеялся, обещал сохранить его группу, если он уведёт их без боя, но он предал, не увёл и когда, избавился от меня, со своей шайкой полез на шестой, напал на безоружных. Лживый палач, каратель, убийца! Надо было вместе со Вторым дождаться прихода этой группы в подвале и оставить всех здесь!
    Лика! Моя Лика! Как же я виноват перед тобой!
    По дороге мы нашли на Лобачевского точку быстрого питания, открытие которой произошло при нас. Когда стал искать по карманам оставшуюся наличность, двойник меня удивил:
    — Спасибо Профессору, у меня немного есть. – и оплатил все наши пропущенные завтраки, полдники, обеды и ужины.
    Мы идём по улице молча, рот занят.
    Когда у меня закончился перекус с горячим капучино, салфеткой утёрся и спросил:
    — Ты что-то сказал о Профессоре?
    Валерка удивлён:
    — Когда? – видно забыл свои слова.
    — Он тебя снабжает деньгами. – напомнил.
    — Ах, это. Когда собрался ехать в Москву, попросил Профессора...
    — Не помню чтобы он ссужал просто так.
    — Не дал ему возможности отвертеться и он через час скинул. Растёт, наверное! – резюмировал Второй.
    — Я это запомню! – пообещал для себя.
    Планов по изъятию средств у старого друга у меня нет. Но факт щедрости меняет понимание Димки Калашникова. Раньше он казался заботящимся только о своей безбедной жизни. Оказалось, Профессор может поступиться своими принципами...
    Обсуждать, что станем делать с интервентами из будущего не стали. У каждого с ними связаны собственные беды. Я, вспомнив предательство Зеро, сказал:
    — Мы могли бы их ещё там, в подвале... Всех...
    — Вывернуть наизнанку... – за меня жёстко сказал Второй. Я не ожидал что он на одной волне со мной, видно забыл что мы с ним одно целое.
    Вместе, несмотря на ранние разногласия, решили навязать бой. Вспомнив о Лейле и Юле, сказал:
    — Ты не видел как они девчонок убивали! Ножом, связанных...
    Сказал своему двойнику:
    — Пойдём, сделаем это грязное дело. Нас двоих им не победить…
    — Договорились! – ответил Второй. – Идём вместе и до конца! Чтобы во всех временах боялись думать о нас плохо!
    И я протянул Второму руку. Как получится уже не имеет фатального значения. Мы вместе примем навязанный бой!
    Достал нож и показал двойнику.
    — Ты этим воевал? – спросил он. – Хотя нет, нас готовили воевать без оружия. Этот нож – что-то изуверское, орудие отморозков!
    Он прав, мы их методы для себя не возьмём! В тот первый раз, выйдя к лестнице против Зеро, я был зол, но и тогда не думал никого убивать. Хотел разоружить и убедить не лезть не в свои дела. А когда прилетела граната, понял, словами таких не убедишь. Женщине со шрамом на переносице свернул голову первой попыткой. Мужчина от первого броска увернулся, закричал. Я узнал его, человека с окровавленным лезвием, шагнувшего ко мне от раненной Лейлы.
    Третий вряд ли успел понять, что случилось. Он молча пережил свою смерть. И только после, увидев последнего, решил что расплатился сполна. Месть завершена.
    Обучать боевым искусствам нас не надо, минимум прошедшего обучения достаточен. А научить жестокости невозможно.
    Но если оба в бою поляжем, спасти наших уже не удастся. Второй, почувствовав мои мысли, сказал:
    — Надо тылы подготовить. Юлька, появившись в подвале тебя отвлекла, уговорим её тебе не помогать, точнее не мешать.
    У меня те же мысли, надо вернуться в комнату девушек. И мы пошли к общежитию. Через дверь и мимо охраны прошли через портал. Сели в лифт и поднялись на шестой. Вернуться в то прошлое безопасней отсюда.
    Когда подошли к комнате 613, двойник замер.
    — Стой, что-то здесь не так!
    — Что не так?
    Дверь закрыта, за дверью тишина… Всё как надо.
    — Замок! – покачал головой Валера-второй. – Он не выбит. Я тогда дверь плечом вскрыл, когда девчонки просились наружу.
    Дверь выглядит целой. Мы вместе толкнули её, а, когда не поддалась, я постучал. В ответ тишина…
    — И нет полицейских отметок! – вспомнил двойник. И стукнул кулаком дверь. До меня дошло, туда полиция ещё не входила и могло быть всё. Но, когда достал перстень, собираясь пройти реверсом, Второй придержал руку и шепнул:
    — Девочки ещё спят.
    До меня снова что-то не дошло. Спросил:
    — А если живых там нет?
    Двойник качает головой. Мы понимаем друг друга по выражению лица. И он стучит снова.
    — Кто? – наконец спросил оттуда невнятный голос.
    Второй прав, мы разбудили кого-то, то ли Лёху, то ли Тима. Это был один из парней.
    — Это я, Валера! – ответил Второй.
    — Чем докажешь? – сомневается тот.
    — Открывай быстро, это Валерка! – послышался голос из глубины комнаты.
    За дверью пошла возня, щёлкнул замок, дверь приоткрылась и к нам выскользнула Лика. Она кинулась на шею двойнику. И я, счастливый что вижу её живой, закрыл глаза! Ко мне вернулось блаженство неподтверждённой утраты. Второй тоже счастлив. Он держит её молча и прямо урчит от счастья.
    Лика открыла глаза и увидела меня. Я поднял руку в приветствии, а Лика вдруг оттолкнула двойника и стала смотреть на нас, пытаясь найти обманщика.
    — Да я это, не сомневайся, Лика! – успокоил её.
    Но она уже не верит, вернувшись к двери и нахмурившись, продолжает молчать. Моя, без сомнения, разумная, только не проснувшаяся до конца, Лика.
    За дверью кто-то включил свет. Не преминув коснуться руки моей Лики, я протиснулся внутрь. Необходимо выяснить, насколько тяжелы наши потери.
    Вошёл, пересчитал, здесь все, кого оставил, уходя. Лёха с Тимом убирают с пола разбросанные пальто, видимо, мальчики легли последней баррикадой на пути врага. Две Юльки, Аля и Натали пытались подняться с правой кровати. Они полулежали, привалившись к боку соседки. Слева Лейла, разбуженная Ликой, стоит, трёт ладонью сонное лицо. Лейла-Три девятки, пользуясь отсутствием помех, вытянулась на кровати.
    — Доброе утро, друзья! – бужу это сонное царство. Второй зря клялся, что все погибли!
    Три девятки неожиданно вскочила и, отодвинув с пути копию и парней с их хозяйственными делами. И, чуть не опрокинув, повисла на мне.
    Я тоже рад, что все живы, но такой нежности не ожидал! Оглянулся, Лика оглядывается и видит эту нелепость... Зачем Три девятки так делает?
    — Она на нас запала! – рядом с Ликой на меня смотрит Второй и улыбнулся.
    Три девятки чуть повернула голову, всматриваясь в моего двойника, но меня не оттолкнула, как Лика. Всё это было бы хорошо, если бы не происходило со мной, моей Ликой и Лейлой.
    Такие неловкости не по мне. Избежать дальнейшего позора стараюсь отвлечением внимания, говорю для Валерки:
    — Есть у нас ещё одно дело…
    Второй поддержал:
    — Идём!
    Когда вышли на лестницу, я спросил:
    — Мне почему не сказал?
    — Самому не верилось! Боюсь, она радовалась, когда Лика погибла…
    — Дурак! – ткнул его кулаком. Это он заготовил подлянку.
    — Сам дурак! – ухмыльнулся он.
    На лестнице, по которой спускаемся, никаких тел. Чистые ступени без следа того, что здесь случилось недавно. В коридоре на пятом также чисто. Быстро прибрались, радуюсь!
    На нашем шестом мы почему-то не сели в лифт, спустились по лестнице. В подвале всё как раньше, пусто и пыльно. Двойник открыл дверь туда, где осуществляли посадку ратники из будущего на зелёном боевом помеле и удивился:
    — Ого!
    Я заглянул туда, реверсера нет, цирк уехал, а клоун всё же остался. На полу расчищена от пыли площадка, на которой обозначен меловой контур человека с растекшимся большим коричневым пятном. Зеро себя наказать не мог, помогли «друзья».
    В своё время я пожалел его, мне и теперь жалко бедолагу. То, что я у него просил, он выполнил ценой своей жизни! Я прошёл в помещение, нагнулся и бросил на площадку с высохшей кровью горстку пыли. Второй странно смотрит на меня. Если он ещё не понял, поймёт потом.

Глава 23. Шутка не удалась

    Последняя запись в ежедневнике за 2017 гол:
    «Суббота, 30 дек. Бзики преследуют меня. У Самсунга накануне оказалась недостаточной память. Раньше её хватало, недавно Профессор сбросил мне приложения, которые я и установил. А утром, когда надо было предупредить Степана, что из-под капота его «Тойоты» пошёл дымок, телефон завис, память оказалась перегруженной. Пришлось удалить Димкино и по пути с работы купил карту памяти на 32 гига, чтобы избежать таких осложнений. Вернулся домой и почувствовал усталость, операцию апгрейда отложил. Впереди ждали выходные. Утром достал коробку со всячиной  и стал искать ключ установки карты памяти. Пытаться сделать это ногтем не стал, я всё-таки инженер. Ключ, должен валяться где-то на дно, стал вытаскивать всё. И первым попалось письмо.
    На конверте надпись: «Сюрприз, Валера! Обязательно вскрой 30 декабря 2017». И больше ничего, интрига. А если бы я полез в коробку завтра или вообще в будущем году? Когда и кем написано, не указано, но на конверте слой пыли, говорящий о сроках в несколько месяцев. И так совпало!
    Вскрыл и прочёл. Хотел узнать про обещанный сюрприз.
    Письмо написано достаточно разборчивым почерком, с тщательным выписывания букв. Это чья-то шутка!
    «Я долго раздумывал прежде чем написать тебе. Точно знаю, ты столкнёшься с этой проблемой даже если я всё смогу исправить. Но есть вещи, которые исправить уже никто не сможет, я тоже не хочу. Чтобы стало понятней, расскажу о себе»
    Ожидается знакомство, я должен знать кто есть кто.
    «Мы с тобой хорошо знакомы, я знаю о тебе всё, а ты обо мне знаешь только до сегодняшнего дня. Я – это ты, твой двойник из середины две тысячи двадцатого. Не близнец, не просто похожий. В будущем научился перемещаться во времени, вот и я вернулся к этому важному для меня дню!
    Тебе, мой друг, предстоит встретить Анжелику, дочку дяди Вити. Я презентую визит 11 марта следующего года. Лика принесёт тебе записку для меня, можешь прочитать. Но то, что Виктор Александрович предложит, выполнить не сможет никто. Это мы с тобой исправили, те часы я ликвидировал снова»
    Текст, как я понял, перегружен событийно. Какие-то часы, какая-то ликвидация... При чём тут Анжелика? Зачем всё это? Ничего смешного, читать скучно, но сюрприз ещё не отменён, продолжил читать:
    «Попроси, только честно, отца рассказать о его брате. Тебя, я уверен, это должно удивить. Вы с Анжеликой оказывается не родственники. И это хорошо. Ведь она – твоя судьба, если сумеешь удержать»
    А это вообще странно. Никому я не рассказывал про свою родню. Даже Димка Калашников ничего не слышал о Викторе Александровиче и его малявке.
    «Этим письмом всё меняю. Твоя жизнь теперь не будет повторять мою, она принадлежит одному тебе. Это послание первое и последнее в нашей переписке. Так что отвечать не надо.
    Желаю удачной жизни в твоём собственном будущем.
    Твой двойник, Валера Евграфов».
    Когда дочитал до конца, понял, что ничего не понял! Это письмо не могли написать друзья. Авторство – загадка. Какой-такой двойник, и откуда он взялся? Причём тут фантастические измышления туда-сюда, будущее-прошлое?
    Откуда столько сведений обо мне? Способ, каким доставлено письмо наверняка криминальный. Подготовили ключи, проникли ко мне и оставили это письмо. Кому было надо?..
    Впрочем, может это и поможет, сделаю что-то из предложенного в письме. Встречу маленькую сестрёнку, поговорю с отцом о его брате. Последнее могу сделать сегодня, до марта ещё больше двух месяцев. Что отец расскажет не буду гадать, скорей всего, ничего такого! Дядьки, Виктора Александровича, уже два года как нет. Так что записок не будет как и самого сюрприза. Всё обман!
    Лёгкой рукой разорвал листок и взялся за конверт. Вот тут и ждал сюрприз! В конверте ключи. Это мои. Откуда они? Мои лежат на тумбочке у порога, кладу их там всегда. Пошёл в прихожку, нашёл на своём месте связку. Сравнил ключи, особых различий не увидел. И те и эти открывают замок. Вот это большая проблема. Неизвестный подкинул ключи, оказавшиеся моими...
***
    Началось всё со ссоры. В конце мая втроём мы решили встретиться и обсудить растущие проблемы. Трое, это я с Валеркой-Вторым с Федеральной Службой Безопасности. От ФСБ естественно пришёл Богданов с каким-то вальяжным господином без знаков отличия в офигенном костюме. Гражданских среди них не бывает, даже если одеты так. Так что думаю он – генерал. Богданов вальяжного генерала не представил и я какое-то время считал его статистом, которого Богданов привёл для количества, двое их и двое нас. Мы приехали в какое-то не очень загруженное кафе на северо-западе Москвы. Кафе почти без посетителей и персонал, как видно, ожидая вечернего нашествия, работает вяло.
    Мы сели за свободный столик и какое-то время разглядывали друг друга. Тот господин делает вид, что нами не интересуется, но за тонированными очками я вижу, его зрачки гуляют по нашим лицам. Богданов со скрытой ухмылкой сидит и чего-то ждёт. Валерка-Второй разглядывает Богданова нахально. Как видно, не может простить ему Лику и наше отравление.
    Молчание затягивается, персонал кафе к нам не подходит, поэтому кашляю для привлечения внимания и говорю:
    — Чего же ждём? Пора начать...
    Юрий Маркелович вместо меня стал рассматривать господина рядом с собой. Через, пожалуй, целую минуту господин тоже повернул к полковнику голову и сказал:
    — Похожи. – снял очки и снова уставился на нас.
    Мне это не понравилось, а двойник вообще негромко пробормотал нечто непристойное, адресованное в частности Богданову. Я нашёл и сжал ему руку под столом. Очень не хочу начинать с конфликта. И уж тем более с мордобития.
    — Похожи – это ни о чём! – заявил полковник. – Это один и тот же человек! С абсолютно идентичной биографией, генетической информацией и памятью. Таких «похожих» в природе больше нет. Давайте, Максим Денисович, решим сразу, кто они такие…
    Так вот оно что! Богданов пригласил этого Максима Денисовича чтобы решить проблему двойников. Умно! Мы сами, если не признать наше родство, оказались в ужасном положении. Им придётся постоянно доказывать своё право на существование.
    — Бесполезно, Богданов! – сказал на это господин. – Ваших фокусов чтобы убедить меня будто это один человек, мне недостаточно. Это двое похожих, но и только! Где ты таких набрал?
    — Валеры, никто из вас не желает продемонстрировать свои возможности? – Юра наконец соизволил обратить на нас внимание.
    — Только для того, чтобы тебе поверили? Нет! – заявил второй Валерка. Посмотрел на меня и добавил: – И тебе запрещаю!
    Он, пожалуй, перегнул со своей ненавистью. Так мы никогда не станем признанными официально. Да если бы только в нас было дело! А как девчонки, которых я реверсировал из бойни в общаге? Вернуть их в своё время уже никому не удастся.
    Но мы со Вторым больше чем родня.  Мы – одно целое и я не могу его не поддержать:
    — Не беспокойся! Я и не собираюсь. – и тоже смотрю в глаза Богданову. Он ожидал что мы ему тут спляшем на столике после всего, что их организация для нас сделала?
    Валерка под столом в благодарность сжал мои пальцы. Полковник, чтобы заполнить паузу, стал объяснять этому господину какие-то азбучные истины:
    — Я знаю почему они не хотят ничего делать. Вы их не признаёте и унизительно подвергли опасным опытам по совету их врагов. Да, я тоже в этом участвовал, поэтому они и мне теперь не доверяют.
    Этот генерал засмеялся:
    — Да, всё постановка. Но режиссура слабовата! Актёры ролей не учили. Да ты и сам сценария не знаешь. И продолжаешь бред нести! На работу завтра можешь уже не приходить, с сегодняшнего дня ты уволен!
    И он поднялся и не оборачиваясь направился к выходу. Когда он уже не мог нас слышать, Богданов негромко сказал:
    — Ну и как? Что вы теперь собираетесь делать? Я же хотел вашего признания. Неужели трудно было подыграть?
    — После того, что ты со мной сделал, я поклялся тебя убить! – заявил Второй.
    — Юра! – перехватил инициативу я. – Не проще ли было сперва с нами наладить отношения, а потом уже играть в свои игры! Ты с нами нечестен. Мы что, у тебя на службе? Нельзя помыкать нами! Если хочешь, чтобы тебе верили, добивайся доверия. Прежние заслуги не в счёт! Ты играешь в игры с бандитами из будущего, где разменной монетой мы… Ну хорошо, не ты играешь, так твоя организация этим занимается. Нам от этого не легче! На вашей совести смерти семи человек.
    — Восьми. – поправил меня Валерка.
    — Не понял! – заявил Богданов. – А кто умер?
    — Да, не умер никто, ты прав!.. – начал объяснять я.
    Валерка перебил:
    — Давай посчитаем этих «никто»! Загибай пальцы. Вот этого Валеру вчера убили в подвале общежития вместе с ещё одним человеком, кинувшимся помогать. Потом бандиты поднялись на шестой и прикончили ещё пятерых. Трое сумели сбежать и одна из них погибла от удушья…
    — Это всё моя вина! – вставил я.
    — Нет, не твоя! – отрезал Валерка. – Это вина тех, кто должен был защищать, но стал договариваться с теми, кому верить нельзя.
    — О чём вы?
    Похоже, Богданов в этом времени ничего не понял. Всё что случилось, исправлено нами и Зеро, все жертвы остались в прошлом. Но про тайный договор полковник знает.
    — Надпись в подвале на два квадратных метра. – напомнил ему. – Или забыл чем решили накачивать нас?
    Для него наш разговор ночью в сто одиннадцатом кабинете не существовал. Валерка тоже глядит на меня, как на трепача.
    — Это я сказал? – догадался полковник. – Но я ведь сам почти ничего не знаю.
    — Значит, знаешь всё-таки. – ответил за меня Второй.
    — Но я не мог этого сказать!
    — А режим наблюдения вэ в сто одиннадцатом? – напомнил я.
    — Господи! Меня за такое разглашение пожизненно посадят…
    Мне жалко бывшего друга. После всего, в чём он тогда признался мне, я его готов был оправдать и простить.
    — Не бойся, Юра, кроме меня в этой реальности никто об этом не знает!
    Второй смотрит на меня с удивлением, неужели прощу Богданова?
    В общем-то я оказался в двойственном положении. Мой клон настроен на возмездие, он забыл как многим обязан полковнику. Ведь тот, наперекор обязанностям, поддерживал и защищал идею перемещений во времени, старался узаконить эти наши возможности.
    Когда мы отказались с Богдановым возвращаться к себе на Малый Каретный, он в расстройстве уехал один, а мы стали до хрипоты ругаться. Я пытался убедить, что Богданов не враг и, если имеет возможность, всегда помогает, а в этот раз его связали обязательством хранить молчание о замыслах руководства.
    На что Валерка выдал такую мысль, что нельзя доверять лицам, которые из своих интересов могут пожертвовать восьмёркой людей, которые ничего плохого им не делали.
    К этому времени свободные столики стали заполняться, нам пришлось перенести диспут на улицу. Но там уже, мы пошли молча. После получаса ходьбы в неизвестном направлении мой телефон принял какое-то сообщение, а Второму пришёл звонок.
    — Да, Лика, это я! – сказал он и смолк, слушая её волшебный голос.
    Включать громкую связь Второй не стал, посчитал, как видно, излишним. Я на своём смарте обнаружил сообщение о пресечённой попытке дозвониться.
    Потом Второй помахал у обочины рукой и к нему тут же подъехал водила. Дверца открылась и быстро захлопнулась, мой двойник, не говоря ни слова, укатил. Я остался без денег, плохо соображая где нахожусь. Когда попытался звонить Лике, оператор сотовой сообщил, что мой номер является клоном, и потому заблокирован. Для выяснения причин предлагалось посетить с паспортом офис оператора.
    Вместе со связью пропали и интернет-функции. Оглядевшись, смог по названиям улиц определиться в пространстве, оказавшись на Волоколамском шоссе. За три часа пешком добрался до хижины Фёдора Алексеевича. Усталость последних дней взяла верх, и я, закрывшись в комнате и погасив свет, растянулся прямо на синем покрывале, во снах видя как синее покрывало плесневеет белым пушистым ковром…
    Валерка разбудил в третьем часу ночи:
    — Вставай давай! Мне тоже поспать надо.
    Когда я, поднимаясь, попытался в шутку толкнуть его кулаком в бок, Второй с презрением меня отпихнул, завалился на кровать и захрапел.
    Мне наше такое раздвоенное состояние нравится всё меньше. Второй меня ненавидит, мы уже не целое. По крайней мере о вчерашнем звонке Лики он не рассказал.
    Пришлось отправился в завтрашнее утро, избегая реверса с дополнительным клоном,  вышел на первый этаж, взял перстень и перегнал время до рассвета. Небо ещё не побелело, осталась лишь посветлевшая ночь, вышел на улицу и пешком пошёл к Лике. Меньше чем за час достиг её подъезда.
    Небо над столицей окончательно порозовело. Который час с переходами во времени часы ориентироваться не позволяли. И смартфон не помог, на нём около четырёх, хотя по моим подсчётам, в этой реальности не хватает часа. Это время, которое стоял на площадке первого этажа до рассвета.
    Утро ясное, день будет солнечным, до выхода из дому Лики ещё часа два, я отмотал ещё немного, чтобы приблизить встречу, устроился на скамейке шагах в двадцати от её подъезда и стал ждать.
    Лика вышла минут через двадцать в сопровождении Второго, которого я оставил спать на Малом Каретном. Валерка на меня не глядит, но Лика заметила сразу. Я встал, дожидаясь когда подойдёт.
    — Я же всё сказала! – подойдя, сказала Лика.
    Я разглядел на щеках слёзы, она, почувствовав мой взгляд, отвернулась и продолжила движение. Валерка с презрением разглядывает меня.
    — Ну и что ты стоишь? – сказал ему. – Беги, догони, Лика плачет.
    — Ты беги! – сказал он. – Она не желает со мной разговаривать.
    Я догнал Лику у входа в метро. Денег на поездку нет, поэтому стараюсь поговорить до турникета.
    — Здравствуй Лика! Ты и со мной тоже разговаривать не хочешь? Почему?
    Лика не ответила, она стремилась к турникетам с потоком людей. Последний поворот и вот турникеты.
    — Лика! Прости, если что я тебе не так сказал. Только не плачь, пожалуйста! Скажи хоть слово…
    — Отстань! – наконец сказала она такое плохое слово.
    — Я не могу. Телефон заблокирован, могу только так с тобой разговаривать.
    И вот турникеты, пришлось отойти в сторону, не тормозя пиковый поток.
    — У меня даже на метро денег не осталось! – крикнул ей вслед. Это похоже на мольбу, зря я так!
    На какое-то мгновение Ликина синяя туника притормозила в потоке, но её унесли дальше.
    Да что же такое с моей Ликой? Неужели я заслужил такое отношение. «Отстань» и всё!
    И тут дошло! Я действительно заслужил это, создав двойника. Различить нас можно только по одежде, другими отличиями мы не обладаем. Перестав быть уникальным, стал половинкой прежнего Валеры Евграфова. Заставить Лику выбирать нельзя.
    — Понял наконец? – раздалось из-за спины.
    Я обернулся. Валерка смотрит уже со спокойным выражением лица.
    — Сам-то давно об этом узнал? – спросил я.
    — Ещё вчера.
    — И не мог просто сказать? Обязательно нужно было пропустить это через Лику.
    — Так ты поймёшь лучше!
    Двойник хотел, чтобы я понял сам, поэтому и создал вокруг меня обстановку непреодолимого одиночества.
    Когда вернулись к себе, нас у порога встретила Анна, у неё сразу отнялся язык, когда увидела двоих одинаковых постояльцев.
    — Здравствуйте, Анна! – сказали мы в один голос.
    — Здра… – ответила она, продолжая скользить взглядом по лицам. Желает выбрать одного, а другого прогнать.
    Указывая на Второго, я сказал:
    — Мы немного позанимаемся, а потом он уйдёт. – этого было достаточно.
    Анна, покачав головой, пошла по своим хозяйственным делам.
    Мы с Валеркой сели за стол в своей комнате и он спросил:
    — Что делать будешь?
    Я исправил:
    — Хочешь сказать, что мы будем делать?
    — Нет! – двойник помотал головой. – Решать придётся одному, то есть, тебе!
    — Это за что же такие привилегии? – одновременно в мыслях: «За что такое наказание»
    — Не задавай глупых вопросов! Ты понимаешь о чём я! Ситуация вышла из-под контроля и вернуть всё может только глубокий реверс. Я думал, всё решит ювелирный магазин. Ан нет! Рано или поздно, что-нибудь такое же вызовет управляемый переход и всё начнётся сначала. Тебе нужно…
    — Не дать себе в том году экспериментировать с машиной времени. – сообразил я.
    Валерка кивнул.